Пластический хирург - Илья - Изнанка - 2019-08-12
А.Нарышкин
―
Всем добрый день, в эфире «Эха Москвы» программа «Изнанка», я – Алексей Нарышкин, и в этом эфире мы рассказываем о профессиях. Вы сами рассказываете о профессиях. Участие в эфире анонимное, чтобы избежать проблем с работодателями, начальниками, коллегами и близкими. Сегодня о специальности пластического хирурга рассказывает Илья, я вас приветствую.
Илья
―
Добрый день, меня зовут Илья, в пластической хирургии я уже восемь лет.
А.Нарышкин
―
Вам лет сколько?
Илья
―
34.
А.Нарышкин
―
Когда вы для себя приняли решение, что будете пластическим хирургом?
Илья
―
Когда работал в экстренной больнице, мне доставляло больший интерес помогать людям с травмами лица.
А.Нарышкин
―
То есть, вы были простым хирургом?
Илья
―
Я был в начале простым санитаром, простым медбратом. А потом простым хирургом. Работал в приёмном отделении экстренной больницы. Потом пришла пора выбирать. И я выбрал все-таки реконструктивную хирургию, которая является частью пластической. Так постепенно я перешел в пластическую хирургию, и занимаюсь в том числе эстетической хирургией. И реконструктивной хирургией.
А.Нарышкин
―
То есть вы можете, грубо говоря, какую-то часть тела пришить, удлинить нос, укоротить уши? Вы можете все?
Илья
―
Да, я могу сделать все. Это все тело…
А.Нарышкин
―
Скромно замечает Илья.
Илья
―
И любой возраст. От новорождённых до глубокой старости.
А.Нарышкин
―
А новорожденным делают пластические операции?
Илья
―
Делают, конечно.
Илья, пластический хирург: Когда работал в экстренной больнице, мне было интересно помогать людям с травмами лица
А.Нарышкин
―
А что там можно делать?
Илья
―
Например, врожденные расщелины лица, НРЗБ, сросшиеся пальцы. Очень много наследственных заболеваний, связанных с деформацией лица и тела. Иногда до сих пор встречаешь людей взрослых, которые имеют ту или иную врожденную аномалию, не коррегированную вовремя в детском возрасте. Это, конечно, немного расстраивает, потому что человек жил долгое время с проблемой, которую можно устранить.
А.Нарышкин
―
Вы очень интересно сказали, что есть пациенты, у которых проблемы. А вы считаете искренне, что это проблема или сами для себя в разговорах с коллегами допускаете, что если у человека очень-очень большой нос, то это – уродство?
Илья
―
Нет. Одно дело – человеку не нравится своя внешность. Другое дело – когда человек боится показаться на улице с тем или иным дефектом. Как сказал один из моих учителей… Чем отличается эстетическая хирургия от реконструктивной? Эстетическая хирургия, когда человек прооперировался, он говорит «спасибо» доктору за то, что на него все смотрят и обращают внимание. А реконструктивная хирургия – он говорит доктору «спасибо» за то, что на него теперь никто не обращает внимания. Такие тонкости… Но бывает, например, рождаются дети без уха. Без носа. Очень много различных…
А.Нарышкин
―
И вы, получается, делаете рот… Пришиваете какой-то муляж уха?
Илья
―
Нет, ухо можно полностью воссоздать. Есть несколько методик, одна из которых – это разделение здорового уха на две части и изготовление двух небольших, но ушек аккуратненьких, да. Либо из ребра делаем ухо. Импалнтируем ребро под кожу височной области, постепенно выращиваем ухо. Конечно, есть силиконовые протезы, но все-таки это протез. А мы можем создать пациенту ухо.
А.Нарышкин
―
Я не знаю, какие у наших слушателей ассоциации с профессией пластического хирурга. Но мне кажется, что большинство, когда слышат про эту профессию, сразу вас представляют как человека, который делает грудь. Операции по коррекции груди, увеличение, подтягивание. Они какую долю занимают в вашей работе?
Илья
―
Я начну с того, что хирурги для себя выбирают определённую область. Есть замечательные хирурги, которые в принципе могут сделать все, но занимаются людьми, которые теряют массу тела. То есть, это комбинация бариатрической хирургии, уменьшение желудка, и уменьшение размеров тела. Боди-лифт. Другие люди занимаются чисто реконструктивной хирургией. Микрохирургическая пересадка сложных тканей, восстановление челюсти, восстановление груди после онкологических заболеваний. Есть люди, которые выбирают более легкий путь, делание груди. На самом деле, эта операция относительно легкая. Когда этих операций много, лично для меня это становится рутиной. И работа перестает давать удовольствие, перестает тебя стимулировать. Потому что когда ты прооперируешь за год сто грудей… Поверьте, это уже не интересно.
А.Нарышкин
―
Сколько пар грудей вы сделали?
Илья
―
Я думаю, что больше 400… Считаю по паспортам от имплантов, которые копии я оставляю. Это увеличение. А есть еще и подтяжки, и уменьшение. Без импалнтов. В отношении уменьшения могу сказать, здесь немножко иная сторона. Тут женщины хотят прежде всего комфорта, потому что бывают, что железы достигают колоссальных размеров, и весят порядка 5-6 килограммов.Мы в своей профессиональной среде любим сложные случаи. И когда видим какой-то сложный случай, когда кому-то нужно помочь, мы просто бросаем все и едем помогать. Я выезжал так в несколько регионов. Это в то же время говорит о нашей отсталости в этом плане. Просто хирурги не все готовы делать эти операции. Почему? Во-первых, эти операции очень сложные. Во-вторых, они не маржинальные, если говорить как о бизнесе, так как пластическая хирургия у нас сконцентрирована в большей степени в частных руках. И в третьих – мне, например, сложно оценить рубцовый дефект лица у ребенка, сколько он будет стоить. Я оперирую бесплатно таких детей. Назвать цену за эту операцию, мне просто…
А.Нарышкин
―
Язык не поворачивается?
Илья
―
Да. Это ребенок.
А.Нарышкин
―
Наверное, было бы здорово, если бы росла осведомленность людей о том, что можно такие операции и, может быть, какая-то помощь со стороны государства, субсидии, не знаю, дотации…
Илья
―
Мы ждем включения пластической хирургии в ВМП…
А.Нарышкин
―
Это что?
Илья
―
Высокотехнологичная медицинская помощь. Пока этого нет. Где-то в практике своей где-то процентов 30 у меня – это хирургия молочных желез. 40% - это хирургия носа, моя любимая операция, которую я люблю выполнять. Дальше – омолаживающие операции и, конечно же, реконструктивные операции. Все-таки, если у меня мало опыта в какой-то операции, я обязательно направлю хирургу, который это делает. Я не буду брать, потому что ко мне пришёл пациент. Всех я брать не буду точно. Кто-то пришел за, например, хирургией после похудения сильного. То есть, нужна полная подтяжка тела, это операция очень серьёзная…
А.Нарышкин
―
Это какие-то куски отрезать?..
Илья
―
Есть круговая подтяжка тела. Это не только подтяжка живота, это подтяжка всего тела, грубо говоря, человека натягивают, формируя из него новую оболочку, уменьшают в размерах, потому что люди колоссально худеют после, например, бариатрических операций, когда часть желудка не функционирует. И теряют до 50-60 килограммов. А кожа не сокращается, да. В этом случае, конечно, лучше направить в специалисту, который только этим и занимается. А все уметь, все знать просто невозможно физически. Хотя все знать и разбираться мы должны.
А.Нарышкин
―
Вы чувствуете какое-то возбуждение, когда к вам приходит пациентка… Она, не знаю, поднимает кофту и вы видите грудь?
Илья
―
Возбуждения никакого хирург не должен чувствовать. Перед тобой – пациент, и он приходит к тебе с проблемой. Если пришла женщина, девушка с грудью, то, значит, она хочет улучшить ее. И ты априори не воспринимаешь ее как женщину, это просто твоя пациентка, ты должен помочь. Может быть, у нас есть случаи, когда хирурги какие-то имели взаимоотношения со своими пациентками, но это было все серьезно… Хирург никогда не будет размениваться на это. Но если пациентка действительно очень красивая, у нее очень красивая грудь, в операции я точно откажу. Такие у меня были пациентки, которые хотели увеличить свой объем, но мне и грудь нравится, и с моего эстетического видения она хорошая… То есть, я отказывал.Когда я беру пациентов на операцию? Когда эстетическое видение пациента и мое совпадают. То есть, пациент мне не может навязать мысль. Мне прежде всего важно, чтобы впоследствии это не отразилось на здоровье пациентки, потому что каждый хирург просто желает, чтобы у его пациента все было хорошо. И вредить себе не будет. А идти на поводу у пациентки – значит ставить себя в очень слабое положение.
А.Нарышкин
―
Это относится и к груди, и к носу… Все, что вы делаете?
Илья
―
Мы занимаемся более интимными частями тела у женщин. Хотя с некоторыми пациентами происходит метаморфоза в послеоперационный период. Девушки меняют стиль одежды, стиль поведения, становятся более игривыми, более уверенными. Вот тут надо держаться хирургам, потому что девушки прям иногда очень настойчивые.
А.Нарышкин
―
Смотрите, вы сказали, опередив мой вопрос, что вы пациентов отговариваете, если считаете, что та или иная операция им не нужна. Если к вам приходит, например, девушка и просит ей пришить мужской орган? Есть такие операции. И что вы будете делать?
Илья
―
Такие операции есть…
А.Нарышкин
―
Или, наоборот, мальчики просят им убрать лишнее.
Илья
―
Такие операции…Я вам про мальчиков сейчас расскажу, это отдельная история. Такие операции действительно есть. И они считаются самыми сложными в пластической хирургии, их можно пересчитать прям по пальцам, кто занимается ими на высоком уровне. Потому что это очень рискованная операция, сопряжена с громадным количеством осложнений. Но существует комиссия, врач психиатр, врачи-эндокринологи, которые дают заключение, что действительно пациенту это нужно. Потому что по сознанию своему, по гормональному статусу он больше, например, относится к женщине, чем к мужчине. И если заключение такое есть, то операция выполняется, и они полностью проходят реабилитацию и становятся либо мужчинами, либо женщинами.По поводу мальчиков еще я расскажу. Сейчас очень участились случаи, когда пишут и звонят с просьбой: «А вы можете сделать уши как у борца?». Вот это новая…
А.Нарышкин
―
А, это вот эта история с Хабибом Нурмагомедовым? В частности. Потому что у него уши, понятно, он занимается боями без правил, у него уши все переломаны…
Илья
―
Мне рассказал один парень, который хотел такую операцию, что это сделает его брутальным, он себя почувствует увереннее.. Приходит такой запрос от ребят.
А.Нарышкин
―
И вы?
Илья
―
Отказываю, конечно.
А.Нарышкин
―
Ну что вам стоит? Взяли ухо, треснули молотком…
Илья
―
Обычно отказываю таким образом, что они сами не хотят. Ставлю очень высокий прайс за эту операцию. Они мне говорят: «А что так дорого?». Я говорю, что дешевле записаться на самбо.
А.Нарышкин
―
И сколько вы говорите?
Илья
―
Порядка 300-400 тысяч за одно ухо.
А.Нарышкин
―
А реально за сколько?
Илья
―
Не знаю, я такую операцию ни за сколько не буду делать. Но за 300-400 тысяч за одно ухо никто не соглашается. Была мода на уши эльфов, после известных всем хоббитов, «Властелинов колец», ко мне приходили девушки, просили сделать ухо эльфа. И причем делали активно.
А.Нарышкин
―
Вы тоже?
Илья
―
Нет, мне не хотелось бы, чтобы когда эта девушка повзрослела, например, она сказала: «Меня оперировал этот хирург». И я не хотел оставлять свое клеймо…
А.Нарышкин
―
На перспективу? А какая разница? А потом девушка пришла бы уже через пять лет взрослая, и обратно бы уши, лишнее отрезали бы…
Илья
―
Обратно это сделать все-таки тяжело, восстановить прежнее ухо. Вообще мне жалко портить то, что создала природа и то, что нормально. То, что красиво. То есть, человек красив.
А.Нарышкин
―
Пластический хирург Илья сегодня в программе «Изнанка» на «Эхе Москвы». Ресурс человеческий в плане пластических операций, он каков? Потому что я читал, например, что нос чуть ли не один раз в жизни можно вообще менять? Потом он чуть ли не начинает крошиться. Вспомним Майкла Джексона. Очень странный нос был в его последние годы. Это последствие хирургии?
Илья
―
Последствие хирургии, да. Слишком часто переделывал себе, и хирурги его брали…
А.Нарышкин
―
Вы бы не брали?
Илья
―
Это вопрос сложный. Наверное, оперировать Майкла Джексона никто бы не отказался.
Илья, пластический хирург: Когда ты прооперируешь за год сто грудей… Поверьте, это уже не интересно
А.Нарышкин
―
Вы же, слушайте, себя половину передачи представляете, как человека с принципами. Приходит Майкл Джексон, король поп-музыки: «Сделай мне нос». А там носа-то нет…
Илья
―
Этот вопрос да, он такой чуть-чуть скользкий. Если бы Майкл Джексон ко мне пришел первично уменьшить нос, так как он хочет себя европеизировать, безусловно, я бы согласился, потому что человек стремится к этому, почему нет. Пришел сделать нос как у европейца, то есть, сделать его уже, приподнять спинку.Другое дело, когда Майкл Джексон уже пришел к тебе с переделанным носом, и он хороший, он нормальный – тогда да, тогда следует отказать. Если Майкл Джексон к тебе пришел после пятой операции с носом, который, прежде всего, не дышит, который действительно имеет дефект…
А.Нарышкин
―
Пришел Майкл Джексон, и в пакетике у него отдельно нос: «Пришейте обратно…»
Илья
―
У меня была такая пациентка, в пакетике нос: «Пришейте обратно…».
А.Нарышкин
―
Кошмар какой.
Илья
―
Дворница ЖЭКа услышала, что женщина на первом этаже кричит. Она пошла, как настоящая русская женщина, стучаться в эту квартиру, вызвала полицию. Открывает здоровенный мужик, валит ее, пьяный. И просто откусывает ей нос.
А.Нарышкин
―
Господи…
Илья
―
Такая ситуация.
А.Нарышкин
―
И откусил?
Илья
―
И откусил ей нос. Она этот нос взяла, собрала в платочек и принесла мне в пакетике. Правда, на третий день.
А.Нарышкин
―
То есть, это уже все?
Илья
―
Конечно. Это содержание пакетика пришлось утилизировать, женщине выполнили конструктивную операцию, выполнена пересадка лоскута с виска для закрытия дефекта, все прошло удачно.
А.Нарышкин
―
То, что вы сделали, это на нос-то похоже?
Илья
―
Да.
А.Нарышкин
―
То есть, прям полноценный нос?
Илья
―
Несомненно.
А.Нарышкин
―
Не отличишь?
Илья
―
Не отличишь. Ну, если очень сильно приглядываться. Поверьте, это все же лучше, чем не иметь носа. А то, что походит на нос, в принципе, люди никогда не догадаются.
А.Нарышкин
―
А в какой срок на самом деле можно что-то принести в кулечке?.. Мы же помним историю девушки, которой муж отрубил руки.
Илья
―
В зависимости от того, как мы это все подобрали, в каких условиях отсечен был сегмент. Если в него попала грязь, скорее всего, его следует выкинуть. Чем нанесено ранение? Дробящее или режущее? Как охладили? Ведь его нельзя сразу непосредственно в холод, его нужно обернуть, в пакетик положить, и дальше в хладагент какой-нибудь. Теоретически с течение 72 часов сегмент, если правильно хранить, он может жить.
А.Нарышкин
―
То есть, нос можно было бы в принципе, если бы он не был…
Илья
―
Носы не пересаживают так. Нос – это немножко специфическая зона, она так не приживется. Ушко – да. Ручки пересадили девушки, пришили, потому что есть сосуды, микрохирургия. Случай был в Германии, там пошли дальше. Мужчина работал на пилораме, отрезал себе руку. Ему руку эту пришили. Рука загнила, то есть, началось воспаление. Они ее снова отрезали, подшили к бедру, вылечили руку, а потом заново пришили.
А.Нарышкин
―
Мужчины часто к вам обращаются? И с чем?
Илья
―
Обращаются редко по сравнению с женщинами. Это примерно процентов 10 от общего числа. Мужчины руководящих должностей…
А.Нарышкин
―
Угадаю. Подтяжки какие-нибудь лица?
Илья
―
В основном веки. Потому что, во-первых, у мужчин веки достаточно выраженно стареют и делают их уставшими. Они не хотят выглядеть молодыми, они хотят быть отдохнувшими, потому что часто работают с коллегами более молодого возраста. Как один начальник сказал: «На меня уже смотрят подчиненные и говорят про себя: "Акелла промахнулся". Я не хочу так выглядеть, я еще занимаюсь в спортзале, я сильный, сделайте просто меня немножко посвежее». Это очень такая грань… Омолаживающая операция для них вообще… Не должна сделать его женственным, надо, чтобы остался тот же мужчина, просто посвежее.Вторая категория – это спортсмены, получающие травмы. В основном – боксеры, которым ломали носы, недавно там операция, парню нос сломали пять раз. На пятый раз он на две части развалился просто.
А.Нарышкин
―
Слушайте, а боксеру же нос делать… Вы ему сделали, а он через пять дней его опять сломает.
Илья
―
Да.
А.Нарышкин
―
Такой сизифов труд.
Илья, пластический хирург: Мне сложно оценить рубцовый дефект лица у ребенка. Я оперирую бесплатно таких детей
Илья
―
Такое может быть, но когда человек к тебе приходит с абсолютно не дышащим носом… Потом, когда к тебе человек приходит со спинкой носа такой ширины, что она уже закрывает поле зрения, налазит на глаза, такие тоже я видел случаи – тогда да. Чаще всего мужчины – менее ответственные пациенты, чем женщины.
А.Нарышкин
―
В смысле?
Илья
―
Они допускают нарушение рекомендаций гораздо чаще. Потому что мужчина – это мужчина, он не будет особо заморачиваться приемом таблеток, нанесением кремов, мазей. От этого могут быть определенные осложнения.Например, мой коллега, который активно занимается мужской генитальной хирургией, увеличивает… Уменьшать никто еще не приходил. Увеличивает.
А.Нарышкин
―
Уникальный случай будет.
Илья
―
Он запрещает половую жизнь примерно на месяц. Но есть пациенты, которые не выдерживают, буквально на третий, на пятый день пытаются что-то… Швы расходятся, приходят потом, долго лечим. Поэтому это особая категория пациентов, очень сложная.
А.Нарышкин
―
Про ресурсы организма, я вас к Майку Джексону вел. Вот нос, например, сколько раз можно?
Илья
―
Сколько нужно – столько можно до состояния, когда он придет в форму, которую хочет пациент. До того состояния, пока он будет функционировать. Нет такого ресурса. Вообще в человеке можно восстановить все. Единственная операция, которую еще не делали, но об этом много говорят – это пересадка головы.
А.Нарышкин
―
Илья, пластический хирург в программе «Изнанка», вы слушаете «Эхо Москвы». Слушайте, давайте цифры добавим. Вот нос, например, сколько стоит сделать?
Илья
―
Зависит от хирурга, прежде всего. Потом от региона, в котором работает хирург. Нет определенного прайса. Это сложности… Сделать ринопластику за 30 000, можно ее сделать и за 600 000. В Москве цены от 150 000… Да, есть такие клиники, которые оперируют за таки деньги. Для Москвы это очень маленький прайс. От 600 до 700 тысяч, все зависит от специалиста.
А.Нарышкин
―
Грудь увеличить?
Илья
―
Опять-таки, есть клиники…
А.Нарышкин
―
Нарышкин приценивается в прямом эфире.
Илья
―
В Петербурге и Москве можно найти клиники, где грудь увеличить чуть-чуть больше, чем за 100 тысяч. При этом львиную долю этой суммы будут составлять импланты.
А.Нарышкин
―
Такие дорогие?
Илья
―
Импланты, да. Они пока до нас доходят, они становятся дорогими.
А.Нарышкин
―
Проще куда-то за рубеж съездить?
Илья
―
Нет, за рубеж, там труд хирурга оценивается больше. Здесь каким образом… Дешевые клиники, недорогие клиники, они максимальные суммы закладывают в импланты. То есть, с продажи имеют тоже определенные деньги. И небольшую сумму за операцию. Хирурги, которые ставят такие адекватные, нормальные цены на операции, все-таки большую часть суммы будет составлять операция, стационар, наркоз. И лишь небольшую сумму будут составлять импланты. Таким образом, цены на самом деле от 100 тысяч опять доходят до 400 тысяч.
А.Нарышкин
―
Сам хирург вот на руки, миллион в месяц получается?
Илья
―
Вполне.
А.Нарышкин
―
Сложно ли устроиться на работу?
Илья
―
В хорошую клинику – да, сложно.
А.Нарышкин
―
А сам на себя?
Илья
―
Сейчас новое законодательство по пластической хирургии, и организовать клинику по пластической хирургии будет стоить больших денег. Чтобы дали лицензию, нужно соответствовать определённым требованиям. Требованиям к помещениям, к аппаратуре.
А.Нарышкин
―
Мы ведь в России живем, вы знаете, как это решается требование.
Илья
―
Сейчас порядка 200 млн это стоит. У нас очень жестко сейчас.
А.Нарышкин
―
200 миллионов?
Илья
―
Да. И очень много клиник закрылись. Существовали раньше клиники, так называемые квартирники. Существовала какая-нибудь трехкомнатная квартира, маленькая операционная. Хирург купил…
А.Нарышкин
―
Очень удобно, быстро, наверное.
Илья
―
Это все быстро организовать, действительно. Купил квартиру, купил… порядка, думаю, в Москве организовать порядка 20 млн можно было такую клинику. Сейчас все гораздо жестче. Теперь клиника, прежде всего, рассчитана на безопасность пациента. Должна иметь оборудование такое как маммограф, рентген, свою лабораторию, свою реанимационную службу. А это – огромные деньги, штат сотрудников. Требование к зданию. Растет конкуренция внутри клиники, специалисты вынуждены повышать свой уровень, учиться. Это все в конечном итоге приведет, конечно, к положительному эффекту.
А.Нарышкин
―
Рабочий день ваш? Как он выглядит?
Илья, пластический хирург: Когда я беру пациентов на операцию? Когда эстетическое видение пациента и мое совпадают
Илья
―
Он ненормированный абсолютно. Я встаю рано и до вечера в клинике. Рабочий день из чего состоит… Прежде всего прихожу утром, осматриваю пациентов, которых я оперировал вчера. Далее приходят пациенты, которых я оперировал позавчера, на осмотр и на перевязки. Дальше операции, потом заполнение медицинской документации, и потом дом.Рабочая неделя полностью расписана на все семь дней. С понедельника по субботу операции, время консультации, первичного приема пациентов у меня остается только воскресенье.
А.Нарышкин
―
Значит, работаете семь дней?
Илья
―
Да.
А.Нарышкин
―
Где и когда отдыхать?
Илья
―
Я в основном выбираю две-три недели и уезжаю куда-нибудь далеко, сливаюсь с природой. С моей работой очень много поездок, стажировок. И это тоже отдых, смена обстановки, общение с коллегами. Этого очень много. Раз пять-шесть в год точно.
А.Нарышкин
―
Когда на пенсию?
Илья
―
Я даже об этом не думал. Но думаю, что она будет проходить тоже в работе.
А.Нарышкин
―
Пока руки не начнут трястись или…
Илья
―
Абсолютную вы сказали истину. Если я почувствую, что я уже не могу давать высокое качество операций, и я могу навредить пациентам, конечно же, я уйду. Но у меня есть личное знакомство с хирургом, которому 83 года, он оперирует до сих пор и руки у него не трясутся. Правда, он уже перешел на более простые операции, но все-таки в движении.На отдыхе, когда он длится больше двух недель, уже начинаешь скучать по пациентам, скучать по работе, скучать по бешеному ритму, по звонкам. Это, на самом деле, определённый драйв. Если ты эту волну поймал, тебе она приносит удовольствие. От работы я получаю удовольствие, она мне не приносит каких-то отрицательных моментов, что мне не хочется идти, или «опять эта работа». Конечно, это интересно. Постоянное общение с людьми. У нас работа, конечно, в отличие от каких-то других хирургических специальностей. Безусловно, очень важных других специальностей. Но у нас работа такая, что мы видим результат, мы радуемся вместе с пациентами. Безусловно, это положительно заряжает. Например, возьмем онкологов, хирургов, которые сталкиваются со смертью часто, каждый день на работе. У них, конечно, выгорание профессиональное идет гораздо быстрее.
Здесь у нас условия немножко другие. Все-таки женщины, общение. И коллектив, в основном, женщины. Это одно удовольствие.
А.Нарышкин
―
А женщины в профессии вашей? Много ли их? Какое соотношение?
Илья
―
Женщин, которых можно уважать и чей авторитет неоспорим, буквально по пальцам одной руки можно пересчитать.
А.Нарышкин
―
Потому что мужчины все места заняли или?...
Илья
―
Тяжелая работа для женщин, оперировать долго и много, не каждый сможет. Женщина – это чья-то жена, она должна выглядеть хорошо. У хирурга этого не получается. Если хирург активно оперирует, то, если это женщина – это абы какая прическа, ногти не такие красивые… Но есть женщины, фанаты своей профессии, умудряются выглядеть хорошо, при этом оставаясь замечательным хирургом. Все-таки для женщины это очень тяжелая работа.
А.Нарышкин
―
Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы» и это программа «Изнанка». О своей работе сегодня рассказывает пластический хирург Илья. Наш эфир продолжится после новостей и рекламы.НОВОСТИ
А.Нарышкин
―
Еще раз всех приветствую, я Алексей Нарышкин и это – программа «Изнанка», где вы сами рассказываете о своих профессиях. Чтобы это сделать – направьте заявку на электронную почту iznanka2019@gmail.com, укажите вашу имя и фамилию, род деятельности, город – желательно, чтобы это была Москва. И обязательно добавьте ссылки на ваши социальные сети. А сегодня мы расскажем о специальности пластического хирурга, и у нас в студии Илья. Расскажите про ваш страшный сон профессиональный, настоящий кошмар.
Илья
―
Такого нет страшного сна. У меня была страшная явь.
А.Нарышкин
―
Давайте
Илья, пластический хирург: Мне жалко портить то, что создала природа и то, что нормально. То, что красиво
Илья
―
Я обязательно делаю календарный осмотр всем пациентам, раз в три месяца, через год. Поток пациентов большой, ты забываешь иногда, что ты делал конкретное. И я не посмотрел… Не подготовился, так скажем. Заходит пациентка, и я спрашиваю: «Как вы?». «Все хорошо у меня». А я обратил внимание, у нее очень большой нос, с огромной горбинкой. И я думаю, оперировал грудь, наверное, или что-то еще. «Ну как у вас там?». Навожу на вопрос и открываю ежедневник, чтобы посмотреть фамилию. И смотрю, что у нее была ринопластика. Я побелел, мне стало плохо, потому что я смотрю, у нее нос… «Я после ринопластики». Она начинает меня добивать этим. Я смотрю на нее – как же так? Она говорит: «Вы мне делали носовую перегородку, чтобы я дышала». То есть, форму носа она не приходила менять.
А.Нарышкин
―
А это разные?
Илья
―
Вообще подход к ринопластике в настоящее время таков: эстетико-функциональная операция. Прежде всего, конечно, функция носа. Но есть пациенты, которые говорят: «Форма носа неважна, сделайте, чтобы дышал». После травмы, например. Тогда да. Я обязательно прооперирую пациентку, даже если она меня не попросит об этом, когда она придет на эстетическую коррекцию, если при обследовании, при операции я увижу какую-то проблему.100% надо оперировать, потому что нужно, чтобы нос не только был красивым, чтобы он дышал… Самое страшное – не добиться результата, к которому ты стремился.
А.Нарышкин
―
Вы начали об этом говорить. Худший исход, который может быть? Для вас, как для пластического хирурга, с пациентом. Что должно произойти по итогам вашего вмешательства?
Илья
―
По итогам вмешательства в идеале должно произойти обоюдное удовлетворение пациента и врача. Все пациенты так или иначе становятся моими друзьями в какой-то степени, ведем общение, переписываемся. Раньше еще присылали такие письма, бумажные. Сейчас – мессенджеры, поздравляем друг друга с днем рождения. Самое страшное, что может произойти – это когда не понял, что хочет пациентка, а пациентка не поняла, что ты ей предлагаешь или что ты можешь.По твоему взгляду операция выполнена потрясающе, девушка или женщина недовольна.
А.Нарышкин
―
Кстати, на одном из сайтов, где у вас есть ваша форма, среди кучи отзывов хороших нашел отзыв как раз пациентки, которая была недовольна результатом. Вы ей делали нос. Как вот здесь складываются ваши отношения? Вы прооперировали нос. Видимо, не так друг друга поняли. И, видимо, женщина недовольна. Она потом уходит на один сайт, говорит: «Вот Илья мне нос изуродовал». На другой сайт пришла. Она же вашу репутацию портит.
Илья
―
Во-первых, чаще всего это отзывы хейтерские, ничем не подкреплены. Связаться со мной проще простого. То есть, это многоканальный телефон, это электронная почта, это Инстаграм, телефоны клиники, телефон моих помощников… Если у пациентки есть проблема, и она обращается, мы ее однозначно решаем. То есть, основная задача – чтобы не был недоволен человек. Мало ли что, например, чем она не удовлетворена. Но прежде всего мы ее вызываем к себе. И если действительно есть то, что можно откорректировать, мы этот вопрос закрываем. А когда к тебе поступает отзыв от некоего объекта, субъекта, так скажем, который у тебя оперировался несколько лет назад. И она к тебе не обращалась ни разу, решила написать, как ни странно…Потому что, во-первых, пациент заплатил деньги за операцию, он материально вложился, ему нужно получить отдачу. Он в любом случае приходит, чтобы добиться своего. Например, не нравится нос – пожалуйста. Тем более, когда заполняется договор на выполнение операции, то клиника дает обязательно в течение года возможность бесплатной коррекции. И поэтому… Есть категория, конечно, пациентов, которые пропадают, не ходят на осмотр, чувствуют за собой определённую вину. Получаются такие истории.
Но мы с этим работаем достаточно активно. То есть, по вот этому отзыву. Да, он есть, и да, даже работал мой адвокат, он связывался с сайтом этим. Если отзыв, он действительно нарушает твою репутацию, и он ничем не подкреплен, то мы будем, конечно, с этим работать. Если отзыв действительно реален, то вопрос - по–ему пациентка к нам не обратилась. Не бывает такого, что пациентка обращается, а мы говорим: «Уходи». Такого никогда не бывает, никакой хирург на это не пойдет. Все хирурги – достаточно клиентоориентированные люди. Сейчас средства коммуникации очень развиты, и проблем нет связаться с тем или иным врачом. И в то же время написать отзыв дурной можно про абсолютно любого человека. Главное, чтобы он был обоснованным и не скрывал личных данных. Например, если человек какой-то обращается с отзывом, мы сможем по нему сработать, ответить.
А.Нарышкин
―
Я правильно понял, что есть, в договоре это прописывается, гарантийное обслуживание? То есть…
Илья
―
Да. Грубо говоря, да. Конечно же, мы даем…
А.Нарышкин
―
Уши не завянут, грудь не обвиснет?
Илья
―
Дело в том, что любая, даже идеально выполненная операция, в процессе восстановления может обернуться каким-то нежелательным явлением. Потому что, во-первых, хирургия – это наука неточная. Во-вторых, отпускать пациента домой… А мы не знаем, что он делает. Соблюдает он рекомендации, что происходит…У меня был такой случай, девушка одна, модель, сделала тоже пластическую операцию, сделала ринопластику. Через несколько месяцев присылает мне фотографии своего сломанного носа. Сломал нос молодой человек. Конечно, она сразу обратилась ко мне, чтобы я помог ей это исправить. Но в периоде острой травмы это сделать невозможно. Невозможно сделать из переломанного носа тот идеальный нос… И в этом случае говоришь, что надо подождать полгода, должен пройти период после травмы, тогда мы с этим поработаем.
Пациентка этого не поняла, она подумала, что это отказ. Потом она все равно пришла ко мне, мне удалось ей воссоздать ту форму носа, которая была у нее. Поэтому попадаются женщины, девушки, которые не стесняясь абсолютно нарушают рекомендации. Опять-таки, после такого тяжелого рабочего дня мы собрались с коллегами в баре. И я совершенно случайно, обернувшись назад, вижу, что пациентка, которая сидит с гипсом на носу, курит кальян и пьет.
Она меня увидела, сделала круглые глазки, хотела провалиться… К сожалению, пациенты нарушают рекомендации, мы это не видим. В большинстве случаев у нас замечательные сознательные люди, которые понимают, что они хотят получить идеальный результат. Когда они видят, что доктор к этому стремится, они хотят сохранить.
А.Нарышкин
―
На улице вы идете, и видите, что у женщины или мужчины можно что-то скорректировать. У вас в профессиональном смысле руки чешутся? Подойти, не знаю, представить, как этот человек у вас оказывается на операционном столе…
Илья
―
Это не совсем этично. Когда я учился, у меня была привычка, я ездил в метро часто, разглядывал людей. Я смотрел особенности носа, я удивлялся, какие разные носы. Сидит 20 человек, у них у всех абсолютно разные носы. Есть идеальные носы, идеальные глаза… Ты смотришь на это.Когда к тебе приходит на консультацию девушка, вот ты ее видишь в первый раз. Я не скажу ни слова, пока она мне не пожалуется. Спрашивают: «Что бы вы мне сделали?». Я говорю: «Ничего. Что вас беспокоит?». «Меня беспокоит то-то…». «Почему беспокоит?».
А.Нарышкин
―
Не навязываете?
Илья
―
Да, конечно. Такого нет, что я хочу прям подойти… Был однажды случай, я действительно подошел к пациенту, мужчине с вывернутым веком, полностью вывернутый глаз. Получил тяжелый ожог, нижнее веко нуждается в помощи. Я подошел, поговорил. В итоге я его прооперировал. Но это чисто такой человеческий посыл, потому что ты видишь это, и ты не можешь пройти мимо. Как мимо, например, котенка, которого могут сбить на дороге. То же самое. Так чтобы: «Идем к нам, сделай уши», такого не бывает.
А.Нарышкин
―
Сильны же различные движения феминистические, в том числе бодипозитивные. Принимать себя такой, какая есть… В основном это про женщин. Не боитесь остаться без работы со временем?
Илья, пластический хирург: Мужчины обращаются редко по сравнению с женщинами. Это примерно процентов 10 от общего числа
Илья
―
Нет, я думаю, это в ближайшее время точно не будет. Наоборот, сейчас пластическая хирургия идет по восходящей. Если мы вспомним, 2000-е годы, начало 2000-х, когда я только-только начинал познавать, ходил в клинику, смотрел, как там это все оперируют. Пластическая хирургия была для очень богатых, состоятельных людей. Считалось, что прям для богемы. Постепенно, постепенно… Как компьютеры распространились. Теперь у каждого смартфон, у каждого ноутбук.
А.Нарышкин
―
И куча предложений.
Илья
―
И теперь куча предложений, от бюджетного до премиум. Какие бы, например, ситуации не возникали, все равно человек стареет. Грудь перестанет быть модно увеличивать, но старость все равно сделает свое дело, и мы придем на помощь с удовольствием.
А.Нарышкин
―
Делают ли пластические хирурги себе какие-то операции? Сами. У своих коллег или самостоятельно…
Илья
―
Безусловно. Прежде всего, ты должен соответствовать словам, которые ты говоришь.
А.Нарышкин
―
Подождите, вы же говорите, что к вам приходит большинство женщин, вы вроде без груди сидите. Вы же себе ее не пришиваете, чтобы доказать ваш собственный…
Илья
―
Понятно, мне это не нужно. Но когда к тебе приходит женщина удалить мешки под глазами, и ты сидишь, у тебя в два раза больше, чем у нее… Или стоматолог, который принимает тебя с гнилыми зубами, наверное, не самый лучший вариант. Или маникюрный мастер с ногтями ужасными.Я перенес пластическую операцию, делал один из моих учителей. НРЗБ пластика нижних век. Потому что были очень большие мешки. Бессонные ночи, работа сделали свое дело. Состарят любого буквально за год, за два. У меня есть коллеги, которые делали операции по пересадке волос, например. Мы, конечно, хотим выглядеть.
Более того, я оперировал свою маму. Я оперировал свою супругу. Поэтому, можно сказать, по всем родственникам я прошелся. Теперь на очереди племянница с очень большим носом, который я хочу сделать. И сестра, которая постарела… За 40 лет, выглядит она ужасно, что стыдно на нее смотреть.
А.Нарышкин
―
Я правильно понимаю, ваши близкие и знакомые вас эксплуатируют? То есть, они на вас ездят: «Подправь мне, Илья, вот это, вот то…».
Илья
―
Это я за ними высматриваю. Но самая большая похвала, когда у тебя на операционном столе оказывается твой коллега, твоя медсестра, врач-коллега. Значит, он действительно верит в тебя, он доверяет тебе. Но самая большая похвала для меня была, когда на ринопластику ко мне направил один из ведущих ЛОР города свою дочку. Конечно, это было для меня как комплимент.
А.Нарышкин
―
Напоследок. Расскажите, пожалуйста, как выбрать пластического хирурга, и как отличить хорошего от плохого. У вас есть Инстаграм, и там можно ознакомится с перечнем ваших работ. По картинке оценивать ваш профессиональный уровень и ваших коллег?
Илья
―
Во-первых, конечно, можно посмотреть, как вы говорите, картинки. Они тоже о многом говорят. Можно посмотреть результаты. Реальные отзывы, видеоотзывы, которые записывают… Можно в общем посмотреть, что публикует доктор, в каком стиле. Я имею в виду – это как-то грубо, неуважительно, как комментирует публикации, как он отвечает. Это тоже очень важно. Но в большинстве своем Инстаграмы ведут не хирурги, ведут помощники, СММ-менеджеры. Но хирург будет обязательно контролировать это. Конечно, очная консультация очень важна. Нужно собрать по максимуму информацию о хирурге, насколько ты можешь.
А.Нарышкин
―
Как себя плохой хирург пластический на консультации может выдать, по каким признакам? Когда надо пациентке понимать, что надо поскорее бежать от этого специалиста?
Илья
―
Когда хирург не может четко сказать, что он может сделать и каким методом это будет сделано, и как. Когда хирург не слишком многословен, мало отвечает на вопросы, когда консультация быстрая. Когда он груб, возможно. Я считаю, что следует присмотреться. Либо когда он говорит: «Все-все-все будет хорошо, я тебе гарантирую, что все будет хорошо». Как сказал один очень известный доктор на конференции, иностранец: «Если хирург говорит, что в его работе не бывает осложнений, то это хирург, который просто ни разу не оперировал». Потому что статистика – это статистика все равно. Не все зависит от нас. Хирурга каждый пациент выбирает сам.
А.Нарышкин
―
О чем мечтаете в профессиональном плане? Куда расти?
Илья
―
Самая большая цель и мечта – это уважение среди коллег, в профессиональном сообществе. Когда я добьюсь действительно уважения, узнаваемости среди ведущих хирургов, не только у нас в стране, в мире, то можно сказать, что ты чего-то стоишь, что-то можешь. Но это, конечно, прежде всего нематериальные какие-то вещи. Скорее всего, социальные.
А.Нарышкин
―
Нет ли у вас ощущения, что через СМИ, социальные сети не первый год навязывается вот эта необходимость себя апргрейдить и совершенствовать? Есть потому что передачи на телевидении, о том, как ты ходишь вот вроде обычная девочка-замухрышка, но можно увеличить что-то, подтянуть. И вот ты станешь человеком. Пока этого не будет – у тебя шансов нет. С одной стороны, у вас клиентов больше от этих передач, наверное. С другой стороны, как-то вот раньше же жили 30 лет назад без этого. И женились, и детей рожали.
Илья
―
Если мы посмотрим даже 30 лет назад, то в 50 лет человека считали стариком, по большому счету. Сейчас в 50 лет мужчины бывают… Вот я занимаюсь в фитнес-зале, я вижу 50-летних мужчин. Они выглядят лучше многих 30-летних. Возьмем женщин. В 50 лет есть женщины, которые дадут фору молодым девушкам. Это же улучшение качества жизни пациента. Многие знают стихотворение Пушкина, где за 30 – это уже старушка и старик. Раньше, извините, уровень медицины был… И стоматологии, на таком уровне низком был, что люди за 30 уже ходили без зубов, особенно бедные, с гнилыми зубами, выглядели очень плохо. Если сейчас взять женщину 40, даже 50 лет, смыть краску для волос, смыть косметику, все убрать, ну, это будет прям действительно бабушка, это 100%.Вот однажды моя мама вовремя не покрасила волосы, я ее увидел… Я был в шоке просто. Все-таки я считаю, что это нужно. Но в рамках разумного. Но мне приятнее видеть на улицах не бабушек в платочках, а женщин спортивных. На них приятно смотреть. Я считаю, что в 50 лет женщина расцветает. Я видел таких женщин, которых просто даже… Хочется как женщин даже, действительно, несмотря на то, что им 50 лет.
А.Нарышкин
―
То есть, женщины спортивные, они и спортом занимаются, и к Илье периодически заглядывают? И они в целом подтянутые?
Илья
―
Дело в том, что такие женщины, если они взялись за себя, они понимают, что не все зависит от хирурга. Они занимаются собой всесторонне. Правильное питание, спорт, кожа, очень много. И такие есть. И на это идет тренд, это здорово. Скоро мы будем жить в таком молодом обществе.
А.Нарышкин
―
Спасибо огромное, Илья, пластический хирург, был сегодня гостем программы «Изнанка». Вы тоже можете принять участие в других эфирах. Для этого направьте нам заявку на электронную почту iznanka2019@gmail.com. Укажите, как вас зовут, чем вы занимаетесь, укажите город, желательно, чтобы это была Москва и мы смогли с вами встретиться в студии «Эха» на Новом Арбате. И не забудьте добавить ссылки на ваши социальные сети. Текстовую и аудиоверсию этого и всех предыдущих выпусков вы можете найти на сайте echo.msk.ru. У меня на этом все, с вами был Алексей Нарышкин, спасибо и счастливо.