Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2017-08-27
А.Соломин
―
Вы слушаете «Эхо Москвы», программа «Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева», и как ни странно, сегодня это программа без участия Евгения Киселева и Матвея Ганапольского.
А.Нарышкин
―
На следующей неделе Ганапольский обещал выйти в эфир. Хватит уже.
А.Соломин
―
У него и у Евгения Киселева, кстати, сегодня премьера их передачи, их канала даже, проекта.
А.Нарышкин
―
По-моему, не только сегодня. Я в течение недели наблюдаю у себя в Фейсбуке как различные граждане кидают ссылки на тестовый, или уже не тестовый эфир канала, который называется – как? - в общем, «Прямой канал». Уже докопались до этого канала и рассказывают, что там что-то украдено у «Дождя» - это был репортаж «Вестей».
А.Соломин
―
Наших?
А.Нарышкин
―
«Вести недели», где прошлись по Ганапольскому, по Киселеву, какие-то неизвестные эксперты были.
А.Соломин
―
Страшно обиделись за телеканал «Дождь» из-за того, что использован их логотип.
А.Нарышкин
―
Пользуясь случаем хочется просто поздравить Ганапольского и Киселева, что они возвращаются в украинское телевидение. Но еще хочется напомнить, что не надо забывать и про нас, и чтобы оба были здесь на следующей неделе.
А.Соломин
―
Такой страшный наказ Нарышкина. Сегодня Владимир Рыжков должен к нам присоединиться, совсем скоро появится рядом с нами. Тем не менее, самолет не может ждать опаздывающих пассажиров, ваш багаж уже выгружают, и мы начинаем программу. Начнем, как обычно, с «События недели».Естественно, не зря не сделать событием недели арест Кирилла Серебренникова, знаменитого режиссёра, причем, знаменитого не только в России, но и во всем мире. Как мне кажется, именно этот факт, такая всеобъемлющая известность Серебренникова и делает эту историю наиболее острой. Потому что если бы это был человек любого другого уровня, любого другого занятия, кстати, - чем отличается режиссер от чиновника, например, которого сажают под арест по подозрению во взятке?
А.Нарышкин
―
Потому что мы верим как будто бы автоматически, что чиновник, поскольку работал на государство…
А.Соломин
―
Он может.
А.Нарышкин
―
А государство у нас такое, кривое, он наверняка деньги брал. Если уж его поймали, значит, неспроста.
А.Соломин
―
Вот - репутация.
А.Нарышкин
―
Не конкретного чиновника, а всего аппарата всей власти, системы.
А.Соломин
―
Репутация. Недаром говорят, что когда художник создает свой проект, делает произведение, он думает об этом, а не о том, чтобы украсть деньги. Поэтому Серебренникову верят больше, чем любому чиновнику, который идет по уголовным преступлениям, связанным с большими деньгами.Но и другие звучат в этот момент слова. В частности, о том, что вина Серебренникова, безусловно, есть, но она заключается не столько в предъявляемом ему обвинении, то есть, это не означает, что многие из тех, кто обсуждают эту историю согласны с предъявляемыми обвинениями, - нет. Они говорят, что вина Серебренникова в том, что он сотрудничал с этой властью, брал деньги у этой власти, брал деньги под эти проект.
А.Нарышкин
―
Это серьезное обвинение.
А.Соломин
―
И вспоминаются его фотографии и дружба с Владиславом сурковым, который тоже является частью госструктуры.
А.Нарышкин
―
Хотя так себе у него должность – всякие Минские вопросы, Донбасс, Украина.
А.Соломин
―
В общем, не могут многие простить, хотя хорошо относятся к этой части российской элиты, - такие вещи ему простить не могут. Мы решили далеко не ходить и задать вам вопрос, связанный с этим аспектом. Виноват ли Серебрянников сам в том, что с ним произошло? Еще раз – это не про его обвинение, а про его отношение с властью. Если вы считаете, что вина Серебренникова в этом ест - 660-06-64, если вы считаете, что он в этом не виноват абсолютно - 660-06-65.
А.Нарышкин
―
Как минимум, - сотрудничал с властью, - с Сурковым общался, работал в государственном театре, фактически был назначенным мэрией человеком, что еще? Брал государственные деньги на свои проекты.
А.Соломин
―
Как мне представляется, каждый, кто работает с государственные деньгами, должен иметь в виду, что государство может потребовать эти деньги назад, может потребовать отчитаться о том, как расходуются эти деньги и будут действовать не вежливо, а достаточно грубо, как только государство это и умеет делать – наше государство не научилось вежливым приемам, как в общении, так и во взаимодействии с кем бы то ни было.Но при этом я не вижу ничего постыдного, не ставлю в упрек Серебренникову в том, что он это делал. Он вообще не должен об этом думать. Серебренников это художник, который занимается тем, что создает свои произведения. И судя по тому, что эти произведения, то, что он делает, востребовано и понимаемо, понимаемо не только нашей аудиторией, но и во всем мире, я вообще не понимаю, как он может заморачиваться о том… Деньги и Серебренников это вещи разных миров, разных реальностей. Потому что он занят другим, деньгами занимаются люди, находящиеся на других должностях в этой команде. И мне кажется, это их головная боль, может быть, это тоже творческая работа, каким образом и где достать финансирование. Это очень сложная работа. Я знаю в России много людей, которые постоянно ищут на какие-то проекты деньги, это невероятно сложно. Но это уж точно не вопрос самого Серебренникова, как мне представляется.
А.Нарышкин
―
В связи с кейсом Серебренникова появилось, как мне кажется, непонятное отношение к людям, которые, так или иначе, сазаны с госфинансированием. Если ты получаешь государственные деньги, то ты как будто бы автоматически становишься должником этой власти. Ты получаешь, например, какие-то субсидии на фильм - значит, ты должен обязательно снять фильм, и снять так, как это будет выгодно власти. Если ты получаешь какой-то президентский грант, то ты не можешь выступать с каких-то позиций, которые противоречат каким-то соображениям власти. Ты не можешь, например, делать социологический опрос или заниматься правозащитной деятельностью, которая бы показывала, что в этом государстве что-то не так. Это ложный посыл и об этом пишут сейчас многие, что деньги, на самом деле, не государственные, это не Путин, Медведев или кто-то еще во власти наверху раздают эти деньги, это не их собственные деньги, это наши с тобой деньги, деньги налогоплательщиков по всей России, в том числе, деньги самого Серебренникова, которые он отчисляет. Он их отчисляет их государству, оптом ему дают, говорят: вот тебе деньги, мы признаем твои таланты, делай это. Никто никому ничего не должен.Серебренников, получив деньги, должен был работать, они работал – ставил постановки. Все, на этом должны были от него отстать, мне кажется. У меня будет второй вопрос, если позволишь.
А.Соломин
―
Зададим. Мне кажется, что государственные деньги, деньги налогоплательщиков, выделяются не на то, чтобы создавать фильмы, угодные государству. Вообще, насколько я знаю. В расходных обязательствах государства, в бюджете прописываются строки на развитие культуры. Не на то, чтобы улучшит образ России в глазах россиян – на развитие самой сферы. Поэтому эти деньги не могут тратиться на создание фильмов с определенной пропагандистской целю.Если вы действительно преследуете цель создания в России очень мощной, способной конкурировать с другими культурными областями, то Серебренников для вас лучший пример, для вас это самое выгодное вложение. Потому что, наверное, трудно еще назвать – ну, Звягинцев, который последний фильм снимал уже без госучастия. Это примеры, которые показывают успех вложений, достижение целей, которые вы ставите, выделяя эти бюджетные средства, чтобы о России говорили, о российских художниках говорили, чтобы о российской культуре говорили – кто как не Звягинцев и Серебренников достигают этой задачи?
А.Нарышкин
―
Дурацкая ситуация – мы не обращаемся с тобой к государству за финансированием и можем легко рассуждать как и другие комментаторы, что сейчас, тем более, после истории с Серебренниковым, точно не надо брать деньги у этого государства. Ты сам привел пример Звягинцева – он раньше брал. А теперь не берет, и снимает отличные кино, которое уезжает на фестивали. Даже говорят, что этот фильм выдвинут чуть ли не на «Оскар». Но не все Звягинцевы в нашей стране, кому-то действительно нужны деньги, нужен стартовый капитал. Если не получается брать деньги в интернете, не получается найти продюсера, которому ты можешь убедительно рассказать свою идею, ты приходишь к государству, хочешь от государства получить деньги – это в интересах государства, чтобы какая-то культура у нас поднималась общая, по всем фронтам.
А.Соломин
―
Я прекрасно понимаю людей, которые отказываются работать с государством. Более того, - мы с тобой говорим, что это деньги налогоплательщиков, деньги всех россиян, но все равно, когда ты встаешь перед выбором - заключать ли контракт, просить, идти куда-то в Минкульт просить деньги, все равно у тебя чувство, что ты потом будешь им долен, что потом будешь должен всем налогоплательщикам в лице определенного рода чиновников, уж не знаю, в какой степени они культурной образованности, будут они понимать то, что ты делаешь, или нет, может быть, им не понравится то, что ты делаешь. Но если бы у меня был личный выбор, то я бы, конечно, от отношений с государством бы ушел. Просто для того, чтобы чувствовать себя максимально свободно.Там, где появляется слово «государство», там что-то постоянно происходит со словом «свобода». Оно как-то разваливается, происходит какая-то дымовая завеса. Как только государство куда-то входит, ты чувствуешь себя абсолютно скованным. Не знаю, в силу ли это того, что государство само по себе такое, или в силу того, что наше государство само по себе такое – этого я не знаю. Но почему-то всегда так происходит.
А.Нарышкин
―
Подведем итоги голосования и задам другой вопрос по этой же теме.
А.Соломин
―
30% наших слушателей считают, что вина Серебренникова в том, что произошло, есть – в контексте того, что он дружил с государственными деятелями.
А.Нарышкин
―
Вина не в уголовном смысле, не та, о которой сейчас говорит Следственный комитет. И короткое голосование.
А.Соломин: 3
―
% говорят, что есть вина, 70% говорят, что вины нет.
А.Нарышкин
―
Вопрос – допускаете ли вы в принципе, что Серебренников виновен в мошенничестве? Допускаете ли вы, что Серебренников виновен в том, в чем его обвиняет Следственный комитет? Если вы это допускаете - 660-06-64, если вы это не допускаете, Серебренников не может быть виновен по определению - 660-06-65.
А.Соломин
―
Я остановил голосование - 38% слушателей допускают, что Серебренников действительно виновен в том, что ему предъявляет Следственный комитет, 62% считают, что Серебренников не может быть виновен.
А.Нарышкин
―
Меня беспокоит эта последняя цифра. Не хочется сейчас дополнительно мочить человека, который находится в не очень приятной ситуации в связи с уголовным делом и сидит под домашним арестом, но вот эта вера в святость человека, откуда берется? Ну, правда? Мы все прекрасно знаем – ну, не все, но мы знаем это дело, дело «Седьмой студии». Понимаем приблизительно, кто и какую там роль играл, какие суммы фигурируют, кто кого уже начал сдавать, против кого дают показания. Но вера в непогрешимость Серебренникова откуда берётся? Ну, это же правда тревожно. Я не спрашивал, виновен Серебренников, или нет, я спрашивал «допускаете ли вы», что он виновен. А 62% говорят, что «ни в коем случае».Опять же, отдельно выношу – с уважением отношусь к Серебренникову, к тому, что он делает, считаю это дело бредовым, потому что прекрасно помню, как был на суде на Малобродском и слышал, как вообще проходило заседание – дело само по себе бердовое. Но еще раз этот момент – то, что вы допускаете, что человек не виновен, это очень странно.
А.Соломин
―
Объясню тебе, откуда это берется.
А.Нарышкин
―
Ты пока формулируешь. Валерия уже написал: «Это неверие в правоохранительные органы». И все.
А.Соломин
―
Дело в другом. Когда мы говорим об организации каких-то работ, связанных с искусством, то их очень сложно оценить Ты можешь оценить, на что идет расходование средств – на построение декораций, платят актерам, пиар, ещё что-то – это можно оценить. Но работа человека, который занимается всем этим, ее оценить сложно. Представь себе на секунду, что Российская Федерация заключила договор с Кристофером Ноланом - есть такой режиссер, правильно?
А.Нарышкин
―
Есть.
А.Соломин
―
Государство заплатило бы ему огромные деньги, потому что Нолан стоит огромных денег. И это было бы нормально и вряд ли с него требовали отчет, что он делал за эти деньги. Так на рынке стоит человек, который что-то может делать Когда мы говорим о чиновнике, который загребает откаты, сложно представить, что его работа уникальна и стоит грандиозных денег, которые он берет себе в карман. Он просто хорошо пристроился на своем месте, и обманывает свою страну и своих сограждан, человек, результаты работы которого мы видим, причём, видим в достаточно широком контексте – о нем знают далеко за пределами России, у него проекты, которые идут с грандиозным успехом. И ты понимаешь, что этот человек дорого стоит. Может быть, у меня рыночный подход ко всему, абсолютно не левый, очень распространённый у нас в России, когда все одинаково должны работать. Нет, одинаковых людей нет. Во всяком случае, по тому, что они делают, мы можем судить. И этот человек стоит гораздо больших денег, чем работа других людей, которые не так успешны. Тут законы немного другие работают.Но не скажу, что я сразу занял такую позицию, что Серебренников, какие бы он деньги не… если он нарушил какие-то процедуры – можно сказать, что он нарушил процедуры. Но мы пока этого не знаем, пока эти обвинения выглядят несколько абсурдными. Плюс повторю, что, как мне представляется, человек вроде Серебренникова, художник, абсолютно не тот человек, который занимается вопросами финансирования. Для этого нанимаются специальные люди, профессионалы.
А.Нарышкин
―
Думаю, мы закончили с этой темой. Есть еще одно событие этой недели - пожар в Ростове-на-Дону, гигантский по своим масштабам, хотя по последствиям, может быть, не такой серьезный, но по самой сути, по причинам, из-за которых он произошёл, он ужасный.Причины, о которых пишут, потому что официальная версия это поджог, но я не слышал, чтобы нашли виновных. Местные жители, которые жили в этих ветхих жилищах – чтобы вы понимали, что на самом деле произошло в Ростове-на-Дону – огромное количество изб, если посмотреть со стороны, может быть, это были непригодные для жизни помещения. Я читал в материалах, что этот район местные называли «Говняркой», туда чуть ли не экскурсии водили, показывали, как этот центр Ростова-на-Дону, а это не самый отсталый фиговый город, и такое у него в центре. Но сейчас там пепелище, там ничего нет. Я сегодня увидел снимок площади пожара – действительно, квартал или даже несколько кварталов выгорело. Но удивительным образом все дома как будто квадратиком очерчены – все аккуратно сгорели. А рядом высотные дома, которых огонь не коснулся.
В связи с этой историей говорят, что на самом деле земля в центре любого города, тем более такого крупного, как Ростов, очень прибыльна и просто риелторам эта земля понадобилась. Поэтому, видимо, хотя нет никакого официального обвинения, кому-то понадобилась эта земля. Наверное, были споры с местными жителями, ничего из этого не вышло, и решили перейти к крайним мерам.
Многие сейчас вспоминают о том, что есть разные истории, когда жители сопротивляются и те, кто пытаются…
А.Соломин
―
Не хотите по хорошему, будем по-плохому.
А.Нарышкин
―
У Звягинцева фильм об этом.
А.Соломин
―
«Левиафан»?
А.Нарышкин
―
«Левиафан». Примерно об этом же.
А.Соломин
―
Я не знаю до конца, был это поджог или не был, но у людей есть хороший пример – когда Москва, например, не может договориться с собственниками этих незаконно построенных сооружений, которые сносили, Москва просто устраивает «ночь больших ковшей», а все остальное решается в суде. С пепелищем легче договариваться – у людей нет никакого пути назад, тут уже только вопрос компенсации. У нас в стране не любят договариваться. И когда на самом высоком уровне принимаются такие решения, когда легче быстренько делов натворить, а потом извиниться за то, что сделали - у этих примеров будут последователи. Не у всех последователей есть соображения, что о людях надо заботиться, некоторые будут действовать весьма грязным способом.
А.Нарышкин
―
Программа «Ганапольское» сегодня в усеченном составе - Нарышкин, Соломин. Слушаем новости, потом продолжим.НОВОСТИ
А.Нарышкин
―
Программа «Ганапольское» продолжается. Сегодня без Ганапольского, без Киселева, без Рыжкова, которого мы ждали, но видимо, так и не дождемся. Зато Алексей Соломин и Алексей Нарышкин здесь и мы двигаемся дальше – рубрика «Герой недели».
А.Соломин
―
Мы обычно «героем» делаем человека, когда можем назвать имя и редко обобщаем, но мне кажется, в этом случае можно сделать исключение. Вы знаете, что в течение двух лет с момента убийства Бориса Немцова, - даже прошло больше времени, недавно отмечали дату в 900 дней, - на так называемом «Немцовом мосту», на Большом Москворецком мосту организован народный мемориал. Этот мемориал мало того, что его постоянно расчищают, а он там снова образуется, у этого мемориала постоянно дежурят волонтеры.Если честно, я до сих пор плохо понимаю, нужно ли им там находиться и постоянно привлекать внимание каких-то идиотов, которые только и хотят, чтобы прийти поругаться, подраться со сторонниками, с теми, кто уважает память Немцова и готов лично постоянно присутствовать, в любую погоду, в морозы и в дождь, там.
А.Нарышкин
―
Там даже люди, которые не называют себя представителями каких-то политических организаций, а сотрудники «Гормост», которые якобы выполняют указание просто расчистить мост и привести его в некий должный вид – ну, я не буду их называть идиотами, видимо, у них действительно есть какой-то о нормативный документ, что надо соблюдать чистоту и там ничего лишнего не должно быть – ни волонтеров, ни цветов, ни портретов – мост должен быть чистым. Они не идиоты, но то, что они делают, абсолютное идиотство.
А.Соломин
―
Ты говоришь про «Гормост», а я говорю про самих волонтеров. Мне действительно не всегда понятно, стоит ли это того, потому что мемориал в любом случае мемориал. Когда будет какая-то дата, или просто человеку захочется пойти…
А.Нарышкин
―
Придут и принесут цветы.
А.Соломин
―
Да. Нужно ли это было организовывать?
А.Нарышкин
―
Оправдано ли это дежурство, вахта, которая длится уже больше чем 900 дней?
А.Соломин
―
Мне этот вопрос неясен.
А.Нарышкин
―
Для меня тоже абсолютно неочевидно.
А.Соломин
―
Но я с большим уважением отношусь к этим волонтерам, потому что они принципиальные, стойкие люди. У меня всегда вызывают уважение люди, у которых есть убеждения и которые готовы их отстоять.
А.Нарышкин
―
Как ты считаешь, поскольку мы оба были на Майдане, можно ли их сравнивать? По степени стойкости? Те, кто на Майдане ютились в палатках, готовили себе еду, грелись, и те, кто дежурит на «Немцовом мосту»? Конечно, разные условия, потому что на «Немцов мост» приходят на несколько часов, а потом возвращаются к себе домой, но, тем не менее, по степени – чуть не сказал "упорости» - по степени упорства они похожи, по-твоему?
А.Соломин
―
Нет, непохожи. Мне кажется, что волонтеры, которые дежурят на «Немцовом мосту» в этом смысле гораздо…
А.Нарышкин
―
Честнее? Искренние? Они не про политику?
А.Соломин
―
Нет. Во-первых, Майдан это достаточно большой коллектив людей. Тебя мотивирует находиться там, если ты сторонник этих идей то, что ты не один, таких много. У людей, которые собирались на Майдане, была конечная цель, которую они пытались приблизить - изменения в стране, уход Януковича с поста президента.Здесь ты не понимаешь уже, какая цель, чего ты можешь или хочешь.
А.Нарышкин
―
Но это же плохо?
А.Соломин
―
Ты просто отдал себя на служение памяти политика. Еще раз – мне кажется, что это действительно героизм. И эти люди действительно достойны уважения. И сейчас, когда мы знаем о трагическом случае, когда умер один из волонтеров, Иван Скрипниченко, после нападения какого-то идиота, это наиболее остро воспринимается. Может быть, поэтому я и говорю, что если честно, я бы, наверное, не хотел бы сталкиваться постоянно с этими людьми, которые приходят и говорят тебе, какой ты… Это очень тяжело.
А.Нарышкин
―
Я задаюсь теми же вопросами, что и ты – насколько сейчас это эффективно? Прошло два с половиной года, все разговоры об увековечении памяти Немцова по Москве в принципе и о переименовании моста в «Немцов мост» закончились, мэрия ничего не хочет делать. Спрашивается, - вы стоите, да, это поступок, это отважно. Но чего вы добиваетесь?
А.Соломин
―
Эти волонтеры беззащитны.
А.Нарышкин
―
У Майдана была цель, а у этих какая цель?
А.Соломин
―
Эти волонтеры беззащитны перед властью, перед Гормостом, перед нанятыми этой властью головорезами. Они беззащитны. Это становится уже, в конце концов, опасным для них. Мы хотим спросить радиослушателей, должен ли народный мемориал оставаться на Большом Москворецком мосту в таком состоянии, как сейчас – с волонтерами, народной охраной? Или все-таки пора перевести это в режим, что когда тебе нужно, ты идешь и возлагаешь цветы. Да, их уберут, но этот мемориал уже никуда не денется в смысле, что в памяти всегда это место, куда будут нести цветы Немцову. И никакие разговоры о том, что идите на кладбище, ничего не сделают – за это можно не переживать если вы считаете, что народный мемориал должен оставаться на Большом Москворецком мосту - 660-06-64, если нет, вы уже разочаровались в том, что власть что-то сделает для людей, которые хотят называть мост «Немцовым» или требуют найти заказчиков убийства - 660-06-65.
А.Нарышкин
―
Мое убеждение, что стояние на мосту ночью, днем, в снег, в жару, сейчас уже, спустя такой большой срок, уже ни к чему не приводит. Те. У кого Немцов должен был остаться в памяти навсегда, те, кто его считают великой политической фигурой в России, те так и будут считать. Те люди, которые Немцова мочили до его смерти, которые мочат его посмертно, мочат его заочно, они останутся при своем мнении. И все. Прошло два с половиной года, каждый остался со своей позицией. Зачем тут упорствовать? Я не отговариваю этих людей стоять я даже понимаю их мотивацию, потому что пока ты стоишь на мосту, пока ты защищаешь мемориал памяти Немцова, ты, наверное, используешь ту единственную возможность, более или менее безопасную, сопротивляться этой власти. Потому что нет сейчас инструментов больше показать, что ты чего-то хочешь и с чем-то не согласен. У тебя есть митинг, согласованный или нет, и у тебя есть мост. И все. Ну хорошо, у тебя есть Фейсбук, есть ВКонтакт, за который тебя сажают, и все. Если ты хочешь показывать с определенной громкостью на улице, что ты против, не согласен, или хотя бы просто требуешь поставить небольшую дощечку на этом мосту, видимо, это твой удел – в этом смысле я этих людей понимаю, что это единственная возможность показать, что они неравнодушны, единственная возможность показать, что они еще что-то могут в этой стране требовать – стоять на этом мосту. Их мало. Приятно говорить, что народный мемориал на мосту нужен, хотя я уверен, что большинство ни принесли туда цветы, ни постояли там сами.
А.Соломин
―
75% слушателей говорят, что народный мемориал в память Немцова должен оставаться на Большом Москворецком мосту в том виде, в котором он есть сейчас, с волонтерами. И 25% считают, что это уже не так необходимо.
А.Нарышкин
―
Прочитаю несколько сообщений: «Люди так протестуют против существующего порядка вещей, это их законное право» - Мария. Это то, о чем я говорю. Алексашка пишет из Татарстана: «Нарышкин, я передумал - пусть стоят». Ну и хорошо, подрастают новые волонтеры.
А.Соломин
―
«Из свечек разгорится пламя». Ира: «Неужели непонятно? Цель – увековечение памяти». Если вы думаете, что народный мемориал это единственный способ увековечить память Немцова, то вы либо совсем не знаете Немцова, либо у вас странное представление об этой жизни. Понимаете, память о Немцове уже увековечена.
А.Нарышкин
―
Вот и я об этом.
А.Соломин
―
И те люди, которые совершили это убийство, они сделали все, чтобы о Немцове не забыли бы уже никогда. Потому что он всегда останется в памяти людей непримиримым борцом с этой властью, в противостоянии с которыми люди дошли до самого края – они совершили убийство.
А.Нарышкин
―
И еще два сообщения, абсолютно полярные. Ората: «Пока кто-то может стоять там, пока кто-то хочет стоять там, это нужно. Рано или поздно мост этот будет переименован - капля сточет камень". И Лиля: «Людьми на мемориале больше рисковать нельзя, на власти будет еще одна позорная метка».
А.Соломин
―
Сергей Востриков пишет, что приедет в Москву и постоит там сам.
А.Нарышкин
―
И отлично. Только будьте аккуратны, имейте в виду, что это сопряжено со все большими рисками.
А.Соломин
―
Переходим к следующей теме – «Редиска недели».
А.Нарышкин
―
На этот раз «Редиска недели» Игорь Албин, вице-губернатор Петербурга с его теперь уже знаменитой фразой, объяснением, почему со стадионом «Зенит Арена» в Петербурге все плохо. Вы уже это слышали, смеялись в течение всей недели, потому что «бакланы», - видимо, такие суровые птицы, они прилетают и клюют крышу. Поэтому крыша протекает. Много было шуток на эту тему, уже и фотографии в соцсетях расходятся, как сидят где-то на причале стая пернатых и подпись: «террористы-бакланы готовятся к боевому вылету».Игорь Албин персонаж яркий, мы уже обсуждали эту историю с Валерием Нечаем, нашим корреспондентом в Петербурге. Я у него спросил, есть ли какие-то рейтинги, кто для жителей Петербурга интереснее - Полтавченко, который, как мне видится из Москвы, не способен генерировать такой трэш ,такие яркие реплики, или Игорь Албин, который по должности на ступеньку ниже, зато постоянно дарит какие-то информационные поводы, хотя бы связанные с «Зенит Ареной».
А.Соломин
―
Когда я впервые услышал эту фразу, подумал, что реакция на эту фразу со стороны соцсетей, где я обычно обитаю, странная. Все начали над ним смеяться, но я был не тот человек, который будет над ним смеяться, потому что, как мне представляется. Албин имел в виду не птиц.
А.Нарышкин
―
А кого? Людей? Нет, но он же говорил про клювы все-таки. Не надо выгораживать Албина.
А.Соломин
―
А почему вы решили, что он в буквальном смысле с вами разговаривает? Многие себе позволяют иносказательно высказаться. Поэтому мне кажется, что «бакланов» в данном случае можно обвинить не только в порче крыши «Зенит Арены», можно даже переформулировать, что главные беды в России это дороги и бакланы, - например.
А.Нарышкин
―
Ну, хорошо.
А.Соломин
―
И в строительстве, например, - ну, чем мы были в последнее время недовольны?
А.Нарышкин
―
Всем довольны.
А.Соломин
―
Видишь, почему такая острая тема? Потому что только с «Зенит Ареной» проблемы.
А.Нарышкин
―
Ты неделю назад вышел из отпуска и на самом деле всем доволен.
А.Соломин
―
Я? Я бы так не сказал.
А.Нарышкин
―
Конечно. Раз не можешь вспомнить – всем доволен.
А.Соломин
―
Это ты сказал, что всем доволен и почему-то решил, что всем доволен и я. «Эти птицы - не бакланы», - боюсь дальше читать.
А.Нарышкин
―
Не надо. У нас есть традиционное голосование по поводу гипотетических выборов, которые могли бы пройти в это воскресенье. Представьте себе бюллетень, в котором две фамилии – Игорь Албин и Владимир Путин, надо выбирать из двух, уж не знаю, из двух «добр» или двух зол. Итак, президентские выборы в это воскресенье и сегодня надо определиться, вы голосуете за Игоря Албина, вице-губернатора Петербурга - 660-06-64, если за Путина - 660-06-65.
А.Соломин
―
И еще не понимаю – да, человек рассказал про бакланов, которые портят крышу. А почему вы ни на секунду не задумались о том, что это может быть правдой? Ты даже сейчас смеешься.
А.Нарышкин
―
Твои жалкие попытки играть в адвоката дьявола.
А.Соломин
―
На секунду – это огромное техническое сооружение.
А.Нарышкин
―
А бакланы на самом деле свирепые твари.
А.Соломин
―
Они должны были предусмотреть все эти вопросы на стадии подготовки проекта, какие есть проблемы. Я знаю, как у нас это в России делается – строят огромный комплекс, привлекаются огромные - не буду называть эту компанию, я брал интервью у ее директора, - заказывают огромный государственный проект на строительство огромного комплекса. Все подготовительные работы им передали. И все, начинайте строить. Начинают строить, выясняется…
А.Нарышкин
―
Все так было хорошо, но вдруг прилетели бакланы.
А.Соломин
―
Выясняется, что строит надо не на земле, а на скале. То есть исходные совершенно другие. А проект уже есть, бюджет уже есть.
А.Нарышкин
―
Значит, на стадии написания проекта были кретины, которые не смогли посчитать, что там скала.
А.Соломин
―
То есть, «бакланы», понимаешь? У «Зенит Арены» невероятное количество проблем, но они все до единого – все до единого – связаны с тем, что какие-то «бакланы» этого просто не предусмотрели. Не хочу никого сейчас обидеть, просто мне показалось интересным перенести это слово сюда. Это просто непрофессиональная работа людей, которые должны были заниматься этим проектом. Видимо, у нас нет достаточного уровня специалистов, чтобы это сделать, видимо, на этом проекте не было нужных специалистов.
А.Нарышкин
―
Нам пишет Сергей Костиков: «Баклан Арена» - так стадион нужно переименовать. «На Керченском мосту нашли «Бакланов»? - действительно, видимо, надо учитывать теперь тех нерадивых специалистов, которые могут накосячить на стадии подготовки любого проекта. Останавливаю голосование. Замечательно: 87% слушателей считают, что надо поддержать на гипотетических президентских выборах Игоря Албина. 13% выбирают Путина. Это интересно. То есть, Игорь Албин, при том, что это та же самая «Единая Россия», человек, который был в правительстве.
А.Соломин
―
Албин был главой Министерства регионов.
А.Нарышкин
―
Был федеральным чиновником, теперь на региональной должности - в принципе, это недалеко от Путина. Язык, мне кажется, такой же яркий.
А.Соломин
―
Не понимаю твою мысль.
А.Нарышкин
―
Я к тому, что я не понимаю, почему слушатели с такой радостью, с таким рвением голосуют за Албина.
А.Соломин
―
Просто потому что они…
А.Нарышкин
―
Просто потому что усталость накопилась от Путина? 18 лет?
А.Соломин
―
Или потому, что они, в отличие от тебя, серьезно отнеслись к его словам. Вот и все. У нас осталась последняя тема, «Не в фокусе». Поговорим про Сирию. На этой неделе министр обороны Шойгу заявил, что гражданская война в Сирии закончена, а сегодня, если вы слышали новости, Минобороны опубликовало новость о том, что мы движемся к победе. Остался последний оплот боевиков «Исламского государства», запрещенной в России организации.
А.Нарышкин
―
Должен признаться, не слежу за сирийскими новостями так, как следишь за ними ты и все наши федеральные журналисты, пропагандисты.
А.Соломин
―
Я ждал этого дня на самом деле, когда мы будем говорить что совсем немного осталось до победы, потому что это та война, в которой Россия принимает участие, а не просто спонтанно рассуждает. И было интересно поговорить на исходе этой операции, как вы оцениваете ее сейчас. Потому что когда война только начинается и неясны перспективы, вы можете рассуждать, надо это или не надо, принесет ли это нам больше проблем или больше пользы. Сейчас, когда война заканчивается, наверное, могут быть другие мысли. Задам вопрос.
А.Нарышкин
―
Я задам вопрос, а ты будешь говорить дальше – у тебя хорошо получается, а я в этой теме хоть что-то скажу. Считаете ли вы ошибкой вступление России в сирийский конфликт? Если вы считаете, что Путин и его команда сделали ошибку - 660-06-64, если все сделали правильно, введя войска в Сирию - 660-06-65.
А.Соломин
―
Я помню, когда начиналась только эта кампания, многие говорили, и я, если честно, опасался, что это приведет к эскалации, к усилению террористической угрозы в России – кстати, мы это наблюдали – наблюдали теракт в Петербурге, вплоть до последнего нападения в Сургуте, где сторонник этой организации устроил резню.Но если сравнивать это с Европой – на секунду задумайтесь, - в Европе происходят теракты с гораздо большей частотой. То есть, от этого не застрахован был никто – ни участник войны в Сирии, ни просто представители тех стран, которые отрицательно относятся к ИГИЛ – никто. И при оценке того, сделала ли Россия правильно или неправильно. Мне кажется, нужно исходить из того, какую угрозу Россия предотвратила.
А.Нарышкин
―
Российские власти за то время, что участвуют в сирийском конфликте не смогли меня убедить в том, что это было сделано правильно. Потому что есть сбитый самолет. Взорвавшийся самолет в Египте, есть питерское метро и Сургут. Этих трех кейсов достаточно для того, чтобы мне лично верить в то, что мы туда влезли и теперь ИГИЛ нам мстит.
А.Соломин
―
82% наших слушателей считают, что было ошибкой идти в Сирию. И 18% так не считают. Это была программа «Ганапольское», спасибо всем. Счастливо.