Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2015-09-20
М.Ганапольский
―
Здравствуйте. Из студии «Эхо Москвы» Алексей Соломин, Алексей Нарышкин, Матвей Ганапольский. Добрый вечер. Владимир Жириновский наорал на Ирину Роднину, после чего его арестовали, наконец, и поместили в СИЗО. Теперь он там остынет до суда и видимо поймет, что на женщин кричать нельзя, даже на Роднину, какие бы грязные законы она в этой Думе ни поддерживала. Вот сказал я все это, и… проснулся. Я понял, что скорее я окажусь в ЧСИЗО, чем Жириновский.
А.Соломин
―
Уже завтра.
М.Ганапольский
―
Да. Этому удивительному персонажу все сходит с рук, вернее, с языка – любые провокации, любые оскорбления – все ему по боку. И граждане, которые плюются, видя его на экране, с удовольствием голосуют за его партию на очередных выборах. И он обычно третий, а не в конце списка.И знаете, это уже загадка не Жириновского, а славного советско-российского народа, который ждет угарный трэш Жириновского на очередном, якобы политическом шоу в зомбо-ящике. Жириновский крутой в той же мере, как и бессмысленный. Единственная польза от его криков, это когда он орет либо на меня, либо на Нарышкина – из этого потом мы делаем хорошие заставки. Так что всегда рады, дорогой Владимир Вольфович.
Это программа «Итоги недели без Евгения Киселева», в которой журналисты «Эха» выбирают наиболее важные темы прошедшей недели для последующего голосования радиослушателей. Добрый вечер. Радиослушатели знают, что перед передачей мы смотрим темы, выбираем. Сразу скажу, что самое сложное - подбирать «героя». Потому что его можно подбирать иронически, жизнь нас подталкивает называть человека «героем», иронизировать по этому поводу, типа, что он псевдо-герой. Сегодня у нас «герой» будет. И начнем с первой темы – «Событие недели».
У нас реальное событие. В нашей передаче мы должны брать темы, которые касаются всей нашей Федерации. В общем, это действительно и скандальная и важная история для всей территории Российской Федерации, абсолютно для всех граждан, у которых есть дети.
А.Нарышкин
―
Это важно и вообще в масштабах мира. Все продолжают следить за тем, что творится в Сирии, и особенно, мне кажется, все мировое сообщество волнует участие России в этом конфликте. Если еще пару недель, как вы помните, были только какие-то непроверенные сообщения, фотография того, что в Сирии есть российская техника и обвинения в адрес российского руководства в том, что Путин, Министерство обороны отправляет солдат на эту войну. Причем, воевать за Башара Асада, - неважно, против повстанцев или против ИГИЛа. То теперь уже вроде есть подтверждение на самом деле от людей, которые чуть было не уехали в ту самую Сирию.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Жириновский крутой в той же мере, как и бессмысленный
«Газета.ру» провела на этой неделе серьёзное расследование, опубликовала материал, пообщалась с контрактниками, которых действительно чуть было из Новороссийска не отправили туда, в Сирию. Их военное командование говорило, что это будет жаркая страна, готовьтесь. Им как-то очень спешно оформляли оружие, им начали оформлять загранпаспорта. И, в общем, эти ребята - в публикации «Газеты.ру» упоминается четыре контрактника. Хотя, насколько я помню, тех, кто не захотел ехать воевать в Сирию, их оказалось больше, но четыре человека встречались с журналистами, то есть, есть подтверждение тому, что это реальные люди.
В чем развитие этой истории? Молодые люди, контрактники, - это важное обстоятельство, - они вышли, сказали о том, что нас хотят отправить в Сирию, мы не хотим. Ситуация на какое-то время застопорилась, их в Сирию не отправили, но теперь, сегодня, та же «Газета.ру» публикует продолжение всей этой истории. Оказывается, новость дошла по адресу – до ФСБ. ФСБ уже приезжала в эту часть в Новороссийске, уже общалось с этими контрактниками, которые – в их понимании - не слушаются приказа. И возможно, - говорят адвокаты, - что на этих молодых людей теперь заведут уголовные дела по статье «государственная измена».
М.Ганапольский
―
Здесь я хотел бы добавить точную цитату. Дело в том, что к защите этих ребят подключился Иван Павлов, адвокат, который защищал многодетную мать Светлану Давыдову, которую обвиняли в том, что она позвонила в украинское посольство.
А.Нарышкин
―
В госизмене.
М.Ганапольский
―
И поэтому она предательница родины.
А.Нарышкин
―
Да. Только мы помним, что дело о госизмене потом закончилось ничем.
М.Ганапольский
―
Ну да. Так вот я хотел прочитать – это важно, - что говорит этот Павлов: «Военная прокуратура абсолютно бездействует, вместо того, чтобы реагировать на заявление Президентского совета по правам человека, - на минуточку - « Президентского совета», который занимается этим случаем на жалобы военнослужащих, что с ними незаконно обращаются, не дают никакой информации по направлению в новую горячую точку».И дальше факты – как ты говорил, подключилось ФСБ, проверка, допросы. И интересно: никто их не выпускает из расположения части, никого из их родственников никто не известил. Родные в шоке, они не понимают, что происходит. Напоминаю, - 2015 год.
А.Соломин
―
Мне, например, сложно понять логику военных, конечно, вообще психологию военных. Поэтому, может быть, я сужу несколько по-книжному, но если честно, для меня это странно и я возмущен этой историей. Можно подумать, что когда ребята подписывали контракт, им обещали службу на плацу и постоянное участие в учениях, кстати, которые тоже многим не нравятся.
М.Ганапольский
―
Можно я тебе сразу объясню. Все просто. Военнослужащий должен подчиняться своему начальству. Но есть один маленький нюанс: он не должен нарушать законы Российской Федерации. Как ты помнишь, для того, чтобы российские войска были направлены в какой-то зарубежный регион, для этого нужно решение Совета Федерации. Я не помню заседания Совета Федерации, и об этом помню не только я, и вы об этом знаете – не помнится заседание Совета Федерации, которое нашему любимому президенту Путину дало разрешение на участие в войне в Сирии.Я понимаю, что это не участие, это охрана базы - это я все понимаю. Я просто помню Афганистан. К чему он привел. Советский /Союз развалился.
А.Соломин
―
Вы только немножко о другом говорите.
М.Ганапольский
―
Я не хочу развала Российской Федерации.
А.Соломин
―
Вы говорите о том, что Путин всех обманул, он якобы готовит там военную операцию и никому об этом не сказал?
М.Ганапольский
―
Я об этом не сказал. Мне все равно. Мне абсолютно все равно.
А.Соломин
―
Подождите, в Афганистане… я вам напомню, что контрактники это те люди, которые подписывают контракт и получают деньги за военную службу. И участвуют в тех операциях, в которые их пошлет государство. Я согласен абсолютно, что по уставу, по закону, они должны получать письменный приказ, все это должно быть оформлено. Потому что они должны знать о своих гарантиях, о защите своих прав, о том, что будет в случае, если с ними что-то случится, и что государство их не бросит.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не помню заседания Совета Федерации, которое Путину дало разрешение на участие в войне в Сирии
А.Нарышкин
―
Но, кстати.
А.Соломин
―
Но здесь, вообще при обсуждении этой истории, извращается сама логика подобной ситуации. Потому что люди возмущены тем, что российских солдат посылают в Сирию. Людей в последнюю очередь заботит то, что не так формально все это выглядит. А вот это мне уже странно. Потому что ситуацию внутри границы охраняют внутренние войска, есть министерство обороны, которое занимается внешними угрозами. Если кто-то нападет на страну, я вас уверяю, и я пойду служить, потому что меня призовут, и с оружием и снайперами погонят на передовую. И Нарышкин пойдет. И вас, может быть, тоже достанут или посадят, - не знаю, как это будет выглядеть.Но пока это не случится, задачи военного характера выполняют военные, контрактники. Слава богу, кстати, что они у нас появились. Потому что в Афганистан по призыву ездили люди, 18-летние парни ездили.
М.Ганапольский
―
Что-то я не понял.
А.Нарышкин
―
То есть, для российских граждан, есть разница, в Сирию пойдут контрактники или призывники? Для нас с тобой есть разница? По-моему, нет разницы.
А.Соломин
―
Есть разница.
А.Нарышкин
―
Хочется знать, если мы действительно отправляем туда войска, все должно быть открыто.
А.Соломин
―
Есть разница. Объясню. Еще раз – контрактник подписывает контракт сознательно, он знает вообще, на какое дело он идет. На какое черное, страшное дело. Он знает, что это может закончиться для него смертью.
М.Ганапольский
―
Что ты такое говоришь? Он идет защищать свою родину.
А.Соломин
―
Военная служба это не убирать казармы.
М.Ганапольский
―
Еще раз. Давай, во-первых, спросим радиослушателей – у нас есть вопрос для них. А после этого я тебе объясню, как чудовищно и ужасно то, что ты говоришь. Ты такой пропагандой призываешь…
А.Нарышкин
―
«Киселевской».
М.Ганапольский
―
Да, Первого канала, «киселевской» пропагандой, пытаешься замылить вопрос, который я задал. А я задал простой вопрос. Я понимаю, что надо защищать рубежи, только защищать рубежи надо, скажу как – после того, как ты объявишь вопрос.
А.Нарышкин
―
Давайте я объявлю вопрос, а потом вы будете мочить Соломина.
М.Ганапольский
―
Лучше ты, потому что с ним все ясно.
А.Нарышкин
―
Пусть он настроится, подумает о своем поведении, может еще возьмет свои слова обратно. Первый вопрос в нашей сегодняшней программе: осуждаете ли вы контрактников, которые едут воевать в Сирию. Если осуждаете - 660-06-64, если вы их не осуждаете - 660-06-65.
А.Соломин
―
Я разовью только, если можно, свою мысль. Мне кажется, что появление в России контрактной службы оно имело смысл вообще за собой не только оградить призывников от участия в подобного рода операциях, но еще и создать профессиональную армию, в которой люди действительно знают, что они выполняют определенные задачи, которые перед ними ставят, и получают за это деньги. Это как работа. Вот есть у людей разная работа. Кто-то там каскадером, кстати говоря, рискует каждый день жизнью, непонятно, ради чего. Но тоже это его работа, это его профессия.Нельзя. Понимаете, если перед тобой стоит задача какая-то, и ты в любой момент можешь этот контракт разорвать, чтобы не выполнять эту задачу, это тогда странное поведение, это абсолютно не смысл контрактной службы.
М.Ганапольский
―
Какой контракт, о чем ты? Это чудовищные вещи.
А.Соломин
―
Это не тот смысл, который вкладывали в контрактную армию.
М.Ганапольский
―
А теперь послушай дядю.
А.Соломин
―
Две секунды, два слова. Мне кажется, что естественно, ими должен заниматься не ФСБ. Это не вопрос государственной измены. С этими ребятами, которые сейчас испугались, ими должны заниматься психологи. И им действительно не место на контрактной службе. Я не знаю, почему их пропустили туда, на контрактную службу. Но они должны разобраться, их должны освободить от этой службы.
А.Нарышкин
―
Послушай, Алексей.
А.Соломин
―
Потому что я общался с контрактниками и, у которых абсолютно не стоит так вопрос. Ну, они, конечно, тогда не стояли перед выбором, ехать в Донбасс или в Сирию, они немножко в другой ситуации мыслили. Но для них это вообще был не вопрос. Если какая-то горячая точка, то естественно…
М.Ганапольский
―
Какая горячая точка?
А.Нарышкин
―
Секундочку. Хочу Алеше возразить. Если ты внимательно читал первый материал «Газеты.ру», где журналисты беседуют с контрактниками, там один важный момент, для них принципиальный. Они, может быть, не против самой Сирии. Но им никто не говорит про то, что будут какие-то социальные гарантии.
А.Соломин
―
Да, вот.
А.НАРЫШКИН: Для российских граждан, есть разница, в Сирию пойдут контрактники или призывники? По-моему, нет разницы
А.Нарышкин
―
И они не уверены, что отправляясь неизвестно, куда, потом, в случае чего, если их убьют, их родителям выплатят какие-то деньги, будут ли они, получат деньги за эту службу, получат ли потом родители хотя бы гробы обратно.
А.Соломин
―
Вот, это очень важно.
А.Нарышкин
―
Это их личная история этой войны.
А.Соломин
―
Это очень важно.
А.Нарышкин
―
Которых чуть было не направили.
А.Соломин
―
Это естественно.
А.Нарышкин
―
Для меня, и возможно, для Ганапольского, для Соломина и для других важно, чтобы в этой истории все было открыто и честно. Если ты Путин, у тебя здоровая, огромная страна, у тебя армия, играй открыто, показывай свои силы. Зачем какие-то тайные перемещения?
А.Соломин
―
Слушай, когда убивали Асаму Бен-Ладена, в Пакистан военные американские въехали без объявления публичного. Я читал историю, что даже многие из тех, кто участвовал в этой операции, не знали, куда они летят. Это секретная операция, которая – кстати, нарушение государственных границ, пакистанских. Это была секретная операция
А.Нарышкин
―
И Израиль так делал.
А.Соломин
―
И Израиль так делал, совершенно верно. Я о другом. Вот ты верную вещь поднял – по поводу того, что им нужны гарантии. И совершенно верно. Ведь многие обратили внимание - в смысле, начинают это обсуждать, как контрактники не хотят ехать воевать в Сирию. А они не об этом немножко говорят. И проблема общественная не в этом. Проблема их, этих ребят в том, что они хотят получить гарантии. И естественно, надо это выполнить. Есть секретные операции, есть тайные операции, которые действительно многие участники не знают, в чем они, во что они подписываются. Ну/, предоставьте им гарантии того, что их семье будет выплачена компенсация, что их тела вернутся, их тела отправят на родину, - не дай бог, если что случится. Вот о чем мы должны говорить. А не о том, что - вай, контрактников отправляют в Сирию, а они не хотят. А против них…(храп)
А.Соломин
―
Вы просто не хотите, вы просто не желаете…
М.Ганапольский
―
Проснулся. Есть пауза, можно сказать?
А.Соломин
―
Да.
М.Ганапольский
―
Соломин, можно сказать?
А.Соломин
―
Да говорите, у нас не просят, у нас берут.
М.Ганапольский
―
Я все-таки на расстоянии, мне тяжело вклиниться. Ты у нас Жириновский местный теперь. Ты орешь и ходишь по кругу и отстаиваешь свою идею. Твоя идея правильная о социальных гарантиях – это все прекрасно, ты прав, как никто. Но специфика нашей передачи, что мы в частностях видим общее. Почему нет гарантий? И откуда у них может появиться гарантия? Потому что это может быть противозаконная война. Потому что Совет Федерации, орган, который должен…Хорошо, ты говоришь: не надо открыто, может быть, это секретная операция. Имеет право государство на секретную операцию? Да, имеет. Имеет он право потом получить «груз 200»? Имеет право. Но понимаешь, тогда бы собралась, тайно, например, с кем-то Валентина Матвиенко, «наше все» в Совете Федерации. И они бы сказали Путину: Владимир Владимирович, благословляем ИГИЛ это слишком серьезно.
Но тогда кто-то бы встал, и сказал: ребята, для того, чтобы там не было бунта, пожалуйста, давайте мы, сейчас пропишем гарантии, чтобы этим ребятам сказать: знаете, если вдруг что-то, ваши родители будут по гроб жизни в шоколаде. Судя по недоуменным взглядам этих ребят, ничего такого нет и близко. Ради искрометного выступления национального лидера на Генеральной Ассамблее ООН, могут быть положены бесчисленные жизни. И при этом он скажет, что никаких военных у нас там нет. Это же гибридное поведение, гибридная политика, которую ты знаешь.
Поэтому, - ты сейчас говоришь очень правильные слова, но не по адресу. Это знаешь, как будто в подъезде у тебя везде дерьмо лежит и ты ругаешь соседку, а соседка говорит, что не знает, кто это, лучше бы убрали в подъезде. Выясняется, что ЖЭК виноват. Так вот: война начинается со стратегии, с принятия решения она начинается.
А.Соломин
―
Подождите. Но это другая тема совсем. Ну, давайте будем обсуждать, надо воевать в Сирии или не надо воевать в Сирии. Приводите аргументы.
М.Ганапольский
―
Нет, я про решение. Ты чего, понимаешь вообще, о чем я говорю? Государство имеет право воевать. Но для этого должно быть принято не решение одного человека в Кремле, а какое-то коллективное решение. /Хотя бы как в Политбюро.
А.Нарышкин
―
Извините, Матвей Юрьевич.
М.Ганапольский
―
Минутку. Хватит. Для того чтобы был исполнен тот пункт, о котором ты сейчас говорил – о социальных гарантиях. Потому что товарищ Путин говорит: «поехали в Сирию», но товарищу Путину абсолютно все равно, будут социальные гарантии, или не будут. Он об этом просто не думают. Большие числа у него в голове, ему выступать в Генассамблее, он чистит стилистику своего доклада. А ФСБ шьет этим ребятам уголовку, государственную измену. Понимаешь? Я говорю о том, что ты говоришь, только ты смотришь снизу, а я смотрю сверху. Вот какая у нас разница.
А.Соломин
―
Ну и замечательно. Обозрели со всех сторон.
М.Ганапольский
―
Вот и все. Обозрели. Результаты голосования?
А.Нарышкин
―
Я хотел бы через год, может быть, через полтора узнать какую-нибудь статистику от Минобороны, насколько стала привлекательной служба в армии по контракту. Даже к нам, в передачу «Военный совет» периодически приходят люди и говорят, что у нас контрактников становится с каждым годом больше, для них создаются условия. Мне кажется, что люди просто расхотят идти. Потому что мы помним, что контрактники были в связи с Донбассом -0 сейчас этих историй меньше, их практически нет. Ну, есть какие-то там отрывочные истории тех, кто уже вернулся и эти двое товарищей, которых в Киеве взяли, которые сидят. Теперь есть контрактники в Сирии, видимо.
А.Соломин
―
Я не понимаю.
М.Ганапольский
―
Люди обучаемы, они перестают быть «лохами». Они видят, что их берут на дешевый понт, что они мясо. Это называется просто чувство самосохранения. Они говорят: куда это нас везут, какие гарантии, что происходит, что за решение?
А.Соломин
―
Да нет человека, который подписал контракт… слушайте, психологи же с этим работают. У человека нет чувства самосохранения, он выполняет приказ. Берет ружье в руки, автомат Калашникова, и идет.
М.Ганапольский
―
Они бы тогда поехали. А они не хотят.
А.Соломин
―
Не будет контрактников – поедут призывники, вот что страшно. Которых не спрашивают.
М.Ганапольский
―
Значит, призывники будут «лохи». Поедут - вернутся в гробах. Все. Только на основании закона. Ребята, тут мы друг друга не повернем. Давайте результаты голосования.
А.Нарышкин
―
19% радиослушателей осуждают контрактников, которые не хотят ехать воевать в Сирию, но большинство, 81% не осуждает.
А.Соломин
―
Мне просто кажется, что разговор в подобном тоне об этой истории, он принижает честь военнослужащих, которые служат по контракту.
А.Нарышкин
―
А что ты знаешь о чести. Алексей?
А.Соломин
―
Их репутацию. Коллективную. Потому что я знаю многих ребят, - еще раз, - которые не ставят подобным образом вопрос.
А.Нарышкин
―
Которым говорят: чуваки, мы поедем в Сирию там жара, вас возьмут в плен, только вы ни о чем никому не говорите. И контрактники говорят: отлично, поехали в Сирию, всегда мечтал посмотреть на Асада.
М.Ганапольский
―
Честь военнослужащего заключается в том, чтобы защищать родину, а не персонально удобство выступления национального лидера на Генассамблее Организации Объединенных наций. Вот и все.
А.Соломин
―
Красиво, но это ваша мысль, это ваша позиция, это ваша точка зрения.
М.Ганапольский
―
Имею право.
А.Соломин
―
Да.
М.Ганапольский
―
Уходим на новости, после этого вернёмся.
А.Нарышкин
―
У нас есть еще минута, у вас неточное время.
М.Ганапольский
―
А что нам говорить минуту?
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Люди обучаемы, они перестают быть «лохами». Они видят, что их берут на дешевый понт, что они мясо
А.Нарышкин
―
Давайте песню споем. Запевайте что-нибудь такое, украинское.
М.Ганапольский
―
Знаете, конечно, если бы не было Донбасса и всей это грязной истории, донбасской, то тогда бы Сирия прошла «на ура». Но поскольку Донбасс это была такая трагедия-«лайт», то есть, гробы шли не массово, и благодаря интернету, когда все знали, как хоронят, как давят на родственников, чтобы они молчали, как отказываются от того, что ты военнослужащий – люди становятся умнее. Они понимают, что ложиться в гроб ради одного человека это как-то не очень. Ради родины – пожалуйста. А вот ради амбиций одного человека, который, может быть, устраивает противозаконную войну, потому что нет по закону разрешения на эту войну – вот это большой вопрос. Это называется рост самосознания гражданина. Пауза. И вернемся.НОВОСТИ
М.Ганапольский
―
Продолжаем программу «Итоги недели без Евгения Киселева». В ней журналисты «Эха» выбирают по своему усмотрению наиболее важные темы для последующего голосования радиослушателей. Алексей Нарышкин, Алексей Соломин, Матвей Ганапольский. Алексей Соломин хотел сделать важное замечание по ушедшей теме.
А.Соломин
―
Мне написали СМС, называли меня «голимым гопником», - человек из Санкт-Петербурга пишет: «Алло, вояка-Соломин, если вы такой храбрый, бери ружье и иди, воюй. Орешь, как хряк недорезанный, сидя в студии».
М.Ганапольский
―
Как хорошо тебя узнали.
А.Соломин
―
Можно я отвечу дебилу из Санкт-Петербурга, который это написал?
М.Ганапольский
―
Ну-ну.
А.Соломин
―
Если бы я был храбрым, сильным и ловким, я бы, наверное, возможно, стал бы военным, или ушел бы в профессию, работал бы в профессии, где нужны храбрые, сильные и ловкие. Меня возмущает то, что вы их трусами считаете, контрактников, уважаемый дебил из Санкт-Петербурга. Я их не считаю трусами. Я считаю тех людей, которые пожаловались, я считаю, что они были, - допустим, если жалуются, что их отправляют в Сирию, а они не хотят ехать в Сирию воевать, - они не подготовлены для этой службы. Ничего страшного и позорного в этом нет. Это не тексты писать, не в командировки с чиновниками ездить, как это делаю я. Нужно просто разобраться в этом и не преследовать их через ФСБ. Вот и все.
М.Ганапольский
―
Да, ты прав, как никогда. Переходим к следующей теме. «Герой недели». Давайте коротко. Герой действительно герой, но зацикливаться и спорить, наверное, не будем по этому поводу.
А.Соломин
―
Сеславинский, глава «Роспечати», который отказался ехать на фестиваль имени Сергея Довлатова в Псков. Сначала на его сайте появилось сообщение о том, что он не хочет, чтобы его приезд воспринимался в качестве моральной поддержки руководства Псковской области. Потом он изменил, через какое-то время вышли сообщения, что он на самом деле, его неправильно поняла пресс-служба, неправильно опубликовали сообщение. И он не едет просто потому, что он в отпуске.Ну, это, конечно, - в это сложно поверить, Потому что если вы читали сообщение пресс-службы, так не понять своего начальника – я не знаю, как это можно сделать. После чего, после употребления каких алкогольных напитков так можно не понять своего начальника. Мне кажется, что – ну, естественно, мне кажется, - Сеславинскому просто позвонили, какой-нибудь Алексей Алексеевич, - наорал на него, и он выпустил другое сообщение.
Но почему он «герой»? Потому что чувак еще нагнул и администрацию президента. Ну, смотрите: у него была позиция публичная, которую, между прочим – он шел на риск, потому что его могли просто уволить сразу и не разбираться, и не просить его изменить свое сообщение. С этим мы еще не знаем, вернется он из отпуска на свою должность, или не вернется, - кто его знает? Он сделал сообщение, все СМИ, даже самые ленивые, это сообщение передали.
А.Нарышкин
―
Для многих, в том числе, для Соломина, Сеславинский успел стать «героем», что было потом, неважно.
А.Соломин
―
Совершенно верно. А что потом? Ну, потом «суп с котом».
А.Нарышкин
―
Не разделяю подход. Странно. Я считаю, что если Сеславинский забирает свои слова обратно, значит, ему, наверное, настучали по голове, сказали ему: ты чего там против Турчака?
А.Соломин
―
Подожди. Он не забрал свои слова обратно, он не сказал, что он поддерживает Турчака, правда? Он такого не говорил. Он сказал: пресс-служба поняла неправильно, я не еду, потому что я в отпуске. Но он не опроверг свое первое сообщение.
А.Нарышкин
―
И не подтвердил свое первое сообщение.
М.Ганапольский
―
Хорошо, у меня к вам вопрос. Вы знаете, у нас ложно быть «героем», потому что героический поступок - это идти либо на смерть, потому что, - ну, это вообще, тогда не надо никакого разрешения, забежал в горящую избу и спас ребенка. Это герой одного типа. Есть у нас номенклатурные герои - типа г-на Сеславинского, которого, честно говоря, с натяжкой мы сделали «героем».
А.Соломин
―
Это вы с натяжой.
М.Ганапольский
―
Нет, ты не с натяжкой, - я ничего не говорю. Я просто так, интересуюсь. У нас нет даже вопроса по этому поводу, потому что мы посчитали, что вопрос к радиослушателям здесь не нужен. Просто: если чиновник мастерски уходит от это самое… вильнув хвостом…
А.Соломин
―
Виртуоз.
А.СОЛОМИН: У человека, который подписал контракт, нет чувства самосохранения, он выполняет приказ
М.Ганапольский
―
Да, виртуоз, и так далее. Мы можем назвать его «героем»? Пусть с натяжкой?
А.Соломин
―
Ну, конечно. Он пошел на риск очевидный.
А.Нарышкин
―
Он пошел на риск и отыграл все обратно. Начал говорить, что его пресс-служба не так поняла, он в отпуске.
А.Соломин
―
Ничего он не отыграл.
А.Нарышкин
―
Если бы он эту историю дожал, если бы его сразу, через полчаса после заявления уволили бы, тогда он для меня тоже стал бы «героем»: человек пострадал за свою позицию. Он не хочет, будучи чиновником, будучи человеком, сохраняя человеческий образ, не хочет страдать и портить свою репутацию из-за какого-то Турчака.
А.Соломин
―
У меня другое понятие. Для меня «герой» не обязательно тот, кто страдает. Это тот человек, который превозмогает свой страх, допустим. Он знает, что его могут уволить, он переходит через себя.
А.Нарышкин
―
Поэтому, чтобы всех запутать, распространяются два заявления Сеславинского.
А.Соломин
―
Ну, он тебя запутал?
А.Нарышкин
―
И вашим, и нашим. Или наоборот – ни вашим, ни нашим.
А.Соломин
―
Он тебя запутал.
А.Нарышкин
―
А ты все понял прекрасно?
А.Соломин: Я
―
да. Абсолютно.
А.Нарышкин
―
Очевидная ситуация: «герой»?
М.Ганапольский
―
У меня такое предложение: мы это дело отметили, восхитимся замечательным, профессиональнейшим г-ном Сеславинским.
А.Нарышкин
―
Его виртуозностью.
М.Ганапольский
―
Да, виртуозность. Потому что действительно, эти ребята, которые сидят в кабинетах – вот мы говорим «опытный управленец», и так далее. У них своя шкала умений административных.
А.Нарышкин
―
Это мастерство словесного «тверка», мне кажется.
М.Ганапольский
―
Вот типа этого. Кстати, замечательно: «словесный тверк». Он это дело исполнил и думаю, что, сколько мы ему уделили внимания – больше не надо. Но вообще этому надо учиться. Надо уметь сидеть на двух стульях в нынешнее время. То есть стулья имеются в виду «да - нет». Сидеть между ними.
А.Соломин
―
А можно?
М.Ганапольский
―
Надо уметь позиции менять каждые 5 минут. Надо выжить.
А.Соломин
―
Конечно.
М.Ганапольский
―
Это сложно. Поехали дальше.
А.Соломин
―
Я только действительно два слова, не больше.
М.Ганапольский
―
Нет, это будет на час.
А.Соломин
―
Нет, только два. Я только хочу отметить действительно важность журналистской солидарности, которые в огромном количестве подписали это обращение Путину и Медведеву – мне кажется это важно. Что действительно, смогли все вместе собраться и все вместе выразить единую позицию по этому поводу.
М.Ганапольский
―
Знаешь, тогда, позволь, и я два слова скажу. Конечно, я восхищен журналистским сообществом вот в каком смысле: они еще раз покажут самому себе и тем гражданам, которым это интересно. А в принципе, эта история никому не интересна, кроме узкого круга людей. Ну да, есть чиновник, который, по всей видимости, возможно, гад и подлец, и против него нет - ну, государство не желает. Вот не желает. И вот выходят ребята, журналисты, мои уважаемые коллеги, которыми я восхищаюсь, которые делают фотки, селфи, на которых написано: «Требуем расследования», «Требуем допросить этого чиновника». И мне кажется, это важно совсем не потому, что ребята выходят. То есть, ребята выходят, чтобы допросить.А знаете, что будет на самом деле? Это покажет, что плевать слюной на то, что они выходят. Вот общество, в лице достойных людей, требует хотя бы его допросить. Но мы знаем, что национальный лидер не идет ни на какие, ни на йоту к требованиям гражданского общества. Допросили бы. Но поскольку они просят, требуют допросить, - может, не дай бог, возникнуть мысль, что власть что-то сделала под их давлением. А это самое страшное преступление, которое только может быть в России: чтобы мысль закрутилась, - хоть умрите там, «инстаграмы»-«шминстаграмы» - это никому не интересно. Вот когда вы заткнетесь и пойдете заниматься своим делом, тогда, может быть, - когда нам будет нужно, когда этот человек сделает что-то неправильно в отношении нас, - вот они какого-то Кашина? Кашин-Шмашин - кто это такой? Вон он, прекрасно ведет себе передачу на канале «Дождь», передача называется «Гуру» - ну да, ну ломанули ему, оторвали палец, но выжил же парень? Голос там какой-то жалкий на какой-то фонограмме? Ещё раз – сидите и молчите. Гражданское общество должно ходить на выборы, слушать Киселева и заниматься своим этим делом. Власть никогда не пойдет.
Вот для меня это ценно – то, что ребята делают, совсем не потому, что… Понимаете, это как «цугцванг» наоборот. То есть, это абсолютно выигрышно для всех нас: увидеть, как очередной раз власть харкнет слюной в требования гражданского общества допросить потенциального преступника.
А.Нарышкин
―
Здесь знаете, что?
М.Ганапольский
―
Вот это очень важно.
А.Нарышкин
―
Мне кажется, тут другая вещь важная. Если Турчака действительно допросят после этого проявления журналистской солидарности, солидарности с Кашиным, действительно его допросят, каким-то образом в ту сторону следствие будет двигаться, это значит, на самом деле Кремль уважает журналистское сообщество, и это хорошо.
М.Ганапольский
―
Нет, это плохо.
А.Нарышкин
―
Почему? Нет, извините. Потому что считается, что если у нас в Москве проходят митинги врачей, потом столичные власти начинают суетиться.
М.Ганапольский
―
Это врачи.
А.Нарышкин
―
Начинают менять свою позицию.
А.СОЛОМИН: Не будет контрактников – поедут призывники, вот что страшно
М.Ганапольский
―
Врачи не собираются…
А.Нарышкин
―
Вот я и говорю – врачей больше, чем журналистов. И для власти это категория более важная, чем журналисты.
М.Ганапольский
―
Врачи хотят, чтобы у них были хоть какие-то в больницах медикаменты. А журналисты считают, что надо лечить не пациентов, а надо лечить общество, причем, сменяемостью власти. А власть же уже объяснила – ну, вот в истории с убийство Бориса Немцова. Ну, власть же уже объясняла, неужели, - ну, как ей еще, выйти и сказать: сядьте, шавки, и мочлите? Ну, она же объясняла. Требовали: допросите Кадырова, допросите этого, того. Власть объяснила: мы, когда кого считаем нужным допросить с этим вашим Немцовым, когда нам это будет надо, - мы допросим. Опять народ не понимает. Всякие там Соломины. Нарышкины ходят, делают фотки. Ребята, ну, объяснили же вам, чем вы занимаетесь, ерундой? Ну, идите в армию или повышайте, давите гусеницами гусят. Ну, вы что, не понимаете, что ли.
А.Нарышкин
―
Согласитесь, лечить людей и лечить общество это разные вещи. И лечит общество это нечто такое абстрактное.
А.Соломин
―
Конечно, не понимают.
М.Ганапольский
―
Ну, надо лечить общество. Потому что Кобзон поставил в неудобное положение Россию. Россия священная наша держава, и так далее, а лечиться – куда-то, в какие-то Италии. Германии. Поэтому надо немножко свое повысить, чтобы не воняли эти депутаты, и чтобы они нормально у нас лечились, по импортозамещению, понимаете? А вот лечить общество – это вы сидите и молчите, и все. Вот это так.
А.Соломин
―
Все, что они говорят, думают и на что намекают, это вторично. Первично это я и моя совесть, которая мне диктует какие-то вещи.
М.Ганапольский
―
Хорошо, можем идти дальше. Поехали дальше. «Редиска недели». Давайте «редиску», запускайте «берлагу».
А.Соломин
―
Мы выбрали в «редиску» на этой неделе – это Вован.
М.Ганапольский
―
Да, мне кажется, это очень важно.
А.Соломин
―
И Пранкер Лексус. Два пранкера, которые позвонили на этой неделе Элтону Джону, и, представившись Владимиром Путиным, поговорили с ним несколько минут о проблемах ЛГБТ-движения в России.
М.Ганапольский
―
От имени президента.
А.Соломин
―
Я сказал – от имени Путина. Элтон Джон обрадовался и в «Инстаграме» написал об этом.
М.Ганапольский
―
Для меня эта тему почему важна? Ну, у пранкеров своё дело, у нас передача политическая. Ну, то есть как – пранкеры как малые дети, они занимаются своими розыгрышами, у них есть свой «табель о рангах», поэтому их трогать не будем. Тут другая история важная. Вот Латынина, она в последнее время – у нее там несколько тезисов, что не надо всеобщих выборов, и так далее. Но когда она говорит о государстве, то она говорит о России, что Россия утратила монополию на насилие. Ну, есть более корректная, не так жутко звучащая формулировка - Россия, как государство российское – утратила монополию на правоохранительную деятельность.Дело в том, что это очень серьёзная вещь, когда человек – вот пранкер, от имени президента РФ, разыграл Элтона Джона. Да, он гей какой-то там, богом забытый, поэтому его разыграть - Путин только посмеется.
А.Соломин
―
Ну, Путин после этого согласился с ним встретиться.
М.Ганапольский
―
Ну, хорошо. Я считаю это дело опасным. Я считаю, что поскольку оно не получило оценки государственных правоохранительных органов, то это - это знаете как, как с этим мотоциклистом, который, как его, бегает на мотоцикле.
А.Нарышкин
―
Хирург?
М.Ганапольский
―
Да, Хирург. Сначала Хирург ездил только на мотоцикле, теперь в Крыму им дают участки везде там, и дальше они перерастают в бог знает, что. Мне кажется это опасным. Потому что, конечно, президенту США звонят по закрытой линии – это понятно. Но можно позвонить, например, кому-то там и сказать от имени Путина, президента РФ, всякие разные слова. И возникнет гигантский международный скандал, который бог знает, чем закончится.Поэтому мне кажется, что ребята, которые делают эти розыгрыши, они должны знать свое место. И от имени президента РФ надо понять, и он имени, наверное, Медведева, как премьер-министра РФ, - вот это дело делать не надо.
А.Нарышкин
―
Давайте вопрос зададим.
М.Ганапольский
―
Это моя позиция.
А.Нарышкин
―
Очень коротко проголосуем. Звонок Элтону Джону от имени Путина, по вашему, это невинная шалость или повод задуматься о безопасности страны? Если это невинная шалость, такой «пранк» в чистом виде, в стандартном определении – 660-06-64. Если это повод задуматься о безопасности страны - 660-06-65.Мне кажется, вы очень сгущаете - что там сгущают?
А.Соломин
―
Краски, тучи.
А.Нарышкин
―
Краски и тучи.
А.Соломин
―
Разгоняете руками.
А.Нарышкин
―
Потому что, слушайте, это же не то же самое, что позвонить, например, на какую-то «горячую линию» полиции и сказать, что заложена бомба на вокз0але.
А.Соломин
―
Абсолютно.
А.Нарышкин
―
Ты звонишь Элтону Джону и это проблема его помощников, которые, доверчивые ослы, готовы сразу передать уважаемому сэру трубку и сказать: господин Элтон, это звонит вам Путин. А он даже не удивляется. Это их проблемы.
М.Ганапольский
―
Знаешь, чем ты отличаешься от британца и от умонастроения сэра Элтона Джона, подарившему миру столько мелодий, и так далее? Потому что ты добавил одно слово, ты сказал, что он доверчивый, а дальше сказал «ослы, козлы».
А.Нарышкин
―
Ослы.
М.Ганапольский
―
Ослы. Вот это отличие нашей психологии от психологии, например, британца. Так вот между нашим пониманием его стаффа как «доверчивых ослов» и их пониманием как открытых, нормальных людей, что когда по телефону звони, как им говорят, президент РФ.
А.Соломин
―
У него нет подозрений.
М.Ганапольский
―
У него нет подозрений. Он в этом смысле человек открытый, и готов разговаривать.
А.Соломин
―
Но мир жесток.
М.Ганапольский
―
Да, мир жесток. Если ты считаешь это жестокостью мира. А я считаю это хулиганством и угрозой для национальной безопасности России.
А.Нарышкин
―
Британии или России. И «двушечку» дать Вовану и Лексусу.
А.Соломин
―
Вам бы все «двушечки» давать.
А.НАРЫШКИН: Если бы Сеславинского через полчаса после заявления уволили, тогда он для меня тоже стал бы «героем
А.Нарышкин
―
Подожди. Это же не Путину позвонили, это не Путин повелся на эту шутку.
А.Соломин
―
Путину нельзя так позвонить.
А.Нарышкин
―
В том-то и дело.
А.Соломин
―
И Бараку Обаме, кстати говоря, нельзя позвонить и представиться Путиным - потому что это должен быть звонок по совсем другой линии. Мне кажется, здесь нужно исходить из того, как на это отреагировал сам Элтон Джон. Если он воспринял это как какое-то оскорбление или какое-то неуважение или унижение себя – тогда этим можно возмутиться Элтон Джон сказал, что если это помогло обратить внимание на проблемы, которые он поднимает, проблемы ЛГБТ, то ничего страшного он в этом звонке не видит – пусть будет розыгрыш. Посмеялись и забыли.
М.Ганапольский
―
Он культурный человек. Еще раз – не в нем дело. А дело в том, что от имени президента РФ и от имени премьера РФ, добавляю я, могут быть в адрес разных людей сказаны разные вещи, что может привести к международному скандалу. Это моя позиция. Ну, знаете, надо свою меру знать шутки они тоже должны быть шутками. Не надо превращать политику и жизнь страны в клоунаду. Это опасная вещь.
А.Соломин
―
Политика самая смешная вещь.А.Нарышкин
―
Меня пугает, на самом деле, когда Ганапольский заступается Элтона Джона.
А.Соломин
―
28% назвали это невинной шалостью, и 72% сказали, что это повод задуматься о безопасности страны. Предлагаю перейти к следующей теме. «Не в фокусе».
М.Ганапольский
―
У нас «Не в фокусе» коротко. Хочу сказать, что мы это сделали «с колес», потому что сначала были сведения, что на митинг пришла тысяча человек, теперь известно, что семь. Но проблема остается. И о ней скажут ребята.
А.Нарышкин
―
Митин «За сменяемость власти», или, как шутят в социальных сетях, «За вменяемость сласти» - мне кажется, смешная шутка, - заявлено было 40 тысяч человек, - это в Марьино все прошло и завершилось несколько часов назад. Мероприятие, приуроченное к годовщине так называемой «рокировки» Путина и Медведева. Организовало это все Навальный и его соратники. Действительно, пришло почти в пять раз меньше людей, чем ожидалось. И это печально.И то, что вы говорите, что у вас поменялось отношение к этой теме, мне кажется, неправильно. В этом случае 500 и 5 тысяч по данным наших корреспондентов, 7 тысяч по данным счетчика, 4 тысячи по данным полиции – это неважно. Никто не идет на эту акции, потому что нет повестки, что это за повод, извините, годовщину «рокировки» мы отметим? Что это такое. А еще Яшин там один из первых выступал и сказал, что неудачная кампания у них избирательная прошла в регионе. И Навальный какими-то планами поделился.
М.Ганапольский
―
А что им сказать, сказать, что удачная?
А.Нарышкин
―
И с портретами пришли Немцова. Ну, что за повод? Вот повод – пожалуйста, мы говорили с вами про Кашина, про журналистов, которые поодиночке выходят с требованием допросить Турчака. Вот, пожалуйста, повод. Навальный, организуй людей, чтобы все вышли с портретами Турчака, каким-то образом оформленными, перечеркнутыми.
М.Ганапольский
―
Мне нравится поручение: Навальный, а ну-ка, организуй.
А.Нарышкин
―
Да. Нет, ну, серьезно. Нет никакого плана. Это же грустно. Вот и получите этих людей. А потом Навальный напишет пост у себя где-нибудь в ЖЖ, в «Фейсбуке»: «мало людей пришло, это кровавая власть загнала нас в Марьино». Следующая будет Балашиха. А еще сегодня погода была пасмурная, а сегодня было еще прохладно, поэтому протесты людей… ну, что это такое? Если нет повода серьёзного, не надо собираться.
А.Соломин
―
Тут фекалии летят из разорвавшихся кранов в Нарышкина.
А.Нарышкин
―
Успокойся.
М.Ганапольский
―
Считаю, что претензии к Навальному и к этому митингу – у нас их не может быть. Это моя жесткая позиция. По той причине, что ребята как могут, так они и делают, в меру понимания.
А.Нарышкин
―
А что они делают? А зачем они это делают?
М.Ганапольский
―
Еще раз – зачем? - придет Навальный, он был на «Эхе», и все объяснит.
А.Соломин
―
Я, кстати, согласен.
М.Ганапольский
―
За сменяемость власти. Хочу сказать другое. Я здесь согласен с Константином Ремчуковым, который сказал важную фразу в своей передаче «Особое мнение», что в силу разных обстоятельств – и в силу войны в Донбассе, и в силу жёсткой политики в отношении оппозиции, и в силу убийства Бориса Немцова, и самое главное, в силу вот этого невероятного телевидения – об этом Ремчуков сказал совершенно замечательно, - что все позитивное в этой стране, и вообще все, ассоциируется только с Путиным. И все, - не более того.Девочка поет – это Путин. Шарики запускают – это Путин. Поэтому Ремчуков сказал правильную фразу, с которой я согласен: сменяемость власти не является сейчас повесткой дня для большинства граждан. Поэтому я наоборот, восхищаюсь тем, что семь тысяч человек пришло, и то, что этот митинг делается.
А.Нарышкин
―
Герои просто.
М.Ганапольский
―
Да, герои. Это моя позиция.
А.Нарышкин
―
Проехали в Марьино герои, действительно, честь им и хвала.
А.НАРЫШКИН: Если Турчака допросят, значит, Кремль уважает журналистское сообщество
М.Ганапольский
―
Да хоть в Зажопинске, это абсолютно все равно.
А.Соломин
―
Это странная позиция Нарышкина. Я не поддерживаю ее.
А.Нарышкин
―
Герои те, кто выходят в поддержку Кашина.
А.Соломин
―
Я считаю, что митинг, конечно, провалился - с точки зрения митинга, того, что от него ждали и на что рассчитывали. Но я абсолютно не считаю, что провалились те политики, которые его организовали или которые в нем участвовали. Потому что они ничего не потеряли. Может быть, они сейчас переживают, маются и даже плачет, а я не считаю, что это повод для того, чтобы плакаться. На митинги люди не ходят, люди ходят на митинг, когда есть жесткий повод, который их гонит на этот митинг.
А.Нарышкин
―
Навальному и компании я хочу предложить в следующий раз провести митинг и приурочить его к годовщине полета Путина со стерхами. Это, мне кажется, будет тоже прекрасный повод.
М.Ганапольский
―
Это странно в РФ. Но часто, к сожалению, а может быть к счастью, мы сейчас ходим на митинги - не за сменяемость власти реально, а показать друг другу, что мы еще живы.
А.Нарышкин
―
«Фейсбук» это может сделать.
М.Ганапольский
―
Нас не растоптали. Нет, иногда приятно друг на друга посмотреть и понять, что мы не «боты». На этом я хотел бы закончить программу. Спасибо большое. Алексей Нарышкин, Алексей Соломин. Спасибо Матвею Ганапольскому – сам себя не похвалишь…
А.Нарышкин
―
Спасибо.
А.Соломин
―
Спасибо.
М.Ганапольский
―
Да, через неделю мы снова встретимся в той передаче. Случайте радио «Эхо Москвы», станция работает круглосуточно. До свидания.