Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2017-07-02
М.Ганапольский
―
Здравствуйте. Бывший премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт его зовут, если помните, был он высшим руководителем Израиля, - так вот Эхуд Ольмерт, осужденный по обвинению в коррупции, высший руководитель, был осужден по обвинению в коррупции – он вышел на свободу по УДО.Конечно, для россиян это непривычно. Непривычно не то, что он вышел, а то, что он сел удивительно. Ибо, еще раз напомню, премьер-министр в Израиле это главный человек в стране. Но посадили красавца. Понятно, что это не про нас, но далее еще удивительнее: Ольмерт провел в тюрьме 16,5 месяцев – при том, что изначально был приговорен к 6 годам тюрьмы, но в декабре 2015 года с него сняли часть обвинений и сократили срок. Но его не просто выпускают. До мая 2018 года он долен будет работать волонтером в двух израильских благотворительных организациях - одна обеспечивает бедных медикаментами, а другая распределяет еду. И вот эта часть условия его освобождения для меня – ну, в общем, поразительна и чудесна.
Представляете – будет какой-то то ли офис, то ли еще что-то такое, и там, среди других людей, простых людей, Ольмерт, бывший высший руководитель Израиля, будет распределять какие-то коробки, какие-то пакеты, а может, над ним поиздеваются, и он вообще будет беднякам наливать в пластмассовые тарелки израильские щи да кашу. Вот я представляю эти жуткие взгляды, полные презрения и ненависти в его сторону, всякие шептания, ухмылочки. И ему придется все это как-то пережить, перенести, почти год быть смиренным низовым благотворителем - вы же понимаете, что в начальники его не назначат.
Теперь выводы. Они совсем не про то, что «хорошо бы как у нас», - дано же указание отныне засекречивать имущество высших чиновников и их родственников. Я о другом. О расплате, которая похлеще любой тюрьмы: это когда суд приговаривает тебя к встрече с собственным народом, который ты обкрадывал. Вот почему всякие зырканья и шепотом за спиной это достойная страшная кара для высшего лица. И Ольмерту придется это кушать. И поделом.
Это программа «Итоги недели без Евгения Киселева», Соломин, сегодня Позняков, Ганапольский. Здравствуйте, уважаемые коллеги. Начнем. «Событие недели».
А.Нарышкин
―
Вердикт по делу об убийстве Бориса Немцова был вынесен присяжными в Московском окружном военном суде. Все пять человек, которые оказались на скамье подсудимых, это самое низшее звено, были признаны виновными – «самое низшее звено» я имею в виду киллеры, киллер Заур Дадаев и те, кто ему помогал, в том числе, осуществлять слежку. Ну, всем известно, что нет непосредственных организаторов, мы слышали от следственных органов фамилию Мухудинова, хотя защита родственников говорит, что надо искать Руслана Геремеева, человека, которого не допросили. Не допросили, несмотря на пожелания со стороны защиты родственников и чеченское руководство, и не только Кадырова, там есть и другие персонажи. Ну а уж о заказчике никто и не говорит, это, видимо, тайна, которую мы никогда не узнаем.Что больше всего говорят, и я с этим солидарен – при Путине, при той модели, которая сейчас у нас выстроена, при той модели отношений, которая выстроена между Москвой, федеральным центром и Грозным, наверное, мы имя заказчика и не узнаем. Если у нас в Чечне сидит Кадыров и в Москве самого главного человека это устраивает, наверное, мы никогда не узнаем, кто сказал…
М.Ганапольский
―
«Мяу».
А.Нарышкин
―
Кто отдал приказ этого человека устранить, сделать так, чтобы он не мешал.
А.Соломин
―
Можно я спрошу у слушателей?
М.Ганапольский
―
Да, конечно.
А.Соломин
―
Суд состоялся, вердикт вынесен. Наверное, вы тоже следили в новостной повестке за происходящим в суде. И с тем, кстати, что происходило с самими присяжными – напомню, что даже в предпоследний день двоих присяжных вывели из состава. Доверяете ли вы мнению присяжных по делу Немцова? Если да, доверяете – ваш телефон 660-06-64, если не доверяете - 660-06-65.
М.Ганапольский
―
Мой отец говорил какую-то такую фразу, уж не помню ее точно, он говорил «вагон и маленькая вагонетка» - я помню, что меня жутко веселила эта фраза. По поводу этого суда сказано очень много, мы не будем останавливаться на этом, я только порекомендую послушать последнюю передачу Сергея Пархоменко, думаю, что вы ее слышали - там он пригласил своего коллегу, фотографа-расследователя. Там было много всяких нюансов, деталей, очень интересных – как сразу бодро следствие вышло на разные следы, но потом главного следователя быстренько убрали. Ну и потом есть доказательства, там есть видео, что Дадаев в это время находился у себя в квартире. В общем, в этой передаче было много чего рассказано. Но я хочу вас спросить, мои дорогие коллеги – я понимаю, что заказчик, и что при Путине мы все это не узнаем, но как только Путин уйдет, узнаем сразу все и по всем предыдущим делам. Вот за все 17 лет. Это знаете, как будет? Это будет как 20-й съезд – ровно так – в один день вдруг все откроется, пойдут свидетельства и мы с вами будем видеть и слышать совершенно удивительные вещи.
А.Нарышкин
―
И лето в Москве наступит?
М.Ганапольский
―
Ну как? Все станет известно. Они станут закладывать друг друга очень быстро. Может быть, чуть притормозят в связи с Кадыровым. Но Кадыров – тут очень сложно понять. Например, я не понимаю, когда Путин уйдет – ведь когда-то же он уйдет, он же не может вечно сидеть, мощи его? Уж не знаю, как это будет, сложная история с этой Чечней, но когда-то и Кадыров уйдет – то ли его сместят, то ли сам уйдет, и так далее. И тут-то и из Чечни польется все. В общем, нас ждет очень интересная жизнь.Но я вас хочу спросить – вы в принципе удовлетворены, что вот эти люди, которые – даже те, кто сидел там и решали судьбу этих преступников, - они признали, что они виновны без всякого снисхождения. Вы довольны, что они наказаны?
А.Соломин
―
Они еще не наказаны, они только признаны виновными.
М.Ганапольский
―
Ну, хорошо, так что?
А.Соломин
―
Это просто вопрос доверия к нашему следствию, правильно, а не к самим присяжных, которые в судебном процессе разбирались в материалах этого дела. Хотя мы именно так задаем вопрос, потому что на месте присяжных мог быт любой гражданин.
М.Ганапольский
―
Смотри: они изучали. Если бы их что-то смущало, они бы об этом сказали.
А.Соломин
―
Для меня в вопросе расследования этого дела есть одна вещь, которая говорит о том, что исполнителей, как мне кажется, поймали верных – это тот резонанс, который это дело приобрело и то отношение, которое к этому делу есть у президента страны. И судя по разной информации, он действительно был крайне возмущен, когда это убийство случилось, и поэтому вряд ли следствие здесь бы пыталось организовать какую-то кампанию по сокрытию, по крайней мере, исполнителей.
М.Ганапольский
―
Ты не отвечаешь на мой вопрос.
А.Соломин
―
Дайте ответить.
М.Ганапольский
―
Вопрос простой. Давай проще.
А.Соломин
―
А проще не бывает. Мир не черный и белый. Вы все время здесь пытаетесь упрощать, не надо.
М.Ганапольский
―
Нет. Они либо виноваты, либо ты доволен, либо недоволен.
А.Соломин
―
У меня здесь нет какого-то недоверия к мнению присяжных в данном случае по поводу главного исполнителя, по поводу роли других надо смотреть более внимательно. Но вопрос отмывания организаторов или прятанья организаторов, понимаете, он совершенно уводит нас в другую историю. Уже совершенно неважно, кто из исполнителей сидит на скамье подсудимых. Важно другое.
М.Ганапольский
―
Человек, который убил, должен понести наказание?
А.Соломин
―
Я вам говорю, что общественное внимание сконцентрировано на том, что государство не дает поймать организаторов.М.Ганапольский: Эта история не про этого военнослужащего. Она про его маму
М.Ганапольский
―
Леша, что с тобой? Я же тебя спрашиваю.
А.Соломин
―
Матвей Юрьевич, прекратите, пожалуйста, меня здесь оскорблять.
М.Ганапольский
―
Я лично тебя спросил.
А.Соломин
―
Я вам говорю свое мнение. И я вам ответил, что в вопросе виновности исполнителей у меня сильных сомнений нет. Но сейчас, в силу того, что государство пыталось спрятать этих – Мухудинова, Геремеева, в силу того, что заказчик… сейчас Песков говорит: президент неоднократно отвечал на подобные вопросы и говорил, что они очень тяжело дела расследуются, но это не значит, что кто-то будет отказываться от поиска преступников, этот процесс иногда занимает годы. Это не то, что сейчас должна сказать власть. Власть должна сказать: мы в лепешку расшибемся, чтобы найти этих заказчиков, и мы первым делом будем искать этих заказчиков. Понимаете? Вот это важно сейчас чтобы власти сказали.
М.Ганапольский
―
Понял. Только не понимаю, чем я тебя оскорбил. Даже не пытался. Если вдруг – извини. Но не понимаю. Нарышкин, а ты? Ты доволен? Что правосудие в отношении исполнителей свершилось?
А.Нарышкин
―
Я не могу просто. Я не буду так же ярко и громко отвечать вам, как Соломин. Я не могу отделить отдельный процесс исполнителей от большого процесса, который должен был состояться. Радоваться тому, что следователи выполнили свою работу на четверть или на треть, в зависимости от того, какую роль в преступлении вы отводите на самом деле этим пятерым, я не могу. Я не могу радоваться. Следствие недоработало. И когда вы говорите, что если присяжных все устраивало, когда они вынесли такой вердикт – присяжные не могут говорить по ходу процесса, что их что-то не устраивает в расследовании. И они не могут по итогам рассмотрения, по итогам обсуждения всего того, что они услышали в суде, они не могут сказать: да, эти виновны, но у нас остались вопросы. Опросный лист, который им предлагают, - там нет пустой графы, где каждый из присяжных мог бы оставить свои пожелания: «Да, Дудаев виновен, но, дорогой судья Юрий Житников, дорогое следствие и прокуроры, хотелось бы узнать про какие-то фамилии». Нет у них этой возможности. И не надо рассматривать этот процесс отдельно. Сейчас это выглядит как подачка для самых каких-то - ну, не простых людей, а …
М.Ганапольский
―
Нетребовательных.
А.Нарышкин
―
Да, нетребовательных. Вы хотели узнать об убийце Немцова - те, кто выходил в марте 2015 года, через несколько дней после убийства - вот вы хотели, чтобы нашли хоть кого-то – вот вам, пожалуйста, нашли убийц.
А.Соломин
―
Так вопрос не стоял. Не было вопроса «вы хотите, чтобы нашил хоть кого-то». Был вопрос изначально о том, чтобы нашли того человека, который придумал убить Немцова и который фактически привел к этому результату.
А.Нарышкин
―
Я тебе говорю о том, что власть считает, что можно довольствоваться в этом смысле малым. Зачем рисковать, зачем допрашивать кого-то из чеченского руководства, хотя есть вопросы к этим людям. Вот мы вам посадили пять человек, и все, на этом давайте успокоимся.
М.Ганапольский
―
Хорошо, все понятно.
А.Нарышкин
―
И самое грустное в этой истории, что действительно успокоятся. И те, кто тогда выходил и те, кто сейчас негодует: как же так, не нашли до сих пор ни организаторов, ни заказчиков. Я уверен, что большая часть людей теперь успокоится.
М.Ганапольский
―
Просто надо немного подождать. Ну, потому что «против лома нет приема». Если так товарищи решили.
А.Нарышкин
―
И режим Путина падет?
М.Ганапольский
―
Что?
А.Нарышкин
―
Режим Путина падет, - вы этого предлагаете подождать?
М.Ганапольский
―
Нет. Просто подождать, пока он уйдет. Я же с этого начал – все станет известно, сольют и расскажут. Просто поверь мне – это из опыта моей жизни, мы все это приходили в 90-е.
А.Нарышкин
―
Матвей Юрьевич, это кривая позиция. То есть, сейчас тем, кто воспринимает Немцова как серьезную личность, вы предлагаете подождать? Ни пикеты, ни крики?
М.Ганапольский
―
Хорошо. Давай я сейчас повозмущаюсь.
А.Нарышкин
―
Давайте. Мы по кругу возмущаемся – сначала Соломин, потом вы, потом я.
М.Ганапольский
―
Давай сократим время и скажем, что мы уже повозмущались. Более того, давай скажем, что мы вышли на пикет – вот это у нас такой пикет. Вот у нас пикет сейчас из трех человек, один в Киеве и двое в Москве и мы говорим: просим, требуем полностью расследовать это дело и назвать заказчиков, и заказчиков заказчиков.
А.Нарышкин
―
Вот. Спасибо, Матвей Юрьевич, что вы это говорите, это отличается от того, что вы говорили 15 минут назад.
М.Ганапольский
―
Нет.
А.Нарышкин
―
Да, это отличается. Потому что вы сказали: режим Путина рано или поздно отбросит коньки, и вот тогда мы все узнаем правду.
М.Ганапольский
―
Да, конечно.
А.Нарышкин
―
То есть, вы предлагаете сложить ручки и ждать.М.Ганапольский: Мы как в Китае, потому что пенсия у нас условная, соцобеспечение условное
М.Ганапольский
―
Нет.
А.Нарышкин
―
Так не надо ждать.
М.Ганапольский
―
Не въехал.
А.Нарышкин
―
Кто не въехал? Куда не въехал?
М.Ганапольский
―
Ты не въехал. Все. Результаты голосования.
А.Соломин
―
31% наших слушателей сказали, что доверяют мнению присяжных по делу Немцова.
М.Ганапольский
―
Сколько?
А.Соломин
―
31% доверяет. 69% не доверяют. Это результаты телефонного голосования. Вы удивлены?
М.Ганапольский
―
Удивлен. Потому что там сидели не подставные Фсбэшники, а обычные люди.
А.Соломин
―
Да. Именно поэтому и был вопрос про присяжных. Потому что одно дело, если бы наша аудитория доверяла или не доверяла следователям или даже судье, другое дело, когда наша аудитория проверяет или испытывает себя на доверие к таким же людям как они. Вот вам - 31%.
М.Ганапольский
―
Думаю, что тут экстраполируется общее недоверие к этому судебному процессу. А как еще люди могут сказать, что они недовольны? Вот они и покрывают таким коричневым веществом и этих присяжных. Все понятно. Идем дальше.
А.Нарышкин
―
Еще одно событие - задержание Виктора Агеева, это россиянин, который оказался на территории Украины, был задержан, выяснилось, что это контрактник – по крайней мере, украинские власти говорят, что это контрактник и действующий служащий Российской армии. Минобороны, как вы знаете, в подобных ситуациях не признает, что задержанные на Украине как-то связаны со страной, делают все возможное, чтобы абстрагироваться от этой проблемы.
М.Ганапольский
―
Как замечательно сказал Бабченко – как он сказал?
А.Нарышкин
―
Родина тебя бросит.
М.Ганапольский
―
Да, Родина тебя кинет – пауза - всегда. Да, это да, есть у нас такое.
А.Нарышкин
―
Ну и все, собственно. Вы знаете прекрасно фактуру, история повторяется – мы наблюдали это год назад с Ерофеевым и Александровым, которых потом обменяли на Савченко. Сейчас опять мы смотрим из Москвы на этого Агеева и наш Кремль, Минобороны говорят: был у нас когда-то такой военный, а сейчас у нас никаких связей с ним нет. И при этом интересно - если вы видели интервью в «Новой газете» с матерью этого самого Агеева.
М.Ганапольский
―
Фрагменты заполонили интернет. Замечательная женщина – ничего не знает, всему верит.
А.Нарышкин
―
Корреспондент «Новой газеты» Павел Каныгин как всегда хорошо отработал, в том числе и эту тему, связанную с Украиной. Наивная женщина, из какой-то российской глубинки, которая говорит: я верила, что нас там нет на Украине, но вот таким образом вера твоя проверяется. Зададим вопрос слушателям – новость о задержании Виктора Агеева вызвала у вас сожаление - 660-06-64, или злорадство - 660-06-65. Пусть пан Ганапольский ответит, что он думает – на этот вопрос.
М.Ганапольский
―
Что я думаю по поводу чего?
А.Нарышкин
―
Ответьте на вопрос, который мы задали слушателям.
А.Соломин
―
Он вызывает у вас сожаление, этот российский военный?
М.Ганапольский
―
Он вызывает у меня именно сожаление. Он не вызывает у меня злорадства. Хотя я видел фотографии, где он с оружием и вообще такой крутой – ну, они все крутые. Он вызывает у меня сожаление. Вообще хочу сказать, что удивительно – эта вещь должна была быть достаточно сенсационная и должна была оговариваться и дискутироваться очень широко в Украине, но нет. Абсолютно спокойно.
А.Нарышкин
―
Привыкли, что ли?
М.Ганапольский
―
Да. Привыкли не к тому, что ловят. Привыкли из-за двух непонятных вещей. Дело в том, что и раньше ловили всяких военнослужащих, но и у общества был запрос на суд – на громкий суд, такой, знаете, показанный по телевидению, где он, плача и стеная, разрывая рубашку на груди, признается. Выступает напыщенный прокурор, потом его осуждают - в советские времена люди старшего поколения знают знаменитый суд над летчиком Пауэрсом, которого сбили. И было такое настоящее шоу. То есть люди ждали шоу. А потом выяснилось, что шоу никакого нет и не будет. И по поводу этого замечательного свежепойманного товарища тоже не будет. Потому что принято какое-то странное политическое решение – мне оно не нравится, но политикам высшим виднее как бы - держать этих о людей. То есть поймали, показали. Показали не гражданам Украины - ну, у граждан Украины война отошла на второй план, политики этим занимаются, лето, все отдыхают, «безвиз», дешевые билеты, и так далее. Показали россиянам: смотрите, ребята, мы поймали вашего, давайте меняться. И вот сейчас его держат.То есть, конечно, будет формальный суд, но я даже не знаю, будет ли суд. Он не имеет никакого значения – ну, дадут ему 150 лет тюрьмы. А после этого поменяют. Это стала абсолютная рутина – взять «языка» как во время Великой Отечественной войны, а потом его обменять. Потому что с той стороны есть захваченные военнослужащие украинской армии.
Но у меня сожаления знаешь. В чем? Тут ведь в чем парадокс - если не ошибаюсь, его мама живет в провинции, она учительница английского языка, если не ошибаюсь. И вот я хочу сказать, что я так понимаю, что кроме учебника английского языка - Бонк, или кого-то еще – английский язык это все, понимаете? Она не смотрит никакие западные телепрограммы, не читает западную прессу. Это такое вот, английский язык для внутреннего пользования. А казалось бы? Понимаешь, эта история не про этого военнослужащего. Она про его маму.
А.Нарышкин
―
А вы готовы жалеть всех здравомыслящих взрослых людей, которые сначала подписывают определённые соглашения с государством и обязуются убивать людей ради этого государства, и потом попадаются.
М.Ганапольский
―
Нет. Знаешь, у моей супруги есть такое выражение - она смотри на кого-то, а она смотрел концерт группы «Backstreet Boys», а там солист плохо поет. Но он все равно фронтмен.
А.Нарышкин
―
Наверное, танцует хорошо.
М.Ганапольский
―
И она говорит: жалко его. Понимаешь, это такая христианская жалость. Ну да, ну вот он это сделал. Их там несть числа, они приезжают на заработки. Ну, давай пылать гневом, и так далее. Но по большому счету жалко эту душу сейчас. Эту душу поймали и сейчас такой будет урок для него. И жалко его маму, которая растеряна, разводит руками, и говорит: да, а я и не знала, что мы там. Вот я слушала Соловьева, Киселева, и вроде… а на самом деле… Это вызывает такую жалость. Мне жалко этих людей, которые одурманены этим говном, льющимся с экрана телевизора и закладываются на это. А страдают их матери. Мне его не жалко. Потому что ему не жалко свою мать, учительницу английского языка, если я не ошибаюсь. Которая живет в каком-то городке и удивленно говорит, что она и не знала.Вот когда ребята делают из себя псов войны, то меньше всего, о ком они думают – о своих родителях, которые останутся несчастными. А в нынешнем мире бросить их - это бросить их на произвол судьбы. Потому что пенсия у них три копейки. Вот такая история.
С. Сейчас мы прервемся, а потом подведем итоги голосования.
НОВОСТИ
М.Ганапольский
―
В Москве Соломин и Нарышкин, в Киеве Ганапольский и Света Ростовцева за стеклом – помните, была знаменитая передача? Там прямо порнуха была.
А.Соломин
―
И что вы сравниваете?
А.Нарышкин
―
Я смотрел, когда в школе учился и мне очень нравилось. Никакой порнухи та мне было.М.Ганапольский: когда ребята делают из себя псов войны, то меньше всего они думают о своих родителях
А.Соломин
―
Это было все для 17+ дополнительным материалом.
М.Ганапольский
―
Да, хорошо. Продолжим? Нарышкин, говори.
А.Нарышкин
―
Итоги голосования?
М.Ганапольский
―
Итоги голосования – ты же начал?
А.Нарышкин
―
Я и закончу. 43% слушателей говорят, что новость о задержании россиянина под Луганском у них вызвало чувство сожаления к задержанному, 57% говорят, что испытывают чувство злорадства.
А.Соломин
―
Можно я тоже скажу кое-что?
А.Нарышкин
―
Прокомментируй.
А.Соломин
―
А я не понимаю, что его жалеть. И не понимаю, если честно, что жалеть его маму. Дело в том, что этот военнослужащий, или бывший военнослужащий, как хотите, он сейчас находится – да, наверное, в местах не самых лучших, он в заключении. Наверное. Во всяком случае, он жив. И скорее всего он будет передан российской стороне в результате переговорных процессов, рано или поздно это случится. За него уже не нужно беспокоиться. Мне кажется, что нужно беспокоиться и жалеть по-настоящему нужно тех людей и родственников тех людей, которые до сих пор воюют там. И тот же самый Агеев, он же оказался в руках украинских сил в результате итогов боя, во время которого были и погибшие.Понимаете, в том случае, если матери Агеева, действительно уважаемой женщине, учительнице, приходит сообщение о том, что он где-то в плену, эта новость значительно лучше, чем получить цинковый гроб и похоронить своего сына, который где-то, оказывается, воевал, служил по контракту, отдавал долг своей родине, весьма в данном случае сомнительный.
Мне кажется, что жалеть следует тех людей, которые не своей волей оказались в центре этих событий – и с той, и с другой стороны. И тех жителей Донбасса, которые по разные линии фронта погибали, которые хоронили своих родственников - их тоже следует пожалеть. И тех служащих, которые ездят туда не по своей воле воевать. Их тоже следует пожалеть. И на них следует обратить свое внимание. А в данном случае – вот этот господин Виктор Агеева он в странной ситуации оказался. Он ведь и не голубь мира и солдат получился какой-то не очень хороший. Понимаете? И там к нему не будут относиться с уважением, и здесь о нем сразу же забудут, как только он сюда приедет. И скорее всего, это участь многих-многих людей, которые подпитывают собой эту войну.
А единственный вопрос, единственный способ это прекратить - это закончить войну. А ее заканчивать должны политики.
М.Ганапольский
―
Ну да, это да, это все понятно. Я просто хочу сделать маленькое замечание. Жизнь сейчас очень тяжелая, и с каждым днём она тяжелее, и везде она тяжелее, и особенно у людей, которые живут в России и Украине. Вы знаете, что в Китае, например, нет пенсий. В Китае государство не обеспечивает граждан пенсиями, там нет пенсий. Во многом и из-за этого дешевле китайские товары. Государство давно уже объявило, что оно не несет никаких обязательств, когда люди становятся старыми - вот, пожалуйста, сами себя обеспечивайте.Но это чем компенсируется? Это компенсируется вот этой удивительной китайской традицией, когда дети… то есть, родители всю жизнь работают над тем, чтобы дети пошли куда-то в жизнь хорошо, куда-то поехали – ну, вызнаете, что на Западе полно китайцев. Но зато когда родители становятся старыми, то вся нагрузка ложится на детей – дети полностью обеспечивают родителей.
Хочу сказать, что во многом мы как в Китае, потому что пенсия у нас условная и в России и в Украине. Социальное обеспечение условное, и все условное и условное. Я просто обращаюсь сейчас к родителям. Родители дорогие, не дайте на растерзание этим уродам и ублюдкам своих детей. Конечно, вот этого Агеева не тащили силком, он сам согласился. Но вопрос – а где была его мать? Можно сказать…
А.Соломин
―
Он взрослый человек.
М.Ганапольский
―
Да. Так вот выясняется, что в наше жестко время нельзя... так получается, - в наше время, если ты хочешь, чтобы потом не ты на могилу ходил и цветы покупал, а чтобы кто-то был, кто помнит о тебе, что ты родил и помогает жить, когда, как мама моя говорила «уже ноги не носят» - вот надо следить. И не только слушать Соловьева и Киселева, а надо свои мозги иметь, а не дерьмо в голове. Следить за тем, где твой сын и что он делает. Это раньше не было мобильных телефонов. Как-то воспитывать ребёнка и самому понимать, что происходит. Вот я призываю просто к этому: вы хотите в старости кроме пенсии жалкой, учительской пенсии, иметь поддержку своего ребенка, которого вы родили, носили, возили, кашкой кормили, памперсы меняли. Хотите? Тогда не отдавайте его этой крокодильей, подонковской – уж не знаю, как сказать, - подлой системе. Системе вранья. Не отдавайте, очень вас прошу. Можем идти дальше?
А.Соломин
―
Да, переходим к «Герою недели».
М.Ганапольский
―
Герой?
А.Соломин
―
«Героем недели» мы сделали Генри Резника за его последовательную яркую позицию в вопросе прославления Сталина. Мне кажется, что подобная демонстрация, если бы она действительно была со стороны каждого гражданина нашей страны, она бы действительно ворочала – ну, как вам сказать? – ну, она бы имела влияние на людей, принимающих решения. Если бы каждый человек, который действительно недоволен появлением этой доски мемориальной сказал бы, что он больше шагу не переступит в это заведение, то тогда это заведение невольно бы задумалосьА у нас, к сожалению, общество людей таких, знаете, утилитарно устроенных: вот им что-то нужно – ну и какая разница, что там кто-то что-то говорит, думает, какие у нас лозунги висят, какие портреты висят - вот нам это нужно, мы это получим. И преследуя какие-то свои собственные сиюминутные интересы мы, к сожалению, подписываем себе большой и серьезный общий, общественный приговор. И это опасно.
Вот Генри Резник, к нему люди, может быть, по разному относятся, кто-то может его осуждать за этот поступок. Но мне кажется, он подал пример, прежде всего. Конечно, от того, что он сам выразил эту позицию, вряд ли что-то поменяется, но если каждый человек будет принимать решения, которые ему кажется правильными, то тогда общее дело сдвинется со своей точки. Мы решили спросить наших слушателей: если вы обнаружите портрет Сталина в какой-то компании. В которой вам что-то надо – в магазине, офисе, турагентстве – для вас это повод объявить ей бойкот? Если да, для вас это повод объявить бойкот - 660-06-64, если нет - 660-06-65. А сейчас я обнял, что сам осудил тех людей, которые будут голосовать против, и только после этого запустил голосование.
М.Ганапольский
―
Почему? Ты ничего такого не сказал.
А.Соломин
―
Повлиял на голосование. А вы сидите здесь, следите за объективностью голосования и даже ни разу меня не упрекнули.
М.Ганапольский
―
Потому что мы даем тебе шанс оправдаться. А вы как поступите?
А.Нарышкин
―
Нет, давайте, как вы поступите. А то мы с Соломиным всю передачу говорим.
М.Ганапольский
―
Но вы тоже скажете?
А.Нарышкин
―
Если времени хватит.
М.Ганапольский
―
Я имел дело со сталинизмом, - скажем так – в лице этого внука Сталина так называемого, когда он подал в суд на «Эхо» и на меня. Мы выиграли процесс. Но и вообще – я очень ощущаю, что этот урод сделал в своей собственной стране, как он уничтожал свой собственный народ – наверное. Такое было только в Кампучии, где из 4 миллионов положили полтора миллиона – такие неосталинисты. Конечно, если я где-то – ну, в Украине это сейчас вообще невозможно, тут ни Ленина, ни Сталина не увидишь. Но если бы я где-то в Российской Федерации это увидел, моей ноги там бы не было. Пусть другие ходят, покупают, пользуются услугами. Вот мой короткий ответ.
А.Нарышкин
―
Вы про Украину вот сказали, а я считаю, что Украина совершенно неправильно избавляется от такого советского наследия, персонализированного, в виде памятников, например. Ленина. Потому что, как и в случае с мемориальной доской в юридической академии – это же не повод преклоняться перед Сталиным и Лениным, это повод задуматься. Но при всем этом я разделяю гнев Резника. Наверное, я не согласен с тем, что он ушел из академии хлопнув дверью, но в любом случае он делает правильную вещь, потому что в стране, где 38% россиян считают Сталина выдающейся личностью всех времен и народов, даже такой маленький и ничтожный повод, как появление доски Сталину стоит использовать для того, чтобы лишний раз напомнить хотя бы аудитории «Эха», фейсбучной аудитории, каким дерьмом был Сталин. Вот каждые такие возможности надо использовать.М.Ганапольский: Родители дорогие, не дайте на растерзание этим уродам и ублюдкам своих детей
И, например, если мы видим, что несколько раз в год люди выходят на Красную площадь, выстраиваются в очередь к Мавзолею, несут портреты Сталина как иконы, это не повод говорить о том, чтобы поскорей они сдохли. Это повод задуматься о том, что есть проблема: ест люди, которые почему-то сейчас, в 2017 году считают, что Сталин лучше, чем кто угодно из действующих политиков – лучше, чем Путин, лучше, чем Зюганов. Повод поговорить. Не надо сразу призывать к каким-то радикальным действиям, бойкотировать, приходить с молотком, эту доску крошить – говорить об этом. Вот такими методами, мягким воздействием.
А.Соломин
―
Так это мягкий метод.
А.Нарышкин
―
Можно из голов выбить.
А.Соломин
―
Это мягкий метод, это проявление моей позиции. Я же не говорю, что люди, которые работают в этой компании, должны из нее уволиться. Нет, пожалуйста, поступайте, как хотите, просто я сделал свой нравственный выбор, я туда не пойду.
А.Нарышкин
―
Если у тебя магазин в соседнем подъезде, а следующий в 10 километрах – из-за портрета Сталина ты туда не пойдешь?
А.Соломин
―
Это может быть портрет Сталина, какая-то другая вещь, мне неприятна. Если мне это неприятно, да, я сделаю…
А.Нарышкин
―
И ты готов тратить свое время и бежать 10 километров, ехать на велосипеде, только из-за того, что тебе неприятно?
А.Соломин
―
Ну, такого не бывает. Ты сейчас сконструировал такую ситуацию – такого не бывает, чтобы до следующего магазина нужно было ехать на велосипеде. Слава богу, конкуренция.
А.Нарышкин
―
Слава богу, ты в Москве.
А.Соломин
―
И рынок, когда-то пришедший в Россию, сделали свое дело, и я теперь могу делать свой выбор.
А.Нарышкин
―
Если бы я ходил в магазин, где был бы портрет Сталина, я бы не считал, что я солидаризируюсь с владельцами, которые выставили этот портрет. Для меня это был бы каждый день повод постебать этого владельца – опубликовать фотографию владельца и позорить его в том же Фейсбуке. Буду говорить: смотрите, какой чудак, дурак – его бы при Сталине расстреляли за его частную лавочку.
А.Соломин
―
Ну и что?А.Нарышкин
―
Ну и все – я каждый день про него бы рассказывал.
А.Соломин
―
И носил бы ему денежку.
А.Нарышкин
―
И человеку было бы стыдно. Я не ему ношу денежку, а производителю.
А.Соломин
―
А ему глубоко насрать про то, что ты пишешь о нем в Фейсбуке. Ему от тебя нужно одно – бабло. Ты приносишь ему бабло, он счастлив. Все о,кей, сделка закрыта. Ты его ни в чем не убедил, ничего не сделал. Твоя фейсбучная активность вышла в трубу, канализационную.
А.Нарышкин
―
Зато я не буду тратить время как ты на поиск других магазинов.
А.Соломин
―
Я не трачу время, в том-то и дело, нет сейчас никакой необходимости тратить время. А что касается того, что следует делать, то мне кажется, что наши слушатели придумали лучший способ - смотри, что они пишут: «Сталин-картошка». «Сталин-пельмень».
А.Нарышкин
―
Кто это пишет? И что?
А.Соломин
―
«Сталин – гриб». «Сталин – баклажан на самом деле».
М.Ганапольский
―
Да, это что-то такое новое.
А.Соломин
―
Это даже не оскорбления в адрес Сталина, это просто попытка возвести его, каким-то образом над ним поржать да, это аудитория интернета, она так делает всегда. И хорошо.
М.Ганапольский
―
Да, Сталин это да. Пошел в другой магазин, прошел 10 километров, а там портрет Берии. Ну, давайте.
А.Нарышкин
―
75% слушателей объявят бойкот компании или магазину, если вдруг обнаружат там портрет Сталина. 25% не будут заниматься подобными вещами, не будут бойкотировать. Ну и хорошо.
А.Соломин
―
Ну и хорошо.
М.Ганапольский
―
Идем дальше? «Редиска недели».
А.Соломин
―
Здесь я буду краток, потому что нам было важно обозначить свою позицию. Вторую неделю подряд – такое нечасто бывает - Путин у нас получает премию «Редиска недели» - в этот раз за то, что он подписал закон, разрешающий ФСО скрывать данные высших чиновников, напомню, что в формулировке этого закона говорится о том, что ФСО принимает меры для того, чтобы скрывать персональные данные и самих чиновников, и членов их семей, что делает практически – ну, не скажу «невозможным» - работа СМИ и рас следовательская журналистика все рвано продолжится, мне кажется, она не существует для того, чтобы ей сказали «сиди, молчи» иона будет сидеть и молчать. Такого не случится. Но вставлять палки в колеса четвертой ветви власти, - я сейчас это говорю без всякого пафоса, мне кажется, что это очень важная вещь и отношение к СМИ как к четвертой власти это определяющая отношения, - так вот сама по себе позиция власти мне кажется по отношению к своему же обществу, омерзительной.Многим кажется, что в этой каше юридических терминов, которые насыщают различные законопроекты, люди ничего не увидят, а если увидят, это можно будет как-то трактовать. Ни черта не оттрактуете, дорогие друзья. Вы давно уже себя огородили какой-то виртуальной стеной, прячете не только свои богатства, но и собственные свои лица прячете тоже за важную структуру - ФСО. Но это не поможет ничему, это только создаст между вами и нами определенные трудности, которые придется кому-то решать. Решаются они в истории очень сложно. Я – все. У нас здесь нет вопроса, мы можем идти дальше.
М.Ганапольский
―
Идем дальше. Я солидарен с тем, что ты сказал. Может быть другими словами, но что тут говорить? Поехали дальше. «Не в фокусе».
А.Нарышкин
―
Немецкий парламент проголосовал за легализацию однополых браков. При этом канцлер Германии, вроде бы человек толерантный, сказала, что если бы она принимала участие в голосовании, она голосовала бы против, потому что в конституции Германии написано, что брак это союз между мужчиной и женщиной. Как ни странно, тему прокомментировал и Кадыров, который напомнил, что все-таки полноценная семья это мужчина и женщина и именно выходцы из неполноценных семей потом чаще всего совершают различные преступления. И в этой связи простой вопрос – по-вашему, может ли гей-семья быть полноценной? Если может - 660-06-64, если не может - 660-06-65. Замерим сейчас вашу толерантность.
А.Соломин
―
Супер. И сам давай.
А.Нарышкин
―
Чего? Я уже достаточно сказал.
А.Соломин
―
Матвей Юрьевич?
М.Ганапольский
―
Ну, мне тяжело понять, как там у них это устроено.
А.Нарышкин
―
У кого? У геев?
М.Ганапольский
―
Да. В США двое моих приятелей сочетали браком по-настоящему, но они не планируют усыновлять, удочерять детей. Мы знаем, например, что есть браки, где дети, и там это дело разрешается. Конечно же, самая главная идет дискуссия, полноценная ли это семья. То есть, получает ли ребенок «тепло матери». То есть, в этой паре обязательно кто-то больше жена, а кто-то больше муж, но это такая немножко для нас вещь, конечно, непривычная. Вот видите, даже для Германии хотя там черте-что происходит, особенно в Берлине, но тем не менее. Знаешь, это трудно комментировать, потому что это какая-то далекая жизнь, особенно в Российской Федерации, да ив Украине. В Украине немножко посвободнее и попроще, но все равно, представить, что Верховная Рада будет принимать какой-то закон по этому поводу, разрешающий – мне пока представить себе трудно. То есть все-таки у нас общество определённых традиций. Их можно назвать заскорузлыми, не европейскими, но, наверное, всему свое время.
А.Нарышкин
―
Мы, ставя этот вопрос на голосование, с вами немножко схитрили. Лично мне на него было бы сложно ответить, Что такое полноценная семья? Это там, где муж и жена, пусть даже это обе женщины или оба мужчина.
М.Ганапольский
―
По всей видимости, «мама» и «папа» относительно ребенка.
А.Нарышкин
―
Да. Если мы смотрим на полноценную семью как просто на двух человек, которые счастливы в браке, у которых много друзей, тогда, конечно, гей-семья может быть полноценной если мы говорим о том, может ли, например, такая гей-семья воспитать нормального ребёнка, у меня лично - я сейчас не ссылаюсь ни на какие данные социологов, медиков, психологов – у меня большие сомнения насчет того, может ли в такой семье вырасти нормальный адекватный ребенок. Не буду говорить «здоровый», вырастет ли он геем, или нет.
А.Соломин
―
Ответь на вопрос – может ли нормальный ребенок вырасти в семье, где только один родитель?
А.Нарышкин
―
Может вырасти, а может и не вырасти, и точно так же, как и в обычной семье.
А.Соломин
―
Тогда и в полноценной семье он может вырасти нормальным ребенком, а может и не вырасти.
А.Нарышкин
―
Совершенно верно.
А.Соломин
―
Таким образом, ты сейчас всех уравнял.
А.Нарышкин
―
Всех уравнял. Молодец. Соломин все разжевал, поймал меня.
А.Соломин
―
Я считаю, что это полноценной семьей быть не может, но другое дело, что и институт семьи сей2час это такое понятие… понимаете, когда чувство долга движет тобой для создания семьи, это не очень правильно, это семьи разрушает в итоге и делает только хуже. Сейчас кто-то не заводит семью, кто-то вообще в одиночестве живет всю жизнь. Это его выбор. Можно пожалеть его за это.
А.Нарышкин
―
Мне пришел в голову пример – например, полноценная семья, если папа дубасит маму, или мама притаскивает домой любовников. Вроде ребенок наблюдает за этим, хотя у него два родителя, но он видит какие-то побочные эффекты. Может ли ребенок вырасти в такой семье нормальным?
М.Ганапольский
―
Еще раз, без оценки, самое главное возражение, которое существует по поводу ребенка в ЛГБТ-семье – что ребёнку будет сложно в школе. Потому что везде есть традиционные мама и папа, а у него, ибо две мамы, либо два папы. И это, кстати, многих останавливает, потому что это будет проблема ребенка в школе. Все?
А.Нарышкин
―
Голосование - 36% считают, что гей-семья может быть полноценной. Прощайтесь.
М.Ганапольский
―
Прощаюсь и напоминаю – спасибо большое, что в среду у нас продолжается, мы тестируем передачу «А что там у них», передача будет идти с 16.00 до 17.00, и там будут всякие разные сюрпризы. Поэтому всех любителей украинского языка, украинской культуры мы приглашаем на эту передачу. Самое главное в ней будет общение – будем ждать ваших телефонных звонков.
А.Нарышкин
―
До зустрічі.
М.Ганапольский
―
Да, до зустрічі - пока.