Алексей Венедиктов - Будем наблюдать - 2018-11-24
С.Бунтман
―
Добрый день! Алексей Венедиктов здесь. Добрый день, Алеша.
А.Венедиктов
―
Добрый день.
С.Бунтман
―
Сергей Бунтман тоже здесь. Сергей Кузнецов – звукорежиссер. Вы в чате – молодцы, уже всё друг другу рассказываете и поясняете и тоже наблюдаете. Это великолепно. +7 985 970 45 45 – это эсэмэски.Сразу вот: правильно Александра Басина прочитала в Фейсбуке – Ларина с Петровской уехали, будут через неделю. Правильно она прочитала?
А.Венедиктов
―
Я их отпустил на два дня. Они попросили съездить в Прагу. Я их отпустил, поэтому идут замены.
С.Бунтман
―
Ну, вот так вот. Теперь перейдем мы к сути дела. Но я хочу сделать одно объявление: 30 числа с Николаем Сванидзе мы выступаем: про Колчака, «Оттенки белого». Он будет рассказывать, а я представлять. Как всегда в Историческом музее в 19 часов. В ближайшую пятницу это будет.
А.Венедиктов
―
30 билетов осталось.
С.Бунтман
―
Это вчера осталось 30 билетов. Так что давайте приобретайте их. Вы знаете, как это делать – через сайт diletant.media и через сайт Исторического музея можно будет запросто всё это произвести.
А.Венедиктов
―
Сразу хочу сказать, что мы планируем, если всё будет хорошо, что после этого у нас Николай Сванидзе с туром отправится. 6 декабря он будет в Оренбурге. То же самое - про Колчака с Максимом Курниковым. И мы планируем также его в Санкт-Петербурге, в «Гельвеции» у нас на «Дилетантских чтениях». Ну, Екатеринбург само собой планируем. Еще даты нет.Можно я как… я буду а-ля Константин Вадимович Ремчуков. Книги, которые куплены сегодня. Вышла книга Мартина «Пламя и кровь: Кровь драконов». Вот она. Она вышла, уже в продаже. За 1000 лет до «Игры престолов» он начинает писать вот эти вот… И каким образом Эйгон Завоеватель - некоторые понимают – пришел завоевывать Вестерос.
С.Бунтман
―
Праприквел такой.
А.Венедиктов
―
Да, праприквел, совершенно верно. Первый том вышел. Тираж 55 тысяч всего – раз…
С.Бунтман
―
А теперь сиквел.
А.Венедиктов
―
А теперь сиквел. Борис Акунин. Вышла новая книга «Эпоха цариц. История Российского государства». Я весьма рекомендую. Про Петра была замечательная, про Алексея Михайловича Тишайшего тоже была замечательная. Это том, столько. Русский XVIII век, наш любимый с тобой век. Сравним с Эйдельманом.
С.Бунтман
―
«Столетье безумно и мудро».
А.Венедиктов
―
«Матросы заснули…». Я открыл середину. Еще не читал. Это вот я сюда приехал из книжного магазина. И еще одна смешная история, Сережа. Про Украину позволь. Нам вчера аккуратно задали вопрос высокие крымские начальники: «А вот вы в «Дилетанте» боитесь писать про Крым». Со словами «Вашу ж мать!..» я показал предыдущий номер. Мы вообще, слово «Крым» боимся упоминать…. Как видите, предыдущий номер. Очень хорошо, кстати... очень многие хвалят. Если вы еще не а… то вот так выглядит обложка. Ну, а номер, который вышел 22 ноября – это про Колчака.
С.Бунтман
―
Я вам его представлю в 15 часов. С Колчаком, со всеми делами…
А.Венедиктов
―
Вообще, история, действительно, такая, как афганский синдром у наших депутатов - ну, это так, в общем… Им мы сделаем отдельный тираж. Их не так много. Наверное, сделаем про Афганистан. 15 февраля Государственная дума должна принять новое заявление по Афганистану, где денонсирует заявление Съезда народных депутатов о выводе войск из Афганистана 89-го года. Я думаю: чего им еще денонсировать?
А.Венедиктов: В Афганистане нет ни одной политической силы от талибов до президента, которые бы не осуждали ввод войск
С.Бунтман – 88
―
го.
А.Венедиктов
―
Нет, 89-го. 30 лет, Сергей.
С.Бунтман
―
Они решили, а потом вывели. Да-да…
А.Венедиктов
―
А, может быть, им денонсировать решение Политбюро о вводе войск в Афганистан тоже? Может, им денонсировать секретные протоколы Молотова – Риббентропа? Кстати, до сих пор не денонсирован договор о дружбе и границе от 28 сентября 39-го года между фашистской Германией и Советским Союзом. До сих пор не денонсирован. Может быть, это денонсировать?
С.Бунтман
―
А давайте это денонсируем. Много чего…
А.Венедиктов
―
…Он перестал. Он не может сам перестать. И много чего можно денонсировать. Кстати, «Вечный мир» с Польшей можно денонсировать.
С.Бунтман
―
Вот тот.
А.Венедиктов
―
Даже тот, 1886 года «Вечный мир» с Польшей. Можно денонсировать приговор Нюрнбергского процесса, поскольку у нас был договор о дружбе с Германией 39-го года, может быть, нам его как-то… Ялтинско-Потсдамские договоры тоже денонсировать.
С.Бунтман
―
Мы со Швецией были в состоянии войны очень долго еще.
А.Венедиктов
―
Есть чего денонсировать. А может быть, все-таки порекомендовать Веронике Скворцовой какой-то хороший аптечный киоск там открыть? Это дешевле. И туда придет Владимир Владимирович инспектировать аптеку думскую и скажет: «Что-то мало болеутоляющих – далиум-шмалиум…».
С.Бунтман
―
Я читаю очень забавный канал «Депутатские будни».
А.Венедиктов
―
Я тоже. Телеграм-канал, да. Я тоже читаю его. Очень интересно.
С.Бунтман
―
И очень по-доброму… Как был не афганский, а стокгольмский синдром. У нас совершенно относилась Инесса Землер, когда была парламентским корреспондентом, она совершенно как будто она была в колонии для несовершеннолетних или в ПТУ таком… она относилась: «А вот у Анечки тройка. Молодец! Очень старается…».
А.Венедиктов
―
«Мой квадратненький».
С.Бунтман
―
Да-да-да. Она как-то очень относилась к этому…
А.Венедиктов
―
На самом деле, если серьезно…
С.Бунтман
―
Я серьезно.
А.Венедиктов
―
Нет, это всё хорошо… Значит, сейчас в Афганистане нет ни одной политической силы от талибов до президента Афганистана, которые бы не осуждали ввод войск. Только что была здесь делегация талибов, запрещенных, кстати, на территории Российской Федерации. Как с ними Лавров встречался, я до сих пор не понимаю. Но, тем не менее, как вы думаете, как все афганские силы, повторяю, от партизан-талибов до президента отнесутся к денонсации этого заявления, вот с политической точки зрения, как, вообще, исламский мир отнесется?
С.Бунтман
―
Да, воспримут, что скоро введут войска – вот как воспримут.
А.Венедиктов
―
Воспримут как недружественный шаг, совершенно точно.
С.Бунтман
―
Который позволяет в любую секунду что-нибудь сделать интересное.
А.Венедиктов
―
Этого я не знаю. А вот воспримут как недружественный шаг, как политику Российского государства, недружественную к исламскому миру и к Афганистану. Потому что все в исламском мире осуждают, продолжают осуждать введение войск в Афганистан. Это важная история, на самом деле, которая может иметь… Они же не понимают, что у нас Дума – это никто и ничто как институция. Они же считают ее парламентом, выбранным на основе свободны изъявлений.
С.Бунтман
―
Несчастные люди.
А.Венедиктов
―
Какие есть.
А.Венедиктов: Фильтр вредит. Ищенко шел от коммунистов, вторая партия в стране. Почему она должна собирать фильтры?
С.Бунтман
―
Ну, те, кто так считает. Алеша, про избирком, пожалуйста, и про нерегестрацию Ищенко.
А.Венедиктов
―
Я думаю, что всем наблюдательным людям очевидно, что в предыдущих выборах Ищенко набрал больше всего голосов – четверть миллиона избирателей. Как они отнесутся к тому, что их кандидат, который набрал четверть миллиона – вот эти четверть миллиона, как они отнесутся к тому, что он не допущен до выборов, потому что ему не хватило 7 муниципальных подписей? Что они подумают, что они затаят, как они поймут, что их натянули? И это всё на Дальнем Востоке останется. И даже если сейчас всё будет сверху гладко – не гладко… выброс следующий…Я, вообще, считаю, что любой противник действующего ИО губернатора Кожемяко – это люди, эти четверть миллиона пойдут голосовать неважно, за кого – ЛДПР, «Коммунисты России»… я не помню, кого, там 5 человек зарегистрировали… То есть на самом деле это оплеуха конкретным избирателям, никакому не Ищенко – конкретным избирателям, которые проголосовали месяц тому назад за Ищенко.
Это показывает к тому же, что муниципальный фильтр – это не фильтр, а инструмент манипулятивный для допуска или недопуска. Тебя это удивляет? Меня нет.
С.Бунтман
―
Нет, абсолютно.
А.Венедиктов
―
То же самое у нас было на выбора мэра.
С.Бунтман
―
А расскажи про инициативу Лукина.
А.Венедиктов
―
Да, Владимир Петрович Лукин, член Совета Федерации, парламентарий внес предложение о смягчении фильтра муниципального, изменение. Потому что он точно понимает, что администрация президента, Сергей Владимирович Кириенко встали рогом на защиту этого фильтр, кстати, введенного по предложению президент Дмитрия Медведева в 10-м году.Он предлагает уменьшить количество муниципальных депутатов и уменьшить количество регионов. Сейчас для того, чтобы пройти муниципальный фильтр, надо не только собрать определенный процент от муниципальных голосов – сейчас это от 5 до 10% муниципальных депутатов, - но и нужно, чтобы три четверти округов, где они были избраны, чтобы они не были там из половины округов – из трех четвертей. То есть можно набрать энное количество необходимое, как это, собственно, было у Гудкова, предположим. Но нужно, чтобы еще три четверти муниципальных образований дали эти голоса.
Лукин предлагает увести это с 75% муниципальных до половины, то есть облегчить эту ситуацию. Это, конечно, паллиатив, но это смягчение фильтра. Вот такая история. Хотя, конечно, этот фильтр показал, что в Москве, грубо говоря, если серьезно к этому подойти, со звериной серьезностью к фильтру, то только один кандидат мог получить голоса – это депутат, которого поддерживала «Единая Россия». А все остальные – коммунисты, ЛДПР, справроссы – они без решения муниципальных депутатов от «Единой России» не могли… Это только с разрешения одной партии. Только одна партия организовывала выборы. В этом была проблема, серьезная проблема. Поэтому, конечно, муниципальный фильтр выступает в роли инструмента, а не фильтра. Ну, фильтр – тоже инструмент.
Вот даже про Москву забыли. Вот Приморье: Ищенко прошел муниципальный фильтр на тех выборах и набрал больше всего голосов – четверть миллиона, еще раз хочу подчеркнуть. А второй раз не прошел. И ему «Единая Россия» дала 54 голоса, если мне не изменяет память, но 7 голосов оказались двойными. То есть депутаты, которые проголосовали, дали свои подписи и одному кандидату и второму. Естественно, они не были учтены с точки зрения закона.
Поэтому этот фильтр, безусловно, он вредит, особенно для парламентских партий. Он шел от коммунистов, вторая партия в стране, в общем-то. Почему она должна собирать фильтры?.. Вот на президентские выборы она ничего не собирает, а здесь собирает, на губернаторские. Нечестно. Шулерство это. Муниципальный фильтр превратился в шулерство. Может быть, Дмитрий Анатольевич хотел хорошего? Как мы с ним полемизировали, когда он этот фильтр собирался вводить. Я был первый, - там же была встреча публичная – я первый, кто обратил внимание.
С.Бунтман
―
Это засада.
А.Венедиктов
―
И он на это сказал, что давайте посмотрим, как это работает.
С.Бунтман
―
Вот посмотрели. Да, Алеша, посмотреть просят на Кунцево.
А.Венедиктов
―
Кунцево – это интересная история. Я напомню только, что решение о благоустройстве и о постройках в этом районе, перепланировке было принято еще при Лужкове, давайте так, если уж сосем честно. Вчера Сергей Пархоменко очень долго объяснял по документам. Я думаю, что это неполное объяснение, потому что у всех бумаги в порядке.
С.Бунтман
―
О, да!
А.Венедиктов
―
У «ПИК» бумаги в порядке, у мэрии бумаги в порядке и, судя по всему, у жителей бумаги тоже в порядке. Там история с землей под домом, как с землей под церковью… Что я вижу сущностного в этой истории? Сущностного я вижу в этой истории, что никто не взял на себя организатора переговоров между строительной компанией, у которой свои интересы и бумаги в порядке, между жителями, у которых свои интересы и бумаги в порядке, и мэрией Москвы, у которой свои интересы и бумаги в порядке. И когда у всех бумаги и у всех аргументы, и у всех интересы – надо это понимать, и надо иметь площадки, которые, к сожалению, современная Москва или Россия не имеет…Я приведу другой пример. Вот все говорят: Вот наша Общественная плата… вот выборы сделали мы чистыми и всё… Знаете, чем я горжусь больше всего? Вот сейчас заканчивается срок Общественной палаты Москвы и скажут: Чем ты гордишься больше всего? Я скажу, чем я горжусь больше всего, что мы сделали. История с уличными музыкантами.
А.Венедиктов: На Украине давно плюют на восторги и горести Московской патриархии, после начала войны
Вот помните эту историю, когда был запрет уличным музыкантам и когда было непонятно, как решать этот вопрос? И тогда, извините меня, мы, наша комиссия в Москве, в частности я, и тот же Ремчуков, который тогда помог очень сильно, мы собрали на площадке, знаете кого? Оказывается, есть такое Объединение уличных музыкантов. Призвав туда и Андрея Макаревича, правоохранительные органы – пришло руководство ГУВД города Москвы, представителей жильцов, которые выступали против того, чтобы они там под окнами играли на Арбате, и мэрия Москвы.
Сидели, чесали репу. Часами разговаривали глаза в глаза: А если так, а если сяк?.. Решили. Предложили все вместе, от правоохранительных органов до музыкантов мэрии Москвы выпустить проект постановления – сделали, - который Собянин выпустил. И что? И всё - и в Москве есть уличные музыканты. И во время чемпионата мира по футболу не возникло никакой проблемы. Полиция знает, чего они могут, чего они не могут. Музыканты знают, чего они могут, чего они не знаю. Жители знают, у которых тоже свои интересы, чего они могут, чего они не могут. И мэрия выпустила постановление, и сотрудники мэрии знают, чего они могут, чего они не могут. Всё.
Вы слышали скандалы последнее время? Нету. Просто площадка. Сели, посмотрели: Ребята, ищите компромисс. У всех свои интересы и они с точки зрения бумаг законны. Я не входил в «ПИК», я имею в виду компанию, я не входил в Кунцево очень подробно. Я не буду говорить - только эти правы, только эти правы… Понятно, что интересы различны и понятно, что с точки зрения закона они законны. Ищите компромисс.
С.Бунтман
―
Сколько же тогда наелись со всеми правильными документами, когда работала общественная комиссия Мосгорнаследния… у всех документы были. Там было по 20 процессов в месяц. У всех были документы.
А.Венедиктов
―
И понятны интересы.
С.Бунтман
―
Да, строю халабуду в центре Москвы 78 этажей.
А.Венедиктов
―
И можно сколько угодно понимать свои интересы, но если вам нужно решить вопрос, то вы должны понять, что в современном обществе история компромиссов – то, что отсутствует у нас практически, площадок для компромиссов нет… Вот смотри, что история с ночлежкой? Мы говорили о том, что одно кафе в одном районе согласилось для бездомных раз там чего-то…Но жители возмутились и заставили это кафе отказать ночлежке. Потому что у них свои интересы, у бездомных свои интересы. У ночлежки, которая общественная организация, вои интересы, и кафе свои интересы. Люди не разговаривали, люди устраивали бойкоты, угрожали друг другу бойкота. В результате ночлежка и бездомные проиграли и кафе - жители выиграли. Можно сказать, что жители всегда правы. Можно занять такую позицию. Ни к чему не приведет.
Отсутствие компромиссных площадок, с моей точки зрения, и вот история с Кунцево показала, что люди не умеют разговаривать друг с другом за отсутствием модераторов, в том числе. А это должны быть, между прочим, власти. Это должны быть депутаты, это должна быть мэрия. В первую очередь мэрия как компромиссная площадка, потому что любая бумага, любое постановление – это должно быть элементом компромисса, на мой взгляд, разных интересов. Сознание интересов между жителями, бизнесом, между прочим, между бездомными, которые тоже имеют право на жизнь, я бы сказал так.
Помнишь в Москве историю с Патриаршими прудами, когда пришел НРЗБ? Надо же искать вот эти вещи. Это же не компромисс между политикой и политикой, это компромисс конкретных историй. Ну вот…
С.Бунтман
―
Алексей Венедиктов. Мы продолжим через пять минут.НОВОСТИ
С.Бунтман
―
Мы продолжаем. И давай сейчас стремительно…
А.Венедиктов
―
Я ленив. Я не могу стремительно.
С.Бунтман
―
Нет, надо стремительно, надо.
А.Венедиктов
―
Я слабый, нет.
С.Бунтман
―
Спрашивают, почему я тебя называю Алеша. Странно, если бы я тебя называл Колей.
А.Венедиктов
―
Петей.
С.Бунтман
―
Или Петей.
А.Венедиктов
―
Васей. Я Уткин…
С.Бунтман
―
Да, тут другая передача.
А.Венедиктов
―
Надо сделать вот так вот: снять маску и раздуться…
С.Бунтман
―
Да-да-да. Кашин - Альбац.
А.Венедиктов
―
Ну, что Кашин – Альбац. Я, как правило, не комментирую, что говорят в нашем эфире наши же гости. Если бы он сказал это в другом эфире, можно было бы прокомментировать. Но, как вы знаете, я совершенно фанатичный приверженец свободы слова. И в данном случае Евгения Альбац может высказывать свое мнение о эфире «Эха Москвы» так же, как Кашин может высказывать свое мнение об эфире Альбац на «Эхо Москвы». И пусть они высказывают мнения. Это никак меня как редактора не задевает. Это наши приглашенные гости, и они имеют право высказывать свои точки зрения.
С.Бунтман
―
А теперь, пожалуйста, про автокефалию.
С.Бунтман
―
О, да. Сегодня, как вы знаете, Минюст Украины отменил договор… даже не договор, а регистрацию Почаевской лавры - это в Тернопольской, по-моему, области. Вторая после Киево-Печерской лавры по богатству, по объему, по строительству, по славе, - которая была сдана, грубо говоря, в аренду Украинской православной церкви Московского патриархата до 2052 года. Была сдана она в 2003 году на 50 лет.Ну, для таких людей, которые нам любят рассказывать про спор хозяйствующих субъектов, хочу обратить ваше внимание, что мы имеем спор хозяйствующих субъектов. Собственность эта Украинского государства… Да, первое: мне это не нравится. Понятно, что это лукавство про спор хозяйствующих субъектов. И ошибки регистратора, которые были допущены в 2003 году через 15 лет, нашли.
Понятно, что речь идет о подготовке к объединительному собору нескольких украинских церквей неканонических и части канонической, видимо, или нет. Но в любом случае, конечно, государство включило свои ресурсы. Минкульт Украины обратился в Минюст Украины, и Минюст Украины принял решение.
Но это следствие недальновидной политики именно Украинской церкви Московского патриархата, ее руководства. Если бы в свое время Кирилл послушал часть своих епископов и дал автокефалию Украинской церкви Московского патриархата, то сейчас бы Варфоломей бы и Филарет разводили руками. А чего? Уже есть Украинская автокефальная церковь.
Кирилл решил взять силой. Ну, ему ответило силой государство. Ничего нового для людей, которые живут в Российской Федерации нет, не удивило. Такое у нас происходит каждый день – спор хозяйствующих субъектов. Очень жаль, что это перешло не в разговор уже двух церквей…
Я напомню, что по закону Украины, которые еще, кстати, не проголосован, решение о принадлежности к той или иной церкви должна принимать община, то есть верующие. То есть, грубо говоря, если бы этот закон был принят, то именно община лавры, то есть не только монахи – им там, по-моему, что ли 130, но и верующие, которые к этой общине приписаны должны были голосованием чуть ли не двумя третями принимать решение, останутся ли они в Московском патриархате или перейдут в новообразованную автокефальную церковь, когда она еще образуется.
Но, поскольку этот закон еще не принят, то… расторжение договора аренды по решению государственного органа, который является собственником этих помещений. При этом там был иск от заповедника… Там Государственный исторический заповедник – собственник. Ну, государство. И он подал иск, и там начали расследовать, потом Минкультуры подало жалобу…
Вот я вам говорю, такое же применение договора аренды, как это происходит у нас с «Мемориалом», например, или у нас с Европейским университетом, например. Поэтому это совершенно меня не удивляет. Я считаю, что, к сожалению, здесь государство таким квазиюридическим образом решает вопросы не собственности, а церковные вопросы.
С.Бунтман
―
Мне кажется, надо еще помнить: любое силовое решение сейчас вызывает…
А.Венедиктов
―
Оно не силовое. Силовое - это когда полиция придет.
С.Бунтман
―
Любое возможное силовое или волюнтаристское решение, он вызывает необычайный восторг в Московской патриархии.
А.Венедиктов
―
Ну, знаешь, я тебе должен сказать, что на Украине уже давно плюют на восторги и горести Московской патриархии, после начала войны, когда против ожидания Украинская церковь Московского патриархата не поддержала Киев, а поддержала Москву. Ну, тогда чего ожидали? Всё имеет следствия. И следствия бывают очень радиоактивными. Это был рассчитанный риск, вот он и…
С.Бунтман
―
Да, радиоактивное заражение – это надолго, очень надолго.
А.Венедиктов
―
Да, это правда.
С.Бунтман
―
Еще такая история про хозяйственного субъекта по имени Браудер.
А.Венедиктов
―
Не, ну, а чего ты? Ну, Браудер… Был бы жив Березовский, отравил…
С.Бунтман
―
Отравитель Браудер, которому платит Англия.
А.Венедиктов: К нам обратился Руслан Аушев с просьбой сделать марафон по пропавшим без вести. Конечно, сделаем
А.Венедиктов
―
Браудер заместил Бориса Абрамовича Березовского в качестве сатаны. Вот это он всё организует, он всех поднял против. Была такая концепция. И вот прокуратура через много лет после смерти Магнитского, когда прокуратура, медицинские разные тюремные ведомства, тюремные ведомства настаивали на том, что Магнитский умер естественной смертью, и они здесь ни при чем, и суды российские оправдали тех руководителей ФСИН, которые обвинялись в том, что своим небрежением они довели Магнитского до смерти. Не, он умер сам – есть решение судов: умер сам.И вот теперь мы узнаем, что важно, что он был убит в тюрьме – вот это самое важное. А кем убит – это дальше расследовать. Значит, эти утверждают, что Браудер, Браудер утверждает, что эти этими. Но теперь хотя бы признали… Очень напоминает МН17, то есть сначала самолет летевший набит трупами, потом сбитый летчиком Волошиным… Это всё напоминает эту историю.
Ну, и, конечно, Браудер как отравитель. Хотя показания Магнитского есть в деле, они все были в поддержку Брадуера и против тех, кто отнял у Браудера собственность. Поэтому… ну, хорошо, ну так…
С.Бунтман
―
А почему сейчас оживились они с этими версиями?
А.Венедиктов
―
Потому что теперь глобальный список Магнитского стал приниматься одной стороной за другой, и буквально накануне заявление прокуратуры: уже европейские бюрократы стали обсуждать тему о том, что Европейский парламент может ввести список Браудера для всей Европы, глобальный. Так сейчас 4 страны, не считая США в Европе, по-моему – Прибалтика… ну, Прибалтика в смысле, по-моему, я не помню – Латвия, Эстония… Великобритания… А так тебе… сколько – 28 стран?И, конечно, нужно было ударить и по человеку, который является главным лоббистом списка Магнитского – про Браудера. Сейчас мы увидим, что вместо Березовского – Браудер, сейчас по Браудеру будет… ну, жулик – понятно, теперь – убийца.
С.Бунтман
―
Это ко всему какое-то личное преследование Браудера?
А.Венедиктов
―
Что такое «личное»? Всегда персонализировано было. Личное преследование Березовского. Теперь будет личное преследование Браудера. Какая разница?
С.Бунтман
―
Как то, что про списки, кому чего платит?..
А.Венедиктов
―
Во-первых, удалось вчера в ночи поговорить с представителем Форин-офиса НРЗБ. Слушайте, это давно известно. С 16-го года открытая организация, такой think tank, чтобы было понятно, который получает от нас да, 2 миллиона фунтов. Списки, которые есть – это списки-рассылки… Это не списки, кому платят. Я связался с некоторыми людьми, которые были в этом списке, не с Брадуером. Да, их адреса… это списки-рассылки. Они получают материалы… Я хочу быть в этом списке. Я считаю должны быть в этом списке, потому что они посылают аналитические… ну, как think tank рассылают аналитические доклады…В этом списке – интересно - есть люди, которые уже давно на пенсии. В этом списке есть абсолютно прокремлевские политологи, которые выступают – даже британский один НРЗБ – выступает с позицией «Крымнаш», он тоже подписан на это. Это не получение… Вообще, смешно, когда Браудера содержат… Весь бюджет – 2 миллиона фунтов в год. Из них 539 тысяч фунтов – это содержание аппарата. Остальное – это проведение семинаров, создание документов, оплата докладов и рассылка. Представляешь, Браудер, который миллиардер, он Форин-офис… мы-то думали, что он платит Форин-офису за русофобскую политику, а на самом деле наоборот!
С.Бунтман
―
Может, потому он и миллиардер, что жадный и каждую копеечку тянет.
А.Венедиктов
―
Да, он корыстный, это точно. Ну, правильно, он корыстный, потому и миллиардер. Это очень смешно. Причем это открытая информация. Вы можете посмотреть их деятельность. Я считаю, что мы с Russia Today, мы с Марго должны подписаться и просим внести… я прошу внести от имени Марго Симоньян и от своего внести, мы хотим получать эти русофобские…На самом деле там российская история занимает приблизительно одну пятую. Там очень много серьезных – и спасибо, что опубликовали - аналитиков (адреса я имею в виду) по обороне, по безопасности. Я сейчас с ними буду списываться, договариваться, чтобы они нам писали блоки. А платить не будем, сразу хочу сказать. Но, действительно, надо обратить внимание на эти доклады. Так же, как мы получаем доклады Совета по внешней оборонной политике России, и они должны тоже рассылаться на английском языке по этому же списку, я считаю.
Во-первых, надо посмотреть документы. Посмотрите. И есть расходная часть, которая опубликована. Посмотрите, кому и за что платят, конечно. А второе: конечно, мы с Марго требуем – Марго, извини, что я выступают твоим пресс-секретарем – внесения наших адресов для получения бесплатно, замечу я, рассылки докладов. Это очень интересные доклады, я кое-что посмотрел. Там реально очень интересные доклады, например, по кибервойне. Там интересные доклады, скажем, по Каталонии, по Испании. Ну, просто интересные. Поэтому всячески приветствую и прошу включить.
С.Бунтман
―
Хорошо. Еще у меня вопрос про иск родственников пассажиров МН17.
А.Венедиктов
―
На этой неделе состоялась встреча стран, которые участвуют, на уровне, как я понимаю, министров иностранных дел или, может быть, замминистров иностранных дел: каким образом двигаться дальше. Потому что, на самом деле, чтобы вы понимали, что эти родственники готовят иски против своих правительств, в свои национальные суды. То есть родственники жертв готовят иски против правительств Нидерландов, Украины, над которой был сбит, Малайзии, Австралии. Это иски… «Мы хотим знать: а) что случилось с нашими… вы ни хрена не делаете, и б) мы хотим получить компенсацию, потому что остались без кормильцев многие, реальную компенсацию».И подача исков против России в ЕСПЧ заключается в том, что с точки зрения этих родственников Россия не дает информацию и препятствует расследованию, не сотрудничает с расследованием. И, естественно, поскольку это будет публично, мы увидим аргументы адвокатов этих семей, мы увидим аргументы западных и не только западных (Малайзия) правительств и аргументы России. Это очень позитивно, я считаю.
Все что попадает в публичные суды - это очень позитивно. Это я всегда вспоминаю про историю с Бесланом. Стенограмма суда над единственным, вероятно, выжившим террористом… я иногда к ней возвращаюсь, могу тебе сказать. Там очень много вопросов, которые в будущем будут создавать… Решение Европейского суда по правам человека по бесланским делам, по иску матерей Беслана – это исторический документ, конечно, так же, как стенограмма суда. Вот это будет… не заявление…
С.Бунтман
―
Даже если сейчас это не имеет непосредственного воздействия.
А.Венедиктов
―
Это неважно, это исторический документ. И когда я вас отсылаю, скажем, по Афганистану к стенограммам Политбюро – есть записи, и они опубликованы – и когда вводились войска и когда выводились войска. Есть стенограммы.И кто выступал больше всех за вывод войск? Я вам скажу кто – Громыко. Не Горбачев – Громыко аргументировал вывод войск. Кто выступал не невод войск? Маршалы Ахромеев и Огарков. Это был за несколько месяцев за решение Политбюро. Военные выступали против. Более того, ГКБ выступало против, если не считать руководителя КГБ товарища Андропова и руководителя Министерства обороны товарища Устинова. Военные, КГБ выступали против ввода войск, и выступали за вывод войск. Просто читайте. Самый большой либерал – Маршал Ахромеев. Конечно.
И то же самое касается МН17. Посмотрите.
А.Венедиктов: Теперь мы узнаем, что важно, что Магнитский был убит в тюрьме – вот это самое важное
С.Бунтман
―
Да, это всё есть и всё будет. Здесь: «Остается ли «Прямая линия» и второе послание?»
А.Венедиктов
―
Я так понимаю, что основное – 20 декабря будет пресс-конференция, а не «Прямая линия». А это я ничего не знаю. Какая вам разница, в каком формате это выходит.
С.Бунтман
―
Здесь еще один вопрос, на который мы должны ответить обязательно. Все интересуются – и спасибо вам большое – здоровьем и состоянием Никиты Белых.
А.Венедиктов
―
Никита Юрьевич чувствует себя неплохо. Работает в тюремной библиотеке. Мы поддерживаем связь через адвоката и через его жену. И работаем по поводу… как бы это сказать – по поводу помилования.
С.Бунтман
―
Здесь пишут нам в чате: «Военные и КГБ выступали против, а Устинов и Андропов были - за. Оригинально».
А.Венедиктов
―
Да. И это всё в стенограммах заседаний. Еще раз повторяю: опубликовано. И в донесениях оттуда… Там же очень интересная история по Афганистану. Может быть, вы меня подтолкнете к тому, что на сайте, скажем, «Дилетанта» мы опубликуем то, что можно опубликовать, к чему есть доступ… Давайте я попробую поставить такую задачу.Там же идут письма от военных советников, от представителей КГБ, которые работали в Афганистане накануне ввода. Там решение есть Политбюро в марте 79-го: «Не вводить. Ответить товарищу Тараки». В сентябре: «Не вводить. Ответить товарищу Тараки». В октябре: «Не вводить. Ответить товарищу Амину». Понимаете? И это все зафиксировано. Там было свободное обсуждение. К сожалению, уже без Брежнева. Он чувствовал себя плохо, но он присоединялся к большинству.
Это всё можно… Давайте мы посмотрим, что можно опубликовать, большие какие документы…Возьмем откуда-нибудь. Поговорю, кстати, с Михаилом Сергеевичем. У него, в его личном президентом архиве тоже есть кое-какие записи. Попрошу - может быть, Горбачев даст нам.
Кстати, хочу объявление сделать. Можно?
С.Бунтман
―
Давай.
А.Венедиктов
―
У нас вышла книга Таубмана, который написал о Хрущеве, американского журналиста, который за биографию Хрущева получил в свое время Пулитцеровскую премию. Он у нас будет в понедельник. Мы представим книгу вместе с ним. «Горбачев» называется. Просто вспомнил. Так что давайте я попробую… Может быть, и номер сделаем… Ну, не знаю, ребята, у нас столько планов. Но мы подумаем. Ведь вам же важно документы видеть, а не только то, что мы бла-бла-бла тут… Можно и передачу, конечно, что мы сделаем.И к нам, кстати, обратился опять Руслан Аушев с просьбой сделать марафон по пропавшим без вести. Мы, конечно, сделаем. Я конечно, же ответил ему. Я подумаю, правда, подумаю…
С.Бунтман
―
А то, что Таубман будет 1-го в эфире?
А.Венедиктов
―
Вот я это и сказал.
С.Бунтман
―
Потому что будет он в 15 часов у меня. Это мы договорились.
А.Венедиктов
―
Пошли дальше.
С.Бунтман
―
Дальше у меня еще такой вопрос. Когда мы говорили о казусах некоторых, мы не сказали про казус «Аэрофлота».
А.Венедиктов
―
Да. У меня тут ситуация совсем легкая, потому что я дружу с Митей Алешковским и дружу с Виталием Савельевым, генеральным директором «Аэрофлота», поэтому я равно приближен и, если угодно, равно удален в этом смысле.Значи, казус «Аэрофлота» - Алешковского бьется на три части, на мой взгляд. Первая часть – это, собственно, что сделал Митя Алешковский. Он обхамил сотрудника «Аэрофлота», в данном случае генерального директора. В правилах «Аэрофлота» было записано – и в старых правилах тоже, сразу хочу сказать, - что вот эти бонусные мили, карты или что там – их могут лишить, если – внимание! – запятая, запятая… - оскорбил сотрудника авиакомпания. То есть эти правила существовали, еще старые, еще те, которые не были летом поправлены. То есть и в старых и в новых это было. То есть чисто формально, по бумагам, скажем так, «Аэрофлот» поступил правильно. Более того, напомню вам, что карта – бонусы, мили – это все бонусы, это всё подарки, это не заработок.
Знаете. у нас же тоже есть история – сравню с собой, я понимаю очень хорошо – мы скажем даем бонусы людям комментировать, вступать с нами на сайте… Но если пишут оскорбления – человек отправляется в бан. Он не лишается права читать сайт, смотреть новости, но он лишается права вступать со мной в полемику, грубо говоря. Он теряет привилегию. Первая часть, и на этом – всё.
Вторая часть. Если говорить совсем серьезно, я понимаю, что по закону, вернее, по правилам «Аэрофлота» золотая карта жены, она привязана к платиновой, то есть она выдается за то, что мужу дали платиновую, грубо говоря. Но я бы на месте Виталия Геннадиевича или руководства «Аэрофлота» посмотрел бы, есть ли какие-то юридические возможности все-таки золотую карту жене вернуть, несмотря на то, что по правилам это не положено. Выглядит плохо, неправильно.
Это первая часть, но не главная. А главная часть, которую надо обсуждать, это правила эти самые, насколько корпорация имеет право вводить правила для пользователей. Вот человека не пускают в шортах в ресторан. Вот в этот ресторан пускают, а в этот не пускают. Эта корпорация ввела такие правила. Мы говорим: это нормально. А вот с собаками не пускать туда или сюда – это нормально для корпорации?
То есть некие внешние правила поведения для потребителя – это очень интересная тема. Где проходит граница, когда общество должно возмутиться? Вот людей с раскосыми глазами не пускать – это можно? А-а, это нельзя. А в шортах – можно. Ну, понятно. Где эта граница? Мне кажется, что вот это важная история. Это то, что касается внешней истории, эта тема серьезная.
Есть внутренняя история, что корпорация имеет право запрещать своим сотрудникам. Потому что это всё как бы началось.. Хотя еще раз повторюсь: лишен он был за формальное оскорбление сотрудника авиакомпании, а не за то, что он что-то опубликовал. Это в правилах.
А вот ты помнишь, почему я запретил курить с твоей поддержкой в рабочих помещениях? Помнишь, давным-давно…
С.Бунтман
―
Давным-давно, когда мы переехали.
А.Венедиктов
―
И компьютерщики к нам пришли, вскрыли сервера и покали там огромные налет пепла на компьютерах. И говорят: «У нас летят компьютеры ровно из-за этого».
А.Венедиктов: Все в исламском мире продолжают осуждать введение войск в Афганистан. Это важная история на самом деле
С.Бунтман
―
Потому что когда была всеобщая вольница, мы на Никольской курили просто за пультом во время передач.
А.Венедиктов
―
И это, собственно, было не по вашему здоровью… а это была история еще тогда, задолго до этих ЗОЖей - экономия на компьютерах. И вот мы – Сергей курящий, я не очень – для корпорации ввели правило внутренние. Поэтому если эти правила можно мотивировать и объяснить своим сотрудникам…
С.Бунтман
―
Да, и Сережа Корзун, который курил как паровоз…
А.Венедиктов
―
Да-да-да. Это тоже отдельная тема, что вводят корпорации. А камеры в служебных кабинетах, чтобы следить за сотрудниками, можно или нельзя – решением корпорации.
С.Бунтман
―
Думать.
А.Венедиктов
―
Думать. И вот этот казус Алешковского для меня в двух, на самом деле, не в личном, а в правилах для потребителя, которые вводятся, ограничения для потребителя, и правила, которые вводятся для сотрудников – это тема для обсуждения. А так, я думаю, что сейчас немножечко температура упадет у всех и, я надеюсь, будет найдено разумное решение. Митя уже это сделал, он извинился за оскорбление, а это было оскорбление. Он за это извинился. Ну, а дальше уже решение… мячик на другой стороне.
С.Бунтман
―
Всё практически. Ведь в два слова не скажешь про проблему Косова и Сербии, и признание…
А.Венедиктов
―
Да, поговорим еще. Она всё развивается. Никуда от нас Косово и Сербия не денется.
С.Бунтман
―
Да, проблема никуда не денется. Спасибо всем большое! И мы встретимся в следующую субботу.