Парикмахер - Анна - Изнанка - 2019-03-30
30.03.2019
А.Нарышкин
―
Добрый день, с вами Алексей Нарышкин, и это – «Изнанка», программа о профессиях. Мои гости, как всегда, выступают анонимно, чтобы избежать проблем с начальством или коллегами. Сегодня мы общаемся с Анной. Она работает парикмахером в Москве. Анна, приветствую вас.
Анна
―
Здравствуйте, Алексей. Меня зовут Анна, мне 36 лет, я работаю парикмахером 8 лет.
А.Нарышкин
―
Я долго думал, как начать передачу пооригинальнее. Объясните мне, пожалуйста, в чем прикол – копаться на протяжении многих лет в чужих волосах? Они могут быть грязными, там может быть перхоть и так далее.
Анна
―
Ну, здесь… Это – основное, что профессия парикмахера – она не для каждого. Здесь вообще очень контактное такое идет взаимодействие. Позволить кому-то, чтобы он залез к тебе в голову – это достаточно интимный такой момент. Поэтому, естественно, не каждый человек может работать парикмахером. И многие даже после школы понимают, что они не хотят этого делать.
А.Нарышкин
―
Должен парикмахер быть хорошим психологом?
Анна
―
Ну, да.
А.Нарышкин
―
Вам как вообще больше нравится, когда приходят к вам клиенты молчаливые, или когда наоборот, язык без костей? Мне кажется, это характерно в первую очередь для женщин, которые готовы все секреты выложить.
Анна
―
Я вообще люблю всех своих. Если человек хочет помолчать, я с удовольствием сконцентрируюсь над работой и буду молчать. Если ему необходимо поговорить… Просто это иногда занимает немножко больше времени.
А.Нарышкин
―
Как, по-вашему, выглядит идеальный ваш клиент? Какие у него волосы, что у него за прическа, что он требует, просит?
Анна
―
Идеальный клиент – тот, который знает, чего хочет. Самое сложное – когда к тебе садятся, и… «Здравствуйте, как вас подстричь?». И тебе в ответ говорят: «Я не знаю».
А.Нарышкин
―
Слушайте, это как раз вот моя история. Я всегда думаю, что парикмахеру виднее, что мне пойдет. И поэтому каждые вот эти вопросы… «А вот здесь виски? Что-то там…». И я думаю: «Боже, только приступайте, пожалуйста». А мужчина или женщина?
Анна: Я
―
парикмахер-универсал. И поэтому у меня и мужские, и женские. Мне легче, конечно, работать с женщинами.
А.Нарышкин
―
Мы знаем по социальным сетям, что женщины, мне кажется, очень любят, сидя в кресле, делать селфи какие-нибудь. «Я пришла к Ане, посмотрите, как она мне сейчас будет укладывать прическу». Вас как профессионала это раздражает, бесит, отвлекает, мешает?
Анна, парикмахер: Идеальный клиент – тот, который знает, чего хочет
Анна
―
Здесь, опять же, зависит от того, где ты работаешь. Если ты работаешь в салоне и у тебя запись на каждый час рассчитана – это одно. Ты понимаешь, что другой человек будет ждать, потом следующий, ты не знаешь, во сколько ты закончишь в итоге… Обычно, в принципе, редко когда фотографируются «до». Обычно это после, когда у тебя уже прическа, укладка, волосы блестят. Это ты можешь делать свободно рядом, за соседним креслом, когда я уже работаю с другим.
А.Нарышкин
―
Допустим, к вам пришел клиент, который, как я, мало что объяснил, что ему нужно. Что делать, если вы над его головой кружились, например, час. А потом он видит в зеркале результат и говорит: «Это – не то, что я хотел».
Анна
―
Здесь как бы в первую очередь человек должен понимать свою ответственность за то, что он приходит и говорит: «Я не знаю, чего я хочу». Для меня главное – получить от клиента условные три «да». Это – длина, сразу обговаривается, челка и виски. Если мы сошлись с клиентом на том, какой длины он хочет челку и хочет ли он ее вообще, косую, прямую, короткую, или также там длина волос… В основном девушки длинноволосые: «Мне чуть-чуть». А у нее полотно волос просит, чтобы отрезали сантиметров десять сразу, пятнадцать. И начинаешь разговаривать с клиентом, объяснять.
А.Нарышкин
―
Вот, это очень интересно. Надо ли клиенту объяснять, надо ли с клиентом спорить? Например, приходит, не знаю, молодой человек, который говорит: «Меня, пожалуйста, под горшок». А вы смотрите на его шевелюру и понимаете: ну какой горшок? Это классно же можно сделать… Как вот этот вот артист. Вы начинаете его убеждать, что ему будет лучше так, предлагать какие-то варианты, показывать каталоги? Или: «Хочешь под горшок – пожалуйста, твоя башка, делай, что тебе угодно».
Анна
―
В диалоге все понятно. Как он сказал об этом горшке. Если он хочет горшок и сам не знает, что это означает, и там у него круглое лицо, и ему еще сделать горшок… Луна огромная пошла. Спорить – нет. Ты разговариваешь. И при разговоре выясняешь разные нюансы.
А.Нарышкин
―
Вряд ли же это была профессия мечты вашей? Например, в детстве вы не думали об этом?
Анна
―
В детстве я мечтала быть космонавтом, и когда узнала, что женщины-космонавты уже существуют, я стала искать другие для себя профессии.
А.Нарышкин
―
Парикмахеры точно существуют, вы не первая в этом деле.
Анна
―
Естественно, я пришла довольно поздно в профессию парикмахера, и я именно пришла в нее уже осознанно.
А.Нарышкин
―
Как надо прокачивать парикмахеру себя? То есть, чтобы выйти на первый свой платный заказ, сколько надо учиться?
Анна
―
Я начала стричь до того, как пошла учиться?
А.Нарышкин
―
Кто был вашей, я не знаю, первой жертвой?
Анна
―
У меня со школы подопытные были все подруги, я всегда их заплетала, делала прически.
А.Нарышкин
―
Профессия эта вам какое-то удовольствие доставляет?
Анна
―
В чем кайф? Когда вы понимаете, что сегодня рабочий день был изумительный, сегодня все было хорошо? Какие, скажем так, критерии успеха ваши собственные?
А.Нарышкин
―
Конечно, когда ты видишь результат и понимаешь, что ты сделал хорошо, нормально, и знаешь, что этот человек будет спокойно ходить месяц и не переживать, что он завтра проснется, и у него на голове уже черте что, а он сходил, денег отдал, не знает, что на голове, пойдет сейчас к другому мастеру… Тогда ты понимаешь, что хорошо сделал свою работу. Это видно, то есть, эти плюсы, они видны сразу. Ты сразу видишь, кто к тебе пришел и сразу видишь, кто ушел.
Анна
―
Например, одна история у меня. Пришел мальчик, прям такой ботаник. Класс, наверное, девятый. Очки, заросший, скажем так – не лидер в классе. Очень культурный, воспитанный. Постричься. Как постричься? Не знает. Мы договорились, что я просто аккуратно на свой вкус подстригу. Получилось так, что он стал таким симпатичным… Естественно, когда стрижешь, он снимает очки. Прямо как с картинки. Я очень удивилась, что стрижка так его преобразила. И он сам преобразился. Все время мне рассказывал о том, как он любит математику и физику, как его это все заводит. Общается он в основном с людьми старше.. Но когда он уже ко мне пришел через месяц, он разговаривал про девочек, как он проводит свободное время, он записался на танцы, что-то еще… Это повлияло.
А.Нарышкин
―
Парикмахер Анна сегодня в программе «Изнанка» на «Эхе Москвы». Вы мне так и не рассказали про ваш первый заказ. Когда это было и кто был вашим первым клиентом?
Анна
―
Когда учишься на курсах парикмахера – это всегда практика.
А.Нарышкин
―
Сразу скажем: сколько учиться?
Анна
―
По-разному. Сейчас есть курсы от месяца, есть до года. Зависит от школы. Но ты учишься всегда. Потому что всегда появляются новые техники, новые виды, мастер-классы проходят постоянно.
А.Нарышкин
―
Слушайте, а вот новые техники, новые виды. Инструменты одни и те же. Бошки у людей одни и те же. Волосы одни те же. Разная только длина. Жидкие волосы, волосы потолще и цвет меняется.
Анна
―
Не, ну мастер-классы какие-то проходишь постоянно, следишь за тенденциями. Со временем надо себя прокачивать, ты забываешь.
А.Нарышкин
―
Несмотря на то, что практика может быть ежедневной, все равно нужно…
Анна
―
Если к тебе ежедневно приходят, грубо говоря, блондинки промелироваться и мужчины бокс-полубокс, у тебя как бы все. А есть разные конкурсы, соревнования, выставки… Это – именно та зона, где ты можешь расширить свои возможности. Постоянно меняются технологии, технологии окрашивания. Вы сами замечаете, что девушки ходят… Одно время все ходили кучерявые, потом все с гладкими волосами, одна челка, другая челка…
А.Нарышкин
―
Парикмахер должен быть готов вот эти вот капризы всякие удовлетворять клиентов?
Анна
―
Хорошо, если клиент знает, что он хочет. Тогда понять легко. И, естественно, ты должен быть в состоянии здесь и сейчас, понимать, он может по телевизору увидеть какую-нибудь передачу, прийти и сказать: «Я хочу, чтобы у меня было так». Ты должен знать, что это такое.
А.Нарышкин
―
А приходят вот так, показывают, например, с телефона? «Мне вот так»? Это нормально?
Анна
―
Да. Это нормально.
А.Нарышкин
―
Это удобно для парикмахера?
Анна
―
Это удобно. Но здесь надо основное – объяснить человеку…
А.Нарышкин
―
Что ты – не Ричард Гир.
Анна
―
Да, что ты делаешь ему стрижку, а не пластическую операцию. А так это удобно. Ты сразу объясняешь и по типу лица. Можешь найти тут же похожую фотографию, где больше будет похоже на него.
А.Нарышкин
―
А на ком, на ком вы учитесь? Вам приводят пенсионеров? То есть, кого не жалко?
Анна
―
Приходят разные люди. Я училась – приходили бабушки и дедушки, которые рядом живут. Плюс приходили просто желающие, кто хочет постричься бесплатно. С тобой стоит мастер, который тебе сразу объясняет, что и как, и контролирует, чтобы не произошло каких-то вещей неудачных. И там же ты уже понимаешь, насколько тебе интересна эта профессия, можешь ли ты работать дальше.
А.Нарышкин
―
Первая стрижка какая была?
Анна
―
Первая стрижка, когда я пришла работать в первый салон… Это, конечно, трясущиеся руки. Трясущаяся рука с ножницами – это еще более опасно. Мне попался очень смелый мужчина, и смелый, и терпеливый. Он у меня был первый и единственный, он пришел под закрытие салона, у нас салон работал до десяти вечера. Ушел он в двенадцать. Я очень волновалась, я его стригла очень долго. Но он терпел, отправлял фотографии своей беременной жене, что он в парикмахерской, а не где-то там гуляет, потому что его везде потеряли, волновались. Но в конечном итоге он ходил, его старший сын, потом они приходили долго.
А.Нарышкин
―
Потом уже время все-таки сократилось, да, сеанса?
Анна
―
Полчаса.
А.Нарышкин
―
Вот. Объясните мне, пожалуйста, от чего зависит, сколько ты стрижешь человека? По Москве могу судить. Можно прийти в парикмахерскую эконом-класса, где тебя подстригут, может быть, не очень красиво, но за минут десять-пятнадцать. Это такие парикмахерские, где буквально конвейер. Огромные залы и там все делают моментально. При этом ты можешь прийти в какие-то салоны красоты, где, во-первых, будет ценник совершенно другой. И над тобой какой-то утонченный изящный юноша или девушка будут колдовать два часа. И не потому что они дебютанты, а потому что… Вот почему? Почему в одном месте это будет два часа и в объеме волос ты потеряешь столько же, сколько где-нибудь в подвале в парикмахерской с тебя это все состригут минут за 15? В чем разница? Действительно ли там особые технологии?
Анна
―
Нет, технологий никаких особых нет. Это, опять же, ты платишь за время. За 15 минут ты заплатишь 300 рублей, за два часа ты заплатишь 1500-2000.
Анна,парикмахер: В детстве мечтала быть космонавтом, но узнав, что женщины-космонавты уже есть,искала другие профессии
А.Нарышкин
―
Это же означает, что за два часа у тебя стрижка будет лучше?
Анна
―
Не означает.
А.Нарышкин
―
Скольком минимально вам как мастеру нужно «пообщаться» с головой человека, чтобы это получилось достойно?
Анна
―
Если приходит новый клиент – то час точно. Если это не окрашивание, если это стрижка и укладка. Окрашивание, химические процедуры – они занимают намного больше времени. Здесь зависит от того, что, если приходит новый клиент, это всегда дольше, чем постоянный клиент.
А.Нарышкин
―
Почему?
Анна
―
Когда приходит второй-третий раз человек, которого ты знаешь, все проходит очень быстро и легко…
А.Нарышкин
―
Парикмахер Анна в студии «Эха». Давайте про деньги поговорим. Назовите справедливую стоимость одной стрижки?
Анна
―
Справедливую… Стрижка, по сути – это вопрос времени. В среднем – 500 рублей для стрижки более чем достаточно.
А.Нарышкин
―
500 рублей и сколько времени? То есть, когда мы говорим об оплате парикмахерам, мы исходим не из объема волос, мы исходим из времени, которое вы тратите на человека.
Анна
―
Ну, опять же, и из объема тоже можно исходить. Если, допустим, азиатского типа волосы, так как сейчас много мигрантов. У них очень много волос, они жесткие. Иногда необходимо человеку просто помыть голову, потому что иначе ты понимаешь, что у тебя сломаются все инструменты.
А.Нарышкин
―
О, серьезно?
Анна
―
Да, это все влияет.
А.Нарышкин
―
А бывают клиенты, которые приходят с грязной головой, вы говорите: «Сначала помоем голову». А они говорят: «Нет-нет, давайте прямо так, потому что… Я не доверяю вашему шампуню, я не хочу голову мочить». Что вы делаете с ними?
Анна
―
Ну, это, конечно, неприятный момент, если ты в салоне, где есть правила, ты не можешь выгнать и сказать: «Я не буду с вами работать». Ты берешь просто более… Инструмент такой…
А.Нарышкин
―
Грубый?
Анна
―
Не грубый. Просто есть у тебя в арсенале ножницы за 15 000, есть за 3000 рублей. Ты возьмешь ножницы за 3000, за ними не такой нужен тщательный уход. Машинку, опять же, ты можешь взять с одним типом стали или машинку другого типа стали.
А.Нарышкин
―
Ножницы за 15 000 рублей – это вы сейчас из космоса взяли или на самом деле это столько стоит?
Анна
―
Ножницы могут стоить и 50 000 и 60 000…
А.Нарышкин
―
Это просто ножницы, простите. За что там платить?..
Анна
―
За качество стали, за то, кем и где они сделаны. Это как ножи. Там же зависит от заточки, от угла заточки, от того, для чего эти ножницы. Есть разные техники, которые выполняются разными ножницами.
А.Нарышкин
―
Чтобы подытожить. Это – такая важная инвестиция, не надо жалеть денег на ножницы?
Анна
―
Если ты уважаешь себя, у тебя должен быть хороший инструмент.
А.Нарышкин
―
Это тебе проще, как профессионалу, парикмахеру, с хорошими, дорогими ножницами работать?
Анна
―
Это лучше для клиента, когда ты работаешь с хорошим инструментом. Конечно, на мужских стрижках этого не понять, на коротких волосах особенно.
А.Нарышкин
―
Про деньги давайте еще. Сколько в месяц может поднять парикмахер? В Москве, такой средний. От и до, примерный коридор?
Анна
―
Нет предела. В среднем в парикмахерской тебе платят за выход, ты получаешь деньги каждый день, у тебя есть за выход.
А.Нарышкин
―
И за голову.
Анна
―
Тысяча рублей, грубо говоря. И там уже договариваешься с начальством, какой у тебя процент от работы.
А.Нарышкин
―
Какой обычно процент бывает?
Анна
―
Сейчас по-разному. Несколько лет назад все было как-то везде одинаково и четко. 50% - это если стрижки и 40% - если косметические какие-то процедуры, ты расходуешь материалы.
А.Нарышкин
―
А сейчас в сторону уменьшения?
Анна
―
Да. Ну, здесь, опять же, везде по-разному. Когда смотришь какие-нибудь объявления, в объявлениях пишут, что зарплата 50 000 – 60 000 в месяц. Как обычно пишут, что выручка мастера в день – 5000-6000 рублей. По факту это редко бывает так. Бывает. Бывает и больше. Все зависит, опять же, от места работы. Где, как, с кем.
А.Нарышкин
―
Надо ли оставлять парикмахеру чаевые? Если мы говорим о работе в салоне.
Анна
―
Конечно, надо. Сфера услуг на этом и строится. В Китае не принято оставлять чаевые, вообще нигде и никому. Опять же, в плане цены, сколько должна стоить стрижка – в России трудно определить. Если в Европе везде одинаковая цена, не так дешево как у нас.
А.Нарышкин
―
Чаевые, если оставлять, это 10%? Вот как принято официантам оставлять, некоторые таксистам оставляют. Для парикмахера?
Анна
―
Ну, 10%... Это вообще идеально, когда человек что-нибудь отсчитает, подсчитает. Но так, до 500 рублей, наверное. Зависит от того, что у тебя было. Если это просто стрижка, обычно 100 рублей сверху тебе.
А.Нарышкин
―
Про ваши инструменты. Зачем такое количество ножниц, триммеров бритв и даже фенов можно у парикмахера наблюдать?
Анна
―
Опять же, разные техники стрижки. Опять же, если ты пришел в салон, они там закупили свои инструменты, и ты работаешь на их инструментах, может висеть большая полка. Но чаще мастер идет со своими инструментами. Как минимум две машинки – окантовочная и рабочая. И они все с разными насадками.
А.Нарышкин
―
Как выглядит рабочее место парикмахера? Что там обязательно должно быть?
Анна
―
Ну, что… зеркало, кресло, рабочие инструменты.
А.Нарышкин
―
А без зеркала вообще нельзя обойтись?
Анна
―
Можно.
А.Нарышкин
―
Что зеркало дает?
Анна
―
Зеркало, в основном, конечно, для мастера. Это – очень полезно, когда ты начинаешь. Ты сразу видишь в отражении именно длину и форму. Так ты смотришь в упор – у тебя один вид, когда ты смотришь в отражение в зеркале, ты видишь другое. Я вообще больше люблю работать без зеркала, потому что очень часто зеркало… Очень хорошо, если оно для меня. Очень часто все уставятся в это зеркало и начинают контролировать твои движения.
А.Нарышкин
―
Вот, слушайте, это очень интересно. Это бесит?
Анна
―
Ну, это отвлекает. Работают люди, все работают по-разному. Кто-то начинает справа налево, кто-то – слева направо, кто-то сверху вниз. И когда человек привык, что его в одном порядке стригут, и тут смотрят, что сначала слева, потом справа, потом еще, и начинают: «А вы вот тут еще будете стричь? Или не будете стричь?». Ну, не то, что бесит… Это в принципе говорит о том, что человек напряжен, и он очень сосредоточен.
А.Нарышкин
―
Не доверяет?
Анна
―
Да. И в этот момент надо просто его переключить…
А.Нарышкин
―
Как вы переключаете?
Анна
―
Если он готов общаться, то просто идет общение? Человек, конечно, расслабляется. Если он любит разговаривать о своей работе, начинаешь задавать наводящие вопросы про работу и все, он спокойный, он в работе.
А.Нарышкин
―
Мы тоже возвращаемся к началу передачи. А вам эти истории все интересно слушать?
Анна
―
Да.
Анна, парикмахер:Клиент может по телевизору увидеть прическу, прийти и сказать: «Хочу так». Нужно знать, что это такое
А.Нарышкин
―
Да?
Анна
―
Мне самой так легче, когда он расслабился и раскрепостился, чем он сидит, нервничает и как-то вообще не хочет, чтобы его трогали, но ему надо постричься. В этом плане было бы идеально, то есть, изобрели бы автомат какой-нибудь, что кинул денежку, засунул туда голову, высунул и пошел дальше. Кто-то не хочет вообще, чтобы до него дотрагивались, но ему нужно подстричься.
А.Нарышкин
―
Рабочий день в парикмахерской, как он выглядит?
Анна
―
Обычно это 12 часов, с 10 до 10. Ты уходишь с работы, у тебя на следующий день может записей не быть вообще, но по итогу люди, которые не записывались, будут приходить, и ты будешь все 12 часов работать без перерыва. Салон – это такой… Там же много мастеров, никогда не бывает скучно. Это такой курятник, все они не только парикмахеры, там маникюрные, кто-то спа-процедуры, кто-то массаж делает… У тебя есть, с кем пообщаться.
А.Нарышкин
―
Какая стрижка у вас самая любимая?
Анна
―
Я… Нет такого. Я могу сказать, что не люблю. Я не люблю больше всего… Я даже не знаю, как называется эта стрижка, когда все под машинку и «челочку оставьте».
А.Нарышкин
―
Ой, такие сельские парни.
Анна
―
Да, да. Я просто этого не делаю. Не могу.
А.Нарышкин
―
В смысле? Вы же не отказываете, если к вам приходят и говорят: «Мне вот так вот?».
Анна
―
Да, я не отказываю. Но я почему-то начинаю уговаривать без челочки или побольше оставить верх… Я попытаюсь, если, конечно, человек не идет не идет ни на какие уговоры, я сделаю ему эту челочку. Я надеюсь всегда на то, что наоборот он больше ко мне не придет. Я его замучаю своими уговорами и разговорами, и он пойдет туда, где до этого делал себе челочку.
А.Нарышкин
―
А женская стрижка?
Анна
―
Женская… Люблю каре. Это и сложно, и красиво.
А.Нарышкин
―
А покраской волос вы тоже занимаетесь?
Анна
―
Да.
А.Нарышкин
―
Всякие ламинирования, вот это вот… Понимаете, в принципе, желание женщин, да и мужчин сейчас, наверное, тоже, перекрашивать свои волосы?
Анна
―
Волосы… Волосы не зубы – вырастут. Хочется тебе покрасить волосы – покрасить. Сложно бывает, у женщин такое часто бывает, вот у них что-нибудь случается в жизни, и она там: «Мне надо что-нибудь поменять, поменяю цвет волос». А как она будет потом с этим цветом волос жить, сможет ли она себя принять… Понятно, что там надо менять не цвет волос, там надо менять что-то другое. Но дело, когда там просто интересно или это какой-то эксперимент. Все зависит от человека, от ситуации. Если он постоянно творческий и занимается тем, что меняет свои образы, то он всегда будет менять и стрижки, и волосы. Если он более постоянен, то ему точно не рекомендуется в случае трудностей менять цвет волос.
А.Нарышкин
―
Парикмахер Анна сегодня – гость программы «Изнанка». Вы тоже можете оказаться на ее месте, рассказать о вашей профессии. Присылайте заявки на почту iznanka2019@gmail.com. Все письма мы получаем, обсуждаем и потом звоним вам. Сейчас на «Эхе» перерыв на новости и рекламу, я – Алексей Нарышкин вместе с «Изнанкой» вернусь к вам через несколько минут.НОВОСТИ
А.Нарышкин
―
И еще раз всех приветствую, меня зовут Алексей Нарышкин, это – «Изнанка», программа, где мои гости сами рассказывают о своих профессиях. Сегодня у нас в гостях Анна, она работает парикмахером в Москве. Обратимся к вопросам от Гугла, которые пользователи задают про вашу специальность. Вот, например, почему парикмахер не любит хну?
Анна
―
Потому что хна оставляет в волосах пигмент. То есть, если ты работаешь после хны красителем, то ты не узнаешь, какой у тебя будет результат. Она может вывести в зеленый, в серый, может пятнами… Хна – очень сильный натуральный пигмент, который проникает глубоко в структуру волоса. Обычные красители, которые используются, они проникают, конечно, в структуру волоса, но на поверхности, почему она и вымывается, и смывается со временем. И поэтому хна, даже если визуально кажется, что там все смылось давно, она смывается годами.
А.Нарышкин
―
Слушайте, а что делать, если пришла к вам женщина, мужчина, попросили определённый сделать цвет волос, перекраситься. Вы вот это все намазываете, цвет закрепляется, а потом смываете – и цвет не тот? Было у вас такое?
Анна
―
Ну… Было, наверное.
А.Нарышкин
―
И что делать?
Анна
―
Здесь, опять же, очень многое зависит от того, чем он пользовался до этого. Если до этого была хна, басма… Ты просто спрашиваешь клиента: «Чем ты красился до этого?». Это всегда идет до окрашивания.
А.Нарышкин
―
А если после? Вот мы имеем результат не тот, на который рассчитывал клиент. Вы скажете: «Подожди, это же даже гораздо лучше». Будете ли вы свои ошибки признавать?
Анна
―
Скажем так, признать ее для себя необходимо. Но для клиента нежелательно.
А.Нарышкин
―
То есть, будете клиента до последнего убеждать, что все прошло по запланированному сценарию?
Анна
―
Здесь, опять же, все зависит от того… Что если ты понимаешь, что ты реально накосячил, положил 10 грамм одного красителя и 20 грамм другого, когда надо было сделать наоборот, и ты знаешь, да, что это – твой косяк, то в принципе ты его исправляешь уже в мойке. Клиент не знает.
А.Нарышкин
―
М, можно исправить?
Анна
―
Конечно, ты тогда смываешь краску с волос, и ты видишь, уже более-менее представляешь, попал ты или не попал. Ты всегда можешь это дело в мойке быстро размешать, нанести, как-то исправить. Другое дело, что недолго проходит человек с таким исправленным вариантом, но он этого не заметит. А если ты это там не то, что ты накосячил… А бывает, гормональный фон у людей. Бывает, краска просто не берет из-за того, что человек лечится или на каких-то препаратах, тогда ты ничего не можешь сделать. Ты тогда объясняешь…У меня был один такой момент, ко мне пришла девочка покрасить волосы. Причем ее рекомендовала бабушка, я изначально стригла ее бабушку, бабушка отправила внучку ко мне покраситься. И я ее крашу один раз, ничего не берет, второй, третий, я уже понимаю, что здесь что-то не так. Она говорит: «Да ничего, у меня как бы и лак на ногтях не держится». А она пятнами у меня вся. Я понимаю, что я не могу ее отпустить с такой головой вообще никак. Единственная краска, которая у меня была, но я знала, что она наверняка возьмет и сработает, она была ярко-голубого цвета, мексиканская. Я говорю: «Я тебя отпустить такую не могу», а у меня другой краски никакой под рукой уже не было…
А.Нарышкин
―
Мальвину из нее сделали?
Анна
―
Да. Сделала ее голубой и молилась, чтобы бабушка мне потом не звонила в истерике. Но бабушка сказала, что ей очень идет. И с тех пор как-то она очень хорошо себя эта девчонка приняла в голубом, мы теперь ей постоянно красим в розовый, фиолетовый, зеленый.
А.Нарышкин
―
Парикмахер Анна в программе «Изнанка». Еще вопросы из интернета. Зачем парикмахер филирует волосы?
Анна, парикмахер: Когда приходит второй-третий раз человек, которого ты знаешь, все проходит очень быстро и легко
Анна
―
Для объема. Иногда его надо придать, иногда его надо убрать.
А.Нарышкин
―
Зачем парикмахер стрижет вертикально?
Анна
―
Опять же, от техники зависит. От того, какую стрижку клиент хочет.
А.Нарышкин
―
Зачем парикмахеру маска?
Анна
―
Зависит от процедуры. В основном, наверное, если мастер болеет, то он надевает маску, чтобы бактериями своими…
А.Нарышкин
―
А, забота о клиенте, чтобы не кашлять и не чихать.
Анна
―
Если, опять же, ты работаешь с химией. Опять же, есть кератиновое выпрямление, завивка волос, еще что-то. Эти все препараты очень вредны именно для парикмахера. Парикмахер вообще вредная в этом плане работа, потому что вся эта пыль, волосы, все остальное, все у нас оседает в легких.
А.Нарышкин
―
То есть, это – профессиональное заболевание, получается? Проблемы с легкими?
Анна
―
Ну, оно не то, что там проблемы с легкими, но да, надо быть больше на свежем воздухе, надо в проветренном помещении работать.
А.Нарышкин
―
Вы прямо по себе ощущаете, что неделя интенсивной работы, вот эти всякие химикаты, волосы, и у вас там что-то с дыханием становится?
Анна
―
Да.
А.Нарышкин
―
Ничего себе. А еще из разряда персональных заболеваний? Например, то, что парикмахер все время ходит.
Анна
―
Естественно, суставы, то, что ты все время на ногах. Суставы, пальцы, зрение.
А.Нарышкин
―
И зрение?
Анна
―
Все со временем садится и начинает болеть. Я, например, не делаю какие-то процедуры как химия или кератиновое выпрямление в том плане, что это не вредно клиенту, но пары, которые вдыхаешь ты при работе, они вредны намного сильнее. Очень много аллергических… Бывает, что человек работал-работал парикмахером, и потом у него резко ухудшилось здоровье, стала аллергия высыпать, дыхание, кашель, и он просто прекращает. Он либо остается только на стрижках, перестает красить волосы… Но вообще как-то меняет сферу деятельности.
А.Нарышкин
―
Можно ли назвать то, чем вы занимаетесь, творческой специальностью?
Анна
―
Да, конечно. На конвейере, конечно, никакого творчества. Но на конвейере – твоя отработка, как в любой творческой сфере есть вещи, которые тебе надо делать изо дня в день, а есть вещи, когда ты отдыхаешь и творишь. Так же, как конкурсные работы. Есть очень много парикмахерских и форумов, и сообществ, и всегда проходят разные конкурсы. Там уже готовятся образы, прическа, одежда, макияж, там большая собирается команда. И это все очень заряжает.
А.Нарышкин
―
Про сообщество парикмахерское. О чем парикмахеры шутят между собой. Профессиональный юмор – что это такое? Анекдоты может быть какие-то?
Анна
―
В принципе, каждый день парикмахеры смеются. Друг над другом, над тем, кто пришел, кто ушел. Анекдоты… Конечно, смеемся. Когда, бывает, придут: «Мне сбоку покороче, а сверху тройку». И ты просто представляешь такого клоуна и… Так, и начинаешь с ним разговаривать, что вы имели в виду. Один раз пришел клиент, показывает фотографию Сталина и говорит: «Хочу так». Я вообще не поняла, говорю: «В каком смысле – так». Он говорит: «Хочу, чтобы была именно такая прическа. И укладка, и все».
А.Нарышкин
―
А это Сталин, когда он уже в Советском Союзе…
Анна
―
Да, послевоенная.
А.Нарышкин
―
Есть просто фотография такая известная, Сталин молодой, где он абсолютно как хипстер.
Анна
―
Ну, это немолодой человек, взрослый мужчина. Просто выяснилось, что он работает Сталиным на Красной площади. И вот так везде ходит по парикмахерским с фотографией, чтобы понятно было. Но сначала я испытала шок…
А.Нарышкин
―
А вы его не узнали, когда он пришел?
Анна
―
Ну он пришел обычно, джинсы, рубашка, он же не пришел сразу с работы. Но это было опять же очень интересно, узнать, как они работают.
А.Нарышкин
―
Самый удачный вариант стрижки для человека лысеющего и для практически лысого. Надо ли окончательно делать череп таким вот гладким? Вот с эстетической точки зрения, когда к вам приходит человек, у которого по бокам какие-то кудри…
Анна
―
Мужчин не за волосы любят. Взял машинку и тебе это меньше будет доставлять проблем, чем ты себе будешь постоянно что-нибудь заглаживать, приглаживать и каждый день видеть это.
А.Нарышкин
―
Страшный сон парикмахера? Кошмары снятся вам?
Анна
―
В этом плане, наверное, руки, очень… Очень важно, чтобы не болели суставы. Потому что у тебя всегда в руках ножницы, ты всегда работаешь этим. Боятся чего… Боятся ослепнуть? Хотя, думаю, что слепой тоже сможет постричь.
А.Нарышкин
―
А так, чтобы кошмары, нет?
Анна
―
Я думаю, что нет.
А.Нарышкин
―
Я могу предположить, например, что ваш страшный сон – когда к вам приходит какой-то Чубакка условный и говорит: «Мне покороче», а вы его стрижете, а это все отрастает, заваливается и вы задыхаетесь. Хорошо, окей, нет – так нет. О чем мечтает парикмахер?
Анна
―
О здоровье.
А.Нарышкин
―
В профессиональном смысле. Нужен ли вам как парикмахеру, например, собственный салон? Хотите ли вы поехать на какой-нибудь конкурс и с вашим образом выиграть какую-то медаль, сертификат?
Анна
―
Да, в основном, я думаю, у мастеров… Кто-то хочет учить, свои учебные центры. Кто-то начинает развиваться, иметь свой салон, но это уже другое, бизнес.
А.Нарышкин
―
Ученики – тоже бизнес, их не на халяву учишь.
Анна
―
Не на халяву, но это совершенно другое. Ты вроде как уже не работаешь, а свои знания передаешь. Мне, конечно, хотелось бы свое какое-то место иметь рабочее, но у меня какие-то такие мечты… Мне хотелось бы, чтобы у меня было время и возможность… На улице стричь прохожих, нуждающихся в этом.
А.Нарышкин
―
Ой, как круто. Благотворительно?
Анна
―
Да.
А.Нарышкин
―
А вы сами готовы бы были в этом участвовать? То есть, одно дело – это просто предложить некую идею и как-то ее оформить законодательно, создать инфраструктуру, другое дело – самой действительно… Лиза Глинка, ее подвал этот известный, который был, по-моему, где-то там возле Павелецкого вокзала, куда она бездомных привозила, там их кормила, сама приходила на вокзал, все там в какой-то машине их обследовала, смотрела. Вы готовы сами их руками вот, копаться в этих людях, которые черт знает, сколько времени провели на улице?
Анна
―
Да. И, опять же, такому человеку, которому нет возможности помыть голову… Ощущение, когда ты с чистой головой и с чистыми мыслями, это очень важно. У меня начиналась учеба так, что у нас практика была в детских интернатах и домах престарелых, поэтому это… Необходимо.
А.Нарышкин
―
Вы слушаете «Изнанку» на «Эхе Москвы», у нас в гостях парикмахер Анна. Как традиционный парикмахер относится к модным веяниям типа барбер-шопов и прочего?
Анна
―
Не знаю, как относится. Я лично к ним отношусь хорошо. Здесь как бы понятно, что должны быть парикмахерские, как раньше было, мужской зал и женский зал. Не каждый мужчина может прийти в обычную парикмахерскую, сесть там. Рядом сидит одна курица, потом другая… Они там за ногти или еще за что-нибудь между собой лялякают, хохочут. Это достаточно дискомфортно. Поэтому хорошо, если есть отдельно мужские залы, где даже другая атмосфера, где даже есть какая-то газета почитать, новости спортивные, может, а не курятник, как я называю.
А.Нарышкин
―
Кому вы посоветуете идти в эту специальность?
Анна
―
Уравновешенному человеку. Точно экстраверту, нуждающемуся в общении. Истерика точно.. Ты работаешь с опасными предметами, у тебя под рукой ножницы.
А.Нарышкин
―
Было когда-нибудь желание у вас что-то с клиентом… То, о чем мы говорили. Там ухо отрезать, воткнуть в ножницы? Задает лишние вопросы, вертится, не знаю, пахнет плохо…
Анна
―
Ну вот как бы бывают такие клиенты, конечно, невыносимые в том плане, что у них цель такая, они пришли просто изначально с тем… И они, наверное, везде так появляются, чтобы кого-то достать и вывести из себя. Но почему я и говорю, что парикмахер должен быть уравновешенным.
А.Нарышкин
―
И сам себя держать в руках, и погасить агрессию, если она есть у клиента?
Анна
―
Ну, да. Потому что, когда я училась, у нас была одна девочка, она очень эмоционально неустойчивая. И получилось так… Она женщине уже сушила голову, уже все подошло к концу, она вроде вытерпела какие-то истерики. Но при всем этом она уже сама ревела стояла, и закончилось тем, что она просто расческу и фен бросила в голову как бы этой женщине, которую она стригла. Никто не понял, что произошло и по какой причине.
А.Нарышкин
―
Это у вас в салоне было?
Анна
―
Это на обучении было. После чего преподаватель сказал: «Знаешь, тебе, наверное, не надо работать парикмахером, это не твое». Это видно, когда ты учишься, ты сам понимаешь.
А.Нарышкин
―
А кто лучше, по-вашему, парикмахер, мужчина или женщина? Кого, кстати, больше в этой специальности?
Анна
―
Ну, мужчины – хорошие мастера во всем. Лучший повар – мужчина, лучший танцор – мужчина, не знаю, кузнец мужчина. Может быть, по-разному работает мозг..
А.Нарышкин
―
Ну, лучший танцор – мужчина, лучший парикмахер и так далее – это же не потому что женщины плохо стригут. В обществе, видимо, настройки какие-то такие. Может быть, сами мужчины готовы больше прилагать усилий, чтобы выбиться, пробиться? На телевидении, например.
Анна, парикмахер: Стрижка, по сути – это вопрос времени. В среднем – 500 рублей для стрижки более чем достаточно
Анна
―
Не знаю. Мужчины хорошо стригут. Турки хорошо стригут очень.
А.Нарышкин
―
Почему?
Анна
―
У них, видимо, школа такая. У нас, видимо… У нас если раньше у парикмахеров была советская школа какая-то… Раньше это были училища, это был не один месяц, когда пошел, получил сертификат и пошел сразу с ним работать, дальше не пройдя никаких стадий, потому что ты всегда стараешься повышать свою квалификацию. Если учились в Советском Союзе, там тренировались, и в моргах стригли, и еще подготовить… Там была сильная школа. И очень много профессионалов, именно известных парикмахеров по всему миру, которые из советской школы вышли. У нас сейчас такой школы никакой нет, поэтому сейчас хороший профессионал – тот, который поехал за границу, выучился там и приехал. У него автоматом сразу стоит другой прайс ценовой за стрижку. Но здесь идет, опять же, ему просто надо отбить деньги, там потраченные.
А.Нарышкин
―
Есть ли у вас какие-то кумиры и авторитеты в вашей специальности? Я не знаю, у меня почему-то вертится в голове две фамилии: Зверев и Лисовец. Не знаю, почему. Опять же, наверное, потому что их в телеке вижу регулярно. Я при этом не считаю, что они – какие-то топовые специалисты, но вот как-то они сумели себя таким образом поставить.
Анна
―
Ну, понятно, что коммерция и реклама – это одно, и то, чем они занимаются – это не просто мастер-парикмахер, совершенно другие вещи. Но изначально Зверев, как он начинал, я помню даже… Даже какая-то передача была парикмахерская, я еще в школе училась. И Зверев рассказывал про волосы, показывал какие-то техники стрижек, это было очень интересно. И, конечно, его концертные работы. У него было очень много выступлений, это всегда такое шоу красивое.
А.Нарышкин
―
Концертное – это когда модели с его прическами идут и вот показывают…
Анна
―
Когда он на подиуме стрижет…
А.Нарышкин
―
А, то есть.. Прямо в реальном времени.
Анна
―
Да. Но это было очень давно.
А.Нарышкин
―
Это был другой Зверев.
Анна
―
Да.
А.Нарышкин
―
А кроме Зверева? Какой-то мастер, чье имя, может быть, зрителям, слушателям ничего не говорит, а вот в профессиональном сообществе это прямо величина? Смотрите на его работы, например, которые есть в Инстаграме, и понимаете: да, это – гуру.
Анна
―
Сейчас таких очень много…
А.Нарышкин
―
Развелось.
Анна
―
… поэтому это – минус мне. Я мало знаю каких-то гуру, может быть, плохо запоминаю по именам. По люди, которые делают парики, вот мне, кажется, это – такой верх специальности. Именно специально их натуральных волос, вот для звезд, для Пугачевой, еще для кого-то. Когда ты делаешь парик для человека.
А.Нарышкин
―
У Пугачевой парик?.
Анна
―
Я думаю, не один. Я думаю, очень много, и не только у нее. Просто я была в Музее парикмахерского искусства. И основатель этого музея делает парики. И он нам рассказывал, много звезд, на кого он работал. Это, опять же, для сцены, сценический образ. Можно выйти в брюнете или ярко-рыжей. Не обязательно перекрашиваться.
А.Нарышкин
―
Парикмахер Анна сегодня в программе «Изнанка». Вы получаете удовольствие от этой работы? И как долго длится удовлетворение?
Анна
―
По-разному. Если ты видишь этого человека впоследствии, потом где-то встречаешься или случайно, и видишь, как у него хорошо лежат волосы, ты думаешь да, я – молодец. Либо если сразу, он вышел, ты думаешь: «Да, я – молодец».
А.Нарышкин
―
Из всех процедур, которые вы можете делать, что вам интереснее всего?
Анна
―
Окрашивание, я люблю окрашивание.
А.Нарышкин
―
Почему?
Анна
―
Потому что это… Ну, колористика, какая-то математика, ты там высчитываешь. Даешь палитру с цветами, он тебе ткнул куда-то. И это не означает, что ты краску номер 8.25 возьмешь и размешаешь. Ты смотришь на его волосы, смотришь, какой у него может быть фон осветления, даешь формулу свою..
А.Нарышкин
―
Вспоминаете уроки химии.
Анна
―
Этому обучаются, там, в принципе, ничего сложного. Ну, основы колористики, да. Ты записываешь эту формулу на тот случай, если он придет к тебе дальше, как ты будешь с ним работать.
А.Нарышкин
―
Можно ли научиться стричь людей хорошо, не посещая никакие курсы? Например, просто насмотревшись видео в Ютубе?
Анна
―
Ну, если у тебя при этом есть практика, то да. Если есть, на ком практиковаться.
А.Нарышкин
―
То есть, это – не обязательное требование для вашей профессии, куда-то вот ходить, посещать занятия, сидеть, не знаю, в тетрадку что-то выписывать?
Анна
―
Если ты – талантливый человек, и у тебя это реально получается по видео… Потому что некоторые ставят руки просто несколько месяцев, некоторые не могут поставить. Здесь визуально не так легко, надо все это пробовать. Кто-то ножницы не может правильно взять с первого раза.
А.Нарышкин
―
Правильно руки поставить – это как? Это что надо руками делать? Они не должны быть прижаты или наоборот должны быть по швам?
Анна
―
У тебя в руках расческа и ножницы, которые должны работать гармонично. У тебя ножницы… Зависит от того, правша ты или левша, ты должен уметь сделать любой срез, для этого у тебя руки должны быть поставлены. Ты не можешь просто как лист бумаги, взял, порезал сверху вниз… Голова, они растут и лежат по-разному. Здесь надо именно уметь. Хотя, подробных описаний очень много. Если задаться целью – все можно.
А.Нарышкин
―
Парикмахеры сами себя стригут?
Анна
―
В зависимости от того, какую стрижку они носят? Я не могу постричь себя сзади… Если бы я могла это сделать…
Анна, парикмахер: Зеркало - для мастера. Когда ты начинаешь, то сразу видишь в отражении именно длину и форму
А.Нарышкин
―
То есть, если челку постричь?..
Анна
―
Перед – да. Можно самому себе стричь. Если ты стрижешься под машинку, ты можешь сам себя стричь машинкой. У парикмахера вообще основная проблема, наверное, найти себе мастера. Потому что каждый видит по-своему, и тебе всегда кажется, что тот, кто тебя стрижет, делает что-то не так.
А.Нарышкин
―
То есть, вы когда оказываетесь сами в кресле, вы становитесь тем самым человеком, который сверлит парикмахера взглядом? И контролирует каждый шаг?
Анна
―
Нет, я не контролирую, я уважаю мастера всегда. Отвлекаюсь, читаю, смотрю, в телефоне что-нибудь листаю. Но я все равно потом поднимаю голову, вижу результат. Очень часто приходится себя потом подравнивать перед зеркалом уже дома.
А.Нарышкин
―
При этом парикмахеру вы не скажете, что здесь-то плохо, давай доработаем, доделаем?
Анна
―
Смотря, опять же, кто парикмахер.
А.Нарышкин
―
Чтобы не обижались, я правильно понимаю?
Анна
―
Если это человек мне незнакомый, и ты сам понимаешь, что попал к какому-то новичку и можешь ему грамотно объяснить, что сделать, чтобы он сам и возрадовался, то да, хорошо. А если это – человек… Ты понимаешь, что ему все равно не объяснишь. Пришел, сказал: «Сделай мне каре», тебе сделали боб. И ты ему никогда не докажешь, что он сделал тебе не то, то в этом и нет смысла. Просто не оставляешь чаевые.
А.Нарышкин
―
Наказываешь его таким образом.
Анна
―
В следующий раз не приходишь, не знаю, ищешь другого мастера.
А.Нарышкин
―
Спасибо! Это была Анна, парикмахер из Москвы. Вы тоже можете принять участие в этой программе и рассказать о своей профессии. Для этого пришлите заявку на нашу электронную почту iznanka2019@gmail.com. Укажите, как вас зовут, какая у вас профессия, из какого города. Желательно, чтобы были из Москвы. И приложите ссылки на ваши социальные сети. Этот эфир и другие тоже вы можете найти на сайте ehco.msk.ru, там и текстовый вариант, и подкаст. На этом все, с вами был Алексей Нарышкин, до встречи в следующую субботу.