Перевооружение армии - Игорь Коротченко - Обложка - 2012-12-11

Т. ДЗЯДКО - Я приветствую аудиторию телекомпании RTVi, радиостанции «Эхо Москвы». Это программа «Обложка-1». И в студии ее ведущие Софико Шеварднадзе и Тихон Дзядко. Добрый вечер.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Здравствуйте.

Т. ДЗЯДКО – Сегодня мы будем говорить о перевооружении армии, а том, как оно происходит, происходит ли, с какими сталкивается проблемами и что удается, что не удается. Будем говорить с нашим гостем в студии. Игорь Коротченко, главный редактор журнала «Национальная оборона», Игорь Юрьевич, добрый вечер.

И. КОРОТЧЕНКО - Здравствуйте.

Т. ДЗЯДКО – Давайте я напомню все наши координаты. Свои вопросы, комментарии и мнения вы можете присылать с помощью sms +7-985-970-45-45, также это можно сделать с помощью твиттера, если вы пишете аккаунту @vyzvon и с помощью нашего сайта в Интернете echo.msk.ru. Там же идет видеотрансляция, организованная компанией Сетевизор, которую можно также смотреть на айфонах, айпедах и прочих мобильных устройствах. Ну и как всегда вначале небольшой обзор обложек. Смотрим, что на этой неделе на свои обложки на этой неделе ставят российские журналы. «Нем как рыба. Новый диск Шнура показал, что певцу эпохи больше не о чем петь». И на обложке журнала «Огонек» действительно лидер группы «Ленинград» Сергей Шнуров, здесь же в журнале «Перезагрузия», «Огонек» присмотрелся к переменам в Тбилиси. И в частности большое интервью с Ираклием Аласания, вице-премьером и министром новым обороны Грузии. «Это был авторитарный режим с фасадом демократии». «Лишь два месяца назад Грузия избавилась от авторитарной и жестокой власти. Уходит страх преследования, к людям возвращается свобода. Обновление в стране не только политическое, но и нравственное, культурное. В Тбилиси триумфально вернулся один из самых крупных современных режиссеров Роберт Стуруа. «Огонек» был свидетелем перемен». И интервью с Ираклием Аласания читайте в журнале. Журнал «Итоги» на обложке Андрей Воробьев, и.о. губернатора Московской области. «Москва за нами». И как и всегда спецпроект «История от первого лица» «Человек-оркестр». Александр Журбин — об узбекской прописке, американском опыте и московской тусовке, о тех, кто лишил «Орфея и Эвридику» права называться оперой, о персте судьбы, указавшем путь к спасению в кошмаре 11 сентября, а также о том, почему Россию губят караоке и кальян. «Исходная позиция, пути бегства с Болотной площади». И на обложке журнала «Коммерсантъ-Власть» металлические заграждения в большом количестве на Болотной площади в Москве. С момента первого массового митинга на Болотной площади прошел ровно год. За это время Владимир Путин в третий раз стал президентом, поднялась и схлынула волна уличных протестов, а жизнь в стране вроде как вернулась в привычное русло. «Власть» решила изучить настроения и ожидания различных социальных групп, чтобы понять, насколько реальна эта стабильность. Начать мы решили с верхушки городского среднего класса, который объединяет многих участников протеста и представителей правящей элиты. Собственно, материал в связи с годовщиной известных событий декабря 2011. Журнал «Коммерсант-Деньги» - «Без зимы виноватые». Что будет, когда растает снег. И здесь инфернальная фотография Москвы с высоты птичьего полета. 19551 человек был привлечен к уголовной ответственности за попытки разными способами сохранить свои сбережения в ходе денежной реформы. О начале которой объявили в 47-м году. Это уже другая тема. Ну а что касается снега, то «Без зимы виноватые». «Снегопад, который на прошлой неделе парализовал движение в Центральном регионе, уже в обозримом будущем покажется побывавшим в дорожном плену гражданам веселым приключением. Потому что снег растает, а коллапс никуда не денется». Что с этим делать и как это происходит читайте в журнале «Коммерсант-Деньги». И последние два журнала. Журнал «The New Times» красная обложка, белые буквы. «Козлы они». Это цитата слова Дмитрия Медведева о следователях, которые в рамках расследования дела о беспорядках на Болотной площади 6 мая пришли с обыском к режиссеру Павлу Костомарову. Дмитрий Медведев о тех, кто пришел с обыском к Павлу Костомарову. И в журнале пересказывается стенограмма этого разговор а уже после завершения интервью, в ходе которого эта фраза прозвучала. И тут же фотографии из Instagram Дмитрия Медведева. Он ее назвал «Белые наступают», там огромный белый гриб на фоне какой-то маленькой растительности.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Это старая фотография. Несколько месяцев назад.

Т. ДЗЯДКО – Нет.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - То есть он просто любит грибы.

Т. ДЗЯДКО – У Дмитрия Анатольевича Instagram все время развиваются. А также в журнале «The New Times», не могу я найти. Хорошо, берите сами журнал «The New Times» и сами находите много интересного. И наконец журнал «Профиль». Специальный номер, сделанный в МГУ студентами журфака. «Россия готовится к войне». Фраза с вопросительным знаком. И текст: правительство потратит 20 триллионов рублей на перевооружение армии. Против кого могут быть использованы новейшие танки, корабли и самолеты. Вот собственно об этом мы и будем сегодня говорить с нашим гостем. Мне знаете, с чего хотелось бы начать, с недавнего заявления Дмитрия Рогозина, вице-премьера, который сказал следующее: «Нам приходится синхронно решать несколько задач. Родина выделила 23 триллиона рублей на перевооружение армии, промышленность к этому не готова и надо срочно строить новые заводы, приобретать новые станки, готовить кадры, и при этом необходимо навести порядок, потому что мы не можем давать такие деньги жуликам и казнокрадам». Действительно насколько есть четкое понимание того, куда эти деньги пойдут и что с ними делать.

И. КОРОТЧЕНКО - Деньги должны пойти 20 триллионов на разработку и закупку нового оружия. И 3 триллиона на техническое перевооружение самих предприятий оборонки. В практическом плане то, что предстоит закупать определено государственным оборонным заказом. И государственной программой вооружения, но они сегодня корректируются, в ручном режиме. Учитывая, что произошла смена руководства в министерстве обороны и по крайней мере начинают меняться некоторые приоритеты. Известно, что Владимир Шаманов, командующий ВДВ активно лоббировал закупку для своих войск новых боевых машин десанта. БМД-4. Прежний министр обороны Анатолий Сердюков был категорическим противником этой идеи. Судя по тому, что сегодня появляются информационные утечки в СМИ, Шаманов додавил этот вопрос и десант начнет перевооружаться. Поэтому меняются определенные приоритеты. Главное, чтобы эти деньги не распилили. Могу сказать, что очень много желающих по старым схемам поработать. У нас вообще в сфере государственного оборонного заказа хищения были поставлены системно. И если бы этому уделялись бы должные приоритеты, смею вас уверить, что масштаб коррупционных преступлений был бы гораздо больше, чем в деле пресловутого Оборонсервиса. Мы имеем вообще вопиющие факты, когда в предшествующие годы уводилось имущество, крупнейших оборонных предприятий в результате махинаций по сравнению с которыми дело Оборонсервиса кажется детским. Если там занижалось в результате оценок, например, имущество было головного системного конструкторского бюро «Алмаз-Антей», это наш основной разработчик системы ПВО, ПРО. Он ушел налево по ценам в 10 раз ниже рынка. В свое время. И сегодня из огромного имущественного комплекса, который строил Берия, Сталин на Ленинградском проспекте, в собственности самого предприятия остался центральный подъезд с мемориальной табличкой академика Расплетина. Все остальное это находится в руках сначала Лондонской фирмы, а затем конечным бенефициаром является оффшор на британских Виргинских островах. Есть такое подозрение, что учредителями этого оффшора являются прежние топ-менеджеры предприятия. Во всяком случае, очень ловко эта операция была проведена, я кстати об этом на встрече с Владимиром Путиным говорил, когда он собирал военных экспертов в атомном центре в Сарове.

Т. ДЗЯДКО – Это когда было?

И. КОРОТЧЕНКО - В феврале, Путин дал поручение разобраться с этим вопросом. Я знаю, что инициирована проверка. Во всяком случае, ждем результатов. Якобы где-то документы ходят. Возможно, будем свидетелями не менее громкого коррупционного скандала.

Т. ДЗЯДКО – Если говорить про оборонный заказ. Вы говорите, что были желания у Владимира Шаманова. Сердюков был против, Шаманов додавил. Как вообще технически на пальцах оборонный заказ формируется? Кем и насколько определяется, куда эти бесконечные триллионы должны вливаться в первую очередь?

И. КОРОТЧЕНКО - По-хорошему у нас должна быть новая военная доктрина, которая определяет характер, облик будущей войны. Степень угроз, с кем мы можем воевать и в каких войнах.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Они существуют на сегодняшний день?

И. КОРОТЧЕНКО - У нас существует военная доктрина, но все-таки большинство сегодня сходится во мнении, что ее необходимо пересматривать.

Т. ДЗЯДКО – А почему? Так часто.

И. КОРОТЧЕНКО - Я не скажу, что часто, потому что все-таки…

Т. ДЗЯДКО – Она принималась года 2-3 назад.

И. КОРОТЧЕНКО - Это было позже, но все-таки будем реалистами, к глобальной войне с НАТО мы не готовимся и танковыми клиньями до Ла-Манша рассекать не будем.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Зачем такое тотальное перевооружение, если у нас даже нет доктрины и непонятно, с кем мы должны воевать.

И. КОРОТЧЕНКО - Тотального перевооружения, об этом речь не идет. Просто в 90-е и нулевые годы 20 лет у нас армия финансировалась по остаточному принципу. В результате произошла деградация в определенной степени, доля новых образцов оружия где-то порядка 10-12%. А все остальное это старая советская техника. В то время как мир перевооружается, переходит на уже 4-е и 5-е поколение, то есть если мы хотим, чтобы в этом мире, во всяком случае, у России была нормальная армия, надо вкладывать деньги в перевооружение. То есть это плата по старым долгам фактически. Другое дело, что здесь необходима четкая выработка приоритетов. К какой войне мы готовимся. Но ясно, что не готовимся мы к глобальной войне с НАТО, во-первых, нет таких политических амбиций, во-вторых, нет такого накала противостояния как во времена СССР. Очевидно мы не готовимся к войне с Китаем. Потому что Китай сегодня это сверхдержава, которая стремительно конвертирует свой экономический потенциал в военный. Сдерживать и НАТО и Китай мы можем с опорой на стратегические ядерные силы. А вот войны, которые нам реально угрожают это войны на южном направлении. И связано это в основном с ситуацией, которая будет складываться на постсоветском пространстве после того, как из Афганистана уйдут американцы и их союзники. Устойчивое есть ощущение опасности, что когда все это произойдет, режим Карзая будет сметен, и начнется экспорт исламского экстремизма на постсоветское пространство. А дальше вся эта зараза пойдет к нам.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - То есть мы готовимся к 14-му году.

И. КОРОТЧЕНКО - Мы готовимся реально к 14-му году. Поэтому сегодня я считаю, основные наши приоритеты помимо стратегических ядерных сил должны быть в сфере скорее укомплектования войск южного военного округа необходимыми средствами ведения боевых действий современным. Это первое. И второе.

Т. ДЗЯДКО – Это что, например?

И. КОРОТЧЕНКО - Это новая техника БТР, новые танки, новые системы связи, управления. Экипировка солдат, в конце концов. Но все-таки я считаю должны заботиться о солдатах как в израильской армии, где форма одежды генерала ничем не отличается от формы одежды солдата за исключением знаков различия. У нас же лампасы, старые традиции, я все понимаю, но нужны генералы нового типа. Сегодня войны ведутся уже межвидовыми группировками войск. Надо готовить новые командные кадры. И самое главное осознать, какая война нам впереди грядет. Помимо южного направления, еще большая опасность сфера воздуха и космоса. Сейчас на Западе и в Китае, Китай сейчас один из инициаторов, кстати, мировой гонки вооружений. Имейте это в виду. Разрабатываются новые гиперзвуковые ударные летательные аппараты и соответственно ракеты аналогичного класса. То есть нам надо делать систему воздушно-космической обороны. Вот несколько таких крупных приоритетов, но при этом есть опасность, что опять же мы можем наступить на старые грабли. И Путин об этом говорит и Шойгу и Рогозин, что нужен контроль, чтобы эти деньги тупо не попилили. Потому что желающих очень много. Особенно это происходит в рамках НИОКРа. Что такое НИОКР. На выходе 2-3 папки с бумагами, при этом миллиарды потрачены. То есть это очень коррупционно-емкий сегмент гособоронзаказа. Если там танки, пулеметы, ракеты мы можем посчитать в штуках, здесь бумага. Нужна она, не нужна. То есть необходима процедура контроля и я абсолютно также убежден в том, что пора заканчивать со старой советской системой тотальной секретности. Мы налогоплательщики, мы платим свои деньги, поэтому я хочу знать, чтобы в проекте оборонного бюджета было четко записано, покупаем, условно говоря, 78 танков…

Т. ДЗЯДКО – Кораблей.

И. КОРОТЧЕНКО - Ну кораблей, к сожалению, так не закупим много.

Т. ДЗЯДКО – Условно говоря.

И. КОРОТЧЕНКО - По такой-то цене. То есть в штуках и цена за единицу продукции. Вот самое главное. Поэтому процедура общественного контроля, парламентского контроля за расходами средств на национальную оборону это все надо усиливать.

Т. ДЗЯДКО – А военный бюджет в какой степени засекречен? Полностью?

И. КОРОТЧЕНКО - Засекречен очень сильно. Во всяком случае, надо брать за основу все-таки передовой опыт демократических западных государств для того, чтобы то, что можно рассекретить, было рассекречено. Я понимаю стратегические ядерные силы, разработка и производство новых ядерных боеприпасов, специальные программы по линии, допустим, Главного разведывательного управления, все эти вещи должны быть закрыты. Но налогоплательщик вправе и обязан знать, за что он платит, какую армию мы будем иметь, и что эта армия закупит, в какие годы.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Можно такой вопрос. Я человек, который в принципе не очень разбирается в армейских делах, но существует такой миф. Великая российская армия. Раньше была великая советская армия. Вот вы как эксперт как оцениваете состояние российской армии? До того, как мы ее перевооружим.

И. КОРОТЧЕНКО - У нас сегодня по штатам миллионная армия, миллион военнослужащих. Большего позволить себе, наверное, в нынешней ситуации мы не можем.

Т. ДЗЯДКО – Это оправдано на ваш взгляд?

И. КОРОТЧЕНКО - Страна большая. Защищать, так или иначе, ее надо. Сегодня в мире растаскивают тех, кто не может элементарно за себя постоять.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - А мы можем за себя постоять? Мы можем большую войну выиграть с той армией, которая есть на сегодняшний день?

И. КОРОТЧЕНКО - У нас есть ядерное оружие, поэтому априори считается, что это страхует нас от большой крупной агрессии. Потому что получить 150 мегатонн или килотонн по какому-то европейскому государству, которое рискнет с нами начать войну, наверное, никто из европейских политиков не захочет.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Ядерное оружие у американцев есть. Но у них потрясающая армия.

Т. ДЗЯДКО – Собственно, поэтому войны и не будет.

И. КОРОТЧЕНКО - Самое главное миллионная армия, взят курс, и я считаю правильный на создание профессионального ядра. Конечно, хотелось бы иметь контрактную армию. Я сам сторонник. При наличии мобилизационного ресурса, помимо этого. Но просто экономика не позволяет выделить такие деньги. Иначе получится пушки вместо масла. Ну это не поймет народ. Но, тем не менее, на эту миллионную армию к 16-му году планируется иметь 425 тысяч контрактников. Фактически каждый второй солдат это будет контрактник. Почему нужна контрактная армия. Не просто потому что это дань моде, поступает новая техника. Солдат за год срочной службы не может ее освоить в принципе. Он может научиться с автоматом Калашникова воевать. Водить автомобиль БТР, стрелять из танка. Но эксплуатировать сложную технику, допустим, военно-морскую боец не может. Потому что это может делать только контрактник, который имеет специальное техническое среднее образование, которого натаскали и матроса срочной службы на подводную лодку ставить просто опасно. То есть их участь какая. Срочников. Будет сохраняться призывная и одновременно контрактная система, то есть смешанная система комплектования. Солдаты срочной службы будут проходить подготовку в системе ДОСААФ, получать достаточно несложную военно-учетную специальность. Дальше приходить год служить. Эти все спекуляции, что надо увеличивать срок срочной службы как коммунисты предлагают.

Т. ДЗЯДКО – Господин Комоедов.

И. КОРОТЧЕНКО - Это глупость очевидная. Год службы вполне достаточен. И потом надо все-таки считаться с обществом. У нас сегодня идет активная позиция и политических партий и общественных групп, и в этих условиях возвращаться в систему, когда снова солдат будет рассматриваться как бесплатная рабочая сила, некоторые предлагают отменить пресловутый аутсорсинг, ну отменим. А результат какой. Снова строить генеральские дачи, либо копать траншеи, убирать листву. Никто на это сегодня не пойдет. Поэтому надо искать компромиссы и все-таки рассчитывать на то, что деньги, которые будут поступать на закупку и разработку оружия, они будут потрачены с умом как минимум, а не тупо освоены, допустим, теми или иными коррупционерами.

Т. ДЗЯДКО – Мне хотелось бы вернуться на несколько шагов назад. То, что касается военной доктрины. Если вы и многие военные эксперты признают необходимость ее появления, ее обновления. В чем сложность, почему это не происходит?

И. КОРОТЧЕНКО - Во-первых, у нас в значительной мере утрачен военно-научный потенциал. В результате вымывается интеллектуальная составляющая. В том числе у офицеров, генералов. У нас остались кадры еще неплохие. Вот я хочу сказать очень удачное назначение нынешнего начальника Генштаба Валерия Герасимова. Умница, блестящий образованный генерал. Я присутствовал на майской конференции по ПРО, он делал основной доклад от Генштаба с расчетами, моделями, как евро-ПРО будет перехватывать наши баллистические ракеты. В случае гипотетической войны с США. Прекрасно доложил, поэтому нужны новые подходы, а новые подходы, в том числе нужны и к тому, чтобы переосмысливать, какие войны могут быть. К сожалению, наша армия всегда так получалось за всю ее историю, готовилась к войнам вчерашнего дня. Вообще генералам свойственно готовиться к войнам вчерашнего дня. А здесь необходимо научное прогнозирование, смотреть вперед хотя бы на 15-20 лет, что ждет нас впереди. Например, когда американцы воевали в Югославии, они применили такие тактические приемы, которые у нас даже никто не мог подумать. Например, специальные бомбы для того, чтобы вывести промышленность Югославии из строя, но при этом не уничтожить ее путем прямой бомбардировки, специальные бомбы с графитовым волокном. Это волокно распылялось в воздухе и, оседая вниз, замыкало линии электропередач. В результате вся югославская промышленность встала. Совершенно инновационный способ ведения войны. У нас до этого никто не додумался в принципе. Поэтому надо прогнозировать. Какая война будет.

Т. ДЗЯДКО - У нас… использовали ковровые бомбардировки, я думаю. Я утрирую.

И. КОРОТЧЕНКО - Нет, вы знаете, все-таки у нас тоже мысль научная идет, но необходимо серьезно переосмысливать вообще характер будущей войны. Исходя из характера будущей войны, будет ясно, какое оружие надо закупать и какую армию надо иметь.

Т. ДЗЯДКО – …экспертных центров при Минобороне или что?

И. КОРОТЧЕНКО - Во-первых, это должны быть внутренние НИИ, министерство обороны, а с другой стороны надо брать американский опыт. Там фабрики мысли, независимые эксперты. Они получают контракт, представляют свое видение, в том числе по целому ряду научно-технических, военно-политических проблем, есть RAND Corporation, есть другие научные центры. Они все на подряде у Пентагона. И результат получается, если США создали действительно эффективную армию, которая хорошо воюет, в которой правильно организован процесс перевооружения. Значит, наверное, и опыт гражданского контроля в том числе и использование независимых экспертных центров должен быть востребован.

Т. ДЗЯДКО – Давайте мы сейчас прервемся на короткую паузу. Новости в эфире радиостанции «Эхо Москвы».

НОВОСТИ Т. ДЗЯДКО – Это программа «Обложка-1». Еще раз здравствуйте. Мы говорим о перевооружении армии. Софико.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Еще такой вопрос. Вы говорили, что первая угроза это Афганистан 14-го года, когда американцы его покинут. И что будет экспорт ислама.

И. КОРОТЧЕНКО - Экстремизма.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Насколько то, что происходит в Сирии, в Ливии, что может произойти в Иране, имеет значение для нашей армии и для перевооружения нашей армии. Мы учитываем эти факторы?

И. КОРОТЧЕНКО - Это учитывает генштаб, безусловно. Что касается Сирии, Сирия все-таки наш союзник и смена режима там очень больно ударит по нашим позициям. Все-таки у нас есть амбиции, мы хотим влиять, по крайней мере, чтобы с нами считались. У нас есть какие-то приоритеты, в том числе на Ближнем Востоке. Если в Дамаске поменяется власть, для нас это будет очень плохо. С одной стороны. С другой стороны есть база в Тартусе, периодически наши корабли туда приходят, это опорная точка российского флота в Средиземном море. Сменится режим, нас там похлопают по плечу и скажут «до свидос». По всей очевидности. Сирия покупает также оружие. Сейчас эти контракты заморожены. Но это фактор тоже экономики. А что касается Ирана, если в Иране не дай бог сменится власть, для нас это вообще будет катастрофа. Потому что тогда американцы появятся на Каспии, и произойдет полностью переконфигурация всего постсоветского пространства. И для нас это будет иметь, я считаю критические последствия. Тем более что Иран никогда не поддерживал терроризм и сепаратизм на Северном Кавказе. То есть они были таким надежным тылом нашим. Хотя у нас были определенные разногласия, как делить Каспий, были проблемы в отношении оценки ядерной программы Ирана. Но Иран был как каменная стена, мы не видели абсолютно никакой поддержки финансовой, идеологической, материальной сепаратизма на Северном Кавказе. Если там поменяется власть, то я думаю, что такой ситуации просто уже не будет. Поэтому, так или иначе, это влияет на нашу безопасность. Если произойдет переконфигурация, естественно нам надо будет усиливать группировки войск. Смотреть, какие угрозы появятся. Все это будет влиять, в том числе и на финансовые расходы, на оборону.

Т. ДЗЯДКО – Что касается союзников и поставок оружия. История в Ливии насколько ударила по ВПК нашему. Были поставки оружия в Ливию.

И. КОРОТЧЕНКО - Были. Путин в ходе своего визита подписал с Каддафи целый ряд соглашений. Ливия была платежеспособным клиентом. Там были деньги и естественно, мы рассчитывали, в общей сложности там порядка 4 млрд. долларов потери наши. Это как по тем контрактам, которые были подписаны и не выполнены, так и по контрактам, которые ожидались. Ведь мы списали Каддафи советские долги, а взамен он взял на себя обязательство платить уже кэшем за все новые оружейные контракты. А их не последовало. То есть там нам был нанесен прямой экономический ущерб. В других странах в Сирии сейчас поставки прекращены. Потому что ситуация не способствует доставки туда вооружений. Сирия вооружалась во времена Советского Союза, там автоматов Калашникова, боеприпасов и все, что необходимо для таких боев. Сухопутных. Там выше крыши. Новое оружие им не надо. Они у нас в последние годы покупали сложные системы оружия, которые предназначены именно для защиты от внешней агрессии. А не для борьбы с повстанцами. Это подвижные береговые противокорабельные ракетные комплексы со сверхзвуковыми ракетами. Очень кстати эффективное оружие. Покупали системы ПВО новые. Но против повстанцев это не используется, они воюют старым оружием, которое еще закупали во времена СССР.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Очень многие говорят, что на самом деле переломным моментом для реформ российской армии послужила война с Грузией. Что российская армия для себя поняла после этой войны?

И. КОРОТЧЕНКО - После войны с Грузией были действительно сделаны выводы. Признано, что необходимо переходить на новую организационно-штатную структуру войск, новую систему управления. После этого было создано 4 объединенных стратегических командования, каждое из которых взяло на себя управление боевыми действиями во всех средах. На земле. В воздухе, на море. Были укрупнены военные округа, созданы 4 округа вместо 6. Произошел переход на бригадную основу. И уровень управления был сделан трехуровневое управление, чтобы как можно быстрее генштаб и штабы военных округов могли отдавать приказы подчиненным войскам. По крайней мере, судя по тем заявлениям, которые делал и Путин и Шойгу, от этих вещей отказываться не будут. Вместе с тем будут подкорректированы непопулярные и ошибочные решения. Это военная медицина, очень резонансный вопрос военно-медицинская академия. Шойгу принял решение оставить ее в Санкт-Петербурге. Более того, выделить дополнительные деньги на развитие инфраструктуры непосредственно в Санкт-Петербурге. Система военного образования, целый ряд прославленных академий училищ был расформирован, слит, выведен за пределы Москвы. Это тоже было непопулярное решение. Сейчас часть из них будет пересмотрена. Ну и кроме того, разумеется, реализация теперь всего имущества движимого и недвижимого, министерство обороны хочет уйти от этих функций, передав из Росимуществу. Чтобы не было коррупционных обвинений уже непосредственно в адрес военных.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - На самом деле все реформы начались при Сердюкове, который сейчас подал в отставку. С большим скандалом. Вы как эксперт как оцениваете 4 года его правления. Многие его ругают, многие говорят, что это был гениальный менеджер. Вы считаете, что он все плохое сделал…

И. КОРОТЧЕНКО - Нет, я не считаю, что Сердюков действовал во вред вооруженным силам. Разумеется, у него были ошибки. Но, наверное, на таком посту ошибки будут у любого человека. А мотивом Сердюкова было все-таки придать новое качество вооруженным силам. Как бы его ни ругали. Да, он совершил массу ошибок. Он не учел такой момент, как традиции вооруженных сил. Потому что все-таки к вооруженным силам надо относиться по-особому. Казалось бы, что такого убрали суворовцев, нахимовцев с парада. Это было воспринято крайне плохо. Потому что армия сильна традициями. Поэтому по ряду направлений им были совершены ошибки. Но концептуально направления базовые военной реформы, ведь они сегодня не меняются. Это значит, что, по крайней мере, основной замысел, ядро военных преобразований было выбрано правильно. И объективно оценивать деятельность Анатолия Сердюкова я считаю, хотя это непопулярная точка зрения, что для вооруженных сил он сделал больше хорошего, чем плохого. Да, он передоверился своим подчиненным, наверное, было очень много женщин на тех должностях, где может быть должны были быть мужчины. Был недостаточен контроль за аутсорсингом. Но сам аутсорсинг он правильный, солдат не должен использоваться как бесплатная рабочая сила. Солдат не быдло, это полноправный гражданин РФ. И он должен служить. А не заниматься хозяйственными работами. Вместе с тем проблема аутсорсинга в военное время, началась война, естественно, гражданские в бой не пойдут. Значит необходима какая-то резервная система тылового обеспечения. Военная. Вот эти моменты должны были быть проработаны. В любом случае по тем заявлениям, которые сделал новый министр обороны, основной вектор реформ сохраняется. И то, что было сделано, оно утрачено не будет.

Т. ДЗЯДКО – Есть вопросы от наших слушателей и зрителей. Вот вопрос от Алексея: каков уровень конкуренции в российском ВПК, особенно в сравнении с США, ЕС и Японией.

И. КОРОТЧЕНКО - В связи с созданием корпорации концернов, конкуренция как таковая исчезла. Есть конкуренция на уровне проектов. На уровне как раньше у нас был Сухой и Миг и они конкурировали друг с другом за деньги и благосклонность политбюро ЦК КПСС. Сегодня такого нет. То есть конкуренция идет на уровне проектов.

Т. ДЗЯДКО – Эта конкуренция какая-то значительная или 1-2-3-4 предложения и все.

И. КОРОТЧЕНКО - Вы знаете, наверное, все-таки в нынешних условиях мы экономически не можем позволить себе реализовывать целый ряд проектов параллельно, как это делают, например, американцы. Тратя значительные средства, потом выбирают один. Финансы не позволяют. Мы слишком сильно отстали за эти 20 лет. Поэтому все-таки надо на экспертном уровне, на уровне конкуренции проектов выбирать проект, на который делать ставку. И дальше его реализовывать. Например, танк «Армата». Фактически у нас разрабатывается монополистом Уралвагонзаводом. Других центров разработки бронетехники в России нет. Вместе с тем ожидаем, что будет очень удачный проект, это будет танк действительно пятого поколения. И 2 тысячи 200 машин, по крайней мере, Путин в своей статье обещал закупить, когда публиковал статью «Быть сильными». По межконтинентальным баллистическим ракетам у нас тоже разработчик остался сегодня два КБ есть, конкурирующие друг с другом. Это Московский институт теплотехники и ГРЦ имени Макеева. Тем не менее, головняком сегодня у нас определен МИТ, по основным разработкам твердотопливных ракет. Поэтому конкуренция она пропадает как таковая, точнее конкурируют не образцы, а проекты. А дальше деньги уже вкладываются непосредственно в тот проект, который победил.

Т. ДЗЯДКО – Еще вопросы от слушателей: почему за последние три года Россия проиграла несколько тендеров на поставку вооружений своим старым клиентам? В частности Индия, да.

И. КОРОТЧЕНКО - Что касается Индии, во-первых, США сняли эмбарго и сами активно теперь рвутся на индийский рынок. То есть жесткая конкурентная среда. Вторая причина – то, что Индия диверсифицирует источники закупок вооружений. Там не складывают все яйца в одну корзину. Все-таки мы выиграли тоже ряд крупных тендеров. Это 250 истребителей 5-го поколения российско-индийских мы реализуем. Мы выиграли два контракта на поставку палубных истребителей Миг-29К, Миг-29К/КУБ, у нас реализуется крупный лицензионный контракт на постройку 140 многофункциональных истребителей Су-30МКИ. Это в Индии делается. Дальше крупный контракт на лицензионное производство танков. Были крупные партии поставочные вертолетов Ми-17. То есть мы тоже выигрываем. У нас в общем объеме индийский рынок занимает первое место и на него приходится свыше 50% всего объема поставок российского оружия. Но среда становится все более конкурентной. И что самое неприятное – в ближайшее время конкурировать нам придется и с Китаем. Китай не просто успешно советские российские образцы вооружения, он сегодня доводит их до стадии, когда на рынках малобюджетных стран Китай нас обыгрывает по целому ряду контрактов. И дальше среда будет все более жестко конкурентной. Поэтому, развивая госпрограмму вооружений мы все-таки рассчитываем и перевооружая промышленность, что, по крайней мере, новые разработки будут конкурентны и на внешнем рынке. Мы не поставляем только стратегические системы оружия. Все остальное, что не запрещено международным законодательством, разрешено на экспорт. При двух условиях. Первое – страна-покупатель предоставляет сертификат конечного пользователя, тем самым давая гарантию, что не будет реэкспорта и не попадет в руки террористических группировок. И второе – мы оцениваем, как меняется баланс сил, если мы поставим в ту или иную страну оружие. Здесь спецслужбы, МИД, администрация президента, каждый дает свое заключение. И после этого осуществляется отгрузка вооружений. И, разумеется, стараемся продавать за кэш, кстати, я являюсь противником поставок оружия в кредит. Уго Чавес много набрал кредитов. Все-таки Венесуэла богатая страна, там есть нефть, надо его переводить на то, чтобы он платил живые деньги.

Т. ДЗЯДКО – Еще вопрос: что лучше, покупать свое дороже и хуже или иностранное, дешевле и лучше?

И. КОРОТЧЕНКО - Иностранное оружие как готовые образы покупать нельзя. Сегодня критикуют все контракты на «Мистраль», на израильские беспилотники. Надо покупать технологии. Другой вопрос, продадут ли нам эти технологии. Как правило, не продают.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Почему нельзя готовое покупать?

И. КОРОТЧЕНКО - Мы сталкиваемся с тем, что фактически мы попадаем в монопольную зависимость от поставщика. Потому что запчасти, техническое обслуживание. И потом у нас есть собственные школы конструирования, зачем нам американские либо немецкие танки, когда у нас есть прекрасная своя бронетанковая школа. Стратегические системы оружия только российские. Мы отстаем пока в беспилотниках, в электронной компонентной базе. Это главные вещи, потому что без мозгов, без электроники оружие работать не может. Мы здесь очень сильно отстали. Возможно, здесь надо идти на какие-то идеи, может быть, договориться с Тайванем, либо с какой-то крупной европейской страной, потратить 5, если надо 10 млрд. долларов, под ключ купить заводы по производству электроники.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - И производить там.

И. КОРОТЧЕНКО - Производить здесь в России. То есть надо брать средства производства, технологии, для того чтобы уйти полностью от зависимости. То есть не покупать готовые образцы. Не заниматься отверточной сборкой. А брать технологии. Но вопрос – продадут или нет… Есть страна такая Франция, они более готовы поставлять нам в отличие от других европейских стран. Германия, Италия и Франция. Вот с ними я думаю надо работать. Нужны именно технологии. Готовые образцы покупать не надо. Но разумеется все-таки для российской армии даже у наших поставщиков надо брать современное оружие. Надо заставлять промышленность меняться, старье брать нельзя. Потому что это тупиковый путь, это просто зарытые в песок деньги.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - А что будет с ВМФ?

И. КОРОТЧЕНКО - У нас, по крайней мере, по подводному флоту 8 стратегических ракетоносцев класса «Борей» закупаются. 8 многоцелевых атомных лодок класса «Северодвинск». Это хорошие лодки. Они атомные, необходимы для того, чтобы в Арктике нас не выкинули, когда начнется активное таяние льдов. И каждый из участников переговоров должен иметь какие-то козыри для того, чтобы не просто географическими изысканиями доказывать права, а иметь чего-то в виде дубины для того, чтобы тебя слушали. Проблема ВМФ заключается в том, что строим очень мало новых кораблей подводных лодок и сейчас состояние целого ряда флотов не хочу сказать критическое, но очень много старых проектов, кораблей. Их надо списывать. Поэтому увеличивать ассигнования на ВМФ на мой взгляд необходимо.

Т. ДЗЯДКО – Не строят, потому что нет денег?

И. КОРОТЧЕНКО - Нет, новые строят, но в основном у нас идет перевооружение Каспийской флотилии и заказаны новые корабли и дизельные подводные лодки для Черноморского флота. На Балтику нужны новые корабли и дизельные подводные лодки. Потому что там наши трубопроводы их тоже надо охранять. Второе, самое главное это Северный и Тихоокеанский флот, особенно Северный флот, надо новые проекты кораблей океанской зоны строить. Они сейчас созданы, но очень медленно ведется строительство. И очень много было по прошлому году ошибок между промышленностью и министерством обороны по рентабельности тех или иных контрактов. Все-таки промышленность должна иметь рентабельность достаточную для того, чтобы иметь возможность развития и модернизации производства. Надо на это идти. И конечно надо кормить собственную промышленность, а не зарубежную.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Те корабли и лодки, которые строятся на сегодняшний день, чужими технологиями у нас в России или нашими технологиями?

И. КОРОТЧЕНКО - Это чисто российские технологии. По подводным лодкам мы по-прежнему мировой лидер. В том числе по специальным глубоководным подводным лодкам. Которые не будем здесь говорить, но используются, в том числе для спецопераций. У нас очень хороший задел. Мы по шумности сейчас очень сильно подтянулись, у нас всегда это было слабое место. По электронике. Потому что новые лодки «Северодвинск» многоцелевые прекрасные лодки, огромный ударный потенциал. Там могут наносить удары крылатыми ракетами, то есть по подводному флоту мы идем нормально я считаю. Было отставание с дизельными подводными лодками за счет того, что никак не могли создать воздухо-энергонезависимую установку, чтобы автономность была практически неограниченной. Сейчас есть подвижки, планируется, что в следующем году первая лодка с воздухо-энергонезависимой установкой дизельная у нас появится. Точнее она сейчас называется неатомная подводная лодка. Есть АПЛ – атомная подводная лодка. Это уже класс не атомной подводной лодки НАПЛ. По кораблям больших проектов да, есть проблемы. Но если строим для Индии, нормально выполняем заказы, я думаю, для российского флота тоже можно строить.

Т. ДЗЯДКО – Есть вопросы от слушателей. Абсолютно не понимаю, о чем речь. В чем причина того, что уже 6 лет как не могут достроить фрегаты проекта 22350 и даже начали реализовывать другой проект фрегатов 11356.

И. КОРОТЧЕНКО - Там вся проблема заключается…

Т. ДЗЯДКО – Поясните цифры.

И. КОРОТЧЕНКО - Это название проектов, они для гражданской аудитории абсолютно ничего не говорят. Если человек не подготовлен. Очень часто Министерство обороны в эти годы меняло требования к тактико-техническим характеристикам проектов. Поэтому если мы посмотрим на корабли, которые строятся, которые сходят со стапелей, там очень много когда снова вырезали, вынимали, вкладывали и заваривали. Условно говоря. Сейчас надо все-таки остановиться на том, чтобы строить проекты, которые как можно быстрее входили бы в строй. То есть цикл производства должен быть достаточно короткий. Чтобы уйти от долгостроев. Это просто губит флот. То есть необходима серия, во-первых, она удешевляет производство. Но надо понимать, что флот очень дорогое удовольствие. За это надо платить.

Т. ДЗЯДКО – И необходимая вещь.

И. КОРОТЧЕНКО - Если мы готовы платить за статус, который хотим иметь, разумеется, флот нужен. Но опять же 20 триллионов рублей на все не хватит. И здесь как эти деньги разойдутся между видами вооруженных сил.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - А сколько еще нужно было бы в идеале?

И. КОРОТЧЕНКО - Я помню, военные называли сумму 60 триллионов. Как говорится, кто же им даст. Дали в три раза меньше. Ну хорошо, если эти деньги дойдут до промышленности. Потому что деньги на самом деле гигантские. Мы впервые делаем такое перевооружение. Поэтому я считаю здесь и процедура общественного парламентского контроля за ходом перевооружения армии, общество должно знать, на что тратятся деньги. Это нормальный элемент гражданского контроля, избавляться от излишней секретности, чтобы налогоплательщик мог гордиться вооруженными силами, по крайней мере, считать деньги, на что это тратится.

Т. ДЗЯДКО – Чтобы эти средства пришли туда, куда они направлены и появилось то, для чего эти деньги выделяются.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Вы говорили, у нас подводные лодки лучшие в мире.

И. КОРОТЧЕНКО - Я не сказал лучшие в мире. Я сказал, что неплохие, хорошие. Не хуже, чем у других.

С. ШЕВАРДНАДЗЕ - Есть зарубежные страны, которые у нас закупают технологии?

И. КОРОТЧЕНКО - У нас закупают не технологии, а дизельные подводные лодки. В частности Вьетнам законтрактовал шесть таких подводных лодок класса «Кило», это малошумная подводная лодка. Эти лодки оснащаются комплексом ударного оружия «Клаб». То есть она способна из-под воды наносить ракетные удары. Продаем такие лодки. Сами технологии не продаем, потому что это более сложный этап кооперации, надо строить верфи. Это сложная проблема. А что касается вообще в принципе лицензионных программ по флоту, в основном у нас крупный проект, который надо сдать авианосец «Викрамадитья», затянули мы со сдачей. Но с другой стороны важно понимать, что это принципиально новый корабль. То есть от старого проекта взяли только корпус, даже поменяли все, включая забортную арматуру. Это абсолютно новый проект.

Т. ДЗЯДКО – Его как-то затянули серьезно.

И. КОРОТЧЕНКО - Да, но я думаю, в следующем году сдадим. Главная проблема была по последним испытаниям котлы. Индийская сторона отказалась от использования асбеста, использовали кирпич огнеупорный, он не выдержал просто температурного режима. А, учитывая, что сейчас на Северах лед встал, мы не можем провести цикл повторных испытаний, не можем выйти в море. Надо дождаться, когда наступит лето. Но в то же время по «Викрамадитьи» все основные системы оружия, радиоэлектронная совместимость основных систем, все там было четко. На самом деле очень хороший проект. Я думаю, что все-таки уговорим индийскую сторону не выставлять штрафы, подождать, как говорится, но зато получат отличный авианосец. У Индии есть амбиции, она хочет стать региональной сверхдержавой. Она противостоит Китаю, у нее главный враг помимо этого еще Пакистан. Нужны авианосцы. Поэтому будут покупать, мы будем строить.

Т. ДЗЯДКО – Спасибо большое. Наше время подошло к концу. Игорь Коротченко - полковник Генштаба в отставке, главный редактор журнала «Национальная оборона». Мы говорили о перевооружении армии. До встречи через неделю. Спасибо.