Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2017-07-23

М.Ганапольский― Минул год, как убил Павла Шеремета. Его не забыли, и в Киеве прошел митинг его коллег-журналистов. Требование: найдите и накажите убийц. Но МВД Украины, как заявляет, ничего не скрывает и сообщает, правда, с сожалением, что расследование остановилось. Потому что нет версий. Вот так заявляется: нет версий. Никто не пойман, никому не предъявлено подозрение – это такая форма в украинской юриспруденции: предъявить подозрение. Версий было пять. Первая - московский след, вторая – белорусский след, третья – киевский след, четвертая что-то по бизнесу из старых времен, то, что называется в кино «выстрел из прошлого». И пятая версия, что хотели убить не его, а его гражданскую жену, руководителя авторитетнейшего издания «Украинская правда» Алену Притулу – они пользовались одним автомобилем.

Лично для меня все эти версии весьма хлипки кроме последней. Но я госпожу Притулу мало знаю, так что тут сказать ничего не могу. Но предполагать это одно дело, а получить подозреваемых - совсем другое. Так вот подозреваемых нет.

Среди украинских журналистов, друзей Шеремета, конечно, есть сомнения - может быть, МВД обманывает? Тем более что весьма авторитетный украинский журналист и издатель Дмитрий Гордон в эфире одного из украинских каналов неожиданно заявил в прямом эфире, что власти и МВД прекрасно знают, кто убил и кто заказчик. Просто нужно это сказать, - типа они боятся. Это заявление еще больше смущает. Получается, что убили кто-то такие, что и имя страшно произнести. Однако в такое положение вещей мало кто верит – Украина устроена так, что тут сложно хранить секреты. Если что-то знает Гордон, то через пять минут знали бы все остальные.

Так или иначе, но неожиданно громкое преступление в центре города средь бела дня стало загадкой на уровне перевала Дятлова, а журналистика потеряла замечательного профессионала. А многие потеряли прекрасного друга.

Это программа «Итоги недели без Евгения Киселева». Соломин, Нарышкин, Ганапольский, Марина Лелякова звукорежиссер. Здравствуйте, уважаемые коллеги.

А.Соломин― Здравствуйте, добрый вечер.

А.Нарышкин― Здравствуйте.

М.Ганапольский― «Событие недели». Поехали.

А.Соломин― Совершенно неожиданно на этой неделе было объявлено о том, что Путин вдруг проведет еще одну «прямую линию» – только что мы ее пережили, только что мы видели все эти процессы, происходящие во время таких событий. Ну, вы знаете, что тут же разрулили полигон, его закрыли, и так далее. И тут вдруг снова. Естественно, заговорили, разные языки зачесались, - то ли Путин вдруг решил объявить о том, что он собирается идти все-таки в президенты, то ли это просто общение с молодежью, которая стала уходить к Навальному, и нужно каким-то образом зацементировать в среде подростков - во всяком случае, убеждение, что у Путина есть свои сторонники в этой возрастной категории.

А.Нарышкин― Я во вторую версию верю, сразу скажу – что Путин заинтересовался детьми. В хорошем смысле.

А.Соломин― Думаю, что… Но самое главное не это, а то, веришь ли ты, что удается ему этот электорат воспитывать. Свой будущий электорат, электорат 18-го, а может быть даже и следующих избирательных циклов.

А.Нарышкин― Мне показалось, что это довольно кривой заход на эту подрастающую аудиторию, на детей - хотя там не совсем были дети, но все равно как-то так грубо, непонятно. И уж точно это были, как мне показалось, не е дети, которые, например, бывали на акциях того же самого Навального. То есть, у Навального - можно по-разному к этому относиться, но у него дети на этих несогласованных акциях в разных городах они в разной степени сознательности, но они что-то понимают, понимают, какие в России проблемы.

М.Ганапольский― Не могу с тобой согласиться, Алеша.

А.Соломин― И я не могу.

А.Нарышкин― Хорошо, не соглашайтесь.

М.Ганапольский― Знаешь, почему? Мы не знаем, что это за дети. Это дети, они очень разные.

А.Нарышкин― Все фсэошники.

А.Соломин― И все они понимают прекрасно.

М.Ганапольский― Некоторые пришли посмотреть на известного дядю. Некоторые – ну, вот просто – ни в чем незамеченные, ясно, что их проверили, не были ли они на акции Навального, вот они и пришли. Но говорить, что это такие "пропутинцы", они уже сердцем в этих вот молодежных каких-то организациях, я бы не сказал.

А.Нарышкин― А я этого не сказал.

М.Ганапольский― Ну да. Давайте зададим вопрос.

А.Соломин― Зафиксируем просто, что это не был слет пионерии, это не молодежное движение «Единой России». Это дети, которые не имеют отношения к политической партии, которую представляет Путин и это достаточно заметно было – они пришли о своем. У них есть какие-то свои заботы. Да, кто-то из них лоббировал интересы более взрослых их коллег или наставников – это тоже читалось, это было очевидно. Но кто-то просто хотел задать… даже не задать Путину вопрос и получить от него какой-то ответ. Понимаете, для молодых людей очень важно само по себе приобщение: сфотографироваться, постоять рядышком, что-то сказать, попасть в камеру вместе в диалоге с человеком – я тоже в свое время рассылал всем своим друзьям, знакомым, коллегам и кредиторам, в том числе, изображения, как я общаюсь с Путиным – два раза в жизни всего это было, но я на этом хорошо заработал – не в денежном смысле.

А.Нарышкин― И с Медведевым у тебя была фотография, по-моему.

А.Соломин― А в смысле репутационном. И дети это все прекрасно понимают тоже. А вот говорит ли это об отношении детей к Путину каком-то? Если честно, я этого не считал. Я не могу сказать, что они его сторонники все. И не могу сказать, что он действительно был убедителен. Мне кажется, они все-таки говорили на разных немного языках. Или, во всяком случае, он не давал им того, чего они хотели, чем он был им интересен – как мне показалось.

М.Ганапольский― А чем он был им интересен? Давай зададим вопрос.

А.Соломин― Хочу задать вопрос нашим слушателям, у которых есть несовершеннолетние дети и которые, наверняка, имеют все сове мнение и свою позицию. Как ваши несовершеннолетние дети относятся к Путину? Если они относятся с уважением к нему, вам так кажется, вы видите это - 660-06-64, если они к нему не относятся с уважением - 660-06-65.

М.Ганапольский― Хотел бы сказать несколько слов. Для меня, безусловно, эта встреча – асимметричный ответ. Употребляю слово «ассиметричный», потому что его так любит Путин и кремлевская администрация – на эту школоту, которая ходит за Навальным. Надо было как-то встретиться со школьниками. И со школьниками встретились.

Но две вещи – вот мы спорили перед началом передачи. Путин может встречаться с кем угодно, но не будем забывать, что это встречается не Путин, а это встречается президент РФ. И с кем бы ни встречался президент РФ, если только не с материями Беслана, к примеру, где нужно было давать конкретный ответ, кто убил детей - вот просто конкретный ответ, сказать: этот и этот. То обычно такие встречи, которые произошли, они должны – подчеркиваю, - и три восклицательных знака, - они должны, обязаны, проходить с определением картинки будущего страны.

Вот я иногда читаю лекции для журналистов молодых. И они делятся строго на две части: кого-то интересует собственно профессия журналистская, а ко-то задает вопросы: а с кем из известных людей вы встречались, с кем вы фотографировались, а есть ли в вашем Инстаграме звезды, - есть такое.

Так вот. Президент не имеет права встречаться с детьми, не имея цели, президентской. Это не какой-то дядька с горы, под слово «дядька» подставьте сами, мы еще будем сегодня говорить о бранных словах. Дядька с горы, который просто пришел поболтать. Нет.

А.Соломин― К нему, думаю, должно быть, внимание правоохранительных органов.

М.Ганапольский― Секундочку. Это агитация. Либо надо мороженое раздавать.

А.Нарышкин― Подождите.

М.Ганапольский― Одну секундочку.

А.Нарышкин― Ну, я забуду, у меня память плохая.

М.Ганапольский― Да.

А.Нарышкин― Надо было Путину прийти к детям, сказать: ребята, скоро в России будут выбирать президента. Я еще не решил, пойду ли я на очередной срок, или нет, но, тем не менее, я решил немножко поагитировать.

М.Ганапольский― Нет, почему?

А.Нарышкин― Ну а что? Почему не может? Как бы я ни относился к Путину, почему он не может поговорить с детьми?

М.Ганапольский― Что должен был сказать президент РФ. Мы все прекрасно знаем - у вас всех «айфоны» и «Самсунги», - мы прекрасно знаем, что вас интересует. Более того, - конечно, я понимаю, что их все у вас отобрали перед нашей встречей. Но, тем не менее, видите, вы держите в руках американские и корейские телефоны. А давайте построим такой наш телефон. Или, например: скоро вы закончите школу и будете где-то учиться. Вот давайте подумаем, чему нам учиться, и вообще, что мы делаем, что за страну мы строим вместе с вами.

А.Нарышкин― Да это неинтересно слушать.

М.Ганапольский― Да? А что интересно? А вот если я тебя спрошу, Нарышкин, чему, собственно, была посвящена вот эта встреча Путина с детьми? Чему? Выдели какую-то одну главную мысль.

А.Нарышкин― Путин пообщался с детьми.

А.Соломин― Дал сигнал.

М.Ганапольский― Я не понимаю слова « пообщался». Сигнал: я не решил, что я буду президентом?

А.Нарышкин― Это вы уловили. Детям это неважно. Тем, кто учится в 10-м, 9-м, 5-м классе. Им это неважно.

М.Ганапольский― Давай иначе.

А.Нарышкин― Им показали, что в стране, оказывается, есть президент.

М.Ганапольский― Иначе задам вопрос.

А.Нарышкин― У меня шестилетняя дочь знает, что президент Путин. Она ничего не знает про него, кроме того, что это Путин. Я не рассказываю ей, какой Путин хороший или плохой. А дочка, включив телевизор, увидела бы, что оказывается, президент это не просто мифическая фигура. Оказываете, это дядя, который сидит, который разговаривает.

М.Ганапольский― А оказывается, он еще и разговаривает, да?

А.Нарышкин― Да, он еще и разговаривает. Он этим не только ест.

М.Ганапольский― Для чего он встречался с детьми? Для чего? Какая миссия была?

А.Нарышкин― Потому что президента интересует подрастающее поколение, что ему не все равно, о чем они думают. Другой вопрос, что можно это было не обыгрывать в прямом эфире канала НТВ. Можно было бы записать видеоблог. Наверное, это было бы понятнее детям.

А.Соломин― Я вам скажу, для чего это было сделано. Цель у этого события была совершенно утилитарная. Есть поколение, которое несколько потеряно, выпало из общего политического процесса – оно не интересуется политикой. И оно не понимает, что Путин для них сделал. Они выросли с Путиным вместе, они видели его по телевизору, но не понимают, чем именно им он полезен.

М.Ганапольский: Среди украинских журналистов, друзей Шеремета есть сомнения - может быть, МВД обманывает?

М.Ганапольский― Так Путин говорил про то, что он сделал им? Про то, что будет делать?

А.Соломин― Путин очень много говорил о том, что он для них сделал. Он показал, что он для них сделал. Эта встреча проходила в центре «Сириус», и он несколько раз об этом сказал, даже название придумал он. Таким образом, через модель этого центра «Сириус» он показал: мы заинтересованы в том, чтобы дети могли реализовывать себя. Вот посмотрите, - здесь и спорт, и наука, и все-все-все. Говорил он и о будущем – здесь вы его недооцениваете на самом деле. Вспомните диалог с одним из школьников, который показывал модель самолёта. И восклицание Путина по поводу того, что этот самолет сделан по образу живого существа. Он сказал что-то типа «биомеханика», - это, между прочим…

М.Ганапольский― Это разговор о будущем?

А.Соломин― Это приоритетное направление. Он сказал, продемонстрировал то, что он разбирается в том, какие технологии сейчас в тренде. Он сейчас этим очень интересуется. Он сейчас интересуется цифровой экономикой. Во всяком случае, ему деваться некуда, ему нужно этим интересоваться. Потому что он строит для себя новый образ нового президента, который не победит на выборах, если он не будет заниматься этими вещами.

М.Ганапольский― все, я тебя понял. Послушай меня, я понял, все понятно. Мы тут с тобой не найдем общий язык. Для меня Путин – у него в трудовой книжке, если она есть, написано «президент РФ». Он не живой человек, он функция.

А.Соломин― Да.

М.Ганапольский― И в этом главное его достоинство.

А.Нарышкин― Потому что вы с ним не встречались. Вот если бы вас Путин позвал в лагерь «Сириус», вы бы с ним пообщались.

М.Ганапольский― Он не имеет права быть живым человеком.

А.Соломин― Так он и пришел как функция. Эта встреча утилитарная.

М.Ганапольский― Он с этим не справился. Он не рассказал детям образ их страны. Он не объяснил им, почему они должен не уехать к едрене-фене из Российской Федерации.

А.Нарышкин― да дети даже не думают об этом еще. Почему вы считает, что он должен был говорить об этом?

М.Ганапольский― А вишенкой на торте был для меня важный вопрос какой-то девочки или мальчика, что он думает про отдельных оппозиционных личностей. Вот я считаю, что эта история - вы знаете об этом, да?

А.Соломин― Да, поставленный абсолютно вопрос. Он должен был прозвучать, этот вопрос.

М.Ганапольский― Правильно. Так вот ровно это зачеркнуло всю эту встречу и обнулила ее как дробь.

А.Соломин― Она абсолютно сценарная, встреча.

А.Нарышкин― Почему? Потому что ребенку вложили в уста этот вопрос какие-то кураторы сверху? То есть, ребенок, якобы, интересуется оппозиционными личностями, а Путин, не называя этих личностей, отвечает на этот вопрос? Поэтому это все обнулило?

М.Ганапольский― И ребёнок интересуется не Навальным, фамилию которого он прекрасно знает, а «отдельными» - вот это мне нравится: «отдельными оппозиционными личностями». Короче.

А.Соломин― Там большинство вопросов было сформулированы взрослыми.

М.Ганапольский― По украинскому анекдоту, который я вам рассказывал: «яка страна, такой и теракт» - это знаменитый украинский анекдот про кукурузник, который упал на поле. Два кума сидят, вдруг развалился кукурузник, который опрыскивал кукурузу, развалился в воздухе, и несчастный пилот побежал с рулем туда, вдаль поля.

А.Нарышкин― По-моему, вы в прошлое воскресенье рассказывали.

М.Ганапольский― Да-да. Вот он спрашивает: Что вы скажете? А этот говорит: Какая страна, такой и теракт. Так и тут. Вот хочется встретиться с детьми и чего-то такое сделать. Но не получается написать образ будущего.

А.Нарышкин― Первый блин комом. Дайте Путину шанс найти правильный подход к детям.

М.Ганапольский: В 18―й-19-й раз? То есть, чтобы еще один год ушел на это? Да он себе сам шанс берет. И второе: когда ребенок по указке говорит «отдельные оппозиционные личности»…

А.Нарышкин― Нет никакой проблемы. Вспомните, как организуется «прямая линия».

М.Ганапольский― Все, ребята, время.

А.Нарышкин― Вспомните, как проходят репетиции где-то в Барвихе, в Доме отдыха.

А.Соломин― Подведем итоги.

М.Ганапольский― Мне все равно. Надо было убедить детей, людей, не уезжать.

А.Нарышкин― Мне нравится: всем все равно, но 20 минут программы мы про это говорили.

М.Ганапольский―Ему надо было как президент Кеннеди тогда – помните это видео? - сказать: мы полетим на Луну. И когда он сказал эту фразу, что «мы скоро полетим на Луну», то вся американская нация сошла с ума. И все стали работать на полет на Луну.

А.Соломин― Да. Только он про Марс сказал.

М.Ганапольский― Нет у нас полета на Луну.

А.Соломин― Он сказал про Марс, что «наш спутник высадится на поверхность планеты». Так что в этом смысле Путин вас должен удовлетворить.

М.Ганапольский― Результаты голосования?

А.Нарышкин― 18% слушателей говорят, что их несовершеннолетние дети с уважением относятся к Путину. 82% слушателей говорят, что дети не уважают Путина. Такие результаты.

А.Соломин― Второе событие.

А.Нарышкин― Второе событие – Евгений Ройзман, отказ Евгения Ройзмана от участия в выборах губернатора Свердловской области. Потому что он сказал, что муниципальный фильтр, все равно ничего не собрать, и претензии со стороны ЦИКа есть. В общем, он призвал бойкотировать это мероприятие. И его «Яблоко» поддержало». И, наверное, можно было бы его даже в «герои» запихнуть, потому что, конечно, правильно – не надо Ройзману тратить на это время, если действительно барьеры. Барьеры не по его вине. Дело не в том, что Ройзман фиговый политик. Ройзман мэр главного города в Свердловской области. За Ройзманом большое количество людей, у него колоссальная узнаваемость. И то, что он не может участвовать в выборах из-за муниципального фильтра показывает не то, что Ройзман фиговый, а показывает то, что муниципальный фильтр это такой барьер, который еще очень многим людям в разных регионах России помешает выдвигаться на те или иные должности. Вот самая ключевая пробела. А так, в принципе, по-человечески, - ну, участвовал бы он. Или не участвовал, - не знаю, я не в Свердловской области живу. Я честно скажу - в целом переживаю, наверное, что конкуренции на конкретных выборах в этом регионе не будет. А как избиратель, как россиянин, переживать не могу. Потому что за Ройзман я бы все равно не голосовал, с ним бы не сталкивался. Я вам рассказывал, что я один или два раза с ним общался, даже интервью брали. Хороший, нормальный мужик. Пусть работает мэром Екатеринбурга и дальше. Пусть принимает у себя жителей, выслушивает их жалобы, пишет потом куда-то, Рассказывает об этих проблемах.

По-моему я вам рассказывал, месяца два назад мы тоже посвящали часть эфирного времени как раз выдвижению Ройзмана, его планам побороться за пост губернатора. Я тогда вам говорил, что есть большой риск, что Ройзман, как только сядет – в случае победы - в губернаторское кресло, посидит там несколько месяцев и потом сядет уже, например, на нары. Переместится на нары, потому что не будет устраивать кого-то в Кремле, или не будет устраивать какие-то местные элиты.

М.Ганапольский― Тут другая история.

А.Нарышкин― Поэтому я рад, что Ройзман от этого дистанцировался и Ройзман сохранился.

М.Ганапольский― Я думаю, что Путин должен был утром встать и спросить: а Ройзман прошел муниципальный фильтр? Вот это то, что должен был спросить Путин.

А.Нарышкин― У кого?

М.Ганапольский― У помощников. И они ему должны были сказать: Нет, Владимир Владимирович. И он тогда должен был сказать: Ребята, зовите Госдуму, надо срочно менять ситуацию. Потому что не может Ройзман не пройти муниципальный фильтр. Поясню, почему такая история.

Дело в том, что Ройзман со всех сторон необычайно позитивный – как человек. С невероятной человеческой историей. И самое главное - эффективный для страны менеджер. Мы с вами знаем – он не отчаянный оппозиционер, он такой человек, как принято говорить, «здравого смысла», он не ходил на какие-то отчаянные демонстрации. Он работал на страну. И то, что он делал – вынимание – безусловно, для страны позитивно.

Но дело в том, что Путин построил такую систему, которая выкидывает таких людей. Вот из всей той молодёжи, вот эти дети, которые слушали Путина, пройдет в будущее и в последующем будет депутатом Госдумы исключительно тот ребёнок, который задал вопрос про «отдельные оппозиционные личности». Потому что эта система признает только полностью управляемых людей.

Совершенно не имеет значения, выкинули Ройзмана из-за личной вражды, из-за того, что он не устаревает местное начальство, из-за того, что у него были какие-то враги высокопоставленные – это не имеет никакого значения. Самое главное, что человек, полезный для страны, человек, нужный стране даже не был допущен до выборов губернаторов. Не то, что ему переломали ноги и руки во время выборов, что обошли, не так посчитали, что-то нахимичили – нет. Он просто не был допущен до выборов.

То есть, перед нами система, которая выбрасывает не то, что лучше. Она нормальных выбрасывает, а остаются только уроды. Вот ведь в чем дело. Вот ведь творение Путинских рук. Оно совсем даже не в войне на Донбассе, но внутри: ты умеешь работать на страну? Ты нормальный чувак? Ты помогаешь, ты сострадательный, ты хороший и в профессиональном и в личном отношении? Человек отвечает: да. Тогда ему говорят: пошел вон. Вот в чем проблема.

Поэтому, конечно, там будет какой-то абсолютно послушный человек по имени «отдельные оппозиционные личности». Неважно, как его будут звать - его так зовут.

А.Соломин― Нам нужно прерваться

М.Ганапольский― Да. Но нормального чувака, который будет работать на страну, там не будет. Вот в чем проблема.

А.Нарышкин― Новости слушаем, потом продолжим.

НОВОСТИ

А.Соломин― 19.35 в российской столице, мы, отдельные журналисты радиостанции «Эхо Москвы», Алексей Соломин и Алексей Нарышкин и конечно, Матвей Ганапольский из Киева.

М.Ганапольский― Уep-yep.

А.Нарышкин― Это анонс?

А.Соломин― Для Роскомнадзора. Там мониторят люди. Это английское слово, вариант слова «yes», на конце буква «п», «Петр», она не означает ничего плохого, это не матерный корень, который запрещен в РФ как экстремистский корень.

А.Нарышкин― Вообще мы могли сказать проще - что Ганапольский в возрасте и не ведает, что творит.

А.Соломин― В любом случае это прямой эфир. Да, Матвей Ганапольский, конечно, вы меня остановили на самом важном. И Евгений Киселев тоже обязательно сегодня будет со своей репликой – буквально через несколько минут. В этой части мы хотели поговорить о «Герое недели».

М.Ганапольский― «Герой недели».

А.Соломин― «Героем недели» мы решили сделать Александра Александровича Жарова, главу Роскомнадзора. Объясню, почему. Хотя в его адрес звучит много критики, а сегодня, вы знаете, проходит марш за свободу интернета, о нем мы тоже отдельно скажем. Но мне кажется, что заслуживает внимания переписка главного редактора газеты «Новая газета» и главы Роскомнадзора Жарова, в котором разбирается, насущный и очень сложный вопрос о допустимости употребления в СМИ слова «мудила» - простите, что я его произнес, оно считается бранным и в своем ответе Александр Александрович – я его процитирую – он говорит, что… сообщает, в ответ на запрос Дмитрия Муратова, что «явление, описанное вами» - то есть, «мудила», ну, я вынужден это цитировать.

А.Нарышкин― А что Муратов спросил?

А.Соломин― Там много текста, но попробую сократить. «Обращаемся к вам с разъяснением по деликатной проблеме нашей профессиональной деятельности. Речь идет о правилах использования обсценной лексики (мата) в газетных материалах. Нами внимательно изучены бранные слова, включенные руководимой Вами организацией в список запрещенных для опубликования.

А.Нарышкин― Просим Вас разъяснить некоторые нюансы, которые нам представляются важными для бесперебойной, корректной работы, а именно: возможно ли употребление в газетных текстах, несомненно, бранного слова «мудило» («мудак»)? Мнения на этот счет сотрудников нашего издания разошлись: одни утверждают, что вышеприведенного слова нет в запретном списке, другие же уверены, что его использование обернется вынесением предупреждения газете со стороны Роскомнадзора, несмотря, повторюсь, на отсутствие этого слова в перечне запрещенных к публикации.

А.Соломин― И вот ответ: «На ваш запрос сообщаю, что явление, описанное Вами, действительно встречается в природе. Более того, в русском языке существуют и упомянутые Вами слова и их производные, характеризующие данное явление. Должен заявить, что слова, которым посвящен Ваш запрос, относятся к бранным, не являются нецензурными, а значит, не попадают под действие статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». В то же время, хотел бы напомнить Вам, что одним из безусловных преимуществ русского языка является огромное количество синонимов большинства слов и выражений, позволяющих в мельчайших нюансах описать любое явление и состояние, не прибегая к вульгарным и бранным эпитетам, и уместных в любом контексте и в любом обществе».

Должен заметить, как мне говорили люди, которые обучали меня русскому языку. А я, как трудовой мигрант…

А.Нарышкин― Были и такие?

А.Соломин― Конечно. Я долгое время этому посвятил. Они мне рассказывали, что вообще-то в русском языке нет слов, которые несут в себе одинаковое значение. И синонимы лишь близкие по значению слова и никогда не являются словами, дублирующими друг друга, иначе бы они не остались существовать в языке. Поэтому, безусловно, русский язык богат синонимами, но точного повторения смыслового значения слова «мудило» вы не найдете, и поэтому его употребление зачастую остается необходимым. Мы решили спросить у наших слушателей, чтобы долго об этом не говорить – считаете ли вы допустимым использование слова «мудило» в СМИ? Да, допустимо - 660-06-64, нет, лучше подбирать синонимы - 660-06-65.

М.Ганапольский: Президент не имеет права встречаться с детьми, не имея цели, президентской

Так что мы сделали Жарова «героем», потому что в данном случае он, конечно, повел себя героически: вопреки общепризнанному тренду на пуританизацию всех общественных процессов: запреты фильмов, спектаклей, посадки режиссеров, и так далее, - хотя бы где-то нам оставили свободу. Где-то. Вправе использовать слово «мудило» тогда, когда мы хотим его использовать.

Но справедливости ради надо заметить, что сегодня в адрес Жарова звучало и много претензий от тех людей, например, которые вышли на Страстной бульвар и приняли участие в марше «За свободный интернет». И количество претензий гораздо больше, и я думаю, что негативный эффект от деятельности Жарова, которого критикуют эти люди гораздо сильнее, чем положительный эффект от того, что он разрешил употреблять где-то слово «мудило». От 800, - по данным МВД до полутора тысяч, - по данным участников, там присутствуют. И в толпе слышатся разные лозунги, а некоторые из них направлены против депутата Ирины Яровой, главы Роскомнадзора Александра Жарова, которого митингующие требовали отправить в отставку, а вместе с ним закрыть и само ведомство.

М.Ганапольский― Пауза возникла. По всей видимости, я должен что-то сказать. Но по поводу чего? По поводу «мудил», или по поводу митинга?

А.Нарышкин― На ваше усмотрение.

М.Ганапольский― По поводу митинга мне просто удивительно. Какие-то немыслимые свободы наступили в России: никого не винтили, не били. Это очень странно. Очень странно. Просто очень странно. То есть, видите, как власть приучает людей, чтобы они знали, вот такой рефлекс: если ты выходишь там, где нет фамилии «отдельного оппозиционного» политика, то тебя не тронут. А когда ты выйдешь с «отдельно оппозиционным» политиком, то тогда тронут. Это я вам абсолютно гарантирую. Я в этом уверен.

А по поводу этой истории – вообще, наверное, на всякие эти фразы, бранные слова, как вы сказали, надо смотреть шире. И конечно, это не в рамках нашей передачи. Дело в том, что интернет с его безусловной свободой, хотя должен сказать, что люди там придерживаются правил приличия – например, мы замечаем, что если пишут совершенно отчаянные слова, мат настоящий, то внутрь ставят какие-то значки. То есть, слово вроде ты и сказал, но с другой стороны ты вроде как причинное место этого слова прикрыл. Но, безусловно, интернет расширяет использование этих слов.

И тут интересно, что абсолютно прав Жаров, когда сказал, что много синонимов. Но дело в том, что бранные слова – в том-то и дело – они национальны. Есть синонимы, которые обозначают это же, но без эмоций. А вот бранные слова всегда эмоциональны. И, к сожалению… а матерные слова, которые мы с вами знаем…

А.Соломин― Которые нельзя произносить.

М.Ганапольский― Да, вот эти четыре знаменитых слова, которые говорить неприлично, эти слова – вот если кирпич на ноги падает, то мы говорим именно их.

А.Соломин― Для эмоциональной разрядки.

М.Ганапольский― Вот проблема именно в том, что эти слова соединяют в себе информативность с эмоциональностью, - так скажу. И тут ничего поделать невозможно. Действительно живой русский язык. Но уверен, что через 5-6 лет границы будут значительно расширены.

А.Нарышкин― Итоги голосования: 46% слушателей считают допустимым использование в СМИ слова «мудило» и 54% против этого.

М.Ганапольский― Хочу важную вещь сказать – я, например, себе не представляю. В интернете - представляю. Но не представляю себе, чтобы это слово стало нормой, например, для «Эха». Ну, представьте себе: вы открываете газету «Ведомости»: «Сегодня этот политик показал себя полным мудачком», и так далее. Мне это кажется невозможным.

А.Соломин― Хочу сказать нашим слушателям – действительно, вы совершенно правы. Никогда это не станет нормой для ведущих радиостанции «Эха» говорить в эфире подобного рода слова, даже повторять их не буду, потому что я уже перебрал на сегодня. Но те люди, которые смотрят видеотрансляцию, например, иногда имеют возможность их слышать.

Позвольте, быстро проведу альтернативное голосование, с которым мы сможем уйти на реплику Евгения Киселева.

М.Ганапольский― Давайте.

А.Соломин― Дело в том, что некоторые участники сегодняшнего митинга обратили внимание на то, что Алексей Навальный, несмотря на то, что публично поддержал это шествие, сам на него не пришел. На реновацию он приходил, на митинг в защиту интернета он не пришел. Хочу спросить у наших слушателей, осуждаете ли вы навального из-за того, что он не пришел на митинг в защиту интернета? Если осуждаете - 660-06-64, не осуждаете за это - 660-06-65.

А.Нарышкин― По поводу акции два слова Мероприятия было согласовано на 10 тысяч человек. А пришло, по подсчетам организаторов, полторы тысячи максимум. Это, мне кажется, говорит о том, что есть понимание – во-первых, акция была плохо распиарена. И это большая проблема - от того, сколько известных людей говорит про то, что надо обязательно ходить сюда, - сколько людей вдалбливают вам, что надо идти и бороться за наши свободы, зависит то, сколько людей в итоге и придет. Это логично. Мне кажется, многие, кто могли бы прийти, - кто не любит Яровую, не любит Жарова, переживает из-за того, что депутаты принимают какие-то законы - вот в последние дни напринимали запрет анонимайзеров, анонимное использование мессенджеров.

Просто люди, надеюсь, понимают, что за свободу интернета надо бороться не на улице. За свободу интернета надо бороться, возможно, уже читая какие-то пособия, мануалы по тому, как обходить блокировки, как использовать анонимайзеры.

М.Ганапольский― Нет, это они знают. Прости, пожалуйста. Они это знают. Надо власти показать, что мы не согласны.

А.Нарышкин― Это мне вопрос? Я не знаю.

М.Ганапольский― Это риторический вопрос. Как это «бороться»? Они знают, конечно, все эти анонимайзеры. Но они вышли на улицу для того, чтобы показать, что они не согласны.

А.Нарышкин― Хорошо. Тогда вы мне сами подбросили мысль. Просто люди не выходят и не протестуют против каких-то последних законов, связанных с интернетом, потому что их эти законы не трогают. Люди прекрасно, население знает, как пользоваться анонимайзерами, люди понимают, как пользоваться Телеграмом в случае, если его заблокируют. И просто эта тема им не близка. Образованные люди знают, что в случае чего, даже если гайки будут закручиваться слишком лихо, все равно они смогут пользоваться теми сервисами, к которым они привыкли, теми приложениями, к которым они привыкли. Поэтому, зачем время тратить? Сегодня была хорошая погода, можно было сделать полно интересных дел. Съездить на природу.

А.Соломин― Вот 18% наших слушателей осуждают Навального из-за того, что он не пришел на сегодняшнее шествие. А 82% вовсе и не думают это делать.

А.Нарышкин― По-моему, посол Навального был на этой акции, Леонид Волков. Где-то я встретил фотографию.

А.Соломин― Мы не зря про Навального заговорили, потому что именно этой теме посвящена реплика Евгения Киселева. Напомню, что у нас был…

А.Нарышкин― Состоялись дебаты, о которых много говорили – Алексей Навальный и Игорь Стрелков-Гиркин. Много разных тем, но Евгений Киселёв выбрал конкретно эту.

М.Ганапольский― У меня только просьба - извините, что говорю прямо во время эфира. Дело в том, что какая-то наша трансляция ловит звук прямо из студии. И для того, чтобы услышать комментарий Киселева для них, нельзя в этот момент разговаривать.

А.Соломин― Мы не будем уводить наши микрофоны, тогда звук будет слышен нормально на всех трансляциях.

М.Ганапольский― Да, а мы помолчим. Поехали.

Е.Киселев― Откровенно говоря, из моего киевского далека мне была интереснее всего та часть дебатов, которая была посвящена Украине. В частности, мне хотелось услышать ответ Алексея Навального на «контрольный» вопрос: как он поступит с Крымом, если когда-нибудь станет вдруг президентом России? Ответа я так и не услышал – чего, собственно, и ожидал.

Навальному, на мой взгляд, невозможно было ответить на этот вопрос. Сказать: «Верну как совершенно незаконно — вопреки всем нормам международного права, договорным обязательствам РФ и даже с нарушением собственных российских законов — аннексированную часть территории другого суверенного государства, на момент захвата уже более семидесяти лет (!) находившуюся внутри ее международно признанных, в том числе и Россией, государственных границ»?

Это могло бы, во-первых, послужить поводом к возбуждению очередного уголовного дела против Навального, а во-вторых, оттолкнуть от него часть сторонников. Тех, кто поддерживает его крестовый поход против коррупции, но при этом истово верят, что «Крым — наш».

Опять сказать что вроде: «Крым не бутерброд, чтобы вот просто так взять его и вернуть обратно Украине» — означало бы скомпрометировать себя в глазах другой, не менее значительной части своих сторонников, а также цивилизованного Запада, где вопрос о принадлежности полуострова даже не обсуждается.

Поэтому Навальный говорил только про Донбасс, причем говорил, увы, явно плохо ориентируясь в сути проблемы, произнося какие-то не совсем внятные, вымученные слова про минские договоренности: «Особый статус Донбасса, закрепленный в Конституции, язык, выборы и так далее, и так далее». Про то, что «это сложный и мучительный процесс».

Говорил, что на Донбассе – имеется в виду на оккупированной его части, в так называемых ЛНР и ДНР — у власти находится «коррумпированный режим убийц». И тут же что-то про амнистию, предусмотренную Минскими соглашениями. Как это, вообще, может сочетаться: «коррумпированный режим убийц» — и амнистия?!

К моему огорчению, не среагировал Навальный на многочисленные пропагандистские клише, то и дело срывавшиеся с губ его оппонента. Про «реально нацистскую власть» в Киеве. Про «моральный и культурный геноцид русского народа в Украине», например. Можно было бы блеснуть знанием темы, спросить, кого именно Гиркин имеет в виду: русскоговорящих украинцев или украинских граждан, считающих себя этническими русскими?

Или спросить Гиркина: а как он объясняет то обстоятельство, что множество и тех, и других с первых дней войны на Донбассе добровольцами пошли воевать против него и его подручных? И почему так называемые «взявшиеся за оружие шахтеры и трактористы» встретили решительный отпор на большей части территории Восточной Украины, той самой, которую отдельные «кремлевские мечтатели» все еще грезят Малороссией?

На мой взгляд, не был готов Навальный к разговору о сбитом малайском «Боинге» — хотя буквально накануне исполнилось ровно три года гибели рейса МН17, и в прессе появилось множество новой информации, укрепляющей в голове у всякого здравомыслящего человека уверенность в том, что самолет был сбит в результате спецоперации российских военных и спецслужб.

Было очень досадно, что Навальный не среагировал на важнейший концептуальный тезис Гиркина: «На мой взгляд, без воссоединения России, без полного воссоединения русского народа, возрождение нашей страны в любой ее форме будет невозможным». Я так ждал, что Навальный спросит его: «Так что вы предлагаете? Отвоевывать у Эстонии район Нарвы, а у Латвии – Латгалию? Хотите с НАТО ядерную войну развязать?»

Но Навальный промолчал. Правда, в другой части дискуссии что-то сказал про русскоговорящие районы Северного Казахстана, но ведь не туда направлены амбиции российских имперцев. Не на Восток — на Запад.

И – что для меня более всего досадно – Алексей Анатольевич так и не ответил на вопрос, считает ли он Гиркина военным преступником? Мне лично, как и многим, утвердительный ответ на этот вопрос кажется совершенно очевидным. Но, видимо, мужественному человеку Алексею Навальному все же не хватило характера, чтобы сказать об этом оппоненту в глаза.

А жаль. Как бы ни относиться к Навальному – не хочу вступать в ожесточенные споры между российскими политиками, политологами, журналистами, кто он на самом деле – Алексей Анатольевич на сегодняшний день является, безусловно, единственным мало-мальски популярным оппозиционным политиком. И очень досадно, что в споре с ничтожным Гиркиным выглядел он крайне неубедительно.

В итоге – так и осталось непонятным, зачем все эти «дебаты» было затеяны. Разве для того, чтобы сделать Гиркину какую-никакую рекламу? Хоть немного укрепить его популярность как человека, который способен отъесть у Путина часть совсем уж отомроженного электората? Для чего вообще все это было нужно Навальному — пока теряюсь в догадках.

А.Нарышкин― Это был Евгений Киселев в нашем эфире. По поводу непосредственно дебатов пару слов, Матвей Юрьевич.

М.Ганапольский― Не пару, Одно слово. Для меня дело не в том, как они прошли - наверное, в следующий раз пройдут лучше. И Навальный сделает какие-то выводы. Гиркин меня не очень интересует в этом смысле – для меня он преступник, по нему плачет тюрьма. Но он скоро, - во-первых, он легитимизирован теперь, все о нем вспомнили, он теперь будет участвовать в различных выборах. Более того, он победит в этих выборах. А потом, как один приметный персонаж, будет еще и депутатом Госдумы РФ – это я вам гарантирую. У нас так: все преступники становятся впоследствии, для того, чтобы их никто не тронул, депутатами Госдумы.

Но что важно - дело в том, что Гиркин сделал большую, важную очень вещь. Когда он сказал, что в его распоряжении не было технических средств для того, чтобы сбить МН-17. Но он точно абсолютно сказал, что у него не было этих средств. Таким образом, он заложил Российскую армию, российское военное руководство и стало понятно действительно, что это не какие-то там пьяные подручные Гиркина-Стрелкова сбили самолет, а это сбили профессиональные ребята из Российской армии, что тоже важно на фоне Гаагского трибунала, который сейчас будет проходить по МН-17. Идем дальше?

А.Нарышкин― Хотел только сказать – мне кажется, для Навального – вы сами могли видеть эти обсуждения, слышать их в соцсетях: «Навальный зря все-таки в это ввязался, зря вляпался. Навальный проиграл эти дебаты, как можно было в таком ключе общаться со Стрелковым». Я считаю, что для Навального дебаты были очень полезны, они его закалили. И для тех, кому навальный симпатичен, те люди должны на само деле радоваться, что Навальный может нарастить свои мускулы. У Навального, и это его проблема, я о ней говорил много раз - у него есть тема коррупции. И когда дискуссия выходит за пределы темы коррупции, Навальный начинает плыть.

Со Стрелковым была тема не только коррупции. И вообще, чем больше будет выходов Навального не только в свой канал, не только общения исключительно со своей аудиторией, а даже общение на Арбате с простыми людьми. Как, например, Путин это сделал – вышел после Людмилы Алексеевой и пообщался – пускай с какими-то подставными людьми. Все равно это работает хорошо для избирателей, избиратель чувствует, что человек к нему близок. Поэтому пусть Навальный со Стрелковым, с Бородаем, с кем угодно – с самыми последними ублюдками встречается и дебатирует. Пусть он выходит оттуда проигравшим, пусть выходим победителем – это полезно.

Если вы болеете за Навального, если вам не все равно, как он себя ведет, наоборот, радуйтесь, что у него есть возможность с людьми встречаться.

А.Соломин― Качать мускулы.

А.Нарышкин― Политические.

М.Ганапольский― перед тем, как перейдем к следующей теме, подумай, пожалуйста, почему же Путин даже фамилию Навального не произносит? Почему? Почему он это делает? Для меня это отвратительно, потому что для меня Навальный абсолютно позитивный человек. Но Путин почему-то избрал тактику полного игнора.

А.Нарышкин― А зачем произносить? Логика?

М.Ганапольский― Еще раз: понял? – понял. Не понял – идем дальше.

А.Нарышкин― Не понял. Зачем вопрос тогда задавать?

А.Соломин― Я думаю, это мистификация.

М.Ганапольский― «Редиска недели».

А.Соломин― «Редиска» у нас коллективная сегодня. Это прямо все депутаты Красноярского заксобрания, которые сначала повысили себе зарплаты до 200 тысяч рублей – в два раза повысили себе зарплаты депутаты Красноярского заксобрания.

А.Нарышкин― Втихаря.

М.Ганапольский: Перед нами система, которая нормальных выбрасывает, остаются только уроды

А.Соломин― Да, втихаря, незаметно совершенно. Причем, это проходило законопроектом, по которому исчислялся стаж службы, по нему было заключение Счетной палаты – говорит один из депутатов уже потом, когда пришлось оправдываться. Это заметили, естественно, это высмеяли, стали обсуждать. И депутаты вдруг из отпуска вернулись одним днем специально для того, чтобы это решение отменить. Сказали, что этот законопроект был принят по ошибке, что в его итоговые текст, говорят два депутата-единоросса, лдпрэовцы внесли изменения. НО знаете, когда губернатор подписал этот законопроект, мне кажется, ни о какой ошибке не могло быть и речи. Поскольку, насколько я знаю, ему тоже этим законопроектом повысили зарплату.

В общем, прославились все. Прославились все на всю страну самым смешным и нелепым образом. Но, слава богу, хотя бы это решение отменили. Ну, другим наука, может быть в этом смысле эта история и хороша.

М.Ганапольский― Ну да. И нам, конечно, это стало известно благодаря этому парню, ведущему новостей, который совершенно замечательно отреагировал, чисто импровизационно. Думаю, все видели этот ролик.

А.Соломин― Попробую его вывести на микрофон?

М.Ганапольский― Не успеешь. Да, это замечательно. Там с аплодисментами человек рассказал про то, как ребята сами себе повысили зарплаты. О чем это говорит? О том, что СМИ, если они свободны – не знаю, потом его хотели уволить, или чего-то такое, но люди.… Вот понимаешь, что такое ощущение свободы? Парень этот абсолютно себя свободным ощущает. Он же мог понять, что против него будут какие-то санкции, что глава местного законодательного собрания может позвонить в телекомпанию, выразить свое недовольство. Но нет, человек прореагировал так, как должен прореагировать журналист. И это прекрасно, я считаю.

А.Соломин― Спасибо большое. Матвей Ганапольский и - как это там? Некоторые из журналистов радиостанции «Эхо Москвы» - Алексей Нарышкин и Алексей Соломин.

М.Ганапольский― «Отдельные» журналисты. Звукорежиссер марина Лелякова.

А.Нарышкин― Слушателям напомню, что эфир можно прослушать или переслушать на сайте «Эха», перечитать расшифровку – она завтра появится на сайте. А можно посмотреть в YouTube, программа «Дорожная карта», в том числе, будет на YouTube. Все, спасибо.

М.Ганапольский― Спасибо, до свидания.

Понедельник, 17 июля 2017, 11:49 +03:00 от Наталья Михайлова :

16.07

Ганапольское

М.Ганапольский― На этой неделе огласили приговор то ли убийцам, то ли не убийцам Бориса Немцова, и все разговоры были вокруг того, убийцы они, или нет. Ну, давайте этот круг уже не повторять, и поговорим о другом. Вы знаете, что при голоде, который был не раз в СССР, при Голодоморе, к примеру, люди доходили до каннибализма. Вот я хочу сказать, что в политическом смысле мы до него дошли. Посмотрите, что сейчас происходит с Навальным – все просто обгладывают его как тот последний кусок хлеба. И что интересно – не противники уже обгладывают, а сторонники. Можно сказать, что все просто перессорились. И я вам скажу, почему.

В нормальной стране, если ты сторонник оппозиции, тебе не нравится, что делает твой лидер, то ты переходишь к другому, тоже оппозиционному лидеру. Но у нас этого нет. И все мы стали похожи на Путинцев, которым, может Путин и не нравится, да другого нет. И страна уже летит в пропасть, а ты все вынужден Путина любить, причем, извращенным образом, то есть, оправдывая любые его действия. Ибо нет у тебя никого другого. Просто физически нет. И когда выборы, то ты за Путина голосуешь, ибо нет никого другого – только он один.

Так и с Навальным. Какую бы фигню он ни придумал, ты убеждаешь себя, что голосовать надо за него, потому что он один, нет никого больше. И ты придумываешь себе оправдание, что главное расшатать лодку и свалить Путина. Точно так же, как "путинцы" оправдывают Путина, что нужно эту лодку не раскачивать, и именно Путин не даст ее раскачать. И главное, что обе стороны договариваются, как бы виртуально договариваются не лезть в детали. А ведь в них самое главное.

Думаете, что я пишу о Навальном и Путине? Нет, я о Немцове. Его убийство чудовищно тем, что убийцы превратили навального в Путина, лишив нас выбора на оппозиционной площадке. Если бы был жив Борис, еще неизвестно, кто владел бы сейчас оппозиционными умами. Ничего не хочу сказать плохого о Навальном, он в сложной ситуации, но политик всегда должен быть в сложной ситуации. Так вот именно Навальному сейчас и не хватает Немцова. Не нам с вами, а именно Навальному. Ибо если бы их было двое, то они бы дрались за народ и немного меньше делали глупости, которые сейчас будут совершены. Вот этих вот глупостей, которые сейчас будут совершены, их бы было значительно меньше. Вот почему выстрел в Немцова это выстрел во всех нас, во всю Россию Выстрел с далеко идущими последствиями. Здравствуйте, Это программа «Итоги недели без Евгения Киселева», Соломин, сегодня Позняков, Ганапольский. Здравствуйте, уважаемые коллеги. Добрый вечер. Давайте перейдем к делу. «Событие недели».

А.Нарышкин― Несколько интересных событий, связанных с Алексеем навальным, которого вы вспомнили уже. Первая, широко обсуждаемая история это его согласие на дебаты с Игорем Стрелковым, человеком, который принимал активное участие в вооруженном конфликте в Донбассе на первых порах. Сейчас я не знаю, какой статус у Стрелкова, наверное, бывший…

А.Соломин― Общественный деятель.

А.Нарышкин― Общественный деятель, блогер, реконструкторов, - что-нибудь в этом ключе.

М.Ганапольский― Будущий член Государственной думы Российской Федерации.

А.Соломин― Откуда вы знаете?

А.Нарышкин― Это с чего?

А.Соломин― Попали.

М.Ганапольский― Это несложно объяснить – вызнаете, что всех тех людей, которые объявлены в розыск международными судами – вы знаете, кто сейчас за убийство Литвиненко, по подозрению в убийстве Литвиненко находится членом Госдумы, состоит членом Госдумы. Так вот абсолютно у нас будет обновление Госдумы, и я вас уверяю, что членом Госдумы РФ будет Гиркин, он же Стрелков, может, их даже будет двое, потому что ровно этим способом Россия оправдает, что она его… Ну, вообще Россия никого не выдает, но будет оправдано, что его не выдают…

А.Нарышкин― Вы такую странную вещь говорите. Вообще-то Дума у нас обновилась как раз в конце 2016 года. Стрелков не у дел, в смысле не воюет в Донбассе, по-моему, года с 2015. Было время его туда пропихнуть. Все, поезд ушел.

М.Ганапольский― Нет. Минуточку, коллеги. Гиркин, он же Стрелков, персонаж абсолютно отвратительный.

А.Нарышкин― Это понятно.

М.Ганапольский― Прежде всего, для руководства России. Кроме того, он же идейный, понимаете? Появление такого чувака в Госдуме это значит, что количество - просто реально количество национализма там, каких-то националистических идей, призывов, осуждения Путина – там же мир да любовь, а тут будет обсуждение Путина. Там зазвучит «Новороссия».

А.Нарышкин― А, то есть, Стрелков появится в думе, когда Путин уже, видимо. Выйдет из власти?

М.Ганапольский― Нет, он появится ровно тогда, когда Гаагский трибунал вызовет его на допрос.

А.Соломин― У меня в голове не укладывается, как он может критиковать Путина и при этом сидеть на кресле в Госдуме. Это же несовместимые вещи.

М.Ганапольский― Это совместимо. Вы же знаете, что Россия – родина слонов, все это вы увидите. Хорошо, давайте дальше про него.

А.Нарышкин― Нет, довод достаточно несостоятельный. Коммунисты тоже же иногда поругивают. Правда, больше Медведева.

А.Соломин― нет. Коммунисты про Путина? Я тебя умоляю. Ты давно видел коммуниста живого?

М.Ганапольский― ребята, что с вами?

А.Соломин― Мы отвлеклись.

М.Ганапольский― Со Стрелковым большая проблема. Стрелков - носитель информации. Этот человек, если вдруг захочет.

А.Нарышкин― Ой, подождите.

М.Ганапольский― Подожди. Я о другом. Это просто надо объяснить.

А.Нарышкин― Давайте.

М.Ганапольский― Значит, если вдруг будет такая ситуация, он может открыть рот и много чего рассказать по поводу того, как эта Новороссия делалась. И кто там воевал, какие военные части, и так далее. Поэтому есть два пути разборки с этим человеком. Первое - его убить, но это будет слишком явно, это надо было делать раньше, когда он только бежал оттуда, из этой прекрасной Новороссии. Или второе – купить. Вот покупается он членством в Госдуме РФ. Я не думаю, что его пустят в Совет Федерации, потому что там сидят какие-то более приличные люди, которые приличнее лижут. А вот такая вот, такое вот существо, которое…

Ну, вы понимаете, - там оказались все. Там оказалась Поклонская, там оказалась… - ну, все. Они там все собираются, это такой отстойный двор. В котором они должны появиться, вот и все.

А.Нарышкин― Подождите. Давайте все-таки свяжем. Не будем концентрироваться на фигуре Стрелкова, связям Навального и Стрелкова – правильно ли, по вашему мнению, Навальный согласился на дебаты?

М.Ганапольский― Я уже написал по этому поводу. Я же был дежурным две недели. Я считаю, неправильно.

А.Соломин― На сайте «Эха», вы хотели сказать.

М.Ганапольский― Да. Причем, легко это объясняется простой арифметикой.

А.Нарышкин― Я не всегда вас читаю, извините.

А.Соломин― Нет, у нас аудитория, которая, может быть, незнакома с вашей позицией.

М.Ганапольский― Так давайте я скажу, чтобы было понятно.

А.Соломин― Вы наверняка видели на этой неделе, что Навального замочили просто его же сторонники, которые осудили его за это, - такое, знаете, быстрое, легкое согласие участвовать в этих дебатах. И мне даже немного удивительно показалось, но действительно, далеко не все сторонники Алексея Анатольевича восприняли это как правильный шаг.

М.Ганапольский― Перед тем, как я отвечу, давайте зададим вопрос аудитории.

А.Соломин― Нет, не зададим.

А.Нарышкин― У нас другой вопрос.

М.Ганапольский― А, другой? Хорошо. Я считаю, что самое главное произошло – выдающийся журналист Варфоломеев, мой коллега, провел исключительно ювелирную передачу. Я считаю, что ему надо дать какую-то премию. Но Венедиктов премию никогда не даст, потому что он прижимистый и все время говорит, что тяжело с деньгами. Значит, Навальный там все сказал. Навальный объяснил, почему он это делает. Он это делает не потому, что он чего-то не понял, или выпил, или под действием легких или тяжелых наркотиков. Он это делает сознательно. Поэтому все вопросы сняты.

В этих случаях можно говорить только о политических последствиях. Политические последствия могут быть какие? Они могут быть, что каждое физическое лицо, как у нас принято говорить, физическое лицо, которое сегодня хотело голосовать за Навального, завтра а либо проголосует – ну, условно завтра, если его допустят до выборов, чего я ему желаю, – либо проголосуют за него, либо нет. Хотя вы слышали мое вступление - у нас никого другого нет. Поэтому три четверти людей скрепя сердце скажут: а кто же будет расшатывать лодку? И проголосуют за него.

Позиция моя простая. Гиркин государственный преступник. Именно государственный преступник. Это человек, развязавший войну с соседом, в которой погибли как россияне, так и жители соседнего государства. Еще одна вещь крайне важная – то есть, у него реально на руках кровь. Это человек, замешанный в том, что сбили МН-17. Поэтому, конечно, с ним должны разговаривать только следователи, и так далее. Об этом и Шендерович в своей передаче, с таким легким налетом остроумия, сказал.

Теперь простая вещь. Давайте посчитаем – вот это я вас прошу сделать скажите, пожалуйста, - слушайте внимательно мой вопрос. Если взять националистов, - буду медленно говорить, - голоса которых Навальный хочет привлечь на свою сторону, количество этих националистов – сколько их? Давайте представим себе. Ну, представим, - назовите любую цифру.

А.Нарышкин― Сто.

М.Ганапольский― Ну, десять тысяч.

А.Нарышкин― Ну, хорошо. Ну?

М.Ганапольский― Сто - чего? Это не игра. Нет, реально. Подожди. Так никто не делал, как делаю я сейчас. Еще раз – сколько этих людей приблизительно, таких радикалов?

А.Нарышкин― Не знаю.

М.Ганапольский― Хорошо. Радикалов в каждой стране – это статистика, - 2%. Итак, два процента радикалов.

А.Нарышкин― Потом ссылку пришлете на статистику? Интересно.

М.Ганапольский― Слушайте меня. Половину из них Навальный привлечет на свою сторону. Это 1%. Теперь - сколько сторонников сейчас у Навального как единственной альтернативы Путину?

А.Соломин― Сколько?

М.Ганапольский― Ну, думаю, наверное, - давайте возьмем…

А.Соломин― Сто, вычитаем 86?

М.Ганапольский― Нет, не так. Но хорошо, неважно. Возьми 86. Сто минут 86 – сколько?

А.Соломин― 14. Из них остались немножко националистов.

М.Ганапольский― Считаем, что половина… Хорошо, 13.

А.Нарышкин― Что происходит?

А.Соломин― Торгуемся.

М.Ганапольский― Нет, ребята, если вы будете шутить, я перестану на эту тему говорить. Для меня это очень серьезно.

А.Соломин― Да.

М.Ганапольский― Итак, разделим 13. Хорошо, 12. Разделим 12% сторонников Навального надвое. Потому что половина людей, а это люди с мозгами, не захотят голосовать за человека, который разговаривает с Гиркиным. Хорошо, не половина, не шесть, пусть пять останется. Короче говоря, он потеряет больше голосов, чем приобретет голосов националистов. Простая математика, не более того.

М.Ганапольский: Власть приучает: если выходишь там, где нет фамилии отдельного оппозиционного политика, тебя не тронут

А.Соломин― Я с вами хочу поспорить дело в том, что вот вы говорите о приобретении 2% националистов и называете это целью Навального. Мне-то кажется, что это вовсе не цель Навального. Цель Навального…

М.Ганапольский― Это не я сказал, это он сказал.

А.Соломин― Привлечь голоса националистов?

М.Ганапольский― Он сказал в передаче с Варфоломеевым.

А.Соломин― Мне кажется, что основная цель Навального в таком случае, у любого публичного деятеля - все-таки он кандидат в президенты, я имею в виду, что он считает себя кандидатом в президенты, собирается им стать. Цель на согласие на подобного рода дебаты, как мне кажется, в том, чтобы люди, которые тебя поддерживают, не посчитали тебя трусом, если ты от них откажешься.

Вы не забывайте, что те люди, которые поддерживают Навального, в том числе и те, которые осуждают его за согласие дебатировать с Гиркиным, они же осуждают Путина, который отказывается принимать участие в дебатах во время президентских выборов.

Теперь представьте себе ситуацию: человек, который говорит, что он никого не боится, что он со всеми готов разговаривать, он разговаривает с «нодовцами», когда приезжает в различные города в регионах.

А.Нарышкин― Это правда.

А.Соломин― И дискутирует с ними прямо на улице. И тут он говорит: а я не пойду с Гиркиным, потому что он преступник? Да ему зачем давать возможность назвать его трусом - в коробочке с подарочной ленточкой - давать такую возможность своим противника, чтобы они постоянно об этом говорили: «он трус, он боится Гиркина, он не умеет разговаривать с настоящими националистами».

М.Ганапольский― Хватит, хватит. Сколько процентов? Давай так – чего процент больше будет: тех, кто откажется голосовать за Навального по причине того, что он с Гиркиным.

А.Нарышкин― Матвей Юрьевич, не грузите цифрами – мы запутались.

М.Ганапольский― Да это простой вопрос. Здесь не считать надо, а просто подумать, Кого будет больше количество? Тех людей, которые осудят Навального и не будут за него голосовать потому что, видите ли, он боится, или процент тех людей, которые не будут голосовать за него из-за…

А.Нарышкин― Мы этого не знаем.

М.Ганапольский― Из-за того… Не знаешь?

А.Нарышкин― Нет, мы этого не знаем.

М.Ганапольский― Хорошо.

А.Соломин― Я вам скажу – сто процентов.

М.Ганапольский― На выборах узнаете.

А.Соломин― Сто процентов сторонников Навального запомнят, что он отказался от этих дебатов.

М.Ганапольский― Хорошо. А про то, что он разговаривал с преступником Гиркиным получится автоматическая амнезия. Ребята, знаете, это такое системное несогласие. Еще раз: каждый творец своего несчастья.

А.Соломин― У нас в стране не ценится стабильность.

М.Ганапольский― Выдающийся у нас есть – Навальный. Другого нет. Я все написал во вступлении. Проблема в том, что убили Немцова.

А.Нарышкин― Про снобизм.

М.Ганапольский― Из-за смерти Немцова мы с вами все это дело и едим. Давайте идти дальше.

А.Нарышкин― Ты правильно сказал про снобизм и вспомнил про Путина, потому что, например, когда у Путина перед выборами возникает вопрос, надо ли идти с кем-то на дебаты, Путин тоже думает: Господи, я руковожу этой страной черт знает сколько лет, и зачем мне эти маргиналы? Даже не берем Навального, не берем кого-то в более легальном поле, например, Явлинского. Даже Жириновский и Зюганов – зачем мне это? - думает Путин. Пусть идут какие-то мои доверенные лица. Вот тут то же самое. Если бы Навальный не согласился бы на дебаты, это со стороны выглядело так, как будто…

М.Ганапольский― Это мировоззренческий вопрос. Для вас важнее это, для меня важнее то. Все. Тут нет смысла дискутировать. Давайте голосовать.

А.Нарышкин― Отлично. Еще. Подождите с голосованием. Сначала арифметикой нас путали, теперь голосование вам сразу подавай. Ещё одна история, связанная с Навальным.

А.Соломин― Тоже с критиками.

А.Нарышкин― Да, причем, критикуют Навального его бывшие соратники, сторонники. Два волонтера – Туровский и Лебедев, которые написали фактически не очень приятные посты о Навальном. Туровский это тот активист, работник штаба. Причем, с 2014 года, работник московского штаба Навального, который был избит и который теперь жалуется на то, что не получил никакой помощи от Навального. Хотя он побывал в больнице, его судили.

И появился еще один активист, Денис Лебедев, уже бывший активист, который вспомнил, как было некое мероприятие от Фонда борьбы с коррупцией, «дачинг», - когда снимали дачи высокопоставленных чиновников. Там человек пострадал, у него разбили технику, и было вроде как обещание возместить все расходы, в том числе на лечение, но ничего от Навального и его сторонников он так и не добился. И Денис Лебедев вспоминает, что Борис Немцов перед смертью и то успел каким-то образом посодействовать, хотя он вообще с этой историей не был связан. Просто узнал о том, что есть такая проблема, как-то договорился о врачах и в итоге у этого Дениса Лебедева операция случилась.

Два человека – люди, которые верили в Навального, которые были готовы идти на самые какие-то рискованные мероприятия. Например, опять же – я считаю, что идти к каким-то дачам, снимать что-то с коптеров, это довольно рискованно мероприятие. Одно дело просто выходить на акцию политическую, когда ты прикрыт… когда тебя должна вроде как должна защищать конституция твоя с 31-й статьей. Другое дело, когда ты лезешь к людям в их частную собственность. Понятны мотивы Навального, понятны мотивы сторонников: мы хотим показать, что они живут на широкую ногу, что это все украдено, и так далее. Но поставьте себя и на место чиновников и людей, которые охраняют чиновников. Это неприятно, когда подбираются к самому дому, там могут быть дети, дети могут попасть на кадры видеосъемки.

М.Ганапольский― Все всё поняли. Задавай вопрос и я хочу по этому поводу сказать два возмущенных слова.

А.Нарышкин― Какой Матвей Юрьевич недовольный. С арифметикой мы вас очень внимательно слушали. Стоило Нарышкину… Сейчас тоже про арифметику?

М.Ганапольский― Тут простая арифметика, понятная.

А.Нарышкин― Вопрос: несет ли Навальный материальную ответственность за своих пострадавших сторонников.

М.Ганапольский― «Материальную».

А.Нарышкин― Материальную

М.Ганапольский― Хорошо, я просто подтвердил.

А.Нарышкин― Если несет - 660-06-64. Не несет - 660-06-65. Объясни, пожалуйста – ты хотел расшифровать вопрос чуть больше.

А.Соломин― Имеется в виду, что если человек попадает в беду, то Навальный помогает деньгами. Ну, если у человека есть необходимость в адвокатах, необходимость в получении помощи медицинской, которая, может быть, не предусмотрена полисом медицинского страхования – неважно. Под материальной ответственностью мы понимаем именно это – не просто слова поддержки, а какое-то деятельное участие. Правильно. Матвей Юрьевич?

М.Ганапольский― Да-да. О боже, боже, как изменился мир. Я не понимаю. Навальный это что, профсоюз? И когда мы говорим «сторонник навального», то это сторонник физического лица Навального, или сторонник его идей? Это что-то новое у нас. Когда была Сахарова - вспомните, и там месили. Ну да, было все. И потом посадили. И много чего было. То есть, я не понимаю – это новое веяние? Это откуда, из интернета – что: если я иду за тобой, если я с твоими идеями согласен, то пацан, ты мне должен.

То есть, я понимаю, я видел интервью с этим парнем и он говорил, что одна операция его стоила денег, и вторая операция стоила денег.

А.Нарышкин― Называйте второго парня – Денис Лебедев.

М.Ганапольский― Я так понимаю, что Навальный должен адвокатами запастись, и он должен иметь миллионный фонд и надо с ним заключать какой-то договор?

А.Нарышкин― Контракт.

М.Ганапольский― Да, контракт. Потому что вот до чего доходит история. Это что, непонятно, что это политическая борьба?

А.Нарышкин― Нет, непонятно.

М.Ганапольский― Разве непонятно, что это политическая борьба?

А.Нарышкин― Давайте вернёмся – вот самая свежая история.

М.Ганапольский― Когда в Киеве был майдан, кто-то требовал материальной компенсации?

А.Нарышкин― Давайте вспомним акцию 26 марта, несогласованную в Москве, когда Навальный говорил, что потом дойдем до ЕСПЧ и потом добьется компенсации. Навальный тем самым объяснял: не волнуйтесь, в случае чего я вас выручу, я вас не брошу. А что в итоге получилось, какая история? Сколько человек уже присело после 26 марта?

М.Ганапольский― Отлично. Тогда в суд подаем на Навального.

А.Нарышкин― Ну и хорошо.

М.Ганапольский― Когда убили Немцова, убийство Немцова позволяет теперь Навальному говорить такие слова: приходите, мы все компенсируем. Но ты же н лох, что такое ЕСПЧ? Ты сгниешь уже, пока будет вердикт ЕСПЧ. ЕСПЧ оно и через 10 лет может начать рассматривать твое дело. Просто у нас что теперь? Политика за гречку? Вот в Украине все смеются, что политика за гречку – ну, понимаете. Не знаю, как в России – за макароны, за репу?

А.Соломин― За пшено.

М.Ганапольский― За пшено. Ну, русский вариант. В Украине – за гречку. Такой, цивилизованный. Все над этим смеются. Так что теперь, к Навальному? Пришел: я твой сторонник, мне нравятся твои идеи. – Отлично, - говорит Навальный, - вот твой договор.

А.Нарышкин― Брачный договор должен быть подписан.

М.Ганапольский― Да, брачный договор. Я понимаю теперь. Знаете, что будет перед выборами? Суды будут над Навальным.

А.Нарышкин― Иски.

М.Ганапольский― Будут подавать в суд, что он должен денег за выбитые зубы. Есть украинский анекдот по этому поводу.

А.Соломин― Анекдот потом. У нас новости.

М.Ганапольский― Хорошо, новости. Я вам потом расскажу украинский анекдот про всю российскую оппозицию.

А.Соломин― Хорошо, договорились.

М.Ганапольский― Вот про этих ребят.

НОВОСТИ

М.Ганапольский― Мы продолжаем. Идет голосование?

А.Нарышкин― Идет-идет.

А.Соломин― Вы обещали анекдот рассказать.

М.Ганапольский― Да, анекдот очень простой, он появился после 11 сентября. Два деда сидят у кукурузного поля, над ними летает «кукурузник», старый самолёт, и разбрызгивает удобрения. Внезапно у него сзади начинает идти черный дым, он начинает трястись, на ходу разваливается, падает на землю, и пилот с рулем убегает вдаль в кукурузу. Один дед поворачивается к другому и говорит: что ты на этот счет скажешь? Тот показал головой, говорит: какая страна, такой и теракт.

Так вот я хочу сказать, что вот какая страна, такая и оппозиция. И самое интересное, что этот вопрос уже не к Навальному. Ну, возьмите голову у руки-то.

А.Нарышкин― Кто? Вы к кому обращаетесь? К двум несчастным людям, которые пострадали, выходя на различные мероприятия за Навального?

М.Ганапольский― Не к ним. Во-первых, наверное, Навальному надо закрыть рот и перестать обещать потому что это все неисполнимо. Я понимаю, что есть девушки. Которые в него влюблены, и они ради него пойдут и на смерть. Но он женат – это, во-первых. А сторонники – ну, надо для себя решить. Но я так вижу, что разговор все-таки идет о профсоюзе, не о движении за перемены, где может быть и насилие. Никто не хочет сидеть.

А.Нарышкин― Слушайте, Навальный в этой ситуации себя ведет как Путин и российская власть, когда у нас оказываются контрактники в Донбассе, а потом мы здесь кричим в Кремле, что это не контрактники. Да, они служили когда-то.

М.Ганапольский: По поводу митинга мне удивительно. Немыслимые свободы наступили в России: никого не винтили, не били

А.Соломин― Это не одно и то же.

А.Нарышкин― Почему? А что Навальный сказал про Туровского? Что он какой-то там проплаченный, что он прикормленный, что он уже агент?

А.Соломин― Потому что он искренне так думает.

А.Нарышкин― У него нет никакой фактуры.

М.Ганапольский― Алеша, не переводи тему.

А.Нарышкин― Та же самая тема.

М.Ганапольский― Вопрос был просто – идти ли, должен ли Навальный компенсировать? Он даже если должен, он не сможет. Потому что он погрязнет в исках, если так будет строиться работа, взаимоотношения прекрасных революционеров его сторонников с ФБК. Надо понимать, что это революционная борьба с монстром под названием Кремль. И там и сроки могут быть, и все на свете. Не можешь - сиди дома. Никто же не заставляет. Люди мертвые, голодные на улице не валяются. Собянин есть, жизнь прекрасна и удивительна. А есть и такое: давайте сменим власть - власть не дает России развиваться. Ну, значит не надо. Потому что опасно. Потому что опасно – в этом смысл революционной борьбы.

А.Соломин― Матвей Юрьевич чувствует, что я буду говорить долго, поэтому решил кратко выразить мою мысль. Поэтому я здесь только одно скажу – мне кажется, что итак у Навального большая проблема в том, что его считают лицом такого вождистского типа. Знаете, когда на него не только надеются в плане успехов, но в случае чего надеются, что и крыло он свое подставит, когда что-то пойдет не так. Мне кажется, это неправильно для политического лидера – во всяком случае, это неправильно с точки зрения аудитории - относиться к своему политическому лидеру как к человеку, который все может и все для тебя сделает. Ни черта подобного.

Вообще, кстати говоря, на акции протеста выходили люди не только которые являются сторонниками Навального. Туда выходили люди, которые перемен хотят. Которые хотят, чтобы власть поменялась и чтобы отношение власти к людям поменялось. И это намного важнее, на мой взгляд. Потому что они под дубинки летели не за Навального. А за то, чтобы страна начала свое движение к светлому будущему. Вот те люди, которые туда приходили за конкретного человека – будь то Навальный, Гиркин, Путин, - неважно, кто, - те, мне кажется, никакого светлого будущего точно не получат. У нас голосование: 32% наших слушателей сказали, что Навальный несет материальную ответственность за своих пострадавших сторонников, 68% так не считают. Давайте пойдем дальше.

М.Ганапольский― «Герой недели».

А.Соломин― Мы думали-думали, и придумали сделать «героем» этой недели Агаларова, российского певца, который долгое время занимается музыкой, записывает песни, выпускает видеоклипы и только сейчас получил мировую известность. Я читаю иностранные СМИ по собственной дурацкой прихоти и с большим удивлением обнаружил в заголовках эту фамилию в «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон пост», «Уолл-Стрит Джорнал».

А.Нарышкин― Наконец-то американцы узнали, что в России есть музыка.

А.Соломин― Ну, многие знают, что есть. Не обижай, пожалуйста, российское искусство в целом. Но про певца именно Агаларова они узнали только что. И ведь какая напасть – все благодаря Дональду Трапу.

Вы знаете, наверное, историю, что сейчас вскрылись связи сына Дональда Трампа с российским адвокатом Натальей Весельницкой, которую якобы организовывал как раз сын российского бизнесмена Араса Агаларова, Эмин, который по совместительству является российским певцом. Эта тема шумит уже в американских СМИ не первый день. И сам сын Трампа выкладывал переписку с промоутером, сына Агаларова и Наталья Весельницкая тоже дала интервью различным СМИ. Но единственный, кто выигрывает от этой истории, как мне кажется, как раз Эмин. И можно – как сказать? – порадоваться за его спехи на международной арене.

А.Нарышкин― «Хейпанул».

А.Соломин― Хейпанул немножечко.

М.Ганапольский― Зададим вопрос, потом два слова скажу.

А.Соломин― Зададим вопрос в связи с тем, что не первую неделю американские и все мировые СМИ обсуждают, является ли Трамп человеком, подконтрольным Путину, или нет. И мы обсуждаем это из недели в неделю, но такой вопрос мы еще не задавали. Хотели бы вы, уважаемые граждане-россияне, слушатели «Эха», чтобы Трамп контролировался Путиным? Взвесьте все «да» и «против» - хотели бы - 660-06-64, если не хотели бы - 660-06-65.

М.Ганапольский― А я вот думаю – вписать его в «герои» или в «редиску»? Вроде все говорит за то, что его надо вписать в «редиску». Потому что, во-первых, его отец Агаларов - а это «Крокус-Сити», на секундочку.

А.Нарышкин― И что?

М.Ганапольский― Ничего. Я хочу папу, который владеет «Крокус-Сити», а мой папа не владел «Крокус-Сити», а потом взял и умер. И остался я без отца, который владеет «Крокус-Сити».

А.Нарышкин― Не все в этом мире измеряется деньгами. Вы странный, Матвей Юрьевич, и сейчас говорите фактически о том, что вы завидуете Эмину Агаларову, у папы которого много денег.

М.Ганапольский― Конечно, завидую.

А.Нарышкин― Завидовать плохо.

М.Ганапольский― А ты не завидуешь?

А.Нарышкин― Нет, не завидую.

М.Ганапольский― Завидуешь на самом деле.

А.Нарышкин― ну, вам виднее, что на самом деле, конечно.

М.Ганапольский― Любой человек завидует более богатым. Эта зависть может - как ты знаешь, для очистки совести люди придумали «черное» и «белое» - у меня белая зависть к Эмину Агаларову. Ну и к отцу тоже, и к нему тоже. Вот я хотел бы быть сыном очень богатого отца.

А.Нарышкин― И петь бы хотели нормально, а не как вы.

М.Ганапольский― Может, и пел бы нормально. И с Мадонной выплясывал. Всякое могло бы быть, потому что материальные возможности. Имел бы другое образование, и может быть, на Западе что-то закончил. Вот не надо. Не надо изображать это. Все хотят быть богатыми, все хотели бы иметь хорошее начало с бабками. Все хотели бы закончить чего-то такое – Гарвард и прочее. Все хотели бы. Но я его ставлю не в «редиску», а в «герои». Знаете, почему? Потому что победителей не судят. Может быть стратегически он проиграл, но…

А.Соломин― О, сейчас очень сомнительное утверждение. Очень сомнительное.

М.Ганапольский― Насчет чего?

А.Соломин― Насчет того, что победителей не судят. Судят, еще как судят.

М.Ганапольский― Нет, я не об этом. Это не его судят сейчас, это Трампа из-за него будут судить. Я говорю о том, что он устроил эту встречу, он сидел рядом с самим Трампом. Вот я не могу такую встречу организовать. А он смог. Взял и смог организовать такую встречу. Получилась она, или не получилась, удастся ли, какие последствия будут для Трампа, или нет, - он в этом смысле «крутанулся» - круто сделал. Организовать встречу с Трампом это круто, как бы мы эстетски к этому ни подходили, и как бы ни делали вид, что мы не любим, или, может быть, реально не любили бы богатых. Вот я считаю, что он «герой» по факту устройства этой встречи.

И неважно – он купил эту встречу, или как-то по-другому придумал. Это не имеет никакого значения. Сделать встречу с Трампом это круто. Вот я думаю. Вы бы сами мечтали, чтобы вы сидели за столом с Дональдом Трампом. Вот и все. И не надо больше ничего по этому поводу говорить. Все остальное вранье.

А.Нарышкин― Результаты голосования: 16%.., что вы сказали?

А.Соломин― Все, что ты скажешь – все остальное вранье.

М.Ганапольский― Нет, я говорю не «что вы скажете» - я вас люблю.

А.Соломин― «Все остальное».

М.Ганапольский― Я говорю: все остальное вранье, типа «ой, нам не надо». Не надо - сиди дома. А он сделал эту встречу, вот и все.

А.Соломин― Хорошо, подводим итоги.

А.Нарышкин― 16% слушателей говорят, что они хотели бы, чтобы Трамп контролировался Путиным, 84% не хотели бы. Прокомментируете заодно?

М.Ганапольский― Нет. Здравый народ, все правильно говорят.

А.Соломин― Тогда поехали - «Редиска недели». «Редиской недели» мы сделали Путина. Путин на этой неделе высказался по поводу Ивана Грозного, когда отвечал на вопросы сотрудников Лебединского горно-обогатительного комбината. Кстати, не впервые он ездит по комбинатам, многие видят в этом какой-то предвыборной смысл. «Многие исследователи, - говорит Путин, - считают, что никого он не убивал вообще, а придумал это все папский нунций, который приехал к нему на переговоры и пытался Русь Православную превратить в Русь Католическую. И когда Иван Васильевич ему отказал и послал его по известному адресу, возникли всякие легенды и прочее. Из него сделали Ивана Грозного, такого супер-жестокого человека», - приводит слова президента телеканал.

Ну, мне кажется, что здесь, вне зависимости от исторической действительности – я с чистым сердцем делаю Путина «редиской», потому что о жестокостях Грозного - речь идет не только об убийстве Грозным своего сына. Ивана Грозного назвали «Грозным» вовсе не потому, что он убил своего сына, а потому что он стольких людей на колья насажал, что, в общем, многим и до сих пор снится в кошмарах. И детей пугают Грозным даже сейчас. Не знаю, что будет через 10 лет, если такого рода политические деятели, как Путин, будут пытаться Ивана Грозного обелять Мне кажется, здесь, в конкретном случае, Путин занимается именно этим. Не указывает на конкретную историческую неточность, а пытается сделать жесткого тирана-убийцу человеком, которого можно понимать. Это не так.

А.Нарышкин― Вспомним…

А.Соломин― Есть и другие слова Путина.

А.Нарышкин― Вспомним недавнее высказывание Путина – ровно месяц назад он говорил, что Сталин сложная фигура и излишняя демонизация Сталина это один их путей атаки на России. Почему, Матвей Юрьевич, Путин начал обелять тиранов?

М.Ганапольский― Не знаю. Ты думаешь, на все есть ответ? Может, комплекс у него какой-то. Понимаешь, в чем дело… он…

А.Соломин― Поставил в тупик.

М.Ганапольский― А что, вопроса у нас тут нет?

А.Нарышкин― Не надо прикрываться вопросом.

А.Соломин― Хочется ваше мнение. Мне кажется, что логика политического деятеля достаточно проста. Не хочется, чтобы о тебе впоследствии говорили как о человеке с извращенным пониманием, что такое хорошо и что такое плохо, человек. Который принимает авторитарные решения воленс-ноленс столкнется с тем, что – да, действительно, против него будут что-то придумывать Другие будут говорить: ну, не надо прямо так, нужно объективно подойти, это была сложная фигура, и так далее. Мне кажется. Путин почувствовал…

М.Ганапольский― Да нет. Можно я тебе возражу? Ничего этого с Путиным не будет. Дело в том, что Путин никто супротив – я как у Зощенко, - Путин никто супротив Сталина. Поэтому Путин, когда уйдет, он, как по-украински говорят «гуль и нема». Вот «чик, и нет». И он исчезнет очень быстро, а Сталин останется.

Знаешь, у меня нет объяснений – еще раз скажу – то есть, я читал разные объяснения, почему он это делает. Но вот такого реального… Мне кажется,¸ что это у него такой разговор. То есть, не разговор, когда он на ГОКе, это просто его какая-то дискуссия с самим собой. Он говорит всякие вот эти глупости, типа, что из него сделали «Грозного», а на самом деле он был не «Грозный». Может, ему Мединский или Стариков, - они его политические консультанты. Это очень странно.

А.Нарышкин― Исторические уж тогда.

М.Ганапольский― Да. Он вообще человек рациональный, такой четкий. Он четкий пацан – Путин. Он четкий. А в этих вопросах вдруг начинается и нашим, и вашим. Причем, что здесь интересно? Он бы эти вопросы мог совсем не поднимать. Он когда-то, вы помните, сказал про Сталина и его преступления. Вот зачем он вдруг начинает сейчас вот это дело копать и унавоживать, вводя это из области исторической памяти в область общественной дискуссии, мне это абсолютно непонятно. Потому что пользы… Знаете, нам говорят: он хочет быть похожим, или хочет показать себя либеральным, - вот как ты высказал версию. Тоже есть такая версия, она в обществе есть, что он примеряет на себя, он думает. Но еще раз повторю – никого не осталось из всех лидеров – сколько уж Брежнев рулил СССР?

М.Ганапольский: Когда Стрелков сказал, что не было средств, чтобы сбить МН-17, он заложил российскую армию

А.Соломин― Я не говорю, что он сравнивает себя со Сталиным. Я говорю о том, что ему хочется, чтобы его в истории воспринимали как сложную фигуру, а не как человека, который подавил оппозицию, свободу слова и которого ненавидит Запад. Вот и все.

М.Ганапольский― Нет, в России этот механизм не действует. В России таких "серединка-наполовинку" – они исчезают из народной памяти. Только тот, кто утопил нацию в крови. Вот если бы Путин, - но, к счастью, у него нет этого. У него есть два позитивных этих самых: он крутой в межнациональных отношениях, то есть, он не антисемит, и так далее. И вторая у него абсолютно позитивная вещь - все-таки он не диктатор, а рулит авторитарно. Но дело в том, что именно из-за этого его забудут. Россия устроена так, что только тот, кто… ему надо было – как это слово сказать? - преумножить, превысить сталинскую кровь, и тогда бы он остался навсегда. Только кровь является гарантом - кровь народная – тот, что народ тебя помнит. Это парадокс, но в России ровно так. Самые кровавые. Спроси: кто царь Иван Грозный? А кого еще знаете из царей? Школьник подумает – ну, Пётр Первый, потому что там типа «прорубил окно в Европу» - и никого другого.

А.Соломин― Николая Второго еще знают.

Напольский― История сплющивает, делает тонкий лист, и он тоже исчезнет. Потому что – употреблю такое слово – «недокровил», - понимешь? Это парадокс, но это так. Только так – только кровь.

А.Нарышкин― Проведем голосование. Как вам кажется, как вам видится, как на самом деле Путин относится к Сталину? Положительно - 660-06-64, или отрицательно - 660-06-65. Я думаю, что здесь вообще история не про отождествление себя, Путина, с этими тиранами, а история про то, что Путин на фоне некоторых губернаторов и некоторых министров, которые могут себе позволить рассказывать о том, как сын Грозного погиб по дороге из Петербурга в Москву и на фоне заявлений, что, например, у нас есть некие священные мифы, которые являются более важными, чем исторические факты, - Путин не хочет казаться предводителем таких фриков, людей, которые занимают важные должности, но абсолютно говорят полную ерунду. Поэтому ему приходится немножко принижать свой статус. И поэтому Путин начинает вместе с ними писать вот эту некую альтернативную историю.

М.Ганапольский― Ну, версий может быть сколько угодно. Забудут. Если сейчас, до 2024 года он не устроит большую резню, а ему сложно это сделать, обстановка не такая, чтобы устроить геноцид собственного народа, да и незачем, он думает: ну, чего? Как-то оно идет и идет, все работает: Америку ненавидим, либералов гнобим, Немцова убили, Навальный на очереди. Значит, все идет путем. Зачем что-то трогать?

Этот тезис, - не помню, тезис Павловского или Белковского о том, что если все работает, то ремонтировать не надо, - он абсолютно справедливый. Но это обратная сторона: либо ты круче Грозного – тогда запомнят. Утопишь страну в крови покруче Сталина – да, растопчет, но удивительным образом появятся миллионы, которые будут говорить, что ты был крепкой рукой, а те, кого ты уничтожил – это враги государства. И еще есть волшебная фраза: знаете, тогда был такой момент исторический. Момент такой. Вот так устроена Россия.

А.Нарышкин― Голосование: 84% считают, что Путин положительно относится к Сталину. 16% считают, что отрицательно. На чем основываются эти впечатления?

М.Ганапольский― А я считаю наоборот – он неприемлет Сталина. Доказать?

А.Нарышкин― Давайте.

М.Ганапольский― Потому что у нас не сталинизм. У нас нет в стране сталинизма.

А.Соломин― А сталинисты есть.

М.Ганапольский― Сталинисты есть, но это не он. Если бы он хотел устроить здесь геноцид собственного народа, он бы это сделал ровно за пять минут. Потому что парадоксально, но весь инструментарий геноцида построен. Есть тебе и Чечня, есть казаки, есть правоохранительные органы, которые враги собственного народа. Но он команды не дает. Он отрицательно относится к Сталину. Если бы позитивно - «Эхо» уже было бы «Эхом Колымы». О чем многие мечтают.

А.Соломин― Подвели итоги голосования. Ну, не знаю, мне кажется, что и сталинизм есть Он, конечно, в таком, несколько переродившемся состоянии. Понимаете, Людей, которые ощущают себя поклонниками Сталина, у нас в стране может быть действительно не так много – хотя я их лично видел, они есть. Но те люди, которые воспринимают модель управления страной - сталинскую как наилучшую – таких людей очень много. Таких людей очень много, которые закрывают глаза на массовые убийства, расстрелы, и конечно тут скажут: да, безусловно, не могу с этим согласиться. Это ужасно, отвратительно. Но на самом деле все остальное хорошо - о, кей, работает. Не надо было такими пачками расстреливать людей, а отдельных, конечно, можно было расстрелять. Вот так и живем. И так и будем жить. А, тем более, что если мы каждый день будем рассказывать, что Иван Грозный на самом деле был не таким уж и грозным. Просто много наветов от западных проходимцев каких-то – лучше не сказать. В смысле, не назвать их.

А.Нарышкин― У нас минута осталась. Может, напутственные слова какие-то?

А.Соломин― Подожди накачивать.

М.Ганапольский― Напутственные слова? Интересно, когда в передаче предлагают сделать напутственные слова. Это что, последняя передача, не понимаю?

А.Нарышкин― На этой неделе для нас с вами да.

М.Ганапольский― Давайте важное. Не про Путина, не про кого, про премьеру, которую все ждут. Ну, говорите – «Игра престолов».

А.Соломин― А, конечно. Мы хотели поговорить об этом.

М.Ганапольский― Хотя бы напомните.

А.Соломин― «Игру престолов», которую сегодня покажут в 4 часа утра, то есть, в ночь на понедельник, покажут 1 серию 7-го сезона – это событие куда круче, чем премия «Оскар» в прямой трансляции, гораздо круче, чем встреча Путина и Трампа. Смотреть будут больше – людям это интереснее. И все наши разговоры о политике…

А.Нарышкин― Все не о том. Пустое.

А.Соломин― Спасибо большое. Матвей Ганапольский, Нарышкин, Соломин. Счастливо. До свидания.