Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2018-10-28
М.Ганапольский
―
Здравствуйте. Нарышкин и Соломин в московской студии, и на связи в другом таинственном месте – догадайтесь с трех раз, - Матвей Ганапольский. «Итоги недели без Евгения Киселева». У нас был довольно горячий час до этого обсуждение рубрик. И это проблема российской жизни как таковой, вообще, наверное, мировой – найти «героя». Событий хватает, «редисок», «не в фокусе», а вот «герой» всегда проблема. И часто мы поступаем хитро – берем человека, который сам себя считает «героем» и его сторонники так считают, но с нашей точки зрения – под большим вопросом. В общем, итоговая передача, смысл которой голосование, и вопросы обязательно будут. Начнем с «Событие недели», у нас их даже два.
А.Соломин
―
Первое событие связано с многомиллионным штрафом изданию «The New Times», которое какое-то время назад ушло из печати, существовало в интернете. Штрафом обложено не только само издание, но и главный редактор, Евгения Альбац. Предполагают, что это событие связано с интервью, которое Альбац взяла в эфире радиостанции «Эха» у Алексея Навального. Кстати, в Ютьюбе это интервью уже набрало почти миллион просмотров, что говорит о том, что как минимум, людям было интересно это событие.Кто-то считает, что это испугало власти, кто-то считает, что это никак не связано и это лишь часть бюрократической процедуры, которую государство затеяло давным-давно – по сути, по ограничению работы независимых СМИ, по большему их контролю.
У меня здесь позиция очень простая и вряд и самая что ни на есть банальная. Государство давно показало, что никакого рода свободные и независимые СМИ ему не нужны. Если у него есть возможность каким-то образом ограничить их действия, подчинить их, - может быть даже не себе, а сделать так, чтобы в любой момент можно было бы нажать на кнопку и это издание ликвидировать, - как-то помягче, не с Омоновцами, - государство стало как-то заботиться об имидже.
Но по большому счету практику, подготовительную работу ведет уже достаточно давно. Под эти действия пропадают многие российские издания, и ситуация вокруг журнала «The New Times» говорит лишь о том, что звоночек может прозвучать в любом месте и в любое время. Я, например, уже давным-давно живу в ситуации, когда мне нужно будет заниматься чем-то другим, потому что наше любимое богоизбранное государство решит, что моя работа опасна для российского общества и пора мне пораньше выйти на пенсию – наверное, так.
М.Ганапольский
―
Нет, подожди. Объясните мне – смысл в том, что формально они сказали, что Альбац вовремя не сдала какие-то документы. О чем мы сейчас говорим? Потому что это две разные вещи – либо мы говорим о том, что в вилке наказания можно было дать штраф в три рубля и все бы разошлись мирно, но дали миллионы – вот так показали жесткость. А вторая история в том, что не сдали документы вовремя, то есть, все сдали – но это суд придумал. О чем мы говорим сейчас? О жесткости наказания?
А.Соломин
―
Я говорил немножко шире. Изначально я говорил о том, что это инструмент, о котором давно мы говорили, который создан российской властью для того, чтобы в стране не было независимых /СМИ. А если они вдруг захотят проявить свою независимость – чтобы у них были инструменты для того, чтобы заткнуть рот.
М.Ганапольский
―
Вот эта история с иностранными агентами?
А.Соломин
―
В каком-то смысле это говорит о гуманности российского государства. Потому что, в принципе, могли и людей с арматурой прислать, правда? У нас же есть способ закрыть рот и таким образом. А есть способ закрыть рот, наложив огромный штраф, на который надо будет собирать деньги и понятно, что никакую деятельность вести при этом невозможно. Как бы нам говорят: выбирайте. Разве вы не видите, что мы поступили с вами великодушно?
М.Ганапольский: . Я нахожусь в постоянном состоянии комплиментарности к Альбац
А.Нарышкин
―
Запустим голосование – считаете ли вы, что издание «The New Times» опасно для российского режима, российской власти? Если оно представляет опасность - 660-06-64, если нет - 660-06-65. То есть мы придерживаемся версии, что этот огромный многомиллионный штраф - 22 миллиона рублей и еще 250 тысяч – это политический заказ?И продолжу мысль соломина – действительно, есть такая вилка, и, наверное, я рад – если мы исходим из версии политического заказа, что вопрос по журналу «Нью Таймс» решился таким образом. Да, конечно, журнал с именем, в журнале работают многие известные люди, но мы же не первый раз с этим сталкиваемся. Когда бренд исчезает, люди остаются. Даже журналисты научились за это время перераспределяться между другими изданиями. Бренда не будет – люди останутся, и это уже хорошо.
И, может быть, это дико прозвучит – хорошо, что до самой Альбац никоим образом не добрались. Опять же, исходим из версии, что Альбац мешает, и надо что-то делать. Потому что могли – наверное, гипотетически, теоретически – решить вопрос с мешающей Альбац, которая берет интервью у Навального, которая публикует разные вещи у себя на интернет-странице журнала – можно было бы решить вопрос так же, как с Немцовым. Альбац, дай Бог ей здоровья, жива, но без журнала. В этой конструкции, наверное, нам нужно согласиться с тем, что нам предложила власть. Хотя на самом деле не предложила, а просто поставила перед фактом. Журнала больше не будет? Зато вам живая Альбац, которая и дальше будет работать, писать, приходить в эфир «Эха».
М.Ганапольский
―
Или сделает другое издание - не «Нью Таймс», а «Таймс Нью». Ну, я хотел бы просто восхититься Женей. Я нахожусь в постоянном состоянии комплиментарности к ней. Потому что в ней велика доля какого-то мессианства. Я ей говорил - я не понимаю, зачем нужен этот журнал, который читает три человека. Тут я хочу оговориться - когда я говорю «читают тир человека», это условно – на самом деле там гигантская интереснейшая работа, два издания, которые на самом деле являются журналистскими – я имею в виду из печатных, оппозиционных, это «Новая газета» и «Нью Таймс».«Новая газета», несмотря на свои страшные расследования, умудрятся как-то выживать – не знаю, может, у них сто адвокатов и 500 бухгалтеров, которые все этими вопросами занимаются, чтобы комар носа не подточил. За это, правда, им венки носят и отрезанные бараньи головы. Но поле свободы слова скукоживалось, а Женя… тут важно, с каким уровнем – поле скукоживается, возможностей меньше, денег меньше. Вопрос – а качество журналистики? А оно всегда у Жени высокое. И у нее лично, и у ее журнала. Поэтому могу сказать одно: ну, «против лома нет приема», но я надеюсь, что будет «Таймс Нью» или что-то еще. Правда, я не понимаю, как юридически решаются вопросы с подобными долгами – не будут ли описывать ее имущество домашнее? Три дивана, старый телевизор, компьютер – в пользу государства, в пользу непонятного истца Путина.
Очень грустно. Все слова по этому поводу, сточки зрения новой грани издевательства государства над СМИ… Пархоменко в своей передаче все про это сказал. И, наверное, мы можем только пожелать Жене, чтобы не покладая усердия, которое у нее существует, - только я не понимаю, на благо чего/? На благо таких заплеванных в России, но важных понятий, как демократия, права человека, - даже этих двух вполне достаточно, чтобы она была жива-здорова и журнал ее, в том или ином виде - да хоть ее личная фейсбучная страничка, в которой будут ее материалы – чтобы она была жива, и чтобы мы это читали. Вот такой спич во славу Жени Альбац.
А.Соломин
―
47% наших слушателей говорят, что издание «The New Times» опасно для российского режима, 53;% так не считают.
М.Ганапольский
―
Интересное голосование. 47% считают, что опасно, а остальные считают, что не опасно, потому что это достойное издание. Вообще не знаю, кто может сказать про «The New Times», что это низкопробная желтая журналистика, или непрофессиональная. Это высококлассная журналистка. Почетно быть с такими людьми как Альбац, жить с ней в одну эпоху. Вот так скажу. Давайте дальше
А.Соломин
―
Следующая тема геополитическая. Она связана с визитом советника по национальной безопасности президента США Джона Болтона в Россию, который приезжал сюда доложить позицию американского руководства. И когда он уже уехал в Грузию и давал там интервью, он часто упоминал Китай как страну-возможный источник угрозы, как страну, которая не входит в двустороннее соглашение Россия-США об ограничении ракет средней и меньшей дальности. А позже, я так понимаю, этот вопрос будет стоять и по поводу стратегических вооружений, по поводу СНВ-3, что здесь интересного?
М.Ганапольский: Путин делает вид, что от Китая угрозы не может быть. Украина думала, что от России тоже нет угрозы
А.Нарышкин
―
Приезжал Болтон в Москву, встречался нашими руководителями и, по его словам, пугал наше руководство Китаем.
А.Соломин
―
Россия ограничена в этом смысле, а у Китая никаких ограничений нет. А Китай представляет угрозу России тоже. Но что интересно – говорил он это Путину, президенту страны, который с китайским председателем пил рисовую водку, по-моему, и менялся дорогими подарками. Говорил президенту, у которого с китайским лидером теплые и дружеские отношения. Президенту, у которого подобная союзническая связь такая, какой не было у России, мне кажется, ни с одной крупной державой в последнее время. Представители председателя Си поддерживают нас в ряде вопросов во время обсуждения в Совбезе ООН – по различным темам, иногда воздерживаются, если не могут полностью нас поддержать. Получается такая история, что нас либо хотят поссорить с нашим ближайшим союзником, либо действительно заботятся о нашей безопасности – никто же не знает, что у китайского лидера в голове.И мы решили задать вам простой вопрос - Китай угрожает России, или нет? Если угрожает - 660-06-64, если нет - 660-06-65.
А.Нарышкин
―
Если вернуться к началу программы – когда Матвей сказал, что мы с тобой в московской студии, а сам он в секретном месте - наверное, это потому, что Матвей острее чувствует китайскую угрозу.
М.Ганапольский
―
Ну, в Киеве вспоминают о Китае ровно столько раз в день или в год, сколько Китай вспоминает об Украине. Но я перенаправил бы наши слушатели в первую очередь к многочисленным комментариям Александра Гольца, где он довольно правильно проанализировал проблему. Проблема есть, но тут сложно быть патриотом России, конечно, потому что позиция Трампа проста: тогда, в 80-х годах, когда подписывался этот договор, было понятно, что есть две ядерные страны, а остальные плетутся в хвосте. Мы их закидаем количеством атомных бомб – было просто по количеству у нас и у США больше.А теперь хочу вас спросить – сколько сейчас атомных бомб у Китая? Сколько у Израиля? Вот Пархоменко вспоминал Южноафриканскую республику – а я даже не знал, что у них есть ядерное оружие. Вот сколько у них атомных бомб? Думаешь про это и не очень понимаешь…
А.Нарышкин
―
Чего это мы друг друга сдерживаем, когда все вокруг куют оружие?
М.Ганапольский
―
Если убрать Скабеевский паршивый крик из виртуального эфира российского, вообще это понятие – «Скабеева». Москва это город Скабеевой, где крик Скабеевой не заканчивается и ее бесконечное вранье.
А.Соломин
―
Она на вас произвела сильное впечатление?
М.Ганапольский
―
Она произвела сильное впечатление после ее вранья, связанного с украинской делегацией в ПАСЕ. Это была, конечно, классика.Так вот о плохом Трампе – он просто задает вопрос. Отвлекусь – кто построил самый длинный мост? – китайцы. Второй факт…
А.Нарышкин
―
Китайцы?
М.Ганапольский
―
Да, самый длинный мост, жуткое количество километров.
А.Соломин
―
А в чем здесь предмет соревнования? В ширине рек?
М.Ганапольский
―
Нет, если выглядит как утка, крякает как утка, плавает как утка- то это утка. Вот если у них, как говорил Пархоменко, если они выпускают мобильные телефоны на такую сумму, что там больше, чем Россия получает от нефти. То есть, они, выпуская мобильные телефоны – как он остроумно заметил – это их нефть, эти мобильные телефоны.Так вот сколько у них атомных бомб? И нужно ли их вставить в новое соглашение? Иными словами, я тут на стороне Трампа. И самое интересно, что Путин, который делает вид, что от Китая никакой угрозы не может быть вообще, потому что не может быть, потому что это Китай, а я хочу сказать - Украина думала, что от России тоже не будет никакой угрозы. И Грузия думала, что не будет никакой угрозы. И вдруг раз – и все.
М.Ганапольский: Москва это город Скабеевой, где крик Скабеевой не заканчивается и ее бесконечное вранье
Кстати, хочу вам сказать - у нас какой-то странный стереотип: мы считаем, что Китай это такие ласковые панды, это такой сборочный цех. Мы никогда с вами не попадали – а попасть можем – в ситуацию, когда Китай вдруг решит начать войну. Вообще в этом регионе самая агрессивная страна была Япония, которая вытворяла просто жуткие вещи во время Второй мировой войны, - и с корейцами, там окончательное решение корейского вопроса было, и так далее.
Но представим себе – если Китай вдруг решит воевать? А сколько у него ядерного оружия, мы это знаем? Не знаем. Просто не знаем.
А.Нарышкин
―
Какая разница, сколько ядерного оружия у Китая. Израиля, и так далее? Ядерным оружием в здравом уме никто не будет овевать, это не для этого.
М.Ганапольский
―
Нет, будут.
А.Нарышкин
―
Если Китай захочет кого-то поработить-завоевать, наверное, это будет делаться не с помощью бомб.
М.Ганапольский
―
Я говорю о том, что абсолютно правильная позиция у президента США – я имею право быть непатриотичным, я нахожусь в другой стране, которые говорят: давайте сделаем общий договор, куда войдут страны. А то получается, что это тормоз только для двух стран – для США и России.Поэтому я на месте Скабеевых не визжал бы, что какая катастрофа, что мы разрываем этот договор – эту группу договоров, - а наоборот, был бы согласен, что эти договоры надо разорвать и сделать новые. А если в Южноафриканской республике, где вроде бы есть ядерное оружие, кто-то захватит власть…
А.Соломин
―
Вы можете оказаться в такой ситуации, когда вы разорвали договоры, а новые не подписали ни с кем.
М.Ганапольский
―
Хорошо, но сейчас это договоры, которые сдерживают только две страны. И с точки зрения патриотизма российского – какого черта они должны сдерживать Россию, если, например, у Китая уже в 20 раз больше ракет? Как ни парадоксально, мне кажется, что позиция Трампа здесь очень и очень правильная.
А.Нарышкин
―
Мы должны сделать перерыв.
М.Ганапольский
―
Делаем перерыв.НОВОСТИ
М.Ганапольский
―
Продолжаем. Те же, там же. И подводим результаты голосования.
А.Нарышкин
―
73% слушателей считают, что Китай представляет угрозу для России, 27% считают, что опасаться нечего. И завершая обсуждение этой темы - наверное, вы слышали по новостям - какая-то дикая история про совместный проект китайцев и России по поводу моста. Договорились 4 года назад китайцы и русские – это как начало анекдота – строить мост через Амур. Китайцы 85% поста построили, 20 пролетов, и сдали раньше на неделю, а у нас все забуксовало, как обычно – деньги украли, или что-то еще – не построили ничего. Сказали, что одна из свай технологический брак, и моста никакого не будет. В этой связи я подумал, что китайцы, даже если захотят напасть на Россию, или нас как-то унизить, что-то с нами сделать – просто не будут связываться. Потому что, думаю, в представлении китайцев в России все происходит так же, как и с мостом через Амур.
М.Ганапольский
―
Может, и так. Непатриотично, Нарышкин.
А.Нарышкин
―
Ну, что поделать.
М.Ганапольский
―
Давайте дальше. «Герой недели».
А.Нарышкин
―
Рамзан Кадыров – внезапно. В очередной раз он заинтересовался судьбой Мамаева и Кокорина, футболистов, которые сейчас в изоляторе за свои драки и хулиганские действия. Он предлагает перевоспитать игроков в клубе «Ахмат»: «Футболисты признали вину, раскаялись, и это тоже пример для всех. Для сборной России будет большим ущербом, если их посадят. Я сказал, если они перейдут в «Ахмат», мы их перевоспитаем». При этом Кадыров подчеркнул, что не оправдывает их, но заключать под стражу их тоже нельзя.Сразу задам вопрос – что страшнее, по-вашему, для Мамаева и Кокорина? Перевоспитание у /Кадырова - 660-06-64, или перевоспитание в тюрьме, если тюремное наказание все-таки будет ждать молодых людей - 660-06-65.
А.Соломин
―
Будь я смелым, я бы обязательно пошутил, что Мамаеву и Кокорину следовало бы сейчас признаться еще в каком-нибудь тяжком преступлении, - просто чтобы гарантировать себе годы в колонии строгого режима. Но я не смелый.
А.Нарышкин
―
Лишь бы не отправиться к Кадырову?
А.Соломин
―
Я не буду комментировать.
А.Нарышкин
―
Будь.
А.Соломин
―
Я не смелый, поэтому я отказываюсь об этом говорить.
М.Ганапольский
―
Я не отказываюсь. Вы знаете наш ритуал – мы заранее приносим извинения Кадырову, всему чеченскому народу, - заранее, за все. Мы не знаем, что не понравится в том, что мы говорим, но это такая российская традиция – бить челом перед двумя людьми - перед Путиным что-то просить и перед Кадыровым – извиняться.
М.Ганапольский: Такая российская традиция - перед Путиным что-то просить и перед Кадыровым – извиняться
По этому поводу можно было бы пошутить, потому что известная доля Жириновского стеба у Кадырова всегда присутствует – он такой гаер.
А.Соломин
―
Он не без чувства юмора человек.
М.Ганапольский
―
Да, не без чувства юмора. Но если по-серьезу, то он предлагает очень нехорошую вещь. Объясню. Дело в том, что преступления совершают – может, кто-то ему передаст, хотя, по-моему, он прекрасно понимает, просто живет в другой реальности – реальности «понятий». Для него мир, как и у Путина, состоит не из законов. То есть, из законов Чечни – я имею в виду понятийных законов Чечни, - то есть, законом российским там и не пахнет.Поэтому у него есть два понятия. Первое – это такие законы Чечни, идущие от дедов, а второе - это вот такие чистые понятия, такое понятийное.
И смотрите, что получается. Преступления совершают разные люди. Представим себе, что, например, сидит Сенцов. Сенцов – журналист, как бы его ни называл Путин, Москалькова, омбудсмен. Почему бы не предложить Кадырову, чтобы Сенцов поработал на чеченском телевидении? Ну, потому что зачем ему сидеть в Лабытнанге? Он профессиональный человек, не хуже Кокорина и Мамаева. Он совсем не хуже их. А сколько сидит, например, врачей? - почему бы их не взять поработать в клиники чеченские?
А.Нарышкин
―
То есть, вы за эту практику, но чтобы она распространялась на всех?
М.Ганапольский
―
Нет.
А.Нарышкин
―
А как?
М.Ганапольский
―
Если хотя бы Кадыров вкладывает в это хоть частичку сереьза, а это не просто стеб, то это очень плохое предложение. Да, они хорошие ребята, хорошие футболисты. А Сенцов хороший режиссер, а кто-то хороший врач. Да, убил четверых - ну, да. Кадыров может сказать – они же не убили, они просто совершили хулиганский поступок.Тут еще важный вопрос – что значит «перевоспитать»? Что значит «мы в Чечне будем их перевоспитывать»? Представим себе, что Путин неожиданно соглашается, и их забирают в эту чеченскую команду. Вопрос - там что, суровые тюремные нравы, там почки отбивают?
А.Нарышкин
―
Я так понимаю, что в случае предложения Кадырова речь идет не о тюремном наказании, не о том, чтобы они отбывали наказание на территории Чечни в колонии. Речь идет о том, что их не будут сажать, а они приедут в Чечню, Чечня – я уверен, - один из самых непьющих регионов России.
М.Ганапольский
―
Ты не понял. Я о другом. Давай вдруг о словах Кадырова подумаем серьезно – он говорит о перевоспитании, что будет обозначать перевоспитание?
А.Нарышкин
―
Мамаев и Кокорин примут ислам и им нельзя будет пить...
М.Ганапольский
―
К примеру. А если не захотят – им головы оторвут? Или нравы в его команде такие, что страшнее, чем в СИЗО или в тюрьме? То есть другими словами, куда ни ткни – всюду клин.Вот почему я не хочу воспринимать это как стеб? Потому что Кадыров сейчас это символ понятийного апофеоза России. Просто Путин об этом молчит, а Кадыров об этом говорит. Казалось бы, простое предложение: отдайте нам, мы их перевоспитаем.
Кроме того, не понимаю - вот они приехали, там не продается водка, и они не будут пить? Но это же внутреннее человека – не пить водку. Если надо, они найдут и наркотики, и водку. В общем, если бы это была только шутка, к этому можно было бы отнестись спустя рукава. Но когда начинаешь воспринимать это как реальное предложение, вдруг видишь всю бездну глупости, бездну нестыковки, антиконституционности всей этой истории. Вот так бы я сказал по этому поводу.
И еще раз прошу прощения у Кадырова за то, что я посмел скромно проанализировать то, что он предложил.
А.Соломин
―
А я еще за вас тоже попрошу прощения.
М.Ганапольский
―
Да, попроси. На всякий случай надо извиниться, потому что бог его знает, что такое я там не так сказал.
А.Соломин
―
Результаты голосования - что страшнее для Мамаева и Кокорина - перевоспитание у Кадырова, или в тюрьме. За первый вариант проголосовали 66%, 44% говорят, что перевоспитание в тюрьме страшнее все-таки.Едем дальше - «Редиска недели». Тут у нас министр труда Максим Топилин за его слова, которые даже раскритиковала спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко - о беспрецедентном росте зарплат в 2018 году.
В общем, формально, с министром труда можно согласиться, потому что рост зарплат составил 10%. Но это лукавые цифры, чиновники, когда хотят отчитаться об успехах, выбирают, в какой валюте им отчитываться – в штуках, в головах или в процентах.
М.Ганапольский
―
А он в чем отчитывался? В гробах?
А.Соломин
―
В процентах. А проценты это невероятно лукавая вещь. Потому что известно, что рост зарплаты – если у вас зарплата 1 рубль, то если она вырастет еще на 1 рубль, то это целых 100% - невероятная цифра, сложно в такое поверить, что в стране такое может быть.У меня вопрос – если произошел беспрецедентный рост зарплат в процентах, - говорят, что с момента закрепления минимальной зарплаты на уровне прожиточного минимума, то есть, чуть больше 11 тысяч рублей – это ж какие копейки получали люди в среднем до этого? Где тут будет предмет для гордости? Нетрудно поднять зарплату, если она ничтожно мала – тут даже небольшое повышение окажется значительным.
Но я вам скажу, для чего, на мой взгляд, такая риторика нужна. Это заявление – о беспрецедентном росте зарплат – должно было стать пряником для использования в работе кнута – повышении налогов. Инициатива обложить налогом самозанятых, к примеру, которая звучит в последнее время. Абсолютно справедливая, кстати, с точки зрения справедливого государства. Но в наших условиях – я говорю практически в каждой передаче, что мы платим не налоги, а дань.
И государство заметило, что часть людей, а именно, самозанятых, предпочитают эту дань не платить. Помните, что делали монголо-татары с теми, кто не платил им дань? Они просто сжигали деревни, которые не платили им дань.
М.Ганапольский: Кадыров сейчас это символ понятийного апофеоза России
Сейчас времена не такие дикие, но уверяю вас, что кара для тех, кто будет каким-то образом скрывать эти деньги – эти люди будут страдать. И не там, куда мы попадем, похороненные в радиоактивном пепле, а здесь, на нашей с вами земле. Поэтому попытка Топилина хорошая, но я считаю, что мы е нее засчитаем. И поэтому мы сделали его «редиской».
А вопрос простой - в 2018 году нам заявили о беспрецедентном росте зарплат. Мы долго думали, в каких цифрах это должно выражаться, насколько зарплата должна вырасти, чтобы можно было сказать, что «у меня беспрецедентно выросла зарплата». И подумали оттолкнуться от цифры в тысячу рублей, потому что если говорить о ста рублях, это будет совсем смешно. И хотим у вас спросить – у вас в 2018 году зарплата увеличилась хотя бы на тысячу рублей? Если увеличилась - 660-06-764, если нет – 660-06-65. Только отвечаем честно - к чему нам тут нечестные ответы?
М.Ганапольский
―
Эта история совсем не про Топилина, а про страну. В Киеве была такая история – сейчас утверждают новый бюджет. И вышло правительство, которое сказало: у нас будет беспрецедентный рост экономики в Украине - 3%.Когда стали разбираться, то по сравнению с 1%, который подразумевает под собой отсутствие роста экономики, учитывая инфляционные процессы и прочее, то 3% это, конечно, беспрецедентно, потому что до этого 3% не было. Было 2, или был 1, а теперь три.
Но дело в том, что как только правительство это сказало, тут же оппозиция открыла такой рот, - тут же все стали топать ногами, во всех ток-шоу, в том числе и моем, стали это дело обсуждать. Короче говоря, правительство высмеяли – хотя бы в той части, что не надо дурит людям голову и объявлять, что вот такой копеечный рост являет собой беспрецедентность. Это беспрецедентность глупости, не более того.
А тут мы наблюдаем – он это сказал, и вот не знаю, кроме Нарышкина, Соломина и Ганапольского кто-то заметил, что обещан беспрецедентный рост?
А.Соломин
―
Он уже состоялся, он не обещан. И заметила Валентина на Матвиенко. Обругала почем зря министра, просто досталось ему по самые орехи.
М.Ганапольский
―
Почему? Что она сказала?
А.Соломин
―
Она раскритиковал его.
М.Ганапольский
―
В чем? Что это мало?
А.Соломин
―
Что такие заявления делаются.
М.Ганапольский
―
А если действительно он считает, что это беспрецедентно? Короче говоря, произошёл беспрецедентный рост зарплаты. Это значит что, в предыдущее время у Путина и такого небыло? Ну, хорошо, поздравляем россиян. А что у нас с голосованием?
А.Нарышкин
―
Очень смешную цитату нашел, как Матвиенко критиковала Топилина: «Я думаю?» - передразнила Матвиенко Топилина, - «думать нужно в другом месте, в социальной сфере нужно уметь принимать решения. Вы главный человек в правительстве».
М.Ганапольский
―
Так что, собственно, она покритиковала?
А.Нарышкин
―
Плохо занимается развитием социальной инфраструктуры.
А.Соломин
―
Это комплексно. Она покритиковала его за то, например, что бросили все на зарплаты, но ни инфраструктуры, ничего не развивается в регионах, потому что все губернаторы думают о том, чтобы повысить бюджетникам зарплаты. Это действительно так, и потом еще надо смотреть, каким образом поднимают эти зарплаты – просто увольняют, сокращают рабочих, освобождают места? Получается, что нагрузка у людей увеличивается, и растет зарплата за счет того, что повыгоняли людей.Но не хочется сейчас широко обсуждать эту тему. /Мы же говорили о конкретном заявлении. Вот я и говорю - досталось человеку за это. Хотел порадовать, а получилось, как всегда.
М.Ганапольский
―
Хорошо, и итоги голосования?
А.Соломин
―
18% слушателей – счастливчики - их зарплата в этом году увеличилась хотя бы на тысячу рублей. А 81% говорят, что ничего такого не произошло.
М.Ганапольский
―
А я Топилина поддержку.
А.Соломин
―
Да и я его поддержу.
А.Нарышкин
―
Между прочим, я Топилина не буду критиковать или поддерживать, просто призываю относиться к Топилину как к человеку, как к одному из людей в российской власти, которые генерируют какие-то мемы – как Андрей Макаров, депутат, говорил на этой неделе о том, что у самозанятых надо отобрать их доходы, если они не выходят в легальную сферу. Тут то же самое: проще надо относиться. Ну, сказал человек, ну, примут закон, примут в ближайшее время бюджет, в котором все оборонные расходы, как всегда, засекречены и увеличены, как это бывает с каждым годом.
М.Ганапольский
―
Возможно, Топилин прав. И 18%, которые индицируют, показывают нам, что они получили хотя бы на тысячу рублей больше – наверное, это беспрецедентный рост, потому что в том году было 6%, а в еще предыдущем - 3. Поэтому, наверное, это 18% это и есть беспрецедентный рост. Ну, россиян это устраивает, поэтому что тут говорить?:
А.Соломин
―
У нас есть еще одна «редиска» - Дмитрий Киселев. Единственное, я хотел его похвалить – не знаю, почему вы его засунули в «редиску» - в который раз поражаюсь его талантам. Видимо, я не очень внимательно прочитал эту новость, когда мы это обсуждали. Потому что предполагал, что это была такая театральная постановка - что он играл какого-то Владимира Ленина, который говорит о вреде буржуазной прессы, - кто в нацистской Германии занимался пропагандой, который тоже говорил. Кого сажать надо, кому можно говорить, кому нельзя говорить, что можно говорить, а чего нельзя. То есть, если к этому относиться как к актерской игре, то получилось очень похоже. Я бы даже дал ему какую-нибудь театральную премию.Но если к этому серьёзно относиться и представить себе, что человек в трезвом уме и твердой памяти на экране федерального телеканала мог, да еще и призвать академиков – как у него? – «в своей недавней программе я прямо поставил задачу сузить свободу слова в России». Я вот с трудом себе представляю, что здоровый человек может попытаться в прямом эфире государственного телеканал подтереться конституцией. Мне кажется, что это как-то недостойно.
М.Ганапольский
―
Но это же предложение у него, это не что-то такое.
А.Соломин
―
Так он и не заставил всех подтираться конституцией, я не спорю. Но он ею подтерся.
М.Ганапольский
―
Может, он предлагает конституцию изменить кто знает? Честно говоря, я не очень понимаю, чем ты возмущен.
А.Соломин
―
Я не возмущен.
М.Ганапольский
―
Ты совестишь его? Объясни.
А.Соломин
―
Ни в коем случае. Вы забыли - я либерал.
М.Ганапольский
―
А, прости.
А.Соломин
―
Я считаю, что человек, в принципе, даже на государственном телевидении может сделать что угодно. Но мне просто странно, что это происходит. Я не совестю его ни в коем случае, я удивляюсь ему, поражаюсь ему - я наивная душа, открытое сердце. Меня действительно удивляют люди. Ни в коем случае не призываю его убирать с экранов телевизоров – как хотите. Что вы от меня ждёте, что я буду башмаками в него кидаться, или что?
М.Ганапольский: Дмитрий Киселев, он – язык Путина. Это человек, который бежит впереди Путина
Я просто говорю, что это странно, что у челове4ка подобным образом работают эти мысли – это странно. Эти мысли работают у Ленина, когда он стоит на митинге.
М.Ганапольский
―
Это не у него работаю так мысли. Он – язык Путина. Это человек, который бежит впереди Путина, и поскольку он пропагандист – потому что у журналистов не бывает таких предложений. Если человек журналист, он оценивает ситуацию. А пропагандисты они предлагают чего-то такое. Есть пропагандисты либеральных ценностей, есть пропагандисты зажима и закручивания гаек. Просто он чувствует - а может, его попросили, чтобы он сказал.
А.Нарышкин
―
В любом случае он эту тему вбросил. Мне было бы интересно через неделю-две посмотреть какие-нибудь исследования ВЦИОМа или Левады на этот счет. Я уверен, что у нас большинство россиян – из провинции, не из Москвы – выскажется как раз за то, что должны быть какие-то эти нравственные ограничители.
М.Ганапольский
―
Да, должны быть нравственные ограничители. А потом. С одной стороны, закрываются и обкладываются космическими штрафами те СМИ, которые, по мнению российской власти, без моральных ограничителей - потому что Альбац вообще обнаглела, разговаривает с Навальным, называя его «Алеша», - то есть, слилась в экстазе оголтелая саакашвиливщина и порошенковщина в лице Навального и журналистика продажная. Поэтому это дело надо закрыть. А с другой стороны надо найти какое-то теоретическое обоснование.
А.Нарышкин
―
Конечно. Двусторонняя работа должна идти. По всем фронтам.
М.Ганапольский
―
Конечно. Все гибридно, все делается правильно.
А.Нарышкин
―
И время у нас вышло.
М.Ганапольский
―
Все, давайте заканчивать. Напомню, чтобы вы посмотрели результаты голосования президента Грузии. Там два кандидата.
А.Нарышкин
―
Будем слушать новости.
М.Ганапольский
―
Да. Прощаемся до следующей недели.