Перехват - 2009-11-27
27.11.2009
С. ПАРХОМЕНКО: Ну, здравствуйте, пожалуйста! Какой же Сергей Бунтман и Матвей Ганапольский! Ни Бунтмана, ни Ганапольского. А наоборот, я – Сергей Пархоменко в программе «Перехват» нечаянно оказался за отсутствием Бунтмана и Ганапольского. Меня вы уже слышите, передо мной в студии сидит Максим Блант. Здравствуйте, Максим Блант. М. БЛАНТ: Добрый вечер. Часть 1
Часть 2
> С. ПАРХОМЕНКО: Замечательный экономический журналист. А некоторые… включаем… вот, включил! А некоторые не только слышал Максима Бланта. Но и видят Максима Бланта вместо Ганапольского. Вот то, что вы сейчас видите, зайдя на сайт «Эхо», это совершенно ни секунды никакой не Ганапольский. Да кстати, и не похож! Обратите внимание. Трансляцию можно смотреть на нашем сайте. А кроме того, опять же, сейчас же на нашем сайте видно, как нам приносят чай. Приносят чай неспроста, потому что у нас будет жаркий разговор. Спасибо большое. Можно нам ещё звонить по телефону 363-36-59, через некоторое время мы этим телефоном воспользуемся. А главное, нам можно писать по номеру +7-985-970-45-45. Говорить будет в основном Блант, а я буду смотреть на экран. Так что у меня будет масса времени следить за тем, что вы присылаете и задавать эти вопросы. Некоторые вопросы я даже не буду дожидаться ваших смс-ок, я и так их стану задавать. Тем более, что мы обсуждали их последние 10 минут, пока дожидались начала эфира. Ну что, вторая волна? Образовалась вторая волна. Нефть упала, рубль упал, Дубаи разорился и всякое такое. Что происходит? М. БЛАНТ: Происходит уже третий день, со среды, когда государственный фонд Дубаи, владеющий отелями и прочими островами насыпными, портами в Дубаи. С. ПАРХОМЕНКО: Вот этими самыми отелями. Которые вы время от времени видите в Новостях и в Интернете. М. БЛАНТ: Да, шести- семи-звёздочные. Самые дорогие в мире номера, по 1 млн. долларов за час, не побоюсь этого слова. Оказалось, что денег у него нет. Потому что строили они, строили на заимные средства, размещали облигации, облигации покупали американские, японские, европейские в основном банки. С. ПАРХОМЕНКО: Нам бы, казалось бы, что до этого Дубаи. Я сомневаюсь, что среди наших слушателей много инвесторов в этот Дубай. Но это, наверное, о чём-то свидетельствует, это, наддверное, чего-то символ? М. БЛАНТ: Дело не в этом. Дело не в том, сколько среди наших слушателей инвесторов в Дубаи, а дело в том, может ли это стать спусковым крючком, как банкротство «Леман Бразерс». Среди наших слушателей и акционеров «Леман Бразерс» или кредиторов «Леман Бразерс» было не так много. Тем не менее, банкротство… С. ПАРХОМЕНКО: Я напомню, это была гигантская финансовая компания, которая управляла главным образом деньгами американских пенсионеров. М. БЛАНТ: Нет. Они спекулировали на рынке, были одним из старейших и удачливых, но при этом самых рисковых спекулянтов, наделали долгов по всему миру. И, естественно, когда они разорились, эти долги перестали что бы то ни было стоить. Поэтому начался отток ото всюду средств в доллары, т.е. те, кто давали «Леман Бразерс» в долг, они сами у кого-то занимали, им нужно было отдавать долги. И покатилось. Взлёт доллара к мировым валютам, обвал всех фактически рынков, и фондовых, и товарных, и рынка золота и особенно пострадали т.н. развивающиеся рынки. Сейчас есть некоторые эксперты, которые говорят, предрекали вторую волну. Первая не закончилась, они уже о второй начали говорить. Подождите, нас ещё накроет. Они радостно потирают руки и говорят: «Вот оно пришло! Вот это тот самый повод!» С. ПАРХОМЕНКО: А они почему потирают руки? Просто потому, что сбываются их прогнозы или потому, что на этом можно что-то наварить? М. БЛАНТ: Во-первых, можно наварить, во-вторых, сбываются прогнозы. И самое главное – это какое-то разрешение. Это ожидаемое событие очень, потому что с начала этого года был беспрецедентный рост на фондовых рынках, на товарных рынках. И по длительности, и по интенсивности. Никогда ещё… Ну, были отдельные моменты, я сейчас не берусь, много десятилетий ни разу не было так, чтобы акции, нефть, золото росли без какой-то значительной коррекции, без падения в течение почти целого года. И выросли при этом в два, в два с половиной раза. Что-то в два раза выросло, что-то в два с половиной. Российские акции некоторые выросли в пять раз. С. ПАРХОМЕНКО: То есть, после сильного падения прошлой осенью. М. БЛАНТ: Да. И все ждали, вот сейчас ещё упадёт, и я пойду покупать. А оно не падает, а растёт и растёт. И у многих инвесторов, они ждали этого момента. Ну что станет тем событием, и более того, например, вчера, когда это всё не накрыло, не разродилось, была конференция финансовая, посвящённая развитию посткризисному в России финансовому. Было много вопросов, обсуждались. Там выступал министр финансов, премьер Алексей Кудрин. И он, собственно, и говорил про то, что те деньги, которые сейчас пришли на развивающиеся рынки, в Россию текут рекой, это деньги спекулятивные. Они уйдут и значит упадёт и нефть, и акции, и к этому надо быть готовым. И это очень распространённая точка зрения. Причём, час «Х» назначался на середину или конец следующего года, когда по всеобщему мнению наконец-то в Америке инфляция разгонится до таких размеров, что ФРС начнёт повышать ставки, чтобы как-то это кредитное безобразие, которое творится сейчас, немножко поумерить, и деньги перестали бы литься рекой, дождём с небес, разбрасываться с вертолётов и отношение к деньгам стало немножко… С. ПАРХОМЕНКО: В кредитно-финансовом смысле литься с небес. Очень легко было получить кредит, очень легко было получить инвестора под какой-то новый проект. М. БЛАНТ: Да. Но опять же, не всем, банкам легко, а например, не банкам не очень легко до сих пор. А если вы негритянская беременная женщина с одной ногой, то совсем невозможно, как это было всегда. И сейчас то же самое. То же самое, если вы пенсионером придёте в Сбербанк, скорее всего вам откажут в кредите. Если у вас нет источника доходов, помимо пенсии. С. ПАРХОМЕНКО: И нечего заложить. М. БЛАНТ: Да. Поэтому не для всех они льются рекой. Но в общем экономическом смысле они действительно, их много. С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. А что осталось у России к началу этой второй волны, если это вторая волна? Ведь мы как бы первую, считается, встретили такими страшно вооружёнными. У нас был резерв, было накоплено, отложено. Все спорили, на что бы это употребить. А теперь что? Всё это как-то сохранилось, приумножилось, что произошло? М. БЛАНТ: Нет, у меня есть надежда, что прибавилось мозгов. С. ПАРХОМЕНКО: Немало. М. БЛАНТ: Потому что то, что мы накопили к началу первой волны, оно было настолько бездарно употреблено в дело, что волосы дыбом встают на голове. У меня их не так много, но встают. И если сравнивать с другими странами, которые были в сопоставимых условиях, там как-то всё совсем не так произошло. Поэтому когда сейчас власти говорят о том, что девальвации скорее всего не будет, а будет… вселяет надежду. Когда у нас сейчас принят более-менее разумный бюджет, который ориентируется на разумные цены на нефть. С. ПАРХОМЕНКО: А что, кстати, дно с точки зрения российского бюджета? До какого уровня цены могут упасть так, чтобы это не сломало нам бюджет? М. БЛАНТ: В принципе, до любого. Потому что есть несколько таких моментов, когда российских бюджет исполняется в рублях, который не зависит никак от цен на нефть, не зависит ни от чего. Зависит от воли и желания Центробанка. Точно так же, как американский бюджет исполняется в долларах. Если нужно Бараку Хусейновичу Обаме профинансировать те или иные программы, он выпускает облигации правительственные, которые скупает Центробанк, роль которого выполняет ФРС, у государства появляются деньги, а у Центробанка обязательства государства. С долларом это делать несколько проще, чем с рублём. Но, тем не менее, и у России, если не играть в полную девальвацию, которая на той же конференции глава «Альфа-Банка» Пётр Авин, не знаю, проговорившись или нет, но назвал формой финансирования банковской системы. Хотя до этого никто прямо этого не признавал. Таким замысловатым образом раздали банкам деньги. Причём, раздали умно, но тем, кто понял, что ага, вот нам дают рубли и говорят: «Доллар будет расти». Ну, давай, мы сейчас на этом наваримся. И на этом наварились очень многие. Некоторые госбанки, типа ВТБ, они не успели вовремя понять, что халява эта закончилась, они засели в долларах, получили какие-то многомиллиардные убытки. С. ПАРХОМЕНКО: Для людей, которые нас окружают, и которыми мы сами являемся, кризис измеряется для нас всех как-то не всё-таки, на уровне ежедневной нашей какой-то жизни и даже нашего представления, как что устроено. Измеряется он не в ставках кредитов американских банков. Он измеряется в ценах на российскую недвижимость в больших городах и вокруг них. В ценах на автомобили, которые то туда, то сюда. Мы знаем, что эта первая волна кризиса обернулась замечательным падением цен на автомобили. Потому что всё задержалось, застоялось, надо было продавать, начались какие-то поразительные скидки, удивительные кредитные программы. Всегда бы нам такого кризиса с точки зрения покупки автомобиля. А теперь? М. БЛАНТ: Да… Во-первых, не совсем так прекрасно всё получилось, потому что, всё-таки, девальвация рубля ударила по тем, кто брал кредиты в долларах и евро. И это не только граждане, которые покупали квартиры и т.д., но и по тем, кто получал доходы в рублях и, например, закупил новое оборудование, к чему призывали. За рубежом, за границей купили в кредит. А во-вторых, эта девальвация, те 8% с небольшим инфляции, которые мы имеем накопленной с начала года, это ровно девальвация, потому что это подорожание импортных товаров. И можно заметить, что через три месяца после того, как доллар перестал расти, в России остановилась инфляция вообще. Она была на грани дефляции в течении трёх месяцев. Сейчас чуть-чуть подрастает, но всё равно. Парадоксально, но факт. Это впервые за постсоветское время всё, за всё постсоветское время в России инфляция была ниже, чем в США. С. ПАРХОМЕНКО: Это объяснялось чем? М. БЛАНТ: Это объяснялось тем, что население осталось без денег. Не могу предъявить не только население, но и тех, кто был закредитован в доллары, вся экономика осталась без денег. С. ПАРХОМЕНКО: Можно было больше повышать цены. М. БЛАНТ: Никто не покупает, какая разница, не покупают, или покупают, но намного дешевле. И это не только из-за того, что девальвировался рубль и сразу импорт стал гораздо дороже. А импорт – это продовольствие, от которого отказываться не так просто. Но и из-за того, что до марта, до конца марта месяца правительство не могло написать, а Дума принять новый бюджет. И поэтому он как-то исполнился очень странно, доходы собирались, а в расходной части они сжались очень сильно. Понятно, что исполнение бюджета – это один из немногих способов, которые государство может применять для стимулирования спроса, для каких-то вещей. А вот к следующему году у нас будет обратная ситуация, потому что приняты очень щедрые пенсионные все эти программы, и собственно, я поддерживаю, если честно. Потому что, как показывает практика той же Австралии, которая такая же сырьевая страна, как Россия, только у них металл, а у нас нефть. Разницы особой нет. Ну, у них шерсть ещё какая-то есть. Они стимулировали пенсионные программы, они приняли программу поддержки экономики и её неукоснительно исполняют, как Китай, кстати. Китай не совсем сырьевая страна, но так же, как и Россия, очень сильно зависимая от экспорта своих товаров. А экспорт китайский тоже обвалился. Он обвалился в абсолютных цифрах физических объёмов, а у нас просто цены упали. А разница та же самая. Как в Японии, автомобили просто не упали в цене в два раза, а просто их стало продаваться в два раза меньше, автомобилей. И плюс ещё проблема затоваривания складов. С нефтью этой проблемы нет. С. ПАРХОМЕНКО: Вот эта вся пенсионная история, которая, судя потому, что я читаю перед собой на экране, очень сильно всех волнует. Действительно, много обещано. А собственно, какой выход в той ситуации, когда много обещано? Нельзя же просто отъехать назад. Просто сказать: «Извините, ребята, мы вам обещали, не получается, не будет». М. БЛАНТ: А почему не будет-то? Я думаю, будет вполне. Я не вижу никаких ни фундаментально-экономических, ни каких-то других оснований, чтобы не исполнять вот эти обещания. С. ПАРХОМЕНКО: Доходы падают. М. БЛАНТ: Чьи доходы? С. ПАРХОМЕНКО: Этого самого государства, которое должно зачерпнуть из этих доходов и раздать в виде пенсии, в виде всякого другого. М. БЛАНТ: Доходы государства… Во-первых, они падают не так сильно, как казалось, они могли бы падать. Стимулирование спроса внутреннего, которое в Китае принесло потрясающий просто результат, дало потрясающие результаты и Китай растёт сильнее… С. ПАРХОМЕНКО: А что такое стимулирование в переводе на человеческий язык? М. БЛАНТ: У Китая не было пенсионной системы, а они взяли и дали всем пенсионерам по 20 долларов или по 500 юаней. Они, эти пенсионеры, пошли и купили плошку риса или вентилятор. И это запустило экономику. Кто-то купил автомобиль, кто-то поменял автомобиль на мотороллер, кто-то мотороллер продал и купил себе лошадь. Вот этот механизм стимулирования гораздо более эффективный, чем просто раздавать деньги банкам. Потому что мы дадим деньги банкам, они осядут в кармане у банкиров. Причём, в кармане не внутри страны, а где-нибудь в швейцарском кармане или ещё каком, какой понадёжней. А те деньги, которые в виде пенсионных повышений, доплаты или ещё чего-то, они все немедленно придут на рынок. Потому что пенсионеры – это самые нищие, несчастная категория граждан. Вот сколько они получают, скорее всего, столько они и потратят. Если они это будут тратить даже на импорт, да в общем, не так важно. Ну хорошо, мы поддержим белорусских производителей молока и яиц, те купят немецкое оборудование, немцы купят российский газ для того, чтобы запустить электростанцию. То есть, мир так устроен, что когда мы отказались от импорта японских автомобилей, японские сталелитейные компании стали ощущать себя гораздо хуже, соответственно, упал спрос на нефть, цены на нефть упали. И этот как раз порочный круг, он толкал и развивал кризис. С. ПАРХОМЕНКО: И мог обернуться несколько раз, каждый раз, на каждом следующем витке опуская эти цены. М. БЛАНТ: И когда американское правительство идёт на то, чтобы у них доходы бюджета были в полтора раза меньше, чем расходы, или почти в два, на гигантский дефицит бюджета, то они как раз пытаются использовать этот механизм. С. ПАРХОМЕНКО: Прервёмся на этом месте. У нас четыре минуты Новостей, а потом у нас ещё будет некоторое время для того, чтобы поговорить про всякие конкретные экономические обстоятельства минувшей недели и нынешнего дня. НОВОСТИ С. ПАРХОМЕНКО: 22:33, это программа не «Суть событий» совершенно, а программа «Перехват». Но ведёт её совершенно никакой не Бунтман и в гостях у меня совершенно никакой не Ганапольский. В общем, всё не так. Я Сергей Пархоменко, а со мной здесь Максим Блант, замечательный журналист, экономический эксперт, писатель в разные места про экономику, размышлятель про экономику публично, что он у нас в студии и делает. Вы можете смотреть на Максима Бланта с помощью видеотрансляции у нас на сайте, можете писать нам разнообразные смс-ки по +7-985-970-45-45. А я тем временем спрошу Бланта, опираясь на то, что вычитал за время этих Новостей, пожалуй, скажу я ему, Бланту, вопрос, который на фоне тех околокризисных обстоятельств волнует больше всего наших слушателей, это всякие автомобильные дела. Что будет с ВАЗом? Лучше ли это, что сейчас предлагается купить ВАЗ каким-то французам, то ли мы хотим купить каких-то французов. А мы же только что отказались от «Опеля». В общем, народ совершенно запутался. Или это нам отказали. Вот это всё, пожалуйста, ещё раз, помедленнее и как-нибудь, чтобы понятно. М. БЛАНТ: Ну, на самом деле, я так понимаю, что никто особо не понимает, что делать с этим АвтоВАЗом, проблема в автомобильной отрасли, она не только у России. Просто как-то стало понятно, что денег на покупку новых автомобилей есть далеко не у всех, кто их покупает, а банки в кредит больше не дают. Поэтому продажи автомобилей рухнули по разным компаниям по-разному, но примерно более чем в два раза. У АвтоВАЗа чуть сильнее. Соответственно, если раньше на АвтоВАЗе выпускали в прошлом году даже несмотря на кризис, выпустили 800 тысяч автомобилей, то в этом году не выпустят и 400 млн… Нет, тысяч. С. ПАРХОМЕНКО: Тысяч конечно! М. БЛАНТ: Уже вечер просто. С. ПАРХОМЕНКО: Миллионов! М. БЛАНТ: Понятно, что для того, чтобы выпустить автомобилей вдвое меньше, чем в прошлом году, не нужно рабочих столько же. И безусловно, самый главный вопрос – восстановится ли спрос в ближайшее время и стоит ли держать этих рабочих и вообще, стоит ли держать компанию, которая чуть что, сразу падает. С. ПАРХОМЕНКО: Я тут недавно читал статью коллеги Дмитрия Бутрина, есть такой журналист в «Коммерсанте», хорошо понимающий в экономике, который писал вполне серьёзно, что, по всей видимости, мы все ошибаемся насчёт того, какова, прости господи, бизнес-модель этого самого ВАЗа. Что ВАЗ никогда не нанимался производить автомобили и с помощью производства автомобилей зарабатывать деньги. Он другим живёт. Он живёт тем, и в этом его бизнес-модель, что он собирает бабло с государства и обеспечивает большому количеству своих служащих и членов их семей заведомо лучшие социальные условия, чем мог бы обеспечить, если бы просто зарабатывал деньги продажей автомобилей. Очень мудрые руководители, которые как-то это давно поняли и давно этим заняты. М. БЛАНТ: Ну, я могу согласиться с коллегой Бутриным и более того, сказать, что львиная доля российской экономики именно так и живёт. Значительная часть, которая всплыла неожиданно, как что-то… С. ПАРХОМЕНКО: При этом надо внимательно следить, чтобы, не дай бог, чего-нибудь не заработать. Потому что если вдруг произведёшь что-нибудь и заработаешь, то государство сразу перестанет деньги давать. М. БЛАНТ: Как раз в этом проблема. Пока цены на нефть росли и с нефтяных компаний можно было драть и не считать. Сколько, этих денег, можно было финансировать это всё, и АвтоВАЗ, и всю эту оборонку, которая до сих пор существует непонятно как, лежит, не лежит, вроде что-то продают, а где деньги. Непонятно. Отчитываются каждый год, что какие-то невероятные контракты подписаны, а где эти деньги с этих контрактов, тоже неясно, и где эти ракеты, которые не летают. С. ПАРХОМЕНКО: И почему приходится покупать французский авианосец. М. БЛАНТ: Десантный корабль. И никто особо не обращал внимание. Планово-убыточно и хорошо. Главное, чтобы все были хорошие и замечательные. А мы будем… С. ПАРХОМЕНКО: Никого не увольняли и чтобы никто не волновался. М. БЛАНТ: А мы будем это всё модернизировать. Создали замечательную госкорпорацию, слили в неё всё, включая АвтоВАЗ. АвтоВАЗ принадлежит Ростехнологиям, контрольный пакет. А тут как-то нефтяники оказались временно неспособны финансировать. Содержать всё это, и не только нефтяники, газовики тоже, «Норильский никель» тоже оказались не в состоянии, алюминиевые отрасли и вовсе в долгах как в шелках, как выяснилось. И тут всплыло всё. И когда Дмитрий Анатольевич Медведев говорит нам, что проблема заключается в том, что российская экономика сильно зависит от сырьевого сектора, в том, что у нас сырьевой сектор такой большой, ничего с ним сделать нельзя. Честно сказать, если бы у нас вся страна была великой автомобильной державой, например, у нас АвтоВАЗ занимал бы ту долю, которую занимает нефтянка и газ, то я не знаю, как бы мы выжили и пережили этот кризис, если честно. А если бы туда добавить некоторые авиационные заводы и не было бы у нас этого сырьевого сектора, то всё, мы и получили бы всю страну сплошное Пикалёво. Поэтому все эти наезды на нефтянку, а нефтянка… Никто же не пришёл и не попросил денег, Роснефть попросила Газпром льготы им, на трубы не хватает, а частные компании, они же не это самое… а продолжают худо-бедно кормить. Продолжают приносить прибыль, работать в прибыль, несмотря на то. Что высокие пошлины, несмотря на то, что львиную долю своих доходов от продажи нефти они отдают государству. Поэтому всплыла проблема не только с АвтоВАЗом, это вся экономика такая. И что с этим делать, непонятно. Я уверен, что нужно сокращать производство и рабочих на АвтоВАЗе до каких-то нормальных величин, создавать, как это делала Маргарет Тэтчер, с санацией угольной отрасли, если кто-то купит, так слава богу. С. ПАРХОМЕНКО: Но выясняется, что слишком много идей зацеплено друг за друга. Вот похоже, что действительно существуют реальные обстоятельства, которые заставляют сокращать количество людей в частности, на этом самом АвтоВАЗе. Это входит в прямое противоречие с российским законодательством, таким, которое сегодня есть. Сегодня человек, который не хочет быть сокращённым, может сделать так, что сократить его по закону нельзя. Например, если это женщина, это сделать совсем просто. Старым казацким способом – путём демонстрации справки о беременности. И всё. И сократить нельзя. И есть ещё много разных других способов. М. БЛАНТ: Нет, социальные гарантии есть в любых странах. С. ПАРХОМЕНКО: Да. Но вопрос в том, насколько эти социальные гарантии пропорциональны той ситуации, которая в экономике сложилась, и насколько они полезны для этой экономики в целом. М. БЛАНТ: Я считаю, что лучше социальные гарантии, чем их отсутствие. Дело не в этом. Я не скажу, что правительство не старается. Был такой этап, когда Минпром предложил наладить производство каких-то других вещей, которых в России не хватает: детские игрушки, велосипеды, самокаты, не так далеко от того, что выпускает АвтоВАЗ. Независимый профсоюз очень обиделся. Они сказали: «Мы, работники высокотехнологичной отрасли! И чтобы мы делали… это же просто издевательство!» И тут захотелось просто убить! Потому что назвать себя работником высокотехнологичной отрасли, человеку, который причастен к «четвёрке»… Ну, хорошо, да, я не думаю, что какие-то игрушки китайского производства, которыми мои дети играются, уступают в чём-то по технологиям шагающие роботы, которые квакают, крякают и на хлопки реагируют и бегают, как собачки за ними, они гораздо менее технологичны, чем то, что производится. В принципе, я не считаю, что есть какие-то вещи, за которые стыдно производители, а есть почётно. Более того, хорошо, если он считает, что «четвёрки» производить почётно, то пожалуйста. Дайте нам денег, потому что мы работники высокотехнологичной отрасли – это тоже подход неправильный. Не надо искать какую-то середину. Я считаю, что создание альтернативных производств… С. ПАРХОМЕНКО: Ну хорошо. Может правда их продать вместе с этими работниками? М. БЛАНТ: Было бы отлично! С. ПАРХОМЕНКО: И пускай новый владелец разбирается. М. БЛАНТ: Правительство уже окончательно пришло к пониманию, что придумать ничего не может, заказали исследования, план написать, стратегию. Те и постарались. Те написали, что нужно влить при помощи государство 15-25 млрд. евро в течение 10-15 лет. И поднять пошлины на импортные… С. ПАРХОМЕНКО: Я где-то уже… чтобы получить такой совет, не надо было никого нанимать. Я уже слышал такие советы. М. БЛАНТ: Если мы хотим, чтобы страна свой собственный рынок контролировала, развивался автопром, надо на 40 поднять, а если мы хотим стать к 2030 году крупным экспортёром автомобилей, то 80% пошлины поднимем. И тут я как-то ногой перекрестился, что я успел купить автомобиль совсем недавно. Может быть, конечно к 2030 году мы станем крупным экспортёром и будем замечательные автомобили экспортировать. С. ПАРХОМЕНКО: Но нынешний автомобиль может не дожить до 2030 году. М. БЛАНТ: Если повысят пошлины до 80%, я просто не смогу себе позволить купить тот автомобиль, который хочется купить. С. ПАРХОМЕНКО: Тот, который ездит безопасно. М. БЛАНТ: Нет, всякие ездит, можно быка впрячь и телега поедет. Хочется ездить так, чтобы не заезжать раз в неделю в автосервис или не лежать под этим автомобилем. И вот этот выход, вроде бы, уважающий… Я не знаю, правительство определилось или не определилось с этими пошлинами, есть смутное подозрение. Есть замечательный момент – это Таможенный союз с Казахстаном и Белоруссией, благодаря которому Белоруссия же не собирается повышать до 80% пошлины. Вот мы все и получим канал получения нормальных автомобилей. С. ПАРХОМЕНКО: Заодно и братская республика поживёт. М. БЛАНТ: Да, и Белоруссия поживёт. С. ПАРХОМЕНКО: А так в своё время было, я помню, что по Москве разъезжало огромное количество машин, называлось, с белорусскими номерами. Их было видно за версту. Было удобнее через них растамаживать. М. БЛАНТ: То на подержанные иномарки, то теперь на новые. Соответственно, белорусские товарищи начинают жить спокойно. Вот в Приморье с этим хуже, у них нет этой прокладки. Есть ещё Казахстан, корейские машины, они могут через Казахстан идти, китайские и какие-то ещё. И соответственно, ещё вопрос такой по поводу пошлины и налога на автомобиля. Не пошлины, а транспортного налога. С. ПАРХОМЕНКО: Дорожного налога, который то отменяют, то возвращают. Я, честно говоря, уже совсем запутался. Мы сейчас на каком месте находимся по этой части? М. БЛАНТ: Там очень хитро. Депутаты Госдумы, они не подняли ставку, но позволили… разрешили повышать до каких-то неимоверных величин. С. ПАРХОМЕНКО: То есть, сами мы не высунемся, но кто хочет… М. БЛАНТ: если хотите подставиться, то подставляйтесь. А потом правительство будет приходить и говорить: «Вы просите трансферт? У вас же транспортный налог, поднимите ставку, вот и денежки появятся». С. ПАРХОМЕНКО: Фраза Абрамовича: «Если вам не хватает денег – заработайте ещё». М. БЛАНТ: Ровно тот самый случай, когда с транспортным налогом решили так. Я не знаю, я думаю, что до 2012 года вряд ли кто-то будет сильно поднимать транспортный налог, а вот уже начиная с 2012 года, если мы не утонем в долларовой массе, которую печатает ФРС, как-то инфляция не выйдет из-под кон9троля, то многие регионы, может быть, и начнут… С. ПАРХОМЕНКО: Но покупателей на этот АвтоВАЗ таки и не видно. Что-то мне не верится, что это «Рено» всё купит, даже если мы пообещаем не размывать. М. БЛАНТ: «Рено» руками и ногами отбрыкивалось от АвтоВАЗа и всё надеялись они отделаться, что называется, поставкой технологий. Причём, оценивая эти технологии чрезвычайно высоко. С. ПАРХОМЕНКО: Что означает, что они передадут чертежи каких-нибудь относительно устаревших моделей. М. БЛАНТ: Как в своё время на платформе «Фиата» делали «Жигули», так на платформе какого-нибудь «Рено-мегана» или «Нисана» будут выпускаться новые автомобили. Что, на мой взгляд, неплохо. Если окончательно возвращаться к автопрому и как его поддерживать, мне очень не нравится то, что происходило в России до кризиса, когда спрос на автомобили не искусственный, никак не накачанный, он привёл к тому, что российский рынок стал самым привлекательным, практически все крупные автопроизводители открыли здесь заводы в той или иной степени начали работы по локализации производства. С. ПАРХОМЕНКО: Открыли сервис, между прочим. Что означает чрезвычайно высококвалифицированных рабочих, которые проходят все эти курсы, которые научаются приходить на работу трезвыми, носить спецовку не замасленную, складывать свои отвёртки. Это очень полезные умения. М. БЛАНТ: И когда правительство пытается как-то изнасиловать этот сектор при помощи создания проблем для конкурентов АвтоВАЗа, АвтоВАЗ лучше не становится, защищённый от конкуренции, он не способен выпустить конкурентоспособный автомобиль. И автомобилей у нас больше не становится хороших. И в итоге будут потрачены и деньги, и время, и всё без толку. Если действительно открывать рынок, создавать какие-то условия и ещё бы в идеале прижать коррупцию, то сами проходят, даже в тех условиях, которые сейчас есть. Пришли же до кризиса, начали и «Тойоты», и «Форд» и «Дженерал Моторс», и все. Выстраивались в очередь. Выделите нам площадку, дайте только собирать. Если правительство не способно было заместить внутренним спросом какое-то отсутствие внешнего спроса на нефть, несмотря на все резервы, которые были, мы получили провал в спросе и провал в отрасли. Я думаю, что это не надолго, этот провал. И нас ждёт немножко другая фаза, инфляционная, кризиса. С. ПАРХОМЕНКО: Ну вот, это то, о чём мы успели поговорить с Блантом за отведённое нам время этого самого «Перехвата», пока Бунтман с Ганапольским немножечко отлучились, тут «кошки из дому, мышки в пляс», а мы тут и заняли их место. У меня тут спрашивали, я ли буду вести заодно уже и «Футбольный клуб». Это интересный вопрос, особенно, если иметь в виду, что в футболе я совсем ничего не понимаю. Нет, я думаю, что придёт сейчас какой-нибудь умный, который расскажет вам всё про футбол. Большое спасибо Максиму Бланту, как всегда, очень уместному и содержательному, здесь, в нашем эфире, теперь уже в программе «Перехват». Меня зовут Сергей Пархоменко. Я встречусь с вами, я надеюсь, через неделю, в будущую пятницу в программе «Суть событий». Счастливого вам уик-энда. Наконец, пускай уже зима придёт, что ли. Пока!