Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2019-08-04

М.Ганапольский― Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, добрый вечер вам всем. Начинается наша программа. Конечно, Олег Овчаренко и Алексей Нарышкин, которые находятся сейчас в московской студии…

О.Овчаренко― Добрый вечер.

М.Ганапольский― Добрый вечер.

А.Нарышкин― Здравствуйте. Не то, чтобы я вас не признавал.

М.Ганапольский― Здравствуй. Сначала объявление, что у меня начинается, слава богу, августовский отпуск раз в год, поэтому меня три недели не будет. Встречаемся уже в сентябре. И мои уважаемые коллеги меня будут заменять.

А.Нарышкин― Мы будем плакать.

М.Ганапольский― Ничего. Включайте меня по каким-то сложным поводам – как я иногда включаюсь в ваши эфиры.

А.Нарышкин― Спасибо. Регулярно будем включать.

М.Ганапольский― Дайте мне отдохнуть. Даже с большей частотой, чем мои обычные передачи. Итак, вы знаете, что это за программа, у нас сегодня много о чем надо поговорить. Как ни странно, несмотря на лето, темы быстро нашлись. Ну, жизнь не дает нам возможности расслабиться. Матвей Ганапольский. Олег Овчаренко, Алексей Нарышкин. Начнем с первой темы - «Событие недели».

А.Нарышкин― На самом деле у нас многие темы вокруг того, что происходит в последние дни и недели в столицы.

О.Овчаренко― Никуда от этого не деться.

А.Нарышкин― Конечно. В «Событие» мы решили взять очередные протестные гуляния, которые состоялись в субботу - вновь все это завершилось задержаниями. Хочу обратить внимание на следующий вопрос и аспект, и мы отталкиваемся от этого и проголосуем.

Вчера, что интересно, протестующие, москвичи, выходили на эти гуляния, абсолютно не имея лидера и человека, который бы им указывал: «давайте, собирайтесь, идите». Потому что у нас все более или менее известные лидеры оппозиции – Навальный, Яшин, Гудков - они все под арестами по разным поводам. Светов, человек, который пошел в мэрию вести переговоры насчет согласования акции в итоге был после этого задержан.

Это похоже на абсурд, но, тем не менее, это такой абсурд, который превращается в реальность, к которой нам надо постепенно привыкать. Даже Любовь Соболь, единственная, кто оставался к субботе на свободе, ее тоже приняли стражи порядка до того, как она смогла каким-то образом поучаствовать.

О.Овчаренко― И уже оштрафовали на 300 тысяч рублей.

А.Нарышкин― И оштрафовали, и допросили, несколько раз даже по уголовным делам. Потому что есть дело о беспорядках, есть дело о давлении на избирком, более того, теперь есть новое дело против Фонда борьбы с коррупции – там деньги куда-то не так снимали, не так списывали.

К чему я? – вопрос, который меня, честно скажу, занимает со вчерашнего вечера. Из-за того, что у нас наши несистемные лидеры подвергаются такому беспрецедентному давлению - а оно правда беспрецедентное, - не попробовать ли, - я не предлагаю, я просто задаю вопрос - не попробовать ли поискать, может быть. Уже каких-то новых, молодых активистов, из которых можно вырастить новых лидеров. А всем привычных уже - наверное, обидно это будет сказано, но поставить на них крест.

Потому что вспомните, кто у нас есть - не знаю, насколько эти люди близки вам по убеждениям и кто есть среди оппозиции? Есть Навальный, который не может избираться, потому что у него две судимости, есть Дмитрий Гудков, которого выкинули из Госдумы, который не может избраться – ни мэром, ни в Мосгордуму. Есть Яшин, у которого потолок - должность главы муниципального совета.

Власть не принимает эту оппозицию, не хочет с ней даже договариваться. Даже Светов, который никуда не баллотировался, его тоже задерживают. Потому что власть не считает, что это люди, с которыми надо о чем-либо говорить. И когда, например, Фонд борьбы с коррупцией выпускает свое очередное расследование, и оно касается зам.мэра Собянина, в мэрии не считают нужным комментировать эти расследования. И дается сигнал: а кто вы, ребята, зачем мы вас будем комментировать и добавлять вам популярности? Ну, что-то вы нашли, какие-то отели, недвижимость - ну и ладно. Меньше будет информации распространяться.

Вопрос следующий – подумайте, радиослушатели, хорошенько над этим вопросом и какой из вариантов ответа вы выберете: что лучше для оппозиционного движения России в данных условиях – бороться за его нынешних лидеров, у которых аресты, уголовные дела, - 101-20-11, или ставить на старых крест и искать, продвигать, взращивать каких-то новых лидеров, которые этой властью не были дискредитированы - 202-20-22.

О.Овчаренко― Коротко хочу поспорить.

А.Нарышкин― Попробуй.

О.Овчаренко― Если мы сравним с митингом на Болотной.

А.Нарышкин― Осмелел ты, Олег.

О.Овчаренко― Любовь Соболь, Константин Янкаускас, те же кандидаты от «Яблока» Дарья Беседина и Анастасия Брюханова…

А.Нарышкин― То есть, ты считаешь, что обновление идет?

О.Овчаренко― Обновление идет. По сравнению с 2012 годом очень много людей. Но на мой взгляд. Мы видим сигнал, в том числе от власти, что даже с этими новыми лицами, которые, может быть, еще не в полной мере успели о себе заявить, власть работать не хочет - даже когда их нет, даже когда просто выходят люди.

А.Нарышкин― Я понял тебя. На какой номер ты будешь звонить?

О.Овчаренко― А я не буду агитировать – я оставлю это все слушателям.

А.Нарышкин― Ну, ты же человек с убеждениями. Тебе кажется правильнее для либеральной общественности бороться за тех, кто есть, или…

О.Овчаренко― В данном случае я считаю, что ситуация немножко зашла в тупик. Потому что даже с этими новыми лицами, мне кажется, власть стала гораздо жестче поступать.

А.Нарышкин― А делать-то что?

О.Овчаренко― Бог его знает, что. Я считаю, что сейчас состояние тупика наступило. И это печально и грустно.

А.Нарышкин― Пан Ганапольский, рассудите нас с Олегом?

М.Ганапольский― А почему "пан»?

А.Нарышкин― Просто.

О.Овчаренко― Так вы же в Киеве?

М.Ганапольский― Ну и что?

А.Нарышкин― Ну, давайте господин Ганапольский.

М.Ганапольский― Просто когда ты говоришь «пан Ганапольский» то ты как бы акцентируешь на моей геолокации, что я нахожусь в Киеве.

А.Нарышкин― Нет, это вы как-то странно к этому относитесь.

М.Ганапольский― Я всячески обращаю внимание, что я не представитель…

А.Нарышкин― А я не говорю, что вы представитель Киева, Порошенко или Зеленского.

М.Ганапольский― Но это может сбить. А мне бы этого не хотелось.

А.Нарышкин― Не знаю. Жаль, что вы этому столько времени сейчас уделили.

М.Ганапольский― Да. Вот это вот моя геолокация, а именно то, что я нахожусь на отдалении – мы об этом, кстати, говорили с Евгением Киселевым – она позволяет увидеть какие-то другие вещи, на которые мало обращают внимание, а обратить стоило бы.

И я сейчас не буду рассказывать, как это все было, потому что это описано, и более того, показано. Хочу сказать, что иногда я не видел такого, - кстати, это и выглядит странно – не знаю, так можно, так надо, а может быть, не надо, а может быть, это бесстыдно – употреблю это слово, - когда, например, 20 ментов бьют женщину или велосипедиста, или, вы помните, того несчастного, который просто пробежал мимо и ему сломали ногу. На него набрасываются 20 человек, а рядом стоят вокруг них 40 человек, которые снимают это на мобильные телефоны.

Это, кстати, какая-то новая нравственность новая совестливость – не знаю, для чего они это снимают. Ну, предположим, пять человек это переодетые сотрудники правоохранительных органов. 10 человек это пацаны, которые «а вдруг понадобится», из которых трое будут постить про звериную власть.

О. Овчаренко― Правильно я понимаю, что нужно идти на прямой конфликт с ОМОНом и Росгвардией?

М.Ганапольский― Ты искажаешь мои слова - я этого не говорил.

О.Овчаренко― Нет, я просто пытаюсь понять.

М.Ганапольский― Олег, тебя это не удивляет, что все стоят и снимают? Ты сказал, когда тебя спросил Нарышкин, что делать ты сказал «я не знаю». Я тоже не знаю, я просто тебе говорю про некоторые вещи, которые для меня удивительны.

То есть, почему они снимают, как менты месят протестующих? После этого они расходятся и переходят к другому несчастному, которого месят менты.

О.Овчаренко― Для них важно показать преступление…

М.Ганапольский― Режима? Понял. Вот и ответ.

А.Нарышкин― Не очень понимаю, вы обвиняете людей, что они пассивны, не пассионарии?

М.Ганапольский― Я кого-то обвиняю? Я прошу ответа.

А.Нарышкин― А в чем сложность? Акцент смещается.

М.Ганапольский― Акцент смещается, потому что я бы никогда этого не делал. Я бы либо вмешался, либо отошел бы. Но снимать шоу под названием «менты бьют девушку» я бы не стал. Еще раз – я старорежимный человек. Наверное, как говорит писатель-сатирик Леон Измайлов – у него есть такая фраза, он сказал ее много лет назад, еще в 90-е годы, - «новые времена – новые нравы». Вот нравы сейчас другие.

Теперь перейдем к следующему. То есть, о чем я говорил? Я говорил о том, что, во-первых, все отсняли, и может быть это действительно позитивно, потому что когда-нибудь, через тысячу лет, когда «Путиноиды» разбегутся, а сам виновник торжества будет на почетной пенсии…

А.Нарышкин― На батискафе.

М.Ганапольский― Какой-нибудь суд займется этим делом, и видеоматериалы, во всяком случае. По Колокольцеву и по действиям этой Росгвардии, Золотова, это станет предметом суда, исков и сроков, - как любит говорить Шендерович.

И, кроме того, - политический анализ - я тоже этим не буду заниматься, потому что сказали все. В основном, первая мысль, что скоро режим падет.

А.Нарышкин― Очень свежая мысль.

М.Ганапольский― Нет, я говорю…

А.Нарышкин― Я понимаю, но согласитесь, что мысль очень свежая.

М.Ганапольский― Да. По этой удивительной истории – перовая история, что режим скоро падет, вторая история – что выходить бесполезно, потому что режим силен и все крепчает. И третья история – что надо уезжать, и так далее. Апологетов всех этих трех позиций навалом.

Но вот на что я обратил внимание и обращаю внимание ваше. Левада Центр» рассказывает, что только 3% россиян считают протестные митинги в Москве важным событием - в Москве, где это происходит. А «Левада Центру» мы, в общем, верим.

Над этим стоит задуматься, когда мы говорим о массовой радикализацию общества в связи с действиями Росгвардии и полиции – всего 3%. То есть, не осуждают и не поддерживают, а считают протестные митинги в Москве важным событием только 3% россиян.

И вторая история, которая показывает, что у власти могут быть большие проблемы. «Эхо Москвы» сообщает: «Федеральные каналы и агентства тиражируют заявления от силовиков с угрозой в адрес детей представителей оппозиции». Я напомню, о чем идет разговор – то есть, вначале, естественно, в интернете пошла волна – я никак не могу произнести это слово, помогите мне.

А.Нарышкин― Деаномизация.

М.Ганапольский― Да, чтобы увидеть морды или прекрасные лица этих чудесных росгвардейцев.

А.Нарышкин― У нас будет еще отдельная тема.

М.Ганапольский: Это какая-то новая нравственность новая совестливость

Да, отдельная тема. Вот просто – кто эти люди, которые радостно месят с матюками, не открывая лица, не показывая жетоны - просто издевательски, с радостью месят своих соотечественников. Кто эти лица? И вот стали смотреть социальные сети, и так далее – вот это такой, вот он ВКонтакте, вот его «Фейсбук». И пошли угрозы: ребята, мы вас найдем.

А эти ребята стали говорить угрозы в адрес представителей оппозиции и их детей. Вот эта история говорит об очень важном. Она говорит о том, что процесс начал идти. Только, пожалуйста, поймите меня правильно – фразу, которую я сейчас скажу.

А.Нарышкин― Я молчу.

М.Ганапольский― Просто еще раз, потому что это словосочетание из двух слов - не из трех букв, а из двух слов, которое я сейчас скажу – оно так затерто и так используется каждый день.

А.Нарышкин― Я знаю, что он сейчас скажет.

М.Ганапольский― Что я скажу?

А.Нарышкин― «Гражданская война».

М.Ганапольский― Да. При полном бездействии властей. При полной деструкции всех законов и правил, на первое место выходит гражданский конфликт. Не гражданская война – пока это не война, но в обществе, где нет правил, - а в этом конфликте нет правил. Правил нет со стороны власти, которая месит и правил нет, якобы, со стороны протестующих, которые говорят: « куда хотим – выйдем, и где хотим, будем стоять».

Теперь: мы сокращаем. Убираем власти, убираем мнение протестующих. И остаются люди с их чувствами, которые пытаются решить вопрос с помощью тех средств – если не работает закон, они пытаются решить с помощью тех средств, которые у них есть – а это интернет.

И тогда появляются имена ментов, и тогда появляются взаимные угрозы. Вот перед вами антология, как при отсутствии закона, при отсутствии правил игры, при отсутствии справедливости, люди часами пытаются это решить.

Это в каком-то смысле, мои дорогие коллеги, прото-Майдан. Только не в той его части, где вышли и сказали «мы за Европу и НАТО», а в той части, когда менты стреляли в майдановцев, а майдановцы убивали ментов. И вот именно на это я обращаю внимание власти, которой абсолютно по барабану, что ей говорит Ганапольский, Соловей, или Шендерович. Павловский. Венедиктов – кто угодно. Они это не слышат.

Но процессы-то происходят независимо от их желания услышать это, или нет. Собственно, для меня важно было обратить на это внимание – что процесс идет. Мы можем «им бы понедельники взять, и запретить» - мы знаем, власть приняла решение, мы об этом говорили, все об этом говорят – стоять насмерть, - чтобы эти куски дерьма, как она считает, вот эти оппозиционеры, - чтобы они потом не воняли пять лет в Мосгордуме, чтобы они не выходили на трибуну, чтобы они не говорили свои слова – с глаз долой, из сердца вон.

Да, они это успешно делают. Сейчас дадут одному 5 лет, другому 7 лет, - в общем, будет новая «Болотная» - это уже все видят.

Но происходят другие процессы, Потому что люди - никто не может, их можно вычеркнуть из списка Мосгордумы, но обратите внимание – люди ходят на эти демонстрации. Они ходят на эти прогулки. И это тоже прото-Майдан. Потому что Майдан, который был в Украине, он был из-за того, что людям сказали: у вас нет достоинства. Мы можем вас крутить как угодно.

А.Нарышкин― Не надо говорить про Майдан. У Майдана в России, в российской действительности, исключительно негативные коннотации, - это не про перемены, это про палаточные лагеря.

М.Ганапольский― Мне это абсолютно наплевать, чего там в России.

А.Нарышкин― Это понятно. С вашим весом, с вашим авторитетом вы скажете, что у нас в Москве Майдан, а потом это будет где-нибудь использовано в уголовном деле.

М.Ганапольский― Нет никакого Майдана. Нету. Майдан появится тогда, когда перекроют Горького – как она ныне называется?

О.Овчаренко― Тверская.

М.Ганапольский― Тверскую, когда будут палатки – мы это все видели. Вы очень молодые были, кто-то тогда под стол ходил. Но я говор о том, что можно запретить даже понедельники, но нельзя запретить человеческое достоинство.

Власть, конечно, не одумается. Она, - как метко написал кто-то - она слетела с катушек. Она стала маниакальная. Никогда – даже вся Россия выйдет, и хотя Шендерович говорит, что власть понимает только числительные - я думаю, что власть уже и числительные перестала понимать. Потому что опять же будет – опять выйдут. Тогда задержали 1300, сейчас тысячу – э\то самые массовые протесты. Но власть говорит: мы будем это давить, даже если выйдет вся Россия.

Это понятно, иначе они вели себя как-то иначе. Появились бы правила игры. Но правил игры нет, и поэтому возникает все остальное: люди, которых бьют, хотят расправиться с теми людьми, которые их бьют. Вот это помимо власти и есть гражданский конфликт, который ведет к прото-гражданской войне и к прото-Майдану.

Вот очень важно это не допустить. Вот это то, на что я хотел бы обратить внимание – самое опасное.

М.Ганапольский: Это в каком-то смысле прото-Майдан

Я бы коротко сказал.

М.Ганапольский― Говори сколько угодно.

О.Овчаренко― В данном случае мне кажется, что активисты и люди, которые выходят на эти акции, не могут установить правила игры, а власти не хотят. Мне так кажется.

М.Ганапольский― Ты абсолютно прав. Это дело исключительно властей. Они просто должны исполнять закон и конституцию. НО вот стоит девушка, читает им Конституцию – ее метут. И это очень смешно, - человек на велосипеде ехал, и его берут. А поскольку велосипед не поместился… Это же тоже, это пост-модернизм в политике.

А.Нарышкин― А откуда мы знаем – может, велосипедист задавил десять штук росгвардейцев?

М.Ганапольский― Да нет, он же все написал.

А.Нарышкин― Я не видел.

М.Ганапольский― Вот кукольность этого конфликта, несерьезность этого конфликта - то есть, я имею в виду не то, что морды бьют, а несерьезность самой политической составляющей – его схватили, хотели запихнуть в автозак, но не смогли, потому что велосипед не поместился. И тогда его взяли и отпустили с велосипедом, о чем он написал.

Короче говоря, - это грустный цирк. Очень плохо, что в 2019 году такое происходит. А параллельно горят леса.

А.Нарышкин― Итоги голосования: 88% слушателей считают, что нужно бороться за нынешних оппозиционны лидеров, это будет лучше для оппозиционного движения. 12% отчаялись и считают, что нужно искать каких-то новых кандидатов, которые не успели себя пока что никоим образом проявить и к которым у власти нет никакого предубеждения.

Делаем перерыв на новости и рекламу. В студии Матвей Ганапольский, Олег Овчаренко и Алексей Нарышкин.

НОВОСТИ

М.Ганапольский― Продолжаем нашу программу. И следующая рубрика, следующая тема – «Герой недели».

О.Овчаренко― Не можем мы никак уйти от московской повестки, от того, что происходит в Москве. НО немножко другой поворот – мы уже частично касались дела о массовых беспорядках и его фигурантов. И вот за одного из фигурантов этого дела, студента «Высшей школы экономики» Егора Жукова…

А.Нарышкин― Секундочку. Хочу попросить слушателей и зрители нашего канала сейчас набрать опустевшие ведра, налить туда говна и приготовиться вылить все содержимое на Олега Овчаренко.

М.Ганапольский― А почему? Что такое?

О.Овчаренко― Сейчас я все расскажу.

А.Нарышкин― Сейчас он все сделает.

О.Овчаренко― Итак, за одного из фигурантов, студента Высшей школы экономики, заступилась проректор Высшей школы экономики. Валерия Касамара – та самая Касамара, которая является кандидатом в Мосгордуму по округу, где должен был выдвигаться Илья Яшин. Та самая Касамара, которая называла себя прямо человеком команды Сергея Собянина, нашего мэра Москвы.

И вот, перед заседанием суда по этому делу, Касамара представила личное поручительство и назвала его «отличным студентом с высокой успеваемостью, любознательностью» и сказала, что уверена в его порядочности.

Позиция, на самом деле, очень необычная для вуза, в том числе. Потому что действительно студенты ВШЭ и преподаватели массово стали поддерживать Жукова. Потому что другое дело, по экстремизму, против Азаха Мехтахова, и там руководство МГУ, например, никак за него не вступалась.

А вот новость последних дней – ректор МПГУ, например, предостерег студентов от участия в несогласованных акциях, говоря, что если их поймают, их могут исключить на этом фоне позиция Касамара, проректора ВШЭ, хоть и кандидата от команды Собянина, вызывает такое удивление.

И вопрос слушателям – после того, как Касамара заступилась за оппозиционного активиста, который является фигурантом дела о массовых беспорядках, изменилось ли ваше к ней отношение в лучшую сторону? - если вы считаете, что изменилось - 101-20-11, если не изменилось – 101-20-22.

А.Нарышкин― Слышу, что работает кондиционер.

М.Ганапольский― Нет. У меня не работает кондиционер. Смотрите – о двух вещах это свидетельствует – история Касамары. Во-первых, что люди сложнее, чем мы о них думаем. И люди-функции это только на телеэкранах у Скабеевой, или у Соловьева, или у Киселева в ток-шоу, или у Норкина, - которым доверяют россияне. Это первая история.

А вторая история - знаете, парадокс: я хотел бы, может быть, пол-ведра дерьма вылить на себя. Я хотел бы вступиться за молчащих ректоров. Знаете, почему они молчат? Они молчат, потому что не понимают правил игры. Их нет. Это то, о чем мы говорили чуть ранее. Ничего не работает.

Вот партия приказала давить – и всех давят, как при сталинском режиме. Выключен закон. Может быть, ректор какого-то университета пошел бы в суд, потому что к нему, например, пришли студенты из группы, друзья человека, которого задержали, и показали видео, снятое с 80 сторон 80 ребятами, которые все это снимали. Где видно, что он сидел, ел конфетку, а вдруг к нему подошли, и стали его волочить с матом, и так далее. То есть, противозаконность этого.

Но дело в том, что куда ему идти? Если он понимает, что это придумано как противозаконное. И он понимает, что получит срок, этот молодой человек. Потому что все-таки эти люди – они не подонки. Их подонками, предателями своих студентов делает эта власть. Она говорит: вот ты видишь, что мы делаем, ты видишь, что мы выключили законы, как выключают ключом зажигания – куда ты пойдешь?

Я не говорю о тех, о которых упомянул Олег или ты, Алеша - что они там даже монологи какие-то произносят, чего-то угрожают, «мы отчислим», и так далее – это уже другая сторона этого вопроса. Но защитить этих молодых людей – оборти внимание: их никто не может защитить.

М.Ганапольский: И тогда появляются имена ментов, и тогда появляются взаимные угрозы

Ты представляешь – не люблю это говорить - но мы представляем себе, если бы это было на Западе, как любит говорить умница-Шендерович – «в цивилизованной стране» - да, государство, правительство бы раздели на миллиарды. Потому что каждый случай был бы оспорен. Друзьями, родителями, самим человеком – вы же знаете, видели сериалы, как работает юриспруденция, как работают адвокаты, как они у города – у города, - отсуживают миллионы. Город бы стал банкротом. Извините - 1300+1000 - 1600 неправомерных задержаний с нарушением конституции.

Но нет, - никто не защищает. Потому что понимают – условий игры нет. Они убраны. «Я сказал – говорит власть, - что так будет - вот так оно и будет».

Поэтому – не знаю, как сейчас проголосуют, но я бы очень сильно ректоров не ругал – кроме тех, кто говорит «я отчислю» - это уже подонки. А вот остальные пытаются понять, как защитить своего студента. И видят, что государство приказало сидеть и молчать, потому что специально, намеренно его уничтожают. Это серьезная шутка.

О.Овчаренко― Тем не менее, мне кажется, что в данном случае история с Касамарой показывает, что все-таки студенческая солидарность, солидарность университетской корпорации, еще существует. Многие пишут в комментариях, что на самом деле Касамара «поймала волну» - может быть и поймала, может быть, это и неискренне. Тем не менее, мне кажется, что это случилось и это очень полезно и, может быть, даст сигнал другим вузам в случае, если их студентов…

М.Ганапольский― Ты прав. Она же не сказала, что этот студент гад и надо повесить, отрубить ему голову на Лобном месте на Красной площади. Она за него заступилась. Так как же можно ее ругать?

А.Нарышкин― Давайте объявим итоги голосования, и потом я готов ее поругать.

М.Ганапольский― Потому-то мы и сделали ее героем, потому что и один в поле воин.

О.Овчаренко― У 44% наших слушателей отношение к Касамаре изменилось в лучшую сторону, а у 56 – не изменилось. То есть, примерно равное голосование. Правда, неизвестно, какое у слушателей было отношение к Касамаре до голосования.

А.Нарышкин― Абсолютно не разделяю ваших обоюдных, ваших общих восторгов насчет Касамары. Потому что геройство в случае Касамары это когда Касамара, например, отказалась бы участвовать в неконкурентных выборах, и сказала бы тому же Собянину: знаете, я говорила, что я в вашей команде, вы мне дали некий оберег, - возьмите его себе обратно, подотритесь.

Геройство – это если бы Касамара пришла лично в суд и сказала бы не просто «давайте поменяем меры пресечения, отправим моего студента не под арест, а по подписку о невыезде». Геройство было бы, если бы она сказала: пошли вы к черту, следователи и те, кто это дело завел. Потому что нет никакого состава преступления, уберите свои мерзкие, потные, вонючие руки и выпустите этого человека. Который, между прочим, помимо того, что да, Касамара говорила, что он талантлив, что «он порядочный».

Вообще-то этот Егор Жуков обладает к своим 21 годам политическим весом. У него будет здоров, какой популярный канал, на котором 100 тысяч подписчиков. И он хотел выдвинуть свою кандидатуру в Мосгордуму.

Когда Валерия Касамара в условиях абсолютно зачищенного политического поля, имя как раз статус кандидата от команды Собянина выходит и говорит: а давайте мы не будем сажать под арест, следствие разберется – это ни хрена не геройство. Стыдно мне за Овчаренко и за Ганапольского - «один в поле не воин» - что вы говорите такое?

О.Овчаренко― Мне кажется, что это немножко разные кейсы в данном случае. Кейс выборов в Мосгордуму и защита конкретного студента.

А.Нарышкин― Одно вытекает из другого. Это один кейс, который длится уже несколько месяцев.

М.Ганапольский― Когда мне спрашивают: «Это он такой, или специально?» - про Нарышкина, я всегда отвечаю: «это он так специально».

А.Нарышкин― Если вам легче с этим жить, то пожалуйста.

М.Ганапольский― Да, мне легче с этим жить. Потому что Нарышкин хороший человек, и он понимает, что Косовара - она не собирается… она же тоже – то, что я сказал про ректоров – если бы были правила игры в Российской Федерации, то мы еще не знаем, что бы эта Косовара сделала – возможно, она бы первая написала заявление в суд для того, чтобы засудить лично Путина. Но поскольку правил игры в стране нет, они выключены, то все-таки она нашла в себе силы и мужество хотя бы защитить одного человека. Поэтому для меня она "герой".

Не надо требовать от человека… ну, понимаешь, это знаешь, что напоминает?

А.Нарышкин― Надо требовать, человек уже политик, он лезет в эти грязные выборы. И через два месяца этот человек будет в Мосгордуме.

М.Ганапольский― Понятно.

О.Овчаренко― Это тот случай, когда человек совершает поступок положительный. Ты не будешь спорить, что поручительство личное и просьба не заключать под арест… В данном случае ты от положительного поступка требуешь еще более положительных историй – подождем в развитии, может быть, действительно Касамара скажет…

М.Ганапольский― Давайте не забывать, что мы говорим о конкретном человеке и склоняем его туда и сюда. Поэтому, когда мы его осуждаем, давайте чуть аккуратнее. Тем более что она не зарубила этого человека топором, а защитила. Это раз.

А ситуация эта мне напоминает простую историю, которую мы с вами знаем. Когда, например, пошел человек и провалился сквозь лед. А второй стоит на берегу, он понимает, что лед тонкий и хрупкий он может утонуть, как и тонущий. Но он берет лестницу, ложится на лед и ползет к тому, чтобы протянуть ему хотя бы эту лестницу, чтобы он за нее схватился.

Все мы герои, но все мы взрослые люди. И еще раз повторю - самая главная проблема, о которой я говорил в нашем первом сюжете, - в условиях отсутствия правил игры ее карьера, этой женщины, может быть зачеркнута в одну секунду. Потому что нет правил игры. Она может пойти, сказать, передать документы, что он хороший.

А.Нарышкин― Вам Овчаренко сказал чуть выше, что эта Касамара хвасталась тем, что она представитель команды Собянина. Все. И это главное правило в этих условиях. И не надо никаких других правил.

М.Ганапольский― Ещё раз: она представитель команды Собянина, но она «герой», потому что защищает конкретного человека. Ну, не все члены КПСС были подонками.

А.Нарышкин― Мы с вами не члены команды Собянина и не члены команды Путина. И от того, что мы говорим что-нибудь в защиту Навального, который не вылезает из спецприемников, ничего не меняется. Потому что мы с вами фуфело абсолютное. А если человек со статусом представителя команды Путина что-то говорит, возможно, от этого что-то поменяется.

О.Овчаренко― А этот статус как-то юридически оформлен?

М.Ганапольский― Я прошу перейти к следующей теме. И на правах главного в этой передаче скажу следующее…

М.Ганапольский: Власть приняла решение стоять насмерть

Главный это Овчаренко.

М.Ганапольский― В стране под названием Россия есть только один человек со статусом – это Путин. И статусу него, кстати, не «президент», а именно «Путин». Вот и все. Поехали дальше. Можем?

А.Нарышкин― Да.

М.Ганапольский― «Редиска недели».

А.Нарышкин― Александра Васильева и группу «Сплин» ругают за то, что они решили выступить в собянинском внезапном «Фестивале шашлыков» - «Шашлык.лайф» - это фестиваль, который и сегодня, в воскресенье, продолжился. Неизвестно, кстати, в каком количестве и с каким качеством, тем не менее, многие сказали, что это такое спойлерское мероприятие, созданное специально на этой неделе – лишь бы люди не ходили на протестные гуляния по бульварам.

Некоторые артисты отказались – например, группа «Ногу свело» и Алексей Кортнев, - кстати, с отличной формулировкой: «по этическим причинам». Но многие персонажи, известные нам из российской эстрады, с удовольствием согласились – при том, что все это было довольно внезапно и многие обращали на это внимание.

Но больше всего досталось группе «Сплин» - поклонники этого коллектива массово пишут в соцсетях, что они разочарованы, долгое время восхищались их музыкой, но теперь, после такого поступка, они понимают, что им просто не по пути.

И у нас вопрос слушателям: должна ли быт у артистов сформулированная и ясная политическая позиция? «Да», должна быть - 101-20-11, нет, не должна - 101-20-22.

О.Овчаренко― Мне кажется, что это то же самое, как относиться к артистам, например, из-за их сексуальной ориентации, или из-за какой-либо другой ориентации. Какая разница на самом деле, что думают артисты, если его основная профессия – музыка, петь песни, дарить радость той публике, на которой она выступает. Мне кажется, что в данном случае претензии к музыкантам, которые выступают.

Во-первых, там были музыканты, которые искренне поддерживают Путина – например, тот же «Чайф», который поддерживает политику президента.

А.Нарышкин― В «Чайфе» тоже разочаровались.

О.Овчаренко― Мне кажется, в «Чайфе» чуть раньше определенная публика разочаровалась.

А.Нарышкин― Дополнительно разочаровались.

О.Овчаренко― Мне кажется, в данном случае нужно отделять. Итак, у нас слишком ко многим применяется клеймо «пропутинец» или для кого-то клеймо «либерал», «либераст».

А.Нарышкин― Ну да, не надо. Зачем клеймить кого-то? Ты просто занимаешься музыкой, просто едешь в Донецк и выступаешь перед террористами и поешь им песни, они тебе аплодируют и несут цветы – ты же просто про музыку, ты ни разу ни про поддержку ЛНР –ДНР. Ты приехал к жителям Донбасса.

О.Овчаренко― А что делать с жителями, которые находятся, по сути, на отшибе?

А.Нарышкин― Кортнев сказал: «этические причины» - по этическим причинам отказаться. Точно по таким же причинам некоторые артисты отказываются ехать в Крым.

О.Овчаренко― Хорошо, Донбасс и Крым – здесь в данном случае этическая причина какая?

А.Нарышкин― Этическая причина состоит в том, что это мероприятие конкретно создано для того, чтобы людей отвлечь от политических протестов

О.Овчаренко― Тогда здесь я тебе скажу такое – во-первых, это мероприятие было объявлено за сколько дней? Оно было объявлено за три дня. Афиши этого мероприятия – это мое личное ощущение - никакой особой не было. То есть, было в субботу утром какое-т объявление на «Москве-24», которое по рейтингам вообще в Москве один из самых непопулярных каналов, - что для меня, кстати, было удивление.

Что-то там сказали, и пришло несколько тысяч человек. То есть, я представляю себе – человек хочет пойти на несогласованную акцию, хочет выступить в защиту свободных выборов, а тут «Сплин» выступает – а пойду-ка я на «Сплин», а действительно, чего мне?

А.Нарышкин― Ты о чем?

О.Овчаренко― Мне кажется, что в данном случае сам факт того, что этот концерт был организован за три дня, он никак не смогу забрать людей от оппозиционной акции. То есть, мне кажется, у людей не было выбора, пойти на акцию или пойти на концерт. Потому что времени было мало, потому что афиши как таковой не было.

А.Нарышкин― Мы не можем с тобой это никак измерить.

О.Овчаренко― Это мое личное ощущение, мое мнение, что в данном случае то, что концерт был объявлен в субботу…

А.Нарышкин― Ну да, ты пошел на работу.

О.Овчаренко― Я пошел на работу, я не смог пойти на концерт, к сожалению.

М.Ганапольский― В позапрошлой передаче «Особое мнение», в которой был Артемий Троицкий, он очень хорошо говорил про артистов и про то, как они устроены. Это особая категория людей, безусловно, с «нарцисским» началом. Это люди, которые предназначены для того, чтобы стоять на подиуме – в этом их смысл жизни. Поэтому все остальное до этого подиума, до уровня этого подиума – либо поднимается, либо нет.

Требовать от них что-либо просто безумие. Потому что смысл их жизни – выступать. Да, в том числе и в Крыму. При этом, уверяю вас – они все прекрасно понимают, но логика их: ну да, например, теперь мне запретят приезжать на Украину. Ну, так и обойдем без Украины, много стран, где можно побывать

А.Нарышкин― То есть, артисты это блаженные, это юродивые?

М.Ганапольский― Совершенно верно.

А.Нарышкин― И мы должны относиться к ним снисходительно?

М.Ганапольский― Совершенно верно. А что касательно Кортнева, то в этом смысле он не артист. Он, прежде всего гражданин, настоящий, к которому приложено – я бы сказал так: гражданин, умеющий петь и играть на музыкальных инструментах.

А.Нарышкин― Или артист с четко сформированной гражданской позицией, со своими убеждениями.

М.Ганапольский― Да, к сожалению, так. Поэтому – ну, пожмем плечами и скажем: ну, идите, выступайте. А как проголосовали слушатели?

О.Овчаренко― 93% слушателей считают, что у артиста должна быть политическая позиция. И 7% считают, что не должна.

М.Ганапольский― ну, хотеть не вредно. Хочу вам рассказать такую историю: вы знаете, что самый большой – вот есть «еврейский вопрос». А есть «украинский вопрос» - ну, в философском смысле. Так вот «украинский вопрос» это «на» Украине или «в» Украине.

А.Нарышкин― Это правда.

М.Ганапольский― И однажды ко мне подошел зритель в Киеве. Который сказал – слушайте, вы же выступаете по «Эху» - вы не можете им там объяснить, в России, что не «на» Украине, а «в» Украине?

Я говорю, - объяснить я могу, но что вы хотите? Он говорит: я хочу, чтобы они говорили «в» Украине. Я посмотрел на него и сказал: то есть, вы хотите, чтобы Кадыров и Чечня говорили после моего выступления «в» Украине? Вы считаете, что после моего выступления на «Эхе» они все разом все поменяют?

Он подумал и говорит: нет, наверное, не получится. Так и тут: мы можем многое хотеть, но часто оно устроено не так, как мы хотим.

А.Нарышкин― У нас есть еще одна тема – «Не в фокусе». На самом деле у нас была запланирована тема Путин как «Редиска» в связи с тем, что он бросил армию на тушение пожаров, но мне кажется, здесь сложно сказать что-то уникальное, просто странный порядок действий: сначала отрицание беды, а потом все-таки признание того, что надо с пожарами что-то делать

А в «Не в фокусе» у нас обещанная тема с деаномизацией полицейских. И вопрос сразу - вы видели видео, фотографии, может быть сами стояли рядом, когда задерживали людей на протестных акциях в грубой форме – вы видели, как били велосипедиста по ногам, знаете, как несут, волокут за руки и за ноги протестующих. Ответьте на вопрос: важно ил вам знать имена и фамилии силовиков, которые грубо задерживают протестующих? «Да», хотим знать - 101-20-11, «нет», нам это не надо - 101-20-22.

Мне, конечно, лично нужно, потому что я знаю, что у нас есть уголовное дело о применении насилия в отношении представителя власти – тех, кто коснулся, - ну, утрирую, конечно, - тех, кто прикоснулся к силовику, этого человека обязательно ждет кара в виде тюремного срока.

Но почему-то в отношении силовиков не думаю, что будут какие-то уголовные дела. Мы знаем, что после прошлой акции у нас было около 70 потерпевших, после вчерашней акции было полтора десятка потерпевших людей. Которые на самом деле пришли на эту акцию и получили травмы. Потому что их били, волокли. Будут какие-то уголовные дела о превышении полномочий? Не будет, черта с два, не будет.

А если бы мы знали имена этих «героев» - тогда, возможно, удалось бы привлечь их каким-то образом к ответственности.

М.Ганапольский― Да. Проблема только в том, что они исполняют свои обязанности. Вот в этом проблема. Они солдаты.

А.Нарышкин― А я хочу судиться с солдатом, который мне отбил почки дубинкой. Я хочу судиться – дайте мне его. Мне его никто не даст.

М.Ганапольский― Почему? Подай на него в суд.

А.Нарышкин― Смешно. На кого – на него? Я прихожу в полицию и говорю – вот тот, который в шлеме, один из 10 тысяч – он меня ударил. И полицейские, и следователи ржут и плюют мне в лицо и говорят: забери свою бумажку и подотрись ею, Нарышкин.

М.Ганапольский― Но с другой стороны это солдаты, которые исполняют приказ.

А.Нарышкин― Вы еще скажите, что они защитили москвичей.

М.Ганапольский― Нет, я имею в виду преступный приказ, но они его исполняют.

А.Нарышкин― Могут не исполнять.

М.Ганапольский― Они функция.

О.Овчаренко― 96% слушателей считают, что им важно знать имена и фамилии силовиков, которые грубо задерживали протестующих, а 4% это неважно. И это была программа «Ганапольское. Итоги недели без Евгения Киселева». Вели Матвей Ганапольский, Олег Овчаренко и Алексей Нарышкин. Всего доброго.

А.Нарышкин― Спасибо, Матвей Юрьевич, отдыхайте.

М.Ганапольский― Круто. Встретимся в сентябре.