История одной путешественницы - Алена Свиридова - История одного города - 2006-12-28

М.МАЙЕРС: Доброй ночи, дорогие радиослушатели. У микрофона Маша Майерс. Это программа «История одного города». Напротив меня Борис Туманов – мой коллега. Здравствуйте, Борис.

Б.ТУМАНОВ: Здравствуйте.

М.МАЙЕРС: Наша гостья – певица Алена Свиридова. Добрый вечер, Алена.

А.СВИРИДОВА: Здравствуйте, друзья.

М.МАЙЕРС: Сегодня у нас нестандартный подход. У нас сегодня новогодняя передача, поэтому необычная. Сегодня у нас «История одной путешественницы», которую зовут Алена Свиридова. Прошу любить и жаловать. Борис, Вы сказали, что Вы придумали вопрос, который застанет Алену врасплох.

Б.ТУМАНОВ: Не совсем так. Мы еще не сказали, что мы находимся здесь еще и потому, что Алена будет говорить о своей книге, в которой она рассказывает о путешествиях. В предисловии я заметил, что Алена признается в любви к моему любимому писателю Жюлю Верну. Я хотел сразу спросить, что Вы больше всего любите у Жюля Верна?

А.СВИРИДОВА: «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта», «50 тысяч лье под водой» и «Путешествие к центру земли».

Б.ТУМАНОВ: А «5 недель на воздушном шаре»?

А.СВИРИДОВА: Это мне нравилось меньше.

М.МАЙЕРС: У нас сегодня литературное чтение. Какой старой я себя чувствую в вашей компании!

А.СВИРИДОВА: Встречный вопрос: кто-нибудь читал все эти произведения уже не в детском и не в юношеском возрасте?

Б.ТУМАНОВ: Я читал.

А.СВИРИДОВА: И как? Впечатление не испортилось?

Б.ТУМАНОВ: Нисколько.

А.СВИРИДОВА: Ура, потому что я боялась перечесть, боялась, что впечатление испортится.

Б.ТУМАНОВ: Эти книги принадлежат к числу книг, которые я с удовольствием перечитывал в течение всей своей жизни.

М.МАЙЕРС: Алена, многие известные люди путешествуют, но лишь для немногих это становится профессией. Вас уже можно представлять «путешественница Алена Свиридова». Вы книгу о путешествиях написали. Как получилось так, что Вы превратились в путешественницу, а не остались, как многие, человеком, который ездит часто отдыхать?

А.СВИРИДОВА: Может быть, потому что моя первая толстая книга – это «Таинственный остров» Жюля Верна. Сначала папа рассказывал мне ее своими словами перед сном. В детстве я ее перечитала раз 5, несмотря на объем, который меня пугал.

М.МАЙЕРС: А картинки были?

А.СВИРИДОВА: Не было.

М.МАЙЕРС: Толстая книга без картинок… Чтобы ребенок взялся за такую книгу, надо его сильно привлечь.

А.СВИРИДОВА: Я помню богатый образный язык. Мне хотелось там оказаться, изобретать с ними нитроглицерин, чтобы взрывать пещеру, изобретать подъемник… Мне казалось, что лучше этой жизни ничего быть не может. В этом убеждении я пребываю до сих пор.

Б.ТУМАНОВ: Насколько Ваши личные впечатления от путешествий совпадают с тем, что написано у Жюля Верна? Вы же бывали в тех местах, где происходит действие его романов.

А.СВИРИДОВА: Мало осталось мест, где не ступала нога человека.

М.МАЙЕРС: Поэтому и атмосфера изменилась.

А.СВИРИДОВА: Атмосфера изменилась. Я против глобализации. Иногда приятно отдохнуть в пятизвездочном отеле, но мне кажется, что это лучше делать в Европе. В Африке не нужна цивилизация. Может быть, африканцам хочется, но я с ужасом смотрю на африканские города.

Б.ТУМАНОВ: Это просто имитация Европы.

М.МАЙЕРС: Подождите, Борис. Вы прожили в Африке много лет. Вы рассказывали о роскошной европейской вилле, которую занимали. Вы же не предпочитали хижину. Вы чувствовали себя респектабельным джентельменом на вилле в колониальном стиле, так что Вы лукавите.

Б.ТУМАНОВ: Вы думаете, что вы меня поймали? Нет. Когда речь идет о долгосрочном пребывании там, то нужен элементарный комфорт. Вилла, которая была моим жилищем, была построена в колониальном стиле, так что это совсем не то, что мы видим в Европе. Свое проживание я компенсировал тем, что я пропадал в глубинке Африки.

М.МАЙЕРС: Вы ночевали в хижине?

Б.ТУМАНОВ: В пустыне, в джунглях, на голой земле.

М.МАЙЕРС: Я рискну предположить, что у Алены есть такой же опыт. Переключим внимание на Алену.

А.СВИРИДОВА: Туманов все очень красиво излагает. Когда я была в Кении, мы ездили по заповеднику на взятом на прокат джипе. Были дожди, мы завязли. Нас было трое мужчин и я. Мы пихали этот автобус, но не смогли его достать. Пришли масаи, с длинными мочками, в которые вставлены пластмассовые баночки из-под пленки. В этих баночках, как мне объяснили, они хранят мелочь. Очень красивые лица. Тонкая кость. Тончайшие лица и огромные глаза. Они были вооружены копьями и чем-то вроде палицы, которой они виртуозно владеют. Они пришли, помогли выпихнуть наш автобус. Мы дали им немного денег.

М.МАЙЕРС: Они вполне дружелюбные?

А.СВИРИДОВА: Да, они пригласили нас в свою деревню. Я очень обрадовалась. Я попросила, чтобы меня пустили в хижину. Она похожа на украинскую мазанку, сделана из навоза с глиной и соломой. Состоит она из двух половин. На одной живет одна жена, а на другой – другая. Посередине очаг, на котором что-то варится. Мне дали подержать новорожденного младенца. Там ничем не пахло. Это обычный дом. На другой стороне лежал новорожденный козленок. Там полно мух, которые сидят на глазах у людей, к которым все там привыкли. Еще одна сцена, близкая российскому менталитету: ограда, а под оградой спит изрядно выпивший отец семейства.

М.МАЙЕРС: Значит они тоже что-то выпивают. А что они едят?

А.СВИРИДОВА: Мне сказали, что основная пища – это разведенная с молоком кровь быков и коров. Это основной коктейль. Я не рискнула попробовать, хотя на вторые сутки я бы…

Б.ТУМАНОВ: Так бы и было. Этого я не пробовал, потому что там, где я бывал, этого не пили, но я хорошо знаю, что в пустыне единственным источником воды был колодец, в который (прошу прощения за деталь) мочились ослы и верблюды. Жажда была такова, что я, не обращая внимания ни на что, пил эту воду.

М.МАЙЕРС: Жизнь заставит.

А.СВИРИДОВА: И ничего с Вами после этого не было.

Б.ТУМАНОВ: Абсолютно ничего.

М.МАЙЕРС: Алена, а с чего начались Ваши путешествия? Первая страна, в которую Вы попали, и с чего началась Ваша книга «Чемоданное настроение»?

А.СВИРИДОВА: Первая страна, куда я попала, - это Восточная Германия.

Б.ТУМАНОВ: То есть еще в ГДР?

А.СВИРИДОВА: Да, меня мама отправила туда в детский лагерь по обмену. Мне тогда исполнилось 15 лет. Я вовсю стала нравиться мальчишкам. Германию я не помню, но помню табуны немецких пионеров, которые дежурили под моей палатой. Это затмило остальные воспоминания.

Б.ТУМАНОВ: А в остальном Вы, наверное, чувствовали себя как дома, потому что везде пионеры…

М.МАЙЕРС: Климат тот же, пятиэтажки те же…

А.СВИРИДОВА: Да. Всем ужасно не нравилось, кстати, что не было кранов с питьевой водой, а из кранов тек какой-то кофе.

М.МАЙЕРС: То есть просто воды нельзя было попить?

А.СВИРИДОВА: Почему-то нет.

Б.ТУМАНОВ: А какую воду Вы пили?

А.СВИРИДОВА: Этого я уже не помню.

М.МАЙЕРС: А мыться чем? Молочные реки, кисельные берега?

А.СВИРИДОВА: Там был душ. Для наших пионеров было странно, что девушки мылись в раковине, натирая все тело рукавицей. Мы не рисковали мыться таким образом.

М.МАЙЕРС: Зато выросла такая отчаянная девушка, которой и Африка ни по чем.

А.СВИРИДОВА: А по вечерам все ели сухую колбасу из дома, потому что на обед давали шпинат. Шпинат сам по себе отрава для детей, а для тех, кто его до этого никогда не ел…

Б.ТУМАНОВ: Меня тоже в детстве пытались кормить шпинатом. Это ужасно.

М.МАЙЕРС: У меня не было такого в детстве. Я только могу сказать, что это очень симпатичный деликатес из французского ресторана.

А.СВИРИДОВА: Сейчас я его оценила. Сейчас я ничего не имею против вареных овощей, а в детстве это было ужасно.

М.МАЙЕРС: А как состоялось рождение путешественницы Алены Свиридовой?

А.СВИРИДОВА: Главный персонаж в моей жизни – это Жак Ив Кусто. В детстве я читала, смотрела все эти вещи. Мне очень нравился такой образ жизни, но это было еще более недосягаемо для советского ребенка, чем стать певицей. Поскольку я родилась в Крыму, на Черном море, то я с детства хорошо плавала, никогда не боялась воды. Мы всегда ныряли, спорили, кто дольше просидит под водой, ныряли за мидиями. Я всегда хотела большего. Когда грянула перестройка, я стала певицей и у меня появились деньги, я купила себе ласты и все снаряжение. Этому поспособствовал Андрей Макаревич. Я просто села ему на хвост и просила взять с собой. Он мне порекомендовал, где взять сертификат и т.д. Тут я схитрила. Я пришла и сказала, что плаваю, просто как рыба. Меня пустили в бассейн. Вид у меня был заправского пловца. Мне дали сертификат. Только когда мы приехали в Африку и начали нырять, чтобы встретить акул, я поняла, что погорячилась. Я полный чайник. Одно дело спуститься на 3 метра в бассейне, а другое дело – на 40 метров в океане. Это была дурацкая авантюра. Я еще боялась показать, что я такая идиотка. Слава Богу, все прошло благополучно. Уже дня через три я поняла что к чему. Там было самое экстремальное путешествие. Когда у нас было лето, там оказалась зима и вода была холодная. Страшно штормило, вода мутная, я плохо плавала со снаряжением. Чтобы добраться до места, где можно встретить этих акул, нужно час на моторной лодке поперек волн, отбивая себе все, плыть. Это было мое первое такое путешествие. Оно полностью оправдало все мои надежды, которые когда-то я возлагала на путешествия полные опасностей и приключений.

М.МАЙЕРС: А не было ощущения «ну их в баню, все эти путешествия»?

А.СВИРИДОВА: Нет, все было наоборот. Когда ты вдруг понимаешь, что ты начал разбираться, что все несложно, это прекрасно. Ты начинаешь смотреть вокруг. Ты ощущаешь себя пришельцем в этом мире, а из-за скалы выплывает акула, смотрит на тебя и уплывает дальше. Тут происходят фантастические вещи. Все оказалось даже лучше, чем я представляла в детстве.

М.МАЙЕРС: Я представляю, что подумала акула. Она приплыла и решила: «Так, ну это я уже видела. Что еще интересного тут можно встретить?» Не страшно?

А.СВИРИДОВА: Нет.

М.МАЙЕРС: Если у меня под носом проплыла акула, я думаю, от меня ничего не осталось бы.

А.СВИРИДОВА: Вернемся в детство, потому что именно там многое закладывается. Мультфильм про крошку Енота очень значим для каждого человека. Когда ты не боишься, а посылаешь позитив и любовь…

М.МАЙЕРС: «Мы с тобой одной крови» - это уже по «Маугли».

Б.ТУМАНОВ: Кстати, очень верное наблюдение.

А.СВИРИДОВА: То с любыми животными становится проще общаться, даже с дворовыми собаками. Животные могут цапнуть со страху. Если ты уверен в себе, они это почувствуют. Под водой сказать ничего нельзя, поэтому общение происходит именно на этом уровне.

Б.ТУМАНОВ: Я начинаю понимать, что Алена, помимо всего прочего, очень азартный человек.

А.СВИРИДОВА: Азартный только в этом плане. Просто это слово ассоциируется сразу с азартными играми.

Б.ТУМАНОВ: Я не об этом. Вы самоутверждались, и это прекрасно.

А.СВИРИДОВА: Это еще оказывает очень хорошее психотерапевтическое действие, потому что ты преодолеваешь реальные трудности и опасности. Когда ты потом возвращаешься в цивилизацию, то понимаешь, что все трудности здесь надуманны.

М.МАЙЕРС: Я помню, я приехала и думала: «А почему эту воду в Москве нельзя пить?» Становится настолько естественно, что это вода и значит ее можно пить. В глубинке, в чистом месте, где есть река, ты пьешь прямо из этой реки. Ты из одной плоти и крови с этой акулой. Ты начинаешь думать: «Почему мы сами себя поставили в такие рамки? Почему мы запрещаем себе это есть, а йогурты мы едим за обе щеки?»

Б.ТУМАНОВ: А это уже массовый гипноз.

М.МАЙЕРС: Мы сами себя поставили в эти условия.

Б.ТУМАНОВ: Потому что нас гипнотизирует реклама.

А.СВИРИДОВА: Ешьте мацони. Можно добавить зелени, посолить и добавить оливкового масла.

Б.ТУМАНОВ: Кстати, если Вы едите долму, то это прекрасная приправа.

А.СВИРИДОВА: Едим долму. Время обеда что ли подошло?

М.МАЙЕРС: Время вечернего обеда. О кухне мы тоже поговорим. Алена, Вы вспомнили Кусто. Большинство людей, которые нас сейчас слушают, которым не повезло и которые не видели все это своими глазами… Самое простое. Ты был в Ленинграде. Ты понимаешь, что то, что показывают по телевизору, - это жалкое подобие. Под водой то же самое? Кусто смотрели все. Но когда это вокруг, а не маленький квадратик с диагональю 37 см, это совсем по-другому?

А.СВИРИДОВА: Сразу становится понятно, who is who. Ты такая маленькая козявка. Я в книжке так и написала, что в океане вопросы наличия творца решаются твердо и положительно. Это живая материя, в которой мы ничего не понимаем. Я воспринимаю это как другую цивилизацию. Она пока нам неподвластна. Мы пытаемся грубыми методами, с чувством собственного превосходства изучать китов, акул и т.д. Наверное, где-то в космосе какая-то летающая тарелка делает подобное с нами.

М.МАЙЕРС: А как различается подводный мир разных океанов, вблизи разных стран?

А.СВИРИДОВА: Чем дальше от разных стран, тем лучше. Самый богатый подводный мир был на острове Кокос, который сейчас принадлежит Коста-Рике. Это знаменитый остров сокровищ, который описал Стивенсон. По преданию, сокровища там до сих пор остались, но найти их никто не может. Остров сделали заповедником. В течение 10 лет он был закрыт для посещения. Только лет 5 назад его открыли только для дайверских экспедиций. На острове живут рейнджеры, который наблюдают, чтобы все было хорошо. Там нельзя ловить рыбу. Есть хотелось ужасно. Мы ели те припасы, которые были у нас на яхте. А рыба там кишит. Вечером выходишь, направляешь фонарь на воду и видишь «рыбий шабаш». Нет свободного сантиметра, потому что рыбы приплыли посмотреть, что происходит, откуда свет, что такая здоровая дура болтает сверху.

Б.ТУМАНОВ: Вы имеете в виду яхту?

А.СВИРИДОВА: Безусловно, но и себя тоже. Естественно, на мелких рыб приплывают посмотреть и акулы, а может, и полакомиться приплывают. Начинает бурлить жизнь. Там огромное количество акул-молотов. Радиоведущий в наушниках, разросшихся на полметра, - это и есть hammer head.

М.МАЙЕРС: А рыба-меч – это тогда Буратино.

А.СВИРИДОВА: Там очень красивые живые коралловые сады. Сейчас, к сожалению, уничтожается много кораллов. Особенно в Красном море дело близится к катастрофе, потому что много вредных морских звезд развелось, которые уничтожают кораллы. Это не единственная причина, еще наши туристы. Нерусские более бережно относятся, а наши их обламывают, срезают. Я, если вижу, начинаю гонять.

М.МАЙЕРС: Какая у Вас коллекция собралась? Что Вы привозите, покупаете, дарите, собираете?

А.СВИРИДОВА: Естественно, произведения местного искусства, ремесла. Из Кении у меня сидит привезенный масай с копьем, с палицей. Из Непала я привезла бронзовую птицу почти в натуральную величину. Из Непала хочется тащить все, потому что там очень богат мир ремесла, руки растут из нужного места, все делается богу, поэтому отношение к труду особенное. Сейчас я пришла к выводу, что в моей квартире места больше нет, она забита. Я бью себя по рукам. Я друзьям везу. Больше полуметровых масаев и бронзовых птиц я не везу. Я стараюсь везти то, что можно оставить своим детям и внукам.

М.МАЙЕРС: Это коллекция, память, искусство. Как правило, типичный турист заходит в сувенирную лавку при отеле и покупает магнитики на холодильник. Как правило, обращаешь внимание, насколько паршиво все это сделано. У верблюда обязательно кривые глаза.

Б.ТУМАНОВ: Угадайте, что я привез из Андорры. Никогда не догадаетесь. Деревянную солонку в виде кораблика с крышкой, которая поворачивается вокруг своей оси и с деревянной ручкой.

М.МАЙЕРС: А на ней не написано made in Andorra?

Б.ТУМАНОВ: Нет. Дело в том, что таких солонок больше нигде нет. Это деревенское ремесло. Мне ее подарил андоррский крестьянин.

М.МАЙЕРС: Так можно очередное «Чемоданное настроение» писать про сувениры. Книгу Довлатова «Чемодан» помните?

А.СВИРИДОВА: Кстати, с острова Кокос я привезла пемзу, чтобы пятки драть. Я просто нашла кусочек на берегу. Она валялась на берегу.

М.МАЙЕРС: Я недавно была на Канарских островах. Оттуда нельзя ничего взять. Камень нельзя подобрать и засунуть в карман. Это заповедник. Я не знаю, как они за этим следят, но нам сказали, что нельзя.

А.СВИРИДОВА: Наверное, если каждый возьмет по камню…

Б.ТУМАНОВ: Я хочу спросить, а какие-то признаки капитана Флинта чувствовали?

А.СВИРИДОВА: Да. Мне очень хотелось оторваться от коллектива.

М.МАЙЕРС: А нельзя было?

А.СВИРИДОВА: Нас выселили на остров. Рейнджеры следят за всеми. Остров заросший, поэтому там просто опасно. Может завалить камнями, и ты не выберешься. Они не имеют права отпускать туристов. Нам дали провожатого, и мы полезли в гору. Там очень красивый водопад. Тропинки видны только местному старожилу. Хотелось от них оторваться и где-нибудь что-нибудь откопать. Я заметила по блуждающим взглядам моих друзей, что мысли у них те же.

М.МАЙЕРС: Все не так просто. На острове Робинзона Крузо (об этом много писали) нашли в земле проем, где металлом пахнет. Пока еще не раскопали, но уже с помощью разных приборов нашли. Там якобы есть клад. В каком-то месте ученые обнаружили место, где пахнет металлом, может быть, золотом.

А.СВИРИДОВА: Я думаю, там драка, кто будет копать.

М.МАЙЕРС: Есть экспедиция, есть государство, которому принадлежит этот остров. Там все серьезно. А какие еще африканские страны или народы Вам покорились?

А.СВИРИДОВА: Мы еще были в Мозамбике. Тоже нетронутое место. Когда въезжаешь в Мозамбик из Южной Африки, то цивилизация заканчивается ровно на границе. На границе стоят железные ворота с амбарным замком. Мы еле успели к закрытию границы. Дорога заканчивается. Остается тропа. Лет пять назад мы там были, когда война только закончилась, поэтому было очень стремно. Когда джипы, которые должны были забрать нас от границы и отвезти в дайверский лагерь, задерживались, было страшно. Мы сидели на корточках, темнота, звуки странные – «весело» было. Нас отвезли потом в лагерь, где абсолютно отсутствовала цивилизация. Но этим нас не испугать, у нас есть родное пионерское детство с домиками и туалетом на улице. Более красивого и дикого места я еще не встречала. Максимум там ныряет человек 20. Дайверы – это люди особого склада. Они любят природу. Они правильно относятся ко всему. Более красивого берега и живности я не видела. Дельфины приплывают почти к берегу.

М.МАЙЕРС: А Мозамбик по каком краю Африки?

Б.ТУМАНОВ: Это юго-восток.

А.СВИРИДОВА: Мне не хотелось уезжать.

М.МАЙЕРС: А с местными были контакты?

А.СВИРИДОВА: Да, мы ходили в местную деревню. Это катакомбы из соломы. То есть все образует галерею (похоже на муравейник) с ответвлениями. Местные инструкторы привели нас в место под названием «бар», где сидело несколько местных алкоголиков. У бармена стоит 2 бутылки, на обеих написано «ром». Мы берем бутылку, а на ней написано «Состав: виски, водка, портвейн, джин».

Б.ТУМАНОВ: То есть все намешали и назвали ромом.

М.МАЙЕРС: Кто-то это еще производит и печатает этикетки. А там есть город, государство, правительство?

А.СВИРИДОВА: Не знаю.

Б.ТУМАНОВ: Его там не видно.

А.СВИРИДОВА: Там простая жизнь. Наши парни хотели фотографироваться с местными девчонками, а те отказывались, потому что у них считается, что ты продаешь таким образом свое изображение. Они с ужасом махали руками. Танцевать можно, а фотографироваться нельзя.

М.МАЙЕРС: А от камер они тоже шарахаются?

А.СВИРИДОВА: Мы и не стали пробовать. Кстати, соломенные переходы там имеют смысл, потому что солнце жарит.

М.МАЙЕРС: А если война была, то, наверное, они там прятались от врагов.

Б.ТУМАНОВ: На другом конце континента, в Марокко, есть огромный крытый рынок.

М.МАЙЕРС: Это спасение от солнца?

Б.ТУМАНОВ: Наверное, да.

М.МАЙЕРС: Не от дождей же.

Б.ТУМАНОВ: Нет, дождей там, увы, нет.

А.СВИРИДОВА: Все, о чем мы говорим, описано у меня в книге. Если вам это интересно, у вас есть шанс узнать больше.

М.МАЙЕРС: Женский вопрос. Как я себе представляю жизнь на колесах? Это сухой паек. Если судить по России, то это тушенка, макароны и каша. Как здесь у Вас обстояли дела?

А.СВИРИДОВА: Как правило, хорошо, потому что я с удовольствием прихожу на местную кухню.

Б.ТУМАНОВ: Что Вы ели?

М.МАЙЕРС: Что такое местная кухня?

А.СВИРИДОВА: Все морепродукты, рис, овощи. Мне больше ничего не надо.

М.МАЙЕРС: Сразу представляешь себе кровь с молоком и насекомых.

А.СВИРИДОВА: Центральная часть – это несколько другая кухня. Я думаю, у меня не было бы с этим проблем. У меня есть исследовательский инстинкт. Я неконсервативна во вкусах. Куда мы ни приезжаем, именно местная кухня наиболее удобоварима в этом климате, в этих условиях. В Индии я ела так, как едят местные. Там все очень жгучее, но там все это очень хорошо идет. То ли это нормализует работу печени, то ли еще что-то. То же самое во Вьетнаме. Вся наша съемочная группа на третий день завыла, что хочет котлет и борща. Я понимаю, что мне нравится рыбный соус, который, по мнению русского человека, воняет тухлой рыбой, а по мнению вьетнамца, ароматен. После поездки во Вьетнам у меня дома стоит рыбный соус. Он не дает рыбный вкус, а придает насыщенность и остроту. Если добавить его в обычный куриный или говяжий бульон с мясом или морепродуктами, в который уже вылит соевый соус и выжата половина лайма, положен жгучий перец, будет потрясающе. Они едят это с утра.

Б.ТУМАНОВ: Тонизирует.

А.СВИРИДОВА: Чувствуешь себя заново родившимся человеком.

М.МАЙЕРС: А в Москве это тоже работает?

А.СВИРИДОВА: Не всегда. В Москве это может быть невкусно. Я в Москве редко ем рыбу. То, что здесь выдается за свежее, как правило, мороженое.

М.МАЙЕРС: Можно живую покупать.

А.СВИРИДОВА: Если только. Все остальное уже неживое. Разница настолько велика, что не хочется даже пробовать. Кстати, после пребывания в Токио я не хожу в Москве в японские рестораны, потому что это небо и земля.

М.МАЙЕРС: При этом некоторые говорят, что в Москве вкуснее. Нет? Там натуральное, но кусок риса с лососем, а у нас еще и майонезом зальют. А нам так больше нравится.

А.СВИРИДОВА: Ни в одном фирменном ресторане не вздумайте заказать борщ, если повар не русский человек. Это будет отрава. Даже в Питере, когда я жила в гостинице «Европейская», я заказала борщ, а повар иностранец, и борщ был ужасен. Вот так они представляют себе наш борщ.

Б.ТУМАНОВ: Даже если будет готовить русский повар в Париже, то овощи и зелень не те. Во Франции все имеет другой вкус.

М.МАЙЕРС: Это психология. У нас глобализация: мандарины и в Москве, и в Париже из Марокко.

Б.ТУМАНОВ: Маша, покупайте подмосковные.

А.СВИРИДОВА: Если вы поедите летом на Украину, вы поймете, что такое настоящие помидоры. Это не имеет ничего общего с той гадостью, которую продают здесь.

М.МАЙЕРС: К сожалению, нельзя остаться на год без помидоров. Зимой вообще ничего не растет. Что есть?

А.СВИРИДОВА: Более или менее похоже на помидоры то, что продается на ветке. Они дороже, но пахнут, как помидоры. Скоро у нас у всех вырастет хвост, потому что мы едим генетически модифицированные продукты.

М.МАЙЕРС: А как обстоят дела с напитками в разных странах мира? Про ром мы уже знаем.

А.СВИРИДОВА: Что местные пьют, то и мы пьем с большим удовольствием.

М.МАЙЕРС: И барьеров при этом тоже не испытываем. Мой любимый вопрос к Вам, как к музыканту. Встречали ли Вы местные экзотические музыкальные инструменты, которые потом использовали в своих выступлениях? Как Ваши путешествия отражаются на Вашем творчестве?

А.СВИРИДОВА: Я не могу сказать, что это отражается впрямую. В песне главное чувственное восприятие, и оно развивается в этих поездках. Появляется опыт, который может выразиться в песне. Я, конечно, притащила кучу барабанов домой, погремушек.

Б.ТУМАНОВ: Эти путешествия сподвигли Вас на написание книги. А Вы не думали спеть песню о Мозамбике, например?

А.СВИРИДОВА: Я считаю, что для этого нужно только воображение. Песня о розовом фламинго была написана еще тогда, когда я не могла путешествовать. Именно в Мозамбике я видела закат потрясающей красоты, который полностью соответствовал моему представлению. В принципе, человеку нужен только толчок, чтобы воображение заработало.

Б.ТУМАНОВ: Это был прекрасный толчок.

М.МАЙЕРС: А не было ощущения «Боже, я ведь это себе совсем иначе представляла»?

А.СВИРИДОВА: Очень много в странах третьего мира мест, которые располагаются на разных концах земного шара, но которые очень похожи своей убогостью, неустроенностью. Даже мой любимый писатель Моэм, путешественник со стажем, написал, что потом страны начали повторяться, впечатления тоже, и даже люди стали повторяться. Это иногда разочаровывает. Ты ждешь нового, а ничего выдающегося не оказывается.

М.МАЙЕРС: Тогда Вам можно только посочувствовать. Вы видели так много, что Вас может удивить?

А.СВИРИДОВА: Мне все нравится.

М.МАЙЕРС: То есть у Вас не азартный характер, а авантюрный.

А.СВИРИДОВА: Мне просто интересно, что будет. Южная Америка еще мной не охвачена. Сейчас я буду охватывать Бразилию.

Б.ТУМАНОВ: В джунгли Амазонки едете?

А.СВИРИДОВА: Нет, у меня будет только 2 недели. Мне не хватит. Джунгли буду следующим этапом. Не охвачена Юго-Восточная Азия. Мне нравится путешествовать не как турист, а как путешественник, чтобы была задача. Это могут быть съемки, экспедиция. Если бы я родилась пораньше, вписалась бы к Сенкевичу.

М.МАЙЕРС: В контексте нашей передачи не могу не спросить. Вы рассказываете о диких местах. Города, которые Вас поразили, есть?

А.СВИРИДОВА: Мне безумно нравится Лондон. Я люблю английскую литературу, музыку и именно английский язык, а не американский. Я приехала и все поняла. Они так понятно говорят. Американцев я не понимаю. Я начинаю злиться. Мне хочется их поправлять. Мне в Лондоне нравится все. Я приехала пожить той жизнью. Я сняла квартиру, пошла в школу, у меня появились там друзья. Я была уже другой.

Б.ТУМАНОВ: Это Лондон Конан Дойла или Моэма?

А.СВИРИДОВА: И того, и другого, и даже Диккенса.

М.МАЙЕРС: И немножко Алены Свиридовой. Спасибо огромное. Мы Вам еще поставим песню.

А.СВИРИДОВА: Да, и друзья, покупайте книжку «Чемоданное настроение». Я хочу поделиться с вами своими впечатлениями, которыми я с вами еще не доделилась на этой передаче. Спасибо за приятную беседу.

М.МАЙЕРС: Это певица и путешественница Алена Свиридова. Это программа «История одного города», которая сегодня трансформировалась в «Историю одной путешественницы». Борис Туманов и я, Маша Майерс, были с вами. Спасибо огромное.