Международные кинофестивали: творческие соревнования или политическая борьба - Кирилл Разлогов, Лариса Малюкова, Юрий Гладильщиков - Культурный шок - 2014-05-31
К. ЛАРИНА – 13 часов 13 минут, добрый день еще раз. У микрофона Ксения Ларина, и мы начинаем нашу культурную программу. Она у нас сегодня посвящена кинематографу. Завершился Международный каннский фестиваль, совсем скоро откроется фестиваль «Кинотавр», международный тоже фестиваль, 25-й по счету.
Л. МАЛЮКОВА – Он открытый называется.
К. ЛАРИНА – Открытый, да.
Л. МАЛЮКОВА – «Кинотавр» – открытый.
К. ЛАРИНА – И еще, конечно же, впереди нас ждет Московский международный кинофестиваль, 36-й, как мы сейчас выяснили, по счету. Представляю наших гостей в нашей студии. Юрий Гладильщиков, кинокритик.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Здравствуйте.
К. ЛАРИНА – Лариса Малюкова, кинокритик.
Л. МАЛЮКОВА – Здравствуйте.
К. ЛАРИНА – Кирилл Разлогов, киновед.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Сейчас мы будем определять разницу.
К. РАЗЛОГОВ – Да.
К. ЛАРИНА – Да. Напомню, что Кирилл Эмильевич Разлогов работает постоянно в качестве отборщика, да?
К. РАЗЛОГОВ – Директор программ.
К. ЛАРИНА – Директор программ Московского международного кинофестиваля. Все три гостя побывали на Каннском фестивале, и есть о чем рассказать.
Конечно же, хочется… Я сегодня определила тему – «Международный кинофестиваль: творческие соревнования или политическая борьба?» Потому что так или иначе политический аспект присутствует всегда на таких форумах, хотим мы этого или не хотим, особенно когда происходят такие события, какие сейчас происходят у нас, в нашем регионе российско-украинском, да и в Европе тоже. Поэтому я бы с этого начала.
Если говорить о политике, насколько сегодня даже Каннский фестиваль, его программы и все, что вы там видели, с кем вы там общались, насколько оно сегодня каким-то образом отражает в том числе и политическую картину мира? Или это абсолютно независимые друг от друга пространства? Лариса, тебе слово.
Л. МАЛЮКОВА – Нет, вы знаете, это правда. И даже у меня один из текстов большой прямо был посвящен политике. Канны всегда были отчасти политизированными, начиная с 1968 года и потом тоже, но такого политизированного фестиваля я не видела, тоже давно езжу. Действительно, очень много фильмов были, события, которые развивались в горячих точках на всех континентах – и в Африке, и в Чечне, и везде где только можно. Но самое главное, что принцип отбора не был такой чистой публицистикой, как мне кажется (хотя вот во вторичных программах была публицистика). Но то, что касается, например, фильма Лозницы «Майдан»… Понятно, что многие сейчас люди снимают фильмы про Майдан, и Лозница успел первым.
К. ЛАРИНА – Это документальный фильм?
Л. МАЛЮКОВА – Документальная картина, это было спецсобытие, это была целая программа. И вот я ходила в это время в зал, и каждый сеанс каждого дня – это была политическая практическая такая картина. И в этом смысле это было спецсобытие. Конечно, сегодня для Канн Украина forever, и в «Неделе кинокритики» тоже победила украинская картина…
К. РАЗЛОГОВ – Кстати говоря, очень хорошая.
Л. МАЛЮКОВА – Да, которая к политике не имеет никакого отношения.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Слабошпицкого.
Л. МАЛЮКОВА – Да, Слабошпицкого картина. Она о немоте, о возможности говорить и невозможности говорить. То есть как метафора она тоже в широком смысле…
К. ЛАРИНА – Политическая.
Л. МАЛЮКОВА – Какая-то метафора современная. Но «Майдан» – это тоже такая большая монументальная фреска. Я бы не сказала, что это такая политическая акция. Хотя, конечно же, абсолютно определенно автор стоит очень жестко на конкретной точке зрения – на точке зрения Майдана. Но он снял вот такой фильм-гимн. Поэтому мне кажется, что Канны очень сильно политизированные. И если говорить о конкурсе, то там были картины… Например, Хазанавичуса, она просто, на мой вкус, совершенно неудачная.
К. ЛАРИНА – Я читала твою как раз критику.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, совсем неудачная!
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – И мою почитайте.
Л. МАЛЮКОВА – Мне так хотелось ее поддержать, потому что она очень правильная.
К. ЛАРИНА – Ты скажи, где место действия.
Л. МАЛЮКОВА – Это картина «Поиск», события происходят, перенесены у Циннеманна, из той картины, из которой взята основа этой картины, события происходили после войны. А здесь события перенесены в Чечню. И знаменитая Беренис Бежо играет женщину, которая помогает мальчику обрести семью. Но главное, что это все такое, как мы не любим – поверхностно, публицистически, лобовое.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Ну, это просто очень плохое кино на самом деле. Русские солдаты омерзительные.
Л. МАЛЮКОВА – Русские солдаты чудовища. И играют и грузины. В общем, все это как-то нелепо. И это тот случай, когда для меня начинает срабатывать обратный эффект: я начинаю не верить режиссеру – а, значит, все остальное неправда.
К. ЛАРИНА – Кирилл Эмильевич, пожалуйста. То, что касается политики.
К. РАЗЛОГОВ – Я думаю, что политика в Каннах, конечно, играет очень значительную роль, особенно после конца Московского фестиваля, как фестиваля-лидера левых сил. Лидером левых сил стал Каннский кинофестиваль, его программа с этого момента политизировалась, она в известной мере приняла эстафету Московского фестиваля (в этой части во всяком случае).
Но я бы не стал преувеличивать организованной политизированности. Речь идет о политических позициях людей, которые делают эти картины и которые отбирают эти картины. В отборе я не заметил какой-то такой повышенной политизированности. Скорее, связав с этой ситуацией Каннского фестиваля переходного, уходом Жиля Жакоба…
Л. МАЛЮКОВА – Это президент.
К. РАЗЛОГОВ – Необходимостью приспосабливаться к новой ситуации. Отсюда очень много внеконкурсных картин в официальной программе, отсюда представительство Казахстана, тот же «Майдан» и так далее. То есть он стремится вот эти картины, которые… Обычно внеконкурсный показ Каннского фестиваля – это фильмы больших режиссеров либо не очень удавшиеся, либо большие режиссеры, которые считают себя выше всех этих конкурсов. «Или – или». А вот такой внеконкурсный показ, внеконкурсная официальная программа, она впервые была такого рода, чтобы туда складывались картины, которые в той или иной мере политически ангажированы.
Но если мы возьмем другие разделы Каннского фестиваля («Cannes Classics», например), никакой там нет ни политики, ничего. Там есть спокойное кинематографическое безумие, где смотрятся старые картины, только что реконструированные, восстановленные и так далее.
Оценка политического веса Каннского фестиваля зависит от того, насколько печатному органу это нужно. Естественно, что для нашей прессы, которая очень сильно сейчас политизирована в этой ситуации, это становится решающим моментом.
Л. МАЛЮКОВА – Нет, «Guardian» тоже писали о политизированности Канн в этом году. Нет-нет-нет, я не согласна на мой взгляд, такая тенденция, конечно же, есть.
К. РАЗЛОГОВ – Нет, тенденция, она есть всегда, но она более чем когда бы то ни было в этом плане. Она нормальная. «Guardian» – сама газета политизированная. Если мы посмотрим другие газеты, французские газеты тоже политизируют Канны, но совершенно по-другому, в другом контексте: впереди выборы в Европейский парламент, соотношение социалистов и не социалистов. И для них вот эта сторона Канн смотрится. Главной сенсацией была картина «Добро пожаловать в Нью-Йорк», тайно показанная в неофициальной программе, вообще подпольно.
К. ЛАРИНА – А почему?
К. РАЗЛОГОВ – Ну, там есть одна деталь, о которой меня просили официально не говорить, но речь идет об одном крупном политическом деятеле, который, приехав в Нью-Йорк, оказался в очень сложной ситуации, скажем так.
К. ЛАРИНА – Это художественный фильм?
К. РАЗЛОГОВ – Художественный фильм.
К. ЛАРИНА – Такая политическая драма?
Л. МАЛЮКОВА – Секреты, да.
К. РАЗЛОГОВ – С Депардье и Жаклин Биссе. И мы очень надеемся, что нам удастся эту картину показать на Московском фестивале.
К. ЛАРИНА – «Добро пожаловать в Нью-Йорк»? Я запомню.
К. РАЗЛОГОВ – «Добро пожаловать в Нью-Йорк». Но я не знаю, удастся или нет. Но два года тому назад я, говоря о том же самом событии, сидя в зале, где фирма «Gaumont» показывала картину о Саркози и его победе на выборах, пронесся слух, что со Стросс-Каном что-то случилось в Нью-Йорке. И это была значительно более политизированная ситуация, чем сейчас на этом фестивале. Все вместе ситуации сейчас на этом фестивале ни в какое сравнение не идут с этим моментом, где я случайно оказался свидетелем. То есть я сидел среди гостей компании «Gaumont», которые смотрели фильм про Саркози, и вдруг вот такое.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, фильмы про Саркози тоже были на Каннском фестивале.
К. РАЗЛОГОВ – Да, эта картина была официальная.
Л. МАЛЮКОВА – Фильмы были и про Буша, и про Саркози. И даже Фремо сказал (главный отборщик, директор программы), что он бы с удовольствием показал какую-нибудь картину о Путине, если бы сняли.
К. ЛАРИНА – Если бы ее сняли.
Л. МАЛЮКОВА – Зато сняли картину о нашей великолепной пятерке.
К. ЛАРИНА – Да, про это мы поговорим.
К. РАЗЛОГОВ – Это, наоборот, политизировано, но совершенно в другом контексте.
К. ЛАРИНА – Вот Лариса очень хвалила этот фильм, тоже я читала твой текст по поводу «Красной Армии».
Л. МАЛЮКОВА – Ой, я веселилась, он очень хороший.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Если можно, я бы хотел добавить.
К. ЛАРИНА – Давайте мы Юре словом дадим.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Я хотел бы одну вещь уточнить, потому что мы можем немножечко запутать все-таки слушателя. Все-таки Каннский фестиваль (самое главное, что нужно сказать), он не связан ни с какими политическими структурами.
Л. МАЛЮКОВА – Это правда.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Он не проводит политику французского правительства, он не проводит политику Евросоюза, он не играет ни в какие политические игры. И в данном случае (в чем я абсолютно согласен с Кириллом Эмильевичем и с Ларисой тоже) просто-напросто мир изменился. Собственно, мир начал меняться после башен-близнецов. И если раньше, предположим, мы имели только Берлинский кинофестиваль, который вообще во главу угла ставил не качество кино, а политику, а Каннский фестиваль отличался тем, что, наоборот, он ставил только на искусство и кино, то просто в нынешней ситуации Канны не могут игнорировать политическую тему, потому что она актуальна. Потому что если он не будет этого замечать, то сам фестиваль начнет терять в общественном мнении…
Л. МАЛЮКОВА – Абсолютно согласна.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Он начнет терять прессу. Просто вот это важное уточнение – никаких политических игр тут нет. И, кстати, довольно важно, что вообще в Каннах никогда не видел, чтобы там как-то подавали местных чиновников, чтобы они когда-нибудь были на сцене, в отличие от Берлинского фестиваля.
К. РАЗЛОГОВ – Впервые Жиль Жакоб появился на сцене, потому что он прощался.
Л. МАЛЮКОВА – Это прощание большое. Ему устроили овации, правда. Юра абсолютно прав, и мне кажется, вот что важно сказать в продолжение Юриной тирады. Он абсолютно прав. Тут дело вот в чем. Каннский фестиваль – фестиваль лучшего актуального кино мира.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Правильно.
Л. МАЛЮКОВА – Поэтому так как лучшее актуальное кино мира очень связано с современностью, вот поэтому и политика как бы сама вторгается в пространство кино. Нет такого абсолютно заказа на политику, его не существует.
К. РАЗЛОГОВ – Так же, как и сексуальные меньшинства.
Л. МАЛЮКОВА – Да.
К. ЛАРИНА – А то, что касается пресс-конференции, то, что не входит в пространство, собственно говоря, кинематографа как такового, а именно закадровая история. Здесь выступающие режиссеры, актеры, те, кто представляли фильм, или журналисты в прямую, в открытую какие-то политические темы поднимали?
К. РАЗЛОГОВ – Есть люди, которые всегда поднимают политические темы. Кен Лоуч, когда бы он ни показывал свои картины, все его пресс-конференции так или иначе занимаются в первую очередь политическими проблемами. А есть люди, которые не поднимают эту тему. Есть случаи, когда в фильме тема не поднята, а ее вынимают журналисты. А есть случаи, как в случае с нашей картиной, «Левиафан». Ощущение такое, что пресса кроме как политических аспектов в этой картине ничего не заметила. Я не знаю, согласятся ли со мной мои коллеги.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, неправда, просто бывает… Конечно, заметила. Конечно, заметила, что касается «Левиафана». Прежде продолжу то, что сказал Кирилл Эмильевич. Дело в том, что это зависит не только от журналистов, но и от режиссеров иногда. Например, тот же Лозница отказался давать интервью российской прессе вообще.
К. ЛАРИНА – Он публично об это заявил?
Л. МАЛЮКОВА – Публично это сказал. И на мой взгляд, это была серьезная ошибка, неправильно абсолютно.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да. Но вся его пресс-конференция в украинском павильоне шла исключительно на русском языке.
К. ЛАРИНА – Да, но он не закрывал вход для журналистов?
Л. МАЛЮКОВА – Ксения, это была пресс-конференция в украинском павильоне на кинорынке, это не было общение с журналистами. Он отказал «Дождю», он отказал, совершенно не думая о том, что прессе тоже сложно сегодня работать, так же как и кинематографистам. Мне кажется, в этом есть некоторая тенденциозность неправильная.
А что касается «Левиафана». Конечно же, было бы очень прискорбно говорить о том, что это картина – политическая акция, публицистика. Это все есть, и это поразительно, когда ты думаешь о Звягинцеве. Это удивительно с самого начала, это поражает, потому что ты от него этого не ожидал. Ты ждал от него этих аллюзий бесконечных.
К. РАЗЛОГОВ – Но аллюзии там есть.
Л. МАЛЮКОВА – Тумана, который ты будешь разгадывать и указывать, что неправильно. А тут все иначе. Тут все как будто бы понятно, но за этой понятностью – напор, атака, я бы сказала, лобовая атака на все структуры общества, социума, от суда до церкви; власть – естественно, чиновники – естественно, и так далее. Там стоит, прежде всего, проблема человека. И это, конечно, экзистенциальная картина, очень серьезная, многопластовая, которая еще будет и будет разгадываться и расписываться большими-большими текстами.
К. ЛАРИНА – Ну а, примитивно говоря, все-таки действительно это полотно, которое абсолютно отражает сегодняшнюю Россию, да?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Абсолютно.
К. РАЗЛОГОВ – Надо сказать, сегодняшний мир, поскольку неслучайно…
К. ЛАРИНА – Все-таки мир или Россию?
К. РАЗЛОГОВ – Нет, Россия – может быть, наиболее яркий пример.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Это действительно очень серьезные концептуальные высказывания о современном политико-общественном состоянии России. Но то, что этот фильм, естественно, лучше, универсальнее…
Л. МАЛЮКОВА – Имеет универсальное значение.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Это понятно. И что сводить его только к России было бы глупо. Но для меня все-таки очень важно, что это смелое высказывание о современной России.
Л. МАЛЮКОВА – Это, прежде всего, высказывание. А Левиафан – это по Гоббсу как бы еще и образ государства. Это, прежде всего, о взаимоотношениях человека и государства. Государство, которое человек сам создал, как дьявола, сам создал своими руками для того, чтобы ему же легче жилось и общалось друг с другом, защищало оно его. Как-то человек в социуме должен быть, он же не один. И это государство превращается в спрута, который душит человека. Конечно, очень многие фильмы основной программы конкурсной в той или иной степени имеют отношение к этой теме. Но так, как Звягинцев сказал об этом жестко и умно по-своему, и талантливо…
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Еще есть «Тимбукту».
Л. МАЛЮКОВА – И «Тимбукту», африканская картина.
К. ЛАРИНА – Подождите. Раз уж мы заговорили про Звягинцева, может, Кирилл тоже скажет несколько слов именно об этом картине. А вы все впервые ее посмотрели на фестивале?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да.
К. РАЗЛОГОВ – Что касается картины Звягинцева, она, по-моему, идет в русле того, что он делал. Он всегда выходил из конкретной ситуации в некое очень широкое обобщение.
Л. МАЛЮКОВА – И метафоры.
К. РАЗЛОГОВ – И метафоры.
К. ЛАРИНА – Как определение даже.
К. РАЗЛОГОВ – Хотя, с другой стороны, мне кажется, что моя любимая идея возрождения социализма как ведущего направления в мировой культуре, куда Канны всегда поддерживали, куда Канны всегда подкидывали какие-то угли, в этой картине тоже есть. Хотя там нет главной черты социализма – нет надежды на лучшее будущее. Что вот все плохо… В этом плане эта картина, скорее, наследие критического реализма, если мы берем классическую марксистскую эстетику.
Картина сделана очень последовательно, как всегда, очень отточена у Звягинцева, одно за другим следует, одно очень точно выходит в другое. Сама метафора Левиафана мне показалась несколько натянутой, но он этого хотел, он это сделал, он это и вложил в притчу внутри фильма, так как это делал в свое время Орсон Уэллс. Поэтому здесь это его право как автора.
Есть вещи, которые больше нравятся, которые меньше нравятся. Нет, может быть, не хватает особенно молодому зрителю (насколько молодому критику, может быть, не хватило) такой постмодернистской многоплановости и многонаправленности. Эта картина все-таки сосредоточена на одном, и в это одно вселяется.
Л. МАЛЮКОВА – Ясное высказывание требовало большого мужества просто от режиссера.
К. ЛАРИНА – Давайте мы сейчас новости послушаем, а потом продолжим нашу программу и, конечно, поговорим еще о тех фильмах, которые взяли основные призы. «Левиафан», вы знаете, получил приз за лучший сценарий. А сейчас новости.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА – Возвращаемся в программу. Напомню, что сегодня мы обсуждаем итоги Каннского фестиваля. И обязательно заглянем в афишу грядущего «Кинотавра» и Московского международного кинофестиваля. Здесь в студии кинокритики: Лариса Малюкова, Кирилл Разлогов и Юрий Гладильщиков.
Мы перед новостями говорили о фильме «Левиафан» Андрея Звягинцева. И, естественно, наши слушатели (кстати, напомню номер SMS +7 (985) 970-45-45 для ваших вопросов) задают вопросы вполне резонные: «Как принятие новых законов повлияет на прокатную судьбу фильма Звягинцева и вообще всех фильмов, которые могут быть показаны или не показаны в Москве из вот этой призовой карты Каннского фестиваля?» Какие прогнозы?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Из призовой карты и все остальное может быть показано, если, конечно…
К. ЛАРИНА – Если в купе.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – В купе, да. Что касается Звягинцева, то я на сегодняшний день убежден в том, что фильм не выпустят.
К. ЛАРИНА – Да ты что?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Абсолютно убежден в этом. Потому что в данном случае не только, в общем, некоторая часть аудитории, но и, думаю, что власть предержащие, они в этом фильме, конечно, увидят, прежде всего, высказывания о России, которые им не понравятся.
Л. МАЛЮКОВА – Уже им фильм не понравился, это известно.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да, и некоторым фильм не понравился, это известно.
К. ЛАРИНА – Кстати, простите, я Мединского самого не слышала. Я слышала только в изложении Андрея Звягинцева.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Но, тем не менее, это уже не раз транслировалось, что Мединский сказал, что фильм большой, но он ему не нравится.
Л. МАЛЮКОВА – Они вместе с продюсером ходили к Мединскому, поэтому это достоверная информация.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – А формальным поводом будет то, что в фильме содержится нецензурная лексика, которая в нем абсолютно уместна. И если ее запикать или ее убрать, то фильм очень много потеряет, как мне кажется.
Л. МАЛЮКОВА – Хотя ее немного.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Ее немного.
Л. МАЛЮКОВА – Она именно в тех местах, где нельзя без нее обойтись. Это не тот случай, когда игра с этой речью. Это, во-первых. Закон должен вступить в силу с июля, поэтому формально есть надежда, что фильм выпустят, потому что он сделан до принятия. Как бы по формальным законам его могут выпустить. Не говоря о том, что фестивальные показы вообще за рамками, по идее.
К. ЛАРИНА – Не подчиняются.
К. РАЗЛОГОВ – Это еще надо посмотреть – за рамками или не за рамками.
Л. МАЛЮКОВА – Да. Но так считается. Но при этом мы прекрасно понимаем, как у нас закон работает и как он исполняется.
К. ЛАРИНА – У тебя тоже такой же прогноз печальный по прокату «Левиафана»?
Л. МАЛЮКОВА – Я просто так хочу, чтобы он вышел, что я надеюсь, что он выйдет ограниченным прокатом. Вот прямо очень надеюсь, что он выйдет ограниченным прокатом.
К. РАЗЛОГОВ – Ну, он другим прокатом и не может выйти.
Л. МАЛЮКОВА – Он другим и не может выйти. Но во всяком случае те люди, которые хотели бы посмотреть эту картину, мне кажется, правильно было бы сделать так, чтобы они имели такую возможность.
К. ЛАРИНА – А как воспринимала вообще это кино там каннская публика?
Л. МАЛЮКОВА – Воспринимали очень хорошо, и на большом прокате.
К. ЛАРИНА – Понимали, про что это?
Л. МАЛЮКОВА – Во-первых, что удивительно для самих создателей, просто поразительно – очень много смеялись. Мне даже кажется, что смеялись гораздо больше, чем ожидали авторы. Но это на самом деле трагикомедия, трагическая комедия, трагедия с некоторыми элементами комедии. Но смеялись просто очень-очень много. И даже журналисты хлопали, и западные журналисты очень хорошо картину приняли.
К. РАЗЛОГОВ – Потому что эта картина не только про Россию.
Л. МАЛЮКОВА – Да, Кирилл прав. Кирилл абсолютно прав.
К. ЛАРИНА – Давайте мы по другим фильмам пройдемся.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – А пусть Кирилл Эмильевич все-таки выскажет свою точку зрения.
К. ЛАРИНА – По поводу прокатной судьбы.
К. РАЗЛОГОВ – Я, честно говоря, надеюсь, что картину выпустят. У меня в рецензии, в статье по поводу Каннского фестиваля есть шуточка на тему того, что нецензурная лексика в «Левиафане» была официально признана, потому что премию дали сценарию.
К. ЛАРИНА – Да, кстати, это важно.
К. РАЗЛОГОВ – А если учесть премию, которую получила за фильм «Дорога на…»
Л. МАЛЮКОВА – Таисия Игуменцева была, помните?
К. РАЗЛОГОВ – Таисия Игуменцева. Если исключить эту лексику из наших картин, то, возможно, премий у нас вообще не будет. Вот. Все-таки есть вещи, которые, на мой взгляд (хотя я об этом еще вслух не говорил, но скажу здесь), не подлежат регулированию закона, в частности, как и что люди говорят. Но научимся, надеюсь.
Л. МАЛЮКОВА – Это отдельная тема, может быть, вообще об этом поговорить – о взаимоотношениях искусства и того, чего хочет государство от искусства.
К. РАЗЛОГОВ – Вот. Но я думаю, что в данном случае все это – волевое решение руководителей области культуры или руководителей страны в целом. И я думаю, что это волевое решение будет разумным, и картина будет выпущена ограниченным прокатом.
Л. МАЛЮКОВА – Тем более картина получила, по сути, приз за смысл. Поэтому жалко, если без этого смысла мы останемся.
К. РАЗЛОГОВ – Потому что если пойти по другому пути, то тут уже как бы…
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Вроде как цензура.
Л. МАЛЮКОВА – «Вроде как»?
К. РАЗЛОГОВ – …Начнутся печальные последствия.
К. ЛАРИНА – Давайте по другим фильмам пройдемся. Опять же, я когда читала ваши рецензии (ваши в широком смысле – ваши и ваших коллег), я поняла, что «Зимняя спячка» как-то всех очень, мягко говоря, удивила.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Мне нравится.
Л. МАЛЮКОВА – Нет, это хорошая картина.
К. ЛАРИНА – «Зимняя спячка» – это фильм, который получил «Золотую пальмовую ветвь», это фильм турецкого режиссера.
Л. МАЛЮКОВА – Нури Бильге Джейлана.
К. ЛАРИНА – Как-то я читала… У кого же? Я просто боюсь обмануть.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Нет, ругали, была даже остроумная реплика, что после этого фильма ощущение, что тебе на голову свалилась полка с полным собранием сочинений Чехова.
Л. МАЛЮКОВА – И не только Чехова. С отдельными Томами Достоевского и Толстого.
К. ЛАРИНА – Какая скукотища.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да нет. По-моему, это совершенно замечательная картина. Просто-напросто от Джейлана… Он вообще очень большой режиссер, о чем у нас не знают, я очень люблю его картину «Отчуждение»…
Л. МАЛЮКОВА – «Однажды в Анатолии».
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Я больше люблю «Времена года».
Л. МАЛЮКОВА – А я «Однажды в Анатолии».
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Просто все привыкли, что у Джейлана…
К. РАЗЛОГОВ – А я первые две его картины показывал в «Культе кино».
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – То есть все привыкли, что на недоговоренностях, на паузах, на выражении глаз, на тонкой психологии. А тут 3 часа 16 минут сплошного разговора, основанного, в общем, на сложных переплетениях персонажей русской литературы.
Л. МАЛЮКОВА – Но без цитат при этом.
К. РАЗЛОГОВ – Ну, так же, как и «Однажды в Анатолии».
Л. МАЛЮКОВА – Это как будто бы сочиненная пьеса сегодня, в которую вплетена вся культура, драматургия.
К. ЛАРИНА – Но вы ожидали, что именно этот фильм окажется главным призером?
Л. МАЛЮКОВА – Абсолютно нет.
К. ЛАРИНА – Нет?
Л. МАЛЮКОВА – Я абсолютно нет.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – По-моему, как раз самое интересное, что наша пресса в большинстве не приняла картину, а как раз западная пресса приняла достаточно хорошо. А на самом деле в «Screen International», по-моему, она все-таки стояла выше, чем Дарденны.
Л. МАЛЮКОВА – Но не на 1-м месте все равно. Ну, примерно одинаково.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – И в любом случае, по-моему, то, что ей присудили главный приз, очень многие приняли…
К. ЛАРИНА – Но у тебя был свой фаворит? Ты на кого ставил?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Я лично хотел, чтобы три главных приза (если считать, это «Palme d’Or», «Гран-При» и «Приз за режиссуру») были распределены между Звягинцевым, Джейланом и молодым вундеркиндом из Канады Ксавье Доланом, который действительно очень одаренный.
Л. МАЛЮКОВА – Но он и получил очень серьезный приз.
К. ЛАРИНА – «Мамочка», да?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да.
К. РАЗЛОГОВ – Вместе с Годаром на пару.
Л. МАЛЮКОВА – Что вдвойне приятно.
К. ЛАРИНА – Лариса, а твои были какие ставки?
Л. МАЛЮКОВА – Ну, примерно так. Я еще очень болела за Дарденнов, потому что я считаю, что они достигли наконец той простоты, которую Толстой называл высшим проявлением искусства.
К. ЛАРИНА – Они вообще ничего не получили.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Ничего не получили.
Л. МАЛЮКОВА – И это тоже социальная картина. Но обманчивая простота, которая настолько совершенна, и там есть такая глубина высказываний о современном обществе, кризисном обществе, но без вот этих всех газетных штампов, что мне очень жалко, что вообще просмотрена эта картина жюри.
К. ЛАРИНА – А ваши, Кирилл Эмильевич?
Л. МАЛЮКОВА – И «Левиафан».
К. РАЗЛОГОВ – Я особо не видел всех картин конкурсных.
К. ЛАРИНА – Ну, из того, что видели?
К. РАЗЛОГОВ – Мне понравилась картина, которая как раз получила такой утешительный приз за лучшее исполнение женской роли.
К. ЛАРИНА – Джулианна Мур, да?
К. РАЗЛОГОВ – Джулианна Мур.
К. ЛАРИНА – «Звездная карта».
Л. МАЛЮКОВА – Очень интересная картина.
К. РАЗЛОГОВ – Очень удачная по интонации, по отношению к Голливуду, и в известной мере безжалостная. Я знал, что что-то дадут «Левиафану», по сочетанию звезд и сил. Что касается Нури Бильге Джейлана. Забавно, что я читал газету «Figaro» в самолете (я вообще-то газеты читаю в самолете на обратном пути) и увидел там прогноз, где Нури Бильге Джейлан стоял, как самая плохая картина.
К. ЛАРИНА – Вот так вот?
Л. МАЛЮКОВА – Все неоднозначно.
К. РАЗЛОГОВ – Абсолютно. А он получил приз FIPRESCI, то есть приз прессы главный, и главный приз жюри, что бывает очень редко. Обычно приз FIPRESCI и приз жюри расходятся, потому что более эстетская картина получает приз прессы. А здесь получилось очень такое эстетское, утонченное, изощренное жюри, которое обидело многих более простых журналистов из политических газет. Поэтому Бильге Джейлан – да, «Левиафан» – да…
Л. МАЛЮКОВА – Но еще хотелось бы обратить внимание слушателей «Эха Москвы» на фильм с большими изъянами, но очень любопытный фильм «Чудеса» Рорвахера. Он тоже получил…
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Он гран-при получил.
Л. МАЛЮКОВА – Но мне кажется, что эта картина очень любопытная. Главное, что она, с одной стороны, в тенденции как бы итальянского кино.
К. ЛАРИНА – А, это который вручала Софи Лорен, да?
Л. МАЛЮКОВА – Да, Софи Лорен вручала картине. Это молодая очень девочка-режиссер, мне кажется, очень перспективная. Может быть, она еще пока недостойна была вот такой огромной награды, которую ей дали, но картина чрезвычайно любопытная, поэтическая, метафорическая, интересная.
К. ЛАРИНА – Давайте еще скажем про «Охотника на лис» – это «лучший режиссер» (Беннетт Миллер). И «Уильям Тернер» – фильм, который, как я понимаю, вызвал всеобщий какой-то восторг. Актерская работа Тимоти Сполла, да?
Л. МАЛЮКОВА – Абсолютно.
К. РАЗЛОГОВ – Очень хорошая работа, сам фильм. Он слишком академичен, на мой взгляд.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Это абсолютно точно, да.
Л. МАЛЮКОВА – Он академичен, но так прекрасен. Но так прекрасен!
К. ЛАРИНА – Давайте объясним, что это как бы про известного художника Тернера.
Л. МАЛЮКОВА – Британского знаменитого.
К. РАЗЛОГОВ – Пейзажиста.
Л. МАЛЮКОВА – Классика пейзажа.
К. РАЗЛОГОВ – И с блестящим актером, конечно, в главной роли.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Да, с Тимоти Споллом, который превращался в крысу в «Гарри Поттере».
Л. МАЛЮКОВА – А! Серьезно?
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Конечно.
Л. МАЛЮКОВА – А здесь он рычит, хрюкает и показывал даже на пресс-конференции, как он особенным образом хрюкал, втягивая воздух в себя.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Я все время думал, что он сейчас хрюкнет и превратится в крысу.
Л. МАЛЮКОВА – Картина действительно очень традиционная, но традиционного искусства никто не отменял. И оно достигло в этой картине практически своего совершенства. Очень интересно.
К. ЛАРИНА – Еще такой тоже вопрос традиционный, поскольку…
Л. МАЛЮКОВА – «Foxcatcher». Ксения, вы спросили. «Foxcatcher» – это «Охотник на лис».
К. ЛАРИНА – «Охотник на лис».
Л. МАЛЮКОВА – Мне кажется, что, может быть, это не очень каннская картина, но она великолепно, крепко и здорово сделана, и она из претендентов, мне кажется, на «Оскар» в этом году. И она тоже не такая простая, как кажется. Она просто вот зрительская, мощная картина, очень интересная.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Просто не надо было за режиссуру давать. Там очень хороший Стив Кэрелл, комик, который здесь сыграл трагическую роль.
Л. МАЛЮКОВА – Неожиданно.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Такого шизоида-миллиардера Дюпона. Причем это реальная история, которая была в Америке.
Л. МАЛЮКОВА – Когда убили Шульца…
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Ой, не надо выдавать!
Л. МАЛЮКОВА – Ну, почему? Это не «выдавать». Это аннотация к фильму.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Но все равно это будет спойлер.
Л. МАЛЮКОВА – Это не спойлер.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Ну, ладно.
Л. МАЛЮКОВА – Это аннотация. Это реальная история в основе фильме. Это реальная история двух братьев-чемпионов по вольной борьбе и их взаимоотношений с миллионером Дюпоном. Вот, собственно, так.
К. ЛАРИНА – Скажите, если говорить уже целиком обо всей программе, не только конкурсной, Каннского фестиваля, для вас какие-то личные открытия были в течение всех ваших посещений, когда вы смотрели что-то? Юра, давай с тебя начнем.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Был, например, в «Особом взгляде», по-моему, совершенно замечательный фильм (я только не знаю, как его правильно произносить – Остлунд или Эстлунд) «Force Majeure», или Турист».
Л. МАЛЮКОВА – Великолепная, веселая картина.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Это такая веселая картина, где постоянно ждешь каких-то неприятностей, в общем, про семью, которая попадает в форс-мажорную ситуацию на курорте.
К. ЛАРИНА – Я читала у Ларисы, там страшная завязка, когда там цунами или что?
Л. МАЛЮКОВА – Это прямо как сходит лавина.
К. ЛАРИНА – И как муж бросает жену и детей.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, он не бросает.
К. ЛАРИНА – Это такой порыв.
Л. МАЛЮКОВА – Он на секунду, как любой мужчина, многие во всяком случае…
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Нет, самое главное, что в итоге выворачивается в то, что вообще есть человек, и как-то так мягко в конце оправдывает – не только этого конкретного человека, а вообще человечество.
Л. МАЛЮКОВА – А просто человека
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Человека как такового. Потому что человек, что называется, у него есть слабости, надо это прощать. Это мило.
К. ЛАРИНА – А у вас, Кирилл Эмильевич?
К. РАЗЛОГОВ – Ну, мне понравилась картина, которая получила там главный приз, Корнеля Мундруцо, венгерского режиссера. Как сказал один из критиков, не буду приписывать это себе, что картина начинается, как «Белый Бим Черное ухо», а кончается, как «Птицы» Хичкока.
Л. МАЛЮКОВА – В главной роли собака.
К. РАЗЛОГОВ – Противостояние людей и собак. И две главных роли – девочка и собака. Я надеюсь, что мы ее покажем в Москве на фестивале, потому что у нас специально придуманная, независимо от этого, программа «Люди и звери», куда она ложится просто абсолютно идеально.
К. ЛАРИНА – Было бы здорово.
К. РАЗЛОГОВ – Эта картина очень сильная, картина с последовательной вот такой позиции противостояния, метафора, которые часто бывают. Здесь я опять перетяну одеяло на себя и скажу, что у нас в Москве будет в конкурсе украинская программа под названием «Братья» про то, как братья враждовали всю свою жизнь. И это тоже метафорой становится в современной политической жизни. Так что это такая метафора про отношения людей и животных. Очень хорошо сделана, очень неожиданно. И второй неожиданно картиной стала для меня «Красная Армия», естественно.
К. ЛАРИНА – Да, это как раз про советскую хоккейную сборную.
Л. МАЛЮКОВА – Пятерку. Именно про пятерку, не про сборную. Это очень важно. Пятерку, воспитанную Тарасовым.
К. ЛАРИНА – Казалось бы, вот для меня это просто поразительно.
Л. МАЛЮКОВА – Документальная комедия, всем очень рекомендую.
К. РАЗЛОГОВ – И как бы Фетисов оказался удивительным актером.
Л. МАЛЮКОВА – А Фетисов оказался одной из главных звезд у нас Каннского фестиваля. Фремо ходил за ним, просто как привязанный, он его страшный почитатель. Очень было смешно, как директор программы Каннского фестиваля ходит за Фетисовым, представляет его.
К. ЛАРИНА – Ну, «Красная Армия» лучше, чем «Легенда № 17»?
Л. МАЛЮКОВА – Даже не сравнивайте, Ксения! Даже не сравнивайте!
К. РАЗЛОГОВ – Они находятся в разных измерениях.
К. ЛАРИНА – Ну, покажут в Москве? Вы не покажете «Красную Армию»? Такой подарок для нас. Ну?
К. РАЗЛОГОВ – Мы надеемся показать. Более того, пока мы не получили согласия. Но я бы лично ее показал на открытии Московского фестиваля.
Л. МАЛЮКОВА – Было бы замечательно. А вообще хорошо бы – в один день показали «Foxcatcher» и «Красную Армию». Прекрасный был бы спортивный день на Московском фестивале.
К. ЛАРИНА – Лариса, а твои личные открытия? Из того, что ты не сказала еще.
Л. МАЛЮКОВА – Если честно, у меня очень хорошее настроение было в этом году после Канн, потому что просто очень сильный конкурс. И я с таким удовольствием вот рано утром (в 8:30 начинаются первые показы) шла смотреть. Потому что на фильмы знаменитых режиссеров – на 80% почти все были. Ну, страшно интересно, и было понятно, почему они здесь.
Что касается как бы таких отдельных открытий. В «Двухнедельнике режиссера» я обнаружила чудесную картину (это название музыкального произведения) о джазе. Просто картина настолько замечательная, что я, может быть, даже Кириллу Эмильевичу порекомендую, потому что она небольшая.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Это которая «Sundance» выиграла?
Л. МАЛЮКОВА – Да, которая победила на «Sundance». А вы бы ее взяли на Московский фестиваль?
К. РАЗЛОГОВ – Мы ее приглашаем на Московский фестиваль.
Л. МАЛЮКОВА – Еще неизвестно, будет ли она. Вот если она будет…
К. ЛАРИНА – Это игровая картина?
Л. МАЛЮКОВА – Это игровая картина.
К. РАЗЛОГОВ – Это игровая картина, которую я сразу, увидев ее в «Sundance», еще она ничего не получила, я ее тут же пригласил на Московский кинофестиваль.
Л. МАЛЮКОВА – И она снята, как джаз. И там наконец-то музыка снята очень интересно, она эмоциональная. Просто очень хорошая картина.
К. РАЗЛОГОВ – Тогда еще одну картину, которую надо упомянуть, не знаю, насколько мои коллеги ее видели – это казахская картина.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Я не видел, я слышал.
К. РАЗЛОГОВ – Они просят ее назвать на всех языках английским словом «Owners» – «Собственники». И это такая же глобальная метафора, как фильм Звягинцева в известной мере: там что делает государство с современным миром, а это – что делают собственники с современным миром.
К. ЛАРИНА – Давайте немножечко поговорим уже о будущих грядущих фестивалях. Давайте, Кирилл Эмильевич, вы сначала скажите про Московский международный кинофестиваль, на что стоит обратить внимание из картин.
К. РАЗЛОГОВ – Мне трудно говорить, потому что когда ты занимаешься отбором, естественно, что все фильмы, которые мы отбираем, я и мои коллеги, они все интересны по-своему. Очень интересная обычно документальная программа. Много документальных картин в других разделах конкурса, в частности в «Русском следе». И как бы документальное кино и специальная программа, которую я сделал, хотя не все были со мной согласны по ту сторону игровой и не игровой, то есть картина, которая находится в той зоне, где игровое и не игровое произвольно пересекается.
Что касается нововведений, то появилась программа «Европа плюс Европа», которая касается программ миграции. Но это определение, скорее, содержательное. Там картины очень разные и по стилистике, и по жанру, и по странам, и так далее. Думаю, как это ни странно, очень сильной получалась программа «Дикие ночи» для всякого рода экстримов. Экстрим будет. Ну, обычно экстрим есть, а качество не всегда. Здесь экстремальное качество. И, конечно, внимание зрителя привлекут, как всегда, программа и Пети Шепотинника «Восемь с половиной фильмов», куда пойдут частично каннские картины, и программа Андрея Плахова «Эйфория», которая в этом году носит название «Божественная эйфория», потому что религиозная тематика там занимает значительное место. А остальное – я с удовольствием послушаю.
К. ЛАРИНА – А по конкурсу, скажите, российские картины какие будут представлены?
К. РАЗЛОГОВ – Конкурс мы уже объявляли в Каннах, что российская картина будет Гай Германики «Да и Да», у которой, кстати, лингвистические те же проблемы.
К. ЛАРИНА – С ненормативной лексикой, да?
К. РАЗЛОГОВ – Мне бы хотелось, чтобы была вторая российская картина, но пока я не вижу такого баланса. У меня была мечта нереализуемая, чтобы второй картиной была киноверсия «Бесов», чтобы это были совсем разные картины.
К. ЛАРИНА – Вы имеете в виду сериал Хотиненко?
К. РАЗЛОГОВ – Ну, то, что они собирались делать, и фильм.
К. ЛАРИНА – Но не сделали.
К. РАЗЛОГОВ – Видимо, не сделали, потому что сериал оказался слишком актуальным, его надо было сразу выплескивать на экран. Независимо от качества той и другой картины, у меня и к картине Леры Гай Германики есть претензии, и к «Бесам». Но они как-то вот дают некую такую стереоскопическую картину того, что происходит в нашем экранном искусстве. Гай Германика дает картину менее стереоскопическую, но очень интересную. Большая и талантливая работа.
И будут самые разные картины. Одна неожиданная картина, которая называется «Бетти и Амаре», такая помесь, этнографическая, историческая, псевдоисторическая картина о вампирах, у которой для фестиваля огромное преимущество – десять стран-производителей, от Эфиопии до Германии. То есть ты одним ударом убиваешь… В фестивале участвовали девять стран и показывалась одна картина.
К. ЛАРИНА – Тогда, Лариса, несколько слов про «Кинотавр», поскольку ты у нас заведующая здесь, в нашей студии, «Кинотавром».
Л. МАЛЮКОВА – Я просто журналист. Но мне кажется, что…
К. ЛАРИНА – Там, конечно, всегда такая мощная обойма российского кино, которая потом становится событием всегда.
Л. МАЛЮКОВА – Нового совершенно, конечно. Это очень мощная стартовая площадка. И мне кажется, сегодня «Кинотавр» (увы, для «Кинотавра») не в тренде политическом. Потому что все-таки «Кинотавр» – приверженцам авторского радикального высказывания о современности, о чем говорил Кирилл Эмильевич. Там очень много картин, которые сняты на границе между игровым и документальным кино. Есть просто документальные фильмы, как картина Тамары Дондурей «21 дней», снятая в хосписе. Это в конкурсе. Сейчас это в тренде всех фестивалей.
К. ЛАРИНА – То есть она наравне…
Л. МАЛЮКОВА – Абсолютно. И вот как фильм Манского когда-то был в конкурсе.
К. ЛАРИНА – Да-да-да.
Л. МАЛЮКОВА – Это очень интересная картина. Из новостей, как бы новаций «Кинотавра»: в этом году неожиданно возникло очень много женских работ, и многие критики назвали программу «Кинотавра» «Восемь женщин». Значит, восемь работ режиссеров-женщин, среди них есть очень интересные, в том числе картина Оксаны Бычковой, которая получила уже в Роттердаме; Натальи Мещаниновой (это, кстати, соавтор Леры Гай Германики в «Школе»); Светланы Проскуриной, это очень известный авторский режиссер. И в общем, много-много именно вот таких неожиданных работ. Из мужчин…
К. ЛАРИНА – Быкова я очень жду.
Л. МАЛЮКОВА – Быкова я тоже очень жду, потому что его сравнивают… Я его не видела, не посмотрела, меня как-то приглашали, у меня не получилось. Его очень интересно, говорят, смотреть в соотношении с «Левиафаном». Тоже очень жесткие высказывания, Юра вообще такой режиссер.
К. ЛАРИНА – Напомним, что он автор фильма «Майор», который видело даже очень много народу, и я очень благодарна, что телевидение этот фильм показало.
Л. МАЛЮКОВА – Да, майор, где он разбирался с полицией, теперь он разбирается с чиновниками. Фильм называется «Дурак», и мне кажется, это тоже может быть интересная картина. «Класс коррекции» – это новая звезда режиссуры Ваня Твердовский, о детях-инвалидах. В общем, все-таки все картины, они все очень связаны с современной жизнью. Мне это кажется очень дорого и ценно. Я очень тревожусь в этом смысле о судьбе «Кинотавра», скажу честно. И на закрытии, конечно же, покажут «Левиафана».
К. ЛАРИНА – Потому что не вписывается в тренд государства патриотический?
Л. МАЛЮКОВА – Ну, я вот об этом сказала, конечно. И на закрытии покажут «Левиафан», что тоже важная точка вот такого фестиваля о смысле современной жизни.
К. ЛАРИНА – Вопрос, который я задавала Кириллу Разлогову до начала программы, опять же возвращаясь к политическому аспекту: не было ли отказов участников потенциальных в связи с событиями украинскими?
К. РАЗЛОГОВ – Ну, отказы всегда есть.
Л. МАЛЮКОВА – Нет. Не стало ли их больше в связи с вот этими событиями, действительно?
К. РАЗЛОГОВ – Ну, немножко стало сложнее. Я не скажу, что в связи с событиями, потому что когда человек пишет, что «вот он недавно пережил операцию, поэтому нет времени»…
К. ЛАРИНА – Это понятно.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, может быть, это оправдание, Кирилл Эмильевич.
К. ЛАРИНА – А кто в этом разберется?
К. РАЗЛОГОВ – Нет, проблема в том, что это стыдливый эвфемизм. А был один случай, не буду называть режиссера, который должен был приехать, с которым у меня была довольно долгая переписка, потому что я состою с ним в очень дружеских отношениях, и преподавал у него в киношколе. И он очень долго извинялся, что вот так уж он ко мне лично относится очень хорошо, что он дал обещание: «Мы вместе готовили программу. Но сейчас вот такая ситуация, если ты меня попросишь, я подумаю». Я его не стал просить и насиловать в этом плане, просто договорился, что в будущем году, когда ситуация будет другая, мы эту программу проведем.
Л. МАЛЮКОВА – А председатель жюри, Кирилл, уже известен?
К. РАЗЛОГОВ – Председатель жюри уже известен, мы объявляли – Глеб Панфилов. И одна из причин, наверное, по которой председатель жюри отечественный кинематографист, очень большой, уважаемый, состоит в том, что у жюри были сложности.
Л. МАЛЮКОВА – Ну, я поэтому и продолжила Ксенин вопрос.
К. РАЗЛОГОВ – Людей, которые готовы приехать официально в качестве членов жюри, председателей жюри на достаточно длительный срок, с ними говорить было сложнее. Хотя я не увидел, если по весу, что отказов было больше, чем обычно. Обычно тоже крупную звезду, председателя уговорить достаточно трудно. Но и одна актриса, как раз в заключение фестиваля мы хотели показать фильм с ее участием, она прямо сказала, что она не поедет в связи с политической ситуацией. Вот было два случая, когда эксплицитно говорили об этом. И были сложности, которые об этом говорили имплицитно.
К. ЛАРИНА – Ну что ж, мы должны уже заканчивать. Спасибо вам огромное. Такую замечательную картину нам нарисовали. И я надеюсь, что слушателей мы сориентировали по названиям, которые были в Каннах (и наверняка какие-то картины появятся в прокате, я очень на это надеюсь), и по тем фильмам, которые будут представлены и на «Кинотавре», и Московском международном кинофестивале. Спасибо вам большое. Юрий Гладильщиков, Кирилл Разлогов и Лариса Малюкова.
Ю. ГЛАДИЛЬЩИКОВ – Спасибо.
Л. МАЛЮКОВА – Всего доброго.