Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2021-02-14
М.Ганапольский
―
Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У меня такой технический вопрос — если я в Москве, на каком-то 12-м этаже и решил посветить фонариком — боязливо подойти, трясущейся рукой…
А.Соломин
―
Не выключая свет дома.
М.Ганапольский
―
Да, боязливой лапкой трогает что-то. Я посмотрел фильм специальный про котов — оказывается, дотрагивание лапкой говорит ему о предмете гораздо больше, чем всем нам. Он чуть дотрагивается, и ему все ясно.Поверьте мне, я не стебаюсь — если ты посветил фонариком из окна, означает ли это, что к тебе придут и арестуют. Можете мне сказать, без призывов светить в окно? Я просто не понимаю. Я выпал из такого существования, я не представляю себе, что кто-то занимается вопросом, что ты светишь фонариком в окно.
А.Нарышкин
―
Давайте мы нашу рубрику начнем и внутри поговорим.
М.Ганапольский
―
А ты сможешь мне ответить?
А.Нарышкин
―
Обязательно.
М.Ганапольский
―
Хорошо. Потому что я честно скажу, без дураков, озадачен.
А.Нарышкин
―
Хорошо. Специально для вас и собираемся по воскресеньям 8 лет подряд.
М.Ганапольский
―
Да, 7 лет. Удивительно, как выдержали. Программа «Итоги недели без Евгения Киселева», Соломин, Нарышкин. Ганапольский. Начнем с «События».СОБЫТИЕ НЕДЕЛИ
А.Нарышкин
―
Вообще-то довольно странно говорить про фонарики, акцию, которая затевалась как акция солидарности вокруг Навального и вокруг политзаключенных. Тем более, мы с моей коллегой Машей Майерс обсуждали в течение недели это мероприятие. Сначала казалось, что это абсолютная блажь и дурь после того, как проводились серьезные массовые политические акции, которые обернулись серьёзными последствиями для ее участников, проводить такую ерундовину как-то не то, что несолидно, а это как будто бы даже издевательство.
А.Нарышкин: Если видят в фонариках угрозу режиму — тогда, наверное, сторонники Навального бьют в нужный нерв
Но когда ты смотришь на реакцию властей — со стороны депутатов, депутат Толстой отличился своими неумными и дурацкими высказываниями, а Роскомнадзор обращается к СМИ и требует удалять информацию об этих акциях, ты понимаешь, что, наверное. Такая акция имеет право на существование — если так на неё болезненно реагируют, видят в фонариках угрозу режиму — тогда, наверное, сторонники Навального бьют в нужный нерв, в абсолютно правильную точку.
Вы спрашиваете, можно ли посветить фонариком? Действительно, были опасения безосновательные, что тем, кто будет собираться в российских городах во дворах и будет светить в 8 вечера, их ждут приключения в автозаках и потом в отделах полиции. Предупреждения были и организаторам этих мероприятий.
Но вот я посмотрел по новостям — у нас все-таки большая часть России уже погружается в ночь, осталась только европейская часть, и я не видел ни одного сообщения о задержаниях людей, которые вышли бы куда-то с фонариками. И, на самом деле, к счастью. Несмотря не безумную реакцию власти на эту невинную шалость, к счастью, каток репрессивной машины не начал действовать. Ну и хорошо.
Посмотрим, конечно, что будет через час-другой в Москве и Петербурге, все-таки населения больше в наших городах, и больше политически мотивированного, более политически разозленных. Поэтому не исключаю, что в обеих столицах будут задержания.
А в Киеве, Матвей Юрьевич, вы смело можете светить фонариком, можете даже посветить за Соломина.
А.Соломин
―
Что?
А.Нарышкин
―
Это шутка была. Выдохни. Поприветствуем Соломина — после длительного отсутствия он, наконец, присоединяется к нашему коллективу. И давайте проведём голосование — как вы относитесь к этой акции, свечение фонариками за Навального — по-вашему, это хорошая идея — 101-20-11, или пустая — 101-20-22?
А.Соломин
―
Мне не хочется влиять на результаты голосования, но если честно, я вижу — именно с технологической стороны, не с политической или этической — у сторонников win-win situation, что называется. Потому что возьми силовики, приди в каждый двор и заруби всех, кто поднял фонарики и показался на улице, выломай окна и залезь в квартиры к тем, кто из окон светит.
А.Нарышкин
―
Это доказательство, что режим кровавый.
А.Соломин
―
Это ситуация абсурда. Это то, что отталкивает людей от любой формы поддержки власти. Потому что это нонсенс, дикость, а этого нонсенса и дикости мы в последние две недели видели очень много, это было бы просто вишенкой на торте.И то есть, сторонники оппозиции в данном случае получили бы больше сторонников из числа ядерного электората. Но и если этого не происходит, то оппозиция тоже выигрывает. И вот, в чем — одна из главных проблем у людей, недовольных властью, это ощущение себя атомизированными: вот я живу, я недоволен, — это я не про себя, говорю, а имитирую ситуацию.
М.Ганапольский
―
Ты-то доволен, я понимаю.
М.Ганапольский: Власти высказывают свое отношение к тому, что гражданин посветил фонариком — после этого только писсуар
А.Соломин
―
Да, я абсолютно — после трех недель карантина, и до сих по у меня слабо гнется шея, но жизнью я в целом доволен.
А.Нарышкин
―
Хотя, казалось бы, Соломин всегда славился своим гибким позвоночником.
А.Соломин
―
Да, своей бесхребетностью своей. Но тут, слава богу, выяснилось, что хребет у меня все-таки есть, хотя бы номинально.
А.Нарышкин
―
Поизносился.
А.Соломин
―
Короче говоря, люди, которые боятся, потому что думают, что они таки не одни и что если они вдруг пойдут и свое недовольство выскажут, что никто их не поддержит в этом, в данном случае они друг другу показывают, что это не так, что огромное, большое количество людей солидарны. И что да, они не готовы идти на согласованные акции, потому что не готовы проходить через всю эту машину, но они солидарны в своих мыслях. Это означает, что их много.Вот это ощущение того, что их много, и придает им определенную уверенность в завтрашнем дне. И это тоже для оппозиции определенного рода победа.
У власти в данном случае практически нет никакого выигрыша. Во многом из-за того, как они себя повели на протяжении последних двух недель.
А.Нарышкин
―
Браво.
М.Ганапольский
―
Ну да. У нас есть в Украине один политолог, молодой такой парень, и он меня поразил однажды ответом, который касался какой-то украинской проблемы, какого-то абсурда, который сделала власть. Я его спросил, что он об этом думает, и он посмотрел на меня и сказал: тут единственная реакция может быть пожать плечами, встать и выйти. Поэтому что тут нечего обсуждать.Это я не в сторону Соломина. Потому что Соломин сейчас говорил очень правильные вещи, но Соломин просто не видит этого чудовищного абсурда. Меня интересует, если Навальный или Волков объявят — только не дергайтесь, я это скажу для того, чтобы довести ситуацию до абсурда. Если Волков скажет, издеваясь над властью, — подчеркну — издеваясь над властью. Он скажет, что вот если ты подошел к писсуару и пописал в писсуар, то это в поддержку Навального. Еще раз — не реагируйте на эту часть, того, что я сказал.
Меня интересует, Толстой сделает заявление, что когда ты писаешь в писсуар, то ты работаешь на НАТО? Я это сказал специально, потому что мне кажется, что российское общество находится в таком запредельном каком-то состоянии, что оно не замечает простую вещь, что власти регулируют свечение фонариками. И власти высказывают свое отношение к тому, что гражданин взял фонарик и посветил — после этого только писсуар.
Я читаю российскую часть интернета, где все над этим смеются, но думаю — боже мой, что же будет дальше, власть российская просто сошла с ума. Знаете, кого она мне напоминает? Вот когда ты хочешь спать, а к тебе залетел комар. И тут у меня нет аналогии комара и Навального. И вот у тебя есть мухобойка. Ты выключил свет, а комар летает. Ты уже и туда и сюда заглянул, нет его. И вспомните, как вы взвинчены — вы хотите спать, а заснуть не можете.
Вот российская власть не видит, она просто не понимает, что над ней смеется весь мир. Потому что моя дочь Катя мне регулярно присылает публикации. Вот сейчас, по поводу фонариков, можете посмотреть, как мир наблюдает за сошедшей с ума российской властью, которая регулирует свечение фонариками.
А.Соломин
―
Может быть, вы не видели, но и над Волковым многие смеялись, когда он объявил об этой акции.
М.Ганапольский
―
Я понял тебя. Я договорю. То есть, я бы эту акцию разделил на две части. Вообще я бы над ней смеялся, потому что это осуществление на практике знаменитого тезиса «дотрахались до мышей». Поскольку все понимают — я это серьёзно говорю, — что вяжут и дают сроки, то надо протестовать, стоя на коленях. Конечно, люди не стоят на коленях, но они властью фигурально поставлены на колени, загнанные в свои квартиры, они могут только робко пряча тело в утесах своей квартиры чего-то там помигать с риском того, что через пять минут к ним будут выбивать у них дверь.Понимаешь, то есть, я бы просто уничтожил бы Волкова за глупость, я бы да кабы это сделал, если бы не одно обстоятельство, о чем ты сказал, что люди в окружении Навального чувствуют, что, не смотря на пушистые усы пресс-секретаря президента Путина, Пескова, и его такую мерседесовскую уверенность, такую «плавно катится машина очень дорогая по Кутузовскому проспекту» — наплевать, мы не знаем, мы не читали. Они просто в истерике. И тут я перехожу к самому главному, оно самое короткое, но самое главное.
А.Соломин
―
А как вы это видите, по каким признакам?
М.Ганапольский
―
Признаком того, что я прочитал, что вот этот российский политик, который ничего для Путина не значит, что ему посвятил в программе этот Киселев — он чуть ли не посвятил ему 50 минут эфира, доказывая, что вот этот политик ничего не значит. Это как «я гналась за вами три дня для того, чтобы вам сказать, что вы мне безразличны».И последнее самое важное. Я боюсь, что власть в этой истерике, поскольку не понимает — тут и Волков не знает, что делать, и только приходится светить фонариками, но и власть не понимает, как остановить навальнизацию общества. Потому что они посадили Навального, и, наверное, он будет сидеть, не дай Бог, но с обществом-то что делать? Это же роботы, у которых кнопку повернул, облучил их, и они перестали и забыли Навального.
То есть, процесс, и об этом говорят все аналитики, он запущен. Сейчас уже поздно думать, запустила ли его власть, или запустил сам Навальный — там звезды сложились. Альтернатива была одна — постепенно выводить Навального в легальную плоскость. Ну, пусть он получит свои 3% как Явлинский.
М.Ганапольский: Тут и Волков не знает, что делать, но и власть не понимает, как остановить навальнизацию общества
А.Нарышкин
―
Подождите, это у власти была альтернатива выводить куда-то Навального?
М.Ганапольский
―
Да, потому что у них нет другого выхода.
А.Нарышкин
―
По-моему, власть себя отлично чувствует с Навальным, находящимся в «Матросской Тишине».
М.Ганапольский
―
Да, я все понимаю. Короче, власть в истерике и я очень боюсь, что она может наделать каких-то ошибок, причем ошибки могут быть трагические, они могут быть связаны просто с жертвами. Потому что если помните, я в прошлый раз говорил и настаиваю, что Путин не занимается правоохранительными органами, правоохранительные органы сами по себе, что вытворяют правоохранительные органы с их начальством, которому, по всей видимости, дали указку мочить, выбить дурь. Поэтому весь вопрос заключается в том, как они дальше будут эту «дурь» выбивать.Естественно, мы понимаем, что ничего связанного с законами, с конституцией, защитой человеческого достоинства, и так далее — вот это вот Сахарово все показало.
Судебная система — если вы помните, неделю назад я сказал, что она в России умерла. И это не мое открытие, об этом сказали абсолютно все аналитики, которые приходят на «Эхо». Поэтому у меня тревожное ощущение. И скажу вам — отнюдь не за Навального. Вы удивитесь, Навальный как раз находится в наиболее прогнозируемой юридической плоскости. То есть, к расстрелу его не приговорят, он может просто получить некий срок реальной тюрьмы, обусловленный законом.
А вот люди, которые выходят на улицы, которые сидят в Сахарово, которых бьют сегодня, а завтра могут начать просто убивать люди в запотевших масках, — вот эта территория серого, территория брошенной страны, — вот это для меня реальная опасность, я ее вижу гораздо более отчетливее, чем для Навального тюремный срок.
А.Нарышкин
―
Подведём итоги голосования: 85% считают, что акция со свечением фонариками за Навального была хорошей идеей, 15% считают, что это плохо.Хочу напоследок обратить внимание на то, насколько наши протесты, начавшиеся в январе похожи на все, что происходит в Белоруссии. Только у белорусов, начиная с августа…
А.Соломин
―
У белорусов были хлопки — помните?
А.Нарышкин
―
Даже не про это. Вспомните первые белорусские акции после выборов — были жесткие разгоны, массовые регулярные акции каждую неделю, потом акции солидарности, женской солидарности, предприниматели выходили, выстраивались в цепочки. И сейчас весь белорусский протест пришел к тому, что в абсолютно умиротворенном Минске Лукашенко проводит всебелорусский народный съезд в течение двух дней, и признаков протестных действий вообще нет.
М.Ганапольский
―
Ну и что?
А.Нарышкин
―
Но на это у белорусов ушло полгода. А у нас в России вся протестная активность уместилась практически в полтора месяца. Я к тому, что если уж сравнивать Белоруссию и Россию, то у нас получается либо Путин в десятки раз сильнее, чем Лукашенко и быстрее смог навести порядок, либо у нас, простите, оппозиция паршивая, которая сама настолько быстро преодолела этот путь — от серьёзной политической акции несогласованной, где десятки тысяч человек участвуют, тысяча человек задержаны до милой акции с фонариками с надписями на снегу «Навальный», «Любовь все победит». Мне жалко нас в любом случае.
М.Ганапольский
―
Я не могу пропустить то, что ты сказал, и хочу прокомментировать.
А.Нарышкин
―
Слава богу, пожалуйста.
М.Ганапольский
―
Не изображай из себя инопланетянина. «Против лома нет приема акромя другого лома». Но если у тебя другого лома нет, — а в российских и белорусских реалиях быть вторым ломом это иметь партию, которая борется за власть на выборах — если мы говорим о мирном пути. То ты должен, как в знаменитом анекдоте, расслабиться и получать удовольствие.Давай так. Мы же помним великий роман: «Ты планируешь что-то, а у тебя рачек-с».
А.Соломин
―
Что?
М.Ганапольский
―
Значит, вы не помните этой цитаты. Вот ты что-то планируешь, а у тебя неожиданно рачек-с, — ну рак, понятно? Так вот, экстраполируя это на Беларусь и на Россию, а они действуют сейчас как одно государство — ну, жизнь состоит не из одного дня и не всегда носит революционный характер. Жизнь утекает из рук этих диктаторов. И чем больше мы слышим их… Вот что такое это было, по сути, 4-часовое выступление г-на Лукашенко? Это были его предсмертные вопли. Только облаченные в другую.
А.Нарышкин
―
Лукашенко еще нас с вами переживет — вот увидите.
М.Ганапольский: Власть в истерике и я очень боюсь, что она может наделать каких-то ошибок
М.Ганапольский
―
Дело не в том, что он физически переживет. Но дело в том, что время этих диктаторов подходит к концу.
А.Нарышкин
―
Ну, так в августе говорил, сразу после выборов.
М.Ганапольский
―
Меня не интересует, кто и что говорил. Меня интересует то, что я говорю в своей передаче и то, что вы прекрасно знаете.
А.Нарышкин
―
А на чем ваша оценка базируется. На звездах, или на чем?
М.Ганапольский
―
На том, что изменяется время. Меняется время. Время оно безжалостно.
А.Нарышкин
―
Понятно.
М.Ганапольский
―
Я не говорю о физической смерти. Я говорю, том, что любое государство, как говорит Белковский, достигает какой-то вершины своей некомпетентности в руководстве. Так и тут. Они будут все больше и больше отрываться от жизни, а держатся они только на займах и на энергоносителях. Ну, пусть подержатся. Вот и все. Поэтому я бы не смотрел так негативно на те процессы, которые происходят. Время все разруливает. И я бы поддержал грамотные, правильные, попадающие в точку, — а критерий простой: если враг визжит, значит, ты действуешь правильно — действия ФБК(российские власти считают ФБК иностранным агентом)
. Посмотрим, что из этого получится. Пока что я не вижу у них ошибок.
А.Соломин
―
Сделаем сейчас короткий перерыв для новостей и рекламы. Присоединяйтесь, пишите ваши комментарии. Напоминаю, Ганапольский, Нарышкин, Соломин в стандартном, золотом составе. И Света Ростовцева бессменная с нами.НОВОСТИ
М.Ганапольский
―
Мы много времени потратили, давайте ускоренно пройдем, потому что у нас хорошие рубрики.
А.Нарышкин
―
Еще одно событие недели — суд над Навальным по делу об оскорблении ветерана, о клевете на ветерана. Обратите внимание — на сайте Москвы есть практически стенограмма этих заседаний. Наш корреспондент Константин Таранов на этих заседаниях был, внимательно все записывал, фиксировал для вас, но и другие издания это делали. На самом деле очень тяжело все это читать и слушать, потому что я не знаю, что вы там видите и читаете, а я вижу две модели, которые обе плохи сами по себе.Как мне кажется, есть власть или какие-то люди от власти, люди, действующие в интересах власти, которые на самом деле эксплуатируют вот этого несчастного Игната Артеменко, которому много лет. И есть Навальный, который и до своего отравления не стеснялся в выражениях, и прямо скажем, радикализировался с каждым месяцем, и при этом его политические требования в последние месяцы, еще до отравления, они постепенно ужимались, усыхали.
И теперь вот это вот противостояние мы наблюдаем каждый день. Это большие заседания, они начинаются рано утром и заканчиваются поздно вечером. Две модели, две позиции, у которых не может быть ничего общего. Есть обвинители — прокурор, свидетели бесконечные, которые эксплуатируют потерпевшего, есть Навальный, который, по-моему, при всем моем уважении — я считаю, что идиотское дело, по которому он сейчас сидит в «Матросской Тишине», я считаю, что идиотское дело о клевете.
Но Навальный не может остановиться в суде, потому что он выбрал такую тактику защиты, ему не приходит в голову, или, может быть, ему не советуют извиниться перед этим дедушкой пожилым. Хотя, может быть, это было бы правильно. Он сознательно идет на обострение, он указывает всем участникам процесса, и все это еще передается за пределы суда, что мерзкие люди, наглые, цинично используют этого человека, который не очень, уже в силу возраста, владеет собой.
Это тяжелое зрелище и я вам рекомендую за ним последить, хотя, честно скажу, это похоже мало на привычное правосудие и мало похоже, кстати, и на состязательный процесс, потому что судья Акимова, которая часто снимает вопросы Алексея, но и сам он от этого подзаряжается, это его дополнительно провоцирует. Не знаю, чем это закончится — ближайшее заседание будет во вторник в Бабушкинском суде, — приглашаю вас на сайт «Эха», смотрите, у нас будет трансляция, ив новостях мы все это будем освещать.
А.Соломин
―
И у нас есть голосование.
М.Ганапольский
―
Давайте запустим голосование и тут есть, что сказать.
А.Нарышкин: У нас получается либо Путин в десятки раз сильнее, чем Лукашенко, либо у нас оппозиция паршивая
А.Соломин
―
Как вам кажется, стоит ли Навальному извиниться перед ветераном? Если да — 101-20-11, если нет — 101-20-22.
М.Ганапольский
―
Да, что меня шокировало в начале, когда я читал стенограмму на сайте «Эха»? Меня шокировало, как Навальный издевается над всеми. Есть такое замечательное слово «гаер», гаерски себя ведет. Такой, знаете, поручик Ржевский такой, без страха и упрека, мочит. Естественно, попадает и ветерану. Я был в шоке? — да. Но потом задал себе вопрос.
А.Соломин
―
В шоке — вы обозлились на Навального?
М.Ганапольский
―
Нет, я не обозлился.
А.Соломин
―
Но вы были удивлены его поведением?
М.Ганапольский
―
Ну да, где «Ваша честь» — вот это все? Потом я себя спросил: какая, к черту, «ваша честь», где там «честь» ночевала? А потом я стал задавать себе вопрос — вот этот ветеран откуда появился? Если бы его не было, его бы надо было придумать, и я уверен, что его придумали. Для чего? Для дискредитации Навального по такой человеческой, теплой, самой важной для человека, который голосует за Путина, линии — линии победы, ветерана, человека в возрасте, и так далее. Это вот как девку подсунуть. И все это дело отснять.Только Навальному подсунули ветерана. Я этого человека не знаю, против него ничего не имею, фейковый он ветеран, или нет, в сознании он, или нет. Но для меня абсолютно очевидна цель этого суда. И тогда Навальный понял, что никаких извинений быть не может. Хотя, может быть, в обычной жизни он нашел бы какие-то слова, сказал «я не хотел вас обидеть». Но он говорит только одно — этого человека используют. И маниакально, в самом хорошем смысле, доказывает абсурдность поведения суда, когда рядом с ним стоят 28 человек, рядом с этим ветераном, говорят ему, что говорить, он читает какие-то тексты.
Так это не работает. Поэтому Навальный понял простую вещь, что если чуть-чуть изменить слово «суд», то это будет судилище. Поэтому на судилище — а это именно то, что происходит с Навальным сейчас, судилище, он ведет себя соответственно. Тут есть дальняя аналогия, но это чуть похоже на суд над Георгием Димитровым, которого обвинил в поджоге Рейхстага. И он сам себя защищал, отбивался руками и ногами, и на тот период отбился.
Да, нас может это шокировать. Особенно у меня, как у советского человека, который воспитан на этом, тогда еще не дискредитированном Дне Победы, слово «ветеран» имеет обертональность — я понимаю, что этих людей надо чтить и самое главное, не задавать им вопросов, откуда у них эти медали — вот этим ряженым. Я не говорю, что этот человек ряженый — я его не знаю, он функция. И эту функцию каждое судебное заседание Навальный уничтожает. А поскольку «ты сам этого хотел, Жорж Дантен», то страдает ветеран. Но ветеран страдает только потому, что он согласился в этом участвовать не знаю, осознавал он это, или нет.
Поэтому «с волками жить, по волчьи выть». Навальный снова, я считаю, поступает абсолютно правильно. Может, некрасиво, но правильно.
А.Нарышкин
―
18% слушателей считают, что Навальному надо извиниться, 82% говорят, что этого делать не стоит.
А.Соломин
―
Матвей Юрьевич, вы сказали, что Навальный, возможно, поступает некрасиво. В связи с этим, с вашей точки зрения, как бы ему следовало поступить, чтобы в ваших глазах все было идеально?
М.Ганапольский
―
Только так, как он поступает. Он спасает свою жизнь.
А.Соломин
―
Но ведет себя некрасиво?
М.Ганапольский
―
Да, некрасиво. Но он спасает свою жизнь. Помните Шерлока Холмса в знаменитом романе с вот этим доктором, где они там борются, когда оба они падают потом.
А.Нарышкин: Навальный сознательно идет на обострение, он указывает всем участникам процесса
А.Соломин
―
Я понял. Но вы оцениваете его поведение в суде. А я говорю о его словах, из-за которых весь сыр-бор. Они же не связаны, все это обвинение построено не на фразе Навального, что «вы продаете своего деда», а на другой фразе — он в холуйстве обвинил тех, кто снимался в роликах.
А.Нарышкин
―
Предательством назвал, вокруг этого все.
М.Ганапольский
―
Дорогие друзья, это часть другая, которую долго обсуждать Просто напомню, что Путин лжёт и мистифицирует, чтобы бесконечно быть на троне своими средствами. Навальный борется — внимание — уже как политик, и в данном случае это не человеческая история, а история политическая. Вот так Навальный решил поступить. Я не вправе его осуждать, у него своя политическая карьера. Выиграет он или нет, действуя такими способами, жизнь покажет, потому что тут есть вещь, которую я уловил — в том, что ты сказал — дело в том, что здесь можно пережать, и тогда это начнет действовать против Навального. Навальный ходит по тонкому льду. Был такой советский художественный фильм — вот он ходит по тонкому льду. Его это бодрит. Посмотрим, не провалится ли. Можем идти дальше?
А.Нарышкин
―
Давайте дальше — у нас «Герой недели».ГЕРОЙ НЕДЕЛИ
М.Ганапольский
―
Да, я вспомнил — профессор Мориарти. Но ладно.
А.Нарышкин
―
«Герой недели» — Явлинский. Вы наверняка читали его статью, он был и в эфире «Эха», и то и другое выступление можно найти на нашем сайте. По-моему, Явлинский сейчас поступает единственно-верным путем, когда оппозиция несистемная, сторонники несистемной оппозиции, немножко дезориентированы и деморализованы, Явлинский выскакивает — уж не знаю, на коне или наподобие коня, и манит всех рукой, предлагая сплотиться вокруг себя и идти дружными рядами на выборы, отрекаясь, в первую очередь, от Навального с его популизмом.Давайте проголосуем. Готовы ли вы поддержать партию «Яблоко» на выборах в Госдуму? — да, готовы — 101-20-11. Не готовы — 101-20-22.
А.Соломин
―
Я, со своей стороны, не могу сказать, что Явлинский стал для меня «героем», он в принципе не совсем герой моего романа.
А.Нарышкин
―
Я поясню. «Герой» не потому, что прыгнул на Навального, «герой» потому, что появился в сложный момент для сторонников Навального и предложил некую альтернативу. Пока все стояли, находились в некоей растерянности, он предложил некий концепт, с которым, наверное, можно дальше работать.
А.Соломин
―
Мне нравится в нем в данном случае то, что идеи, который он высказал, они не новые — они не просто сегодня нарисовались, и он решил, как Константин Богомолов, выйти и нарисовать вдруг свой манифест. Эти идеи, то, о чем он говорит, у «Яблока» последовательная позиция — никто с этим не спорит.Мне в нем, единственно, то в этой истории мне понравилось — что он совершил политическую катастрофу. Но от своих принципов в данный момент, когда лучше бы было об этом помолчать, он не отказался. И последовательно за ними стоит. И в этом смысле его можно похвалить.
Но с моей точки зрения, всему есть свое время и свое место. Я уже сказал, что с моей точки зрения, это политическая катастрофа.
М.Ганапольский
―
Для кого, не понимаю?
А.Соломин
―
Политическая катастрофа для «Яблока». Потому что они работают с аудиторией, с людьми.
М.Ганапольский
―
Да о чем ты говоришь? Нет, прости. Послушай меня — кто сейчас будет голосовать за «Яблоко»?
А.Соломин
―
У «Яблока» большая, серьезная аудитория, серьёзный электорат.
М.Ганапольский
―
Прям серьёзный?
А.Соломин
―
«Яблоко» всегда на грани прохождения в Госдуму.
М.Ганапольский
―
Да, вот только не проходит.
А.Соломин
―
Именно поэтому я считаю, что технологии, прошу прощения — политически, в данном случае, — «Яблоко» очень сильно ударило по себе. Еще один момент, который мне в партии «Яблоко» нравится — то, что реально есть люди и есть возможность у людей из партии «Яблоко», не согласных с руководителем, или с лидером — ну, как сказать, он же не духовный, не формальный лидер? — но лидер.
М.Ганапольский
―
МНИ — духовный.
А.Соломин
―
Есть возможность с ним не согласиться. И они тоже выражают свою позицию, и тоже могут с ним спорить. Это тоже позитивная история.
М.Ганапольский
―
Если позволите, я буду короток. Все — Пастухов, — ну, все-все, все, — оттоптались на Явлинском. Для меня лично Явлинский все эти года был некоей священной коровой, потому что он львовянин. Львовские они. Ну, так. Короче говоря, две части его прекрасного осуждения Путинского режима войдут в историю. Он констатировал, что Путин - это плохо, Путинизм - это плохо, государство гибнет.Но его третья часть была самая главная. Где он, находясь — ну, как сказать — вне времени и вне пространства, такой бегущий по облакам, не видящий реалий, естественно. Видящий, только делающий вид, что не видящий, — сказал, что и Навальный - это плохо. И тщательно объяснил. Причем, мне совершенно наплевать, сделал ли он это для того, чтобы получить финансирование, или, как было сказано, что там особняк где-то в Москве, где эта партия существует. Если это так, то действительно, ловкач — ну, какая проблема? — ты получаешь от государства деньги, есть такая либеральная партия.
М.Ганапольский: Навальный понял простую вещь, что если чуть-чуть изменить слово «суд», то это будет судилище
Он, когда приходит на «Эхо», у него один тезис: народ дурак, потому что не голосует за «Яблоко» — вот такой у нас народ. И это идеально, я хотел бы быть на месте Явлинского. Только если бы я был на месте Явлинского, я бы, наверное, несмотря на особняк, или на что там, — наверное, я бы Навального не трогал.
Потому что есть такая традиция на Руси — не трогать людей, которые находятся в тяжелой истории. И Явлинский может тысячу раз сейчас говорить, что он написал. В общем, политический анализ. Я уверяю Григория Алексеевича, что 5% тех, кто прочитали его статью, они нашли в статье именно то, что он хотели найти, и утвердились в своих взглядах, что Навальный это плохо.
Поэтому не Навальный это плохо, а ту, как мне кажется, некоторую подлость, которую сделал Явлинский в отношении человека, которому могут сейчас дать реальный срок. Не кошерно это, некрасиво. Но это будет на совести Явлинского, который будет так же балансировать своим серьезным электоратом, о котором говорит Соломин, на 3%, — не дай боже, он не будет…
Послушайте, Пархоменко, — Пархоменко абсолютно правильно сказал, что, видимо, — и я с этим соглашаюсь — для, не дай боже ему пройти Госдуму. Потому что в Госдуме надо принимать решения, ставить свои подписи. А у него идеальная история. Он человек с совестью какой-то. Поэтому для него важно быть вне Госдумы и не принимать решения, но жаловаться, что он не попал в Госдуму, потому что народ дурак. Вот и все. Хотел бы я быть на его месте. Хороший бизнес. Пошли дальше.
А.Нарышкин
―
Итоги голосования: 21% слушателей готовы проголосовать за «Яблоко» на предстоящих думских выборах, 79% не готовы.
М.Ганапольский
―
Идем дальше?
А.Нарышкин
―
У нас «Редиска недели».РЕДИСКА НЕДЕЛИ
А.Нарышкин
―
У нас не так много времени, и точно недостаточно, чтобы подробно рассказать, о чем писал в своем манифесте Константин Богомолов.
М.Ганапольский
―
Почему? Можно сказать одним предложением.
А.Соломин
―
О, кей, бумер? Вот этим?
М.Ганапольский
―
Что он не писал — всегда ищите смысл в конце. Он подробнейшим образом объяснил, почему Запад умирает. В этом смысл статьи.
А.Соломин
―
Вопрос.
А.Нарышкин
―
У него все-таки глубже, он с нами час провел в утреннем эфире.
М.Ганапольский
―
Он может проводить три часа с вами. С лохами.
А.Нарышкин
―
Спасибо большое. Я всегда тоже о ваших профессиональных возможностях отзывался достойно.
М.Ганапольский
―
Я знаю.
А.Нарышкин
―
Я припомню вам это.
А.Соломин
―
Это война.
А.Соломин: Явлинский решил, как Константин Богомолов, выйти и нарисовать вдруг свой манифест
М.Ганапольский
―
Я все это уже видел и все это знаю. Ровно те люди, которые к Западу не имеют никакого отношения, которые не жили там много лет, которые не понимают и не чувствуют, и не задаются хотя бы простым вопросом, почему миллионы людей с Запада не едут в Россию — именно эти люди начинают объяснять, что модель Запада — правда, они туда немножко и подвязывают модель России.То есть, получается так, что российская модель демократии умирает по-своему, а западная модель демократии умирает по-своему. Есть знаменитый анекдот советских времен, когда говорят, что Запад загнивает, но какой аромат.
Так вот я хочу сказать, что я прочитал его статью, прочитал Суркова что-то по этому поводу в изложении Чеснокова.
А.Соломин
―
И тоже там простая мысль. Можете почитать на сайте «Эха».
А.Нарышкин
―
Лучшие тексты — на сайте «Эха». Со всей России. Заходите.
М.Ганапольский
―
Запад в гробу видал подобные публикации.
А.Нарышкин
―
Так это не для запада написано, это для людей написано. Вы читали Богомолова? Вы упрощаете, а это неправильный принцип, это очень кривой принцип. Там большой текст с массой тезисов, его уместить в один тезис нельзя. Вы переврали Богомолова, вам с ним надо сесть и провести дебаты.
А.Соломин
―
Я не согласен. Но запущу голосование.
А.Нарышкин
―
Запусти.
А.Соломин
―
Кстати, об этом тезисе — Европа гибнет, с вашей точки зрения? Если да — 101-20-11, если нет — 101-20-22.
М.Ганапольский
―
Здесь немножко вопрос про другое, и он писал о другом. Он же как бы озаботился вопросом модели демократии, если можно так сказать. Это чуть сложнее, чем просто, например, что завтра в Стокгольме, например, не будет колбасы. Вот есть такое у российской, русской интеллигенции — есть такое свойство — брать страну, в которой ты не живешь, мир, который ты не знаешь до обертонов, ты не задаешь вопросы — а я задал важный вопрос, на который ответа нет ни у Богомолова, нигде — почему народ оттуда не бежит в Россию? Почему?
А.Нарышкин
―
Потому что еще рано бежать. Богомолов четко объясняет — там начинается новый этический рейх, и там уже есть определённые проблемы. И мы говорили об этом с Богомоловым. Да, там работают демократические институты, выборы и прочее, есть букет свобод, которых в России нет.
М.Ганапольский
―
Правильно. Ты сейчас казал слово «рейх».
А.Нарышкин
―
Это Богомолов сказал.
М.Ганапольский
―
А ты его повторил. И я хочу тебе сказать, что на этом дискуссия может быть закончена. Есть категории, которые можно употреблять, но они не для дискуссии. Мне не о чем говорить с Богомоловым, потому что он — еще раз — не понимает, что там происходит. И почитайте, пожалуйста, не только Богомолова, но и на сайте «Эха» критику.
А.Нарышкин
―
А почему Богомолов не понимает, что происходит?
М.Ганапольский
―
Потому что слово «рейх» неприемлемо к предмету обсуждения. То есть, слово «рейх» имеет такой образный ряд и связан так точно с некоторыми процессами, которые происходили в определённое время в мире, что употреблять его всуе не годится. Это, например то же, что сказать «Путин дурак». Вот если передо мной будет стоять человек, который скажет «Путин дурак», мне говорить с этим человеком не о чем. Я же не буду его спрашивать, в чем Путин дурак? Если передо мной человек скажет «Навальный вор» — разговора с ним не будет. Не унижайте меня.
А.Нарышкин
―
Вы цепляетесь за слово из большого текста у Богомолова. Вытаскиваете слово и отрицаете суть. Это странно.
М.Ганапольский
―
для начала вычеркните ненужные слова.
А.Нарышкин
―
Хорошо, передадим Богомолову обязательно.
М.Ганапольский
―
Этот текст не для Богомолова я говорю. Зачем ты унижаешь меня подобным образом?
М.Ганапольский: Если бы я был на месте Явлинского, я бы, наверное, Навального не трогал
А.Нарышкин
―
По-моему, у вас прозвучал в самом начале, что Богомолов не понимает Европу, потому что он там не жил. Правильно я вас услышал?
М.Ганапольский
―
Конечно.
А.Нарышкин
―
А обязательно надо жить, чтобы понимать?
М.Ганапольский
―
Конечно. Ты должен платить налоги.
А.Нарышкин
―
Ходорковский тоже не понимает? Можно до того договориться, что ведущий «Эха», который не находится в Москве и не приходит в редакцию ногами, тоже не понимает. Это неправильный подход.
М.Ганапольский
―
Ты должен ходить, платить коммунальные услуги, должен ходить в магазин и выбирать наиболее дешевые или наиболее дорогие продукты, должен ходить по ночным клубам, у тебя должны быть друзья, ты должен озаботиться проблемами той территории, на которой живешь, должен смотреть телепередачи, длинные дискуссии, где внутри этой самой страны говорят про эти этические катастрофы.
А.Нарышкин
―
Время, Матвей Юрьевич. 8% считают, что Европа гибнет. 92% считают, что не гибнет. Кстати, в утреннем нашем голосовании 47% поддержали Богомолова.
М.Ганапольский
―
Я очень рад. Спасибо вам большое. Не все успели, но тем не менее. Всего доброго.