Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2014-12-07
07.12.2014
М.Ганапольский
―
Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Матвей Ганапольский, Алексей Соломин и Алексей Нарышкин из московской студии. Смысл нашей программы неблагодарный - мы должны взять события недели, сказать про них несколько своих слов.
А.Нарышкин
―
И всех политиков полить тонким слоем шоколада, опционно.
М.Ганапольский
―
Наша главная задача в этой передаче – провести голосования. Мы вас накачивали информацией, мнениями. И в конце проводим голосования.
А.Соломин
―
На этой неделе газеты написали о положении Минюста о перевоспитании заключенных, и там есть пункт. Что шутка и ирония тоже являются методом перевоспитания. Я вот задумался – вот мы сидим в студии, и я сам не понимаю, где ирония, а где шутка, где мы перевоспитываем заключенных, а где больше плодим заключенных из-за трагизма, который мы культивируем в своих выпусках.
М.Ганапольский
―
Боюсь, что в основном смеются над нами. Сегодня мы тоже разберем несколько кейсов, которые иначе как насмешкой, назвать нельзя. Начнем. – «Событие недели».
А.Нарышкин
―
Послание Путина – тривиально.
М.Ганапольский
―
Ну, естественно.
А.Нарышкин
―
Оно состояло из двух частей, конечно, мне понравилась больше вторая, которая была для внутреннего потребления, для наших чиновников, для нашего правительства. Там были указания, что делать, какие-то инициативы прозвучали.
А.Соломин
―
Сидел с тетрадочкой, записывал?
А.Нарышкин
―
Тетрадочка у тебя - мы в 21 веке, с «айпедом» сидел. А первая часть меня расстроила – она была агрессивная, были выпады в духе его последних месяцев, «разговаривать с Россией с позиции силы бессмысленно», « добиться превосходства у России ни у кого не получится», - чувствуется постоянная агрессия. Мне понравился у него тезис, хотя я с ним не согласен: «Мы сами никогда не пойдем по пути самоизоляции» - говорит Путин. А я смотрю на то. Что происходит, и получается, что все наоборот.
А.Соломин
―
Ну, это все не в первый раз звучит. Мне кажется, что от многократного повторения у нас это не откладывается. Но в выступлениях Путина есть же доля мысли - я так считаю, так многие считают. Но от того, что он постоянно это воспроизводит и повторяет, это не вызывает чувство дополнительного доверия, уверенности мне не придает в этих мыслях, если просто ее повторить.
М.Ганапольский
―
Собственно, доклад Путина обсуждался подробно всю неделю. Через «Эхо» прошли абсолютно все, и более либеральные, и более консервативные люди. Телевидение тоже показало, - на канале «Вести 24» диктор, предваряющий выступление Путина, стояла на фоне экрана, на котором было написано «Послание свыше». И люди, которые там сидели, наверное, так к этому и относились – или делали вид.Хочу вас спросить – наверное, в стране должно быть какое-то изменение. Вы лично почувствовали какую-то программу изменений, что вот «пацан сказал – пацан сделал», или хотя бы сказал о чем-то, чтобы изменить страну.
А.Соломин
―
А зачем? Это было послание парламенту. Вот «крымская речь» Путина была действительно мощная. Там есть с чем спорить, тем не менее, была обращена к народу. Здесь ощущение, что Путин вырабатывал формальность, - у него есть формальная функция прийти раз в год и рассказать свою программу на следующий год, - ну, у нас такая страна, где программу рассказывает один человек. Он ее сам изменяет, применяет.
М.Ганапольский
―
Ты эту программу почувствовал, увидел, ощутил? Путину аплодировали, сидели, кивали головами – правда, те же люди и та же элита – не знаю, можно ли изменения в России делать с той же элитой, но Путин так боится революций и смен элит. Он говорит – наше движение не революционное, а эволюционное. Вы почувствовали намеченные пути для эволюционных изменений в России?
А.Нарышкин
―
Пути к эволюции не почувствовал, заметил, что Путин и в первой части речи и во второй подчеркивает и обозначает стабильность. У нас все стабильно, мы подкрутим, докрутим, с Западом воевать не будем, но они, конечно козлы. А так вроде у нас все ничего - ну, нефть и рубль.
А.Соломин
―
Я согласен – не увидел желание Путина что-то менять.
А.Нарышкин
―
Все супер.
А.Соломин
―
Нет, не супер. Он хочет, чтобы работало то, что должно работать. Ему кажется, что работает недостаточно, и он с этим и выходит, говорит: крутите вот тут, подкрутите тут, а тут у вас плохо получается. Выходит, что у него нет каких-то радикальных серьезных перемен в его программе, потому что то, что он делал все эти годы, а он 15 лет у власти. Если вы от него требуете изменницей, он должен выйти и признать - я 15 лет был неправ и должен поменять кардинально. Этого не будет никогда.
М.Ганапольский
―
Почему? Он мог быть 13 лет прав, два года последних полуправ.
А.Соломин
―
А когда был Медведев это вообще не к нему?
М.Ганапольский
―
Давайте Медведева сейчас не трогать. Ну, возвращаясь к докладу - я не знаю, и оскорбить не хочется, и… Я, честно говоря, не понял. Что это было. Рубль в тяжелом состоянии, экономика в тяжелом. Президент обращается к Федеральному собранию, где сидят те же, которым он предлагает быть другими. Причем – никаких путей, - «думается», «считал бы важным». Он на что рассчитывает? Они вскочат, скажут – да, мы все поняли, и побегут работать? Не думаю. Для меня «ху из мистер Путин» - ровно этот случай – я не понимаю.
А.Соломин
―
Это 15 лет назад говорили «ху из мистер Путин», сейчас говорят «ху из мистер, который придет вместо Путина?» - вот тут действительно никто ничего не знает. Вообще ничего.
М.Ганапольский
―
Ну да. Ощущение неловкости после всего выступления.
А.Соломин
―
И зеркальная история сегодня - Михаил Ходорковский сегодня проводил конференцию посредством видеосвязи с Петербургом в одной из гостиниц в Петербурге.
М.Ганапольский
―
По скайпу?
А.Соломин
―
Да, телемост получился. В гостинице Петербурга собрались оппозиционные и городские депутаты, гражданские активисты, активисты движения Ходорковского «Открытая Россия» - они хотели поговорить с ним - про выборы, «праймериз». И что произошло? Как только началась конференция, пришли полицейские, сказали, что было сообщение по поводу того, что гостиница заминирована, - пожалуйста, покиньте помещение.Сразу скажу – потом сирена завыла, включали громко музыку, свет отключали, пытались отключить интернет. То есть, отработанный прием, который почему-то в этот раз не сработал. Почему? Мы привыкли: полиция приходит в сборище оппозиционеров, говорит – оппозиционеры, в здании заложена бомба, выходите. Оппозиционеры выходят.
М.Ганапольский
―
И идут по домам.
А.Соломин
―
И поди, докажи, что бомба была. Может, действительно, какой-нибудь Дмитрий Энтео позвонил и сказал, что заложена бомба – всякое может быть.
А.Нарышкин
―
Ты зачем так о нем?
А.Соломин
―
А тут другая история – приходит полиция, говорит - мы получили сообщение, здание заминировано, мы будем проверять. А им ответили – а в баню вы не пошли бы? Мы тут сидим, разговариваем. И сели, и продолжили разговаривать. А дальше – сирена включилась, музыку включили. Я однажды попал в гостинице под такую сирену – она разбудит даже мертвого, даже если он очень глубоко закопан.
А.Нарышкин
―
«Грани.Ру» пишут, что сирену запускали сами полицейские через колонки в зал.
М.Ганапольский
―
Неважно. И что было дальше? Они остались сидеть?
А.Соломин
―
Остались сидеть. У них отключили свет. НО у организаторов были генераторы, их включили – компьютеры заработали.
М.Ганапольский
―
Потрясающе.
А.Нарышкин
―
Хороший оппозиционер всегда с собой носит генераторы.
А.Соломин
―
То есть, они поломали всю отработанную полицейскую схему, которая безотказно всегда работала. Что будет теперь? - обнаружен ведь серьёзный кризис, как можно правоохранителям, которые пришил, сказать – ну и хорошо, тревога и тревога, а мы посидим.
М.Ганапольский
―
Я не подстрекатель, но я не потерпел бы. Мне кажется, что это хорошо, что это произошло – для власти. Трусливой власти, которая боится даже упоминания Ходорковского и «Открытой России». Сейчас будет вынут какой-то пункт нарушения административного кодекса – неподчинение сотрудникам полиции, - и все сядут.
А.Соломин
―
Или. Как будет действовать полиция дальше? В питерском главке посидят и подумают, что делать в таких случаях. У меня два варианта – первый – в следующий раз за оппозиционерами придет ОМОН и будет спасать, - потому что ОМОН должен спасать людей в сложной ситуации. Если есть риск взрыва или пожара - ОМОН придет, всех погрузит в автозаки и их коллективно спасут от угрозы. Есть второй вариант, который я себе предположить не могу – как я не знаю, кто будет следующим президентом после Путина, так я не знаю, что может полиция сделать еще, какой ход у них может быть, кроме как усилить патрули, которые приедут спасать этих людей.
М.Ганапольский
―
Вот эти «танцы с бубнами», как принято называть эти неловкие действия власти, - они понятны. Ну, позорно. Даже тень Ходорковского, его вялое изображение на экране несчастного скайпа, вызывает такие истории. Ну да, привычно. Стыдно? - стыдно. Но мы еще будем говорить о том, кому сегодня стыдно. Есть такая поговорка: стыдно, когда видно. У нас видно все, но не стыдно.
А.Соломин
―
Если бы этого не было, думаю, мы бы не поставили выступление Ходорковского в событие недели. Потому что Ходорковский много выступает, много дает интервью. Но этими действиями люди привлекли внимание именно на федеральном уровне, именно к этому выступлению. И у нас теперь, есть два выхода, два выступления, общения с народом - Путина и Ходорковского. И мне кажется, все уравновесилось.Теперь – вопрос слушателям. Мы любим гипотетические голосования по поводу президентов. Ну, было бы глупо спрашивать, кто победит в 2018 – Путин или Ходорковский – я примерно понимаю чаяния нашей аудитории.
А.Нарышкин
―
Глупо также спрашивать, есть ли альтернатива Путину – понятно, что есть.
См.
―
Хочется спросить, есть ли альтернатива Ходорковского у оппозиции? Как вы считаете, если на президентских выборах будет выставляться Ходорковский – у него есть в оппозиции альтернатива.
М.Ганапольский
―
Именно в оппозиции?
А.Соломин
―
Конечно. Если у Ходорковского есть альтернатива в оппозиции - 660-06-64, нет - 660-06-65.
М.Ганапольский
―
У меня вопрос – простите, что наивный. Ну, он же уже уехал – что они его боятся, что он может сделать? Он выступал перед «Открытой России», его структурой. Это не было ни на Красной площади, ни на Дворцовой - просто собрались люди послушать Ходорковского, его мысли, умеренно-либеральные, правильные. Почему такие мокрые трусы, из-за чего? Не понимаю. Если бы этого не было, мы бы эту тему никогда не взяли. Но какие-то непомерные усилия власти на закапывание всего. А тут чего закапывать? Если бы это был Кремлевский дворец, если бы его стал показывать канал «Россия-24», если бы аудитория была больше, чем сто человек, которые пришли его слушать в какую-то гостиницу. Почему такая перепуганная позиция власти, вы мне это сможете объяснить.
А.Нарышкин
―
Вот вы сказали про федеральные каналы - а было бы здорово, может быть, мы доживем до этого - сначала показывают послание Путина, а потом ведущая говорит: чтобы соблюсти баланс, послушать две стороны, послушаем выступление Ходорковского в Европарламенте. И трансляция на два часа.
М.Ганапольский
―
Скажу, как это делают итальянские телеканалы. В тот же вечер, когда Путин обращается с посланием, в 11 часов - у них каждый день ток-шоу, - сидят все и идет большая, длинная передача, часа на три, где просто фрагментами на экране показывается, и все обсуждают. Это такой концертный зал, люди высказывают свои соображения. Но вы не отвечаете на мой вопрос – по какому поводу такой кипеш?
А.Нарышкин
―
Потому что Ходорковский опасен. Он сам в Швейцарии, но духом здесь. Сначала перед своими ребятами, которых можно назвать сектантами, потом его партия, которая еще без названия – она будет расширяться. И с точки зрения полиции. Кремля, наверное, надо поскорее это все в самом зародыше задавить, и никакой угрозы не будет.
М.Ганапольский
―
А где же тут «зародыш»? Разогнать митинг это не убить идею.
А.Нарышкин
―
А Болотную разогнали 6 мая и что, разве идея не умерла?
М.Ганапольский
―
Идея не умерла в стоимости рубля.
А.Соломин
―
Чем опасен Ходорковский, мне кажется? – тем, что он сейчас работает только с рейтингом. У него нет антирейтинга, он не так много сделал, за что его можно было бы критиковать или ненавидеть. У власти серьезный антирейтинг – во всяком случае, среди оппозиции, и Ходорковский своими словами, действия ми, этот антирейтинг увеличивает. Она себя чувствует немного в неравной позиции, хотя где власть и где Ходорковский.
М.Ганапольский
―
В неравной позиции? Ну, Соломин, не смешите мои тополя? – как это было? Смешно. Власть боится? Давайте результаты голосования.
А.Нарышкин
―
53% радиослушателей говорят, что у Ходорковского есть альтернатива среди оппозиции. 47% считают, что альтернативы у Ходорковского нет, он единственный.
М.Ганапольский
―
Идем дальше. «Герой недели».
А.Соломин
―
Герой необычный.
М.Ганапольский
―
А вы думали Путин? Обломитесь.
А.Нарышкин
―
Даешь Путина в каждую рубрику.
М.Ганапольский
―
Нет, в каком-то смысле это Путин, но в другом жанре.
А.Соломин
―
Тренер Российской футбольной сборной. Я никогда бы не подумал, что смогу назвать Фабио Капелло героем.
А.Нарышкин
―
Но он дал интересное интервью, и все вокруг зарплат и его работы здесь.
А.Соломин
―
Сегодня он объяснил газетам, что его в России удивили три вещи. Первое - то, что мало болельщиков ходит на стадионы, второе, что легионеров не пускают играть, есть серьёзные ограничения. И третье - что мало команд выступает. Он не сказал, что в России его удивило то, что мы ему 6 месяцев не платим зарплату – он этого не сказал. Более того, Капелло заявил, что чувствует себя неудобно, когда его спрашивают о долгах по зарплате. «У меня есть большое желание продолжать здесь работу, потому что я верю в этот проект, даже если не получаю денег. Чувствую себя очень неудобно, когда мне задают вопрос о зарплате, потому что в любом случае я считаю себя послом страны, которая будет должна организовать чемпионат мира».
М.Ганапольский
―
А как вы это воспринимаете? Может быть, на фоне того, что сборная России не стала чемпионом мира, - может быть, это такая странная форма принуждения к уходу?
А.Нарышкин
―
Не платить деньги?
М.Ганапольский
―
Он будет сидеть без зарплаты, потом скажет, что этого не выдержал, напишет заявление об уходе и тогда ему выплатят долг. Потому что если сейчас ему платить регулярно зарплату, а мы понимаем, что деньги на Капелло в стране есть, - то он будет считать, что все в порядке. А мне кажется, что российские власти, и спортивные и политические, им недовольны, считают, что лоханулись.
А.Соломин
―
И им недовольны многие российские граждане, которые верили в российскую футбольную сборную в связи с приходом Капелло, и теперь разуверились и считают правильным, что ему не платят зарплаты.
М.Ганапольский
―
Так ответьте, это его хотят вышвырнуть, принудить к уходу?
А.Соломин
―
Думаю, да. Или принудить к уходу, или к тому, чтобы футбольная сборная начала выбираться хотя бы из группы.
М.Ганапольский
―
Нет, она не сможет.
А.Нарышкин
―
Сможет, все получится. Мне версия Соломина больше нравится.
А.Соломин
―
Принуждение к эффективности.
А.Нарышкин
―
Футбол простое дело, там все просто.
М.Ганапольский
―
Футбол это политика, а не простая игра. И парню объясняют – парень, уходи, и мы все тебе выплатим. Ну, это мне так кажется. Наверное, Осин и наши спортивные обозреватели объяснят лучше. Теперь - вопрос слушателям.
А.Соломин
―
Как вы считаете, следует ли Капелло заплатить долг. Следует - 660-06-64, не следует - 660-06-65. Слушаем новости.НОВОСТИ
М.Ганапольский
―
Продолжаем. Я выбрал три смешные СМС: «А где наша хваленая прокуратура? Должен быть срок и штраф за невыплату зарплаты, пуст даже и иностранцу» - Сергей.
А.Соломин
―
Трудовая инспекция работала, насчитала долг в 181 млн. рублей.
М.Ганапольский
―
Виталий Авилов: «Уткин – за Капелло, значит он нам нужен». Лена: «В моей компании не платят зарплату с сентября. Чувствую себя Фабио Капелло – думаю, что нас принуждают к уходу».
А.Соломин
―
Разочаруем Лену – зарплата Капелло чуть побольше.
М.Ганапольский
―
А он сколько получает, известно?
А.Соломин
―
Долг за 6 месяцев - 180 млн. рублей.
А.Нарышкин
―
Слушатели напоминают - 6,5 млн. евро зарплата Капелло, а тренер Коста-Рики получает 250 тысяч евро.
М.Ганапольский
―
Надежда: «Эти 6,6 млн. евро – это зарплата за какой период?» Надеюсь, не в месяц?
А.Нарышкин
―
В месяц это у вас, а у Капелло за год.
М.Ганапольский
―
И результаты голосования?
А.Соломин
―
В пользу Капелло - 73% слушателей хотят, чтобы ему заплатили долги и вообще платили зарплату. 27% так не считают.
М.Ганапольский
―
Ну, ничего хорошего, но это проблема Капелло, хотя я остаюсь при мнении. Что человека выпихивают с работы.
А.Нарышкин
―
В общем, мы должны выйти на митинг с требованием выплатить Капелло зарплату.
М.Ганапольский
―
А там подумают, что это Ходорковский организовал.
А.Нарышкин
―
Главное, чтобы были сирены.
М.Ганапольский
―
Следующая тема – о Госдуме. «Редиска недели».
А.Нарышкин
―
«Редиска» - Евгений Федоров, есть такой депутат в «Единой России».
М.Ганапольский
―
Не только Евгений Федоров - зачем только Федоров?
А.Соломин
―
Я объясню, - Федоров лучше всего это сформулировал. Там есть Олег Нилов, Михаил Дегтярёв, даже Виталий Милонов попал в комментаторы, ну, немножко сбоку. В общем, Федоров объяснил суть.
А.Нарышкин
―
Да, все эти депутаты дали интервью «Ленте.ру» и сильно расчехлились, сказали, что Госдума, такой серьёзный институт, вообще театр. И все, что они там делают, - цитирую Фёдорова: «Для того, чтобы отвлекать на себя внимание общ5ества, демонстрируя ему этот политический спектакль. Чем глупее и курьезнее инициатива, чем сильнее она притягивает внимание СМИ и электората, тем больше от нее пользы», - говорит Федоров.
М.Ганапольский
―
И еще фраза Федорова - они с коллегами «лишь принимают законы, а депутатские инициативы – это о другом». И он отметил, что «серьезные законопроекты готовятся не в стенах думы». Вообще скажу, что эти депутаты – мы же помним удивительное: запретить кеды на шпильках, запретить хождение доллара, убрать фаллос Аполлона со сторублевой купюры, заполнить вымирающие деревни китайцами, вернуть в школы политинформацию.Они откровенно дали интервью, абсолютно откровенно. И это действительно здорово. Федоров: «авторы таких законопроектов осознают, что создают их вовсе не для принятия, а для спектакля» «Хороший артист, как и хороший депутат – это серьезный человек, он хорошо понимает, что он артист, хорошо знает правила, по которым должен играть». И интересное: «чем глупее и курьезнее инициатива, тем больше она привлекает внимание СМИ и электората, тем больше от нее пользы».
Я писал по этому поводу статью для МК, они объясняют это следующим образом – что, например, напишешь глупость, предложишь, - по-моему, Милонов сказал, Что это делается в знак протеста, показывается, что и такое может пройти. А потом они отзывают эти свои законы.
Я не представляю, как такое может быть, почему они расчехляются? Так может быть, когда человеку все равно, и он понимает, что он вечен и навсегда. Не знаю, что было бы на любом Западе, или в любимом Путиным Китае, если бы человек вышел и сказал – знаете, это все дурилки, для СМИ и моего рейтинга. Я просто так дурака валяю. И человек признается, что законы пишутся не в Госдуме, а серьезные законы пишутся - ну, где-то повыше. Это совершено удивительно. И все нормально. И эти же люди сидели на послании президента, и он им все это говорил.
А.Нарышкин
―
Это тоже был спектакль.
А.Соломин
―
Однажды один царский министр, во Второй Госдуме, при Николае П, сказал в парламенте: слава богу, в России нет парламента – хотя находился в Думе. У меня ощущение, что сейчас точно можно сказать, что в России есть статья расходов на парламент – 8 млрд. рублей тратился на ГД в течение года, а парламента нет. Есть орган, который пытается выполнять его функцию, депутаты, которые получают зарплату и играют в этом театре.У меня предложение - мне кажется, что парламент надо распустить. Он не нужен. Там люди занимаются пиаром и честно в этом признаются. Деньги, которые тратятся на парламент нужно потратить на сирот, которые по совершенно отвратительному закону, который принимала и ГД, не могут быть усыновлены. Не надо эти самые 8 млрд рублей в год размазывать по всем. А вот если вы этих сирот обидели, вот им и помогите, больше им никто помочь не может – только вы. Распустите парламент и дайте им деньги.
А.Нарышкин
―
Подожди – распустить или ликвидировать?
А.Соломин
―
А зачем нам парламент? У нас президентская республика. Решения принимаются не в парламенте. Парламент - так говорят депутаты – это театр. Так пусть они своими флуктуациями за 8 млрд. рублей в год не пудрят мозги. Пусть они свой театр абсурда устраивают у себя дома, на новогодней елке.
А.Нарышкин
―
А там их никто не услышит.
А.Соломин
―
Хорошо, вы приняли закон, который запер детей здесь, - так помогите этим детям. Дайте эти деньги им – откажите от своей зарплаты и играйте в театр дома.
М.Ганапольский
―
Вроде бы ты говоришь все правильно. Есть такой ЛДПРовец Нилов, он рассказывает, что многое для пиара. Но ты говоришь – детский дом. Нилов рассказывает, что если партия поможет детскому дому, то это будет мало кому интересно. Однако есть технология привлечения внимания, и дальше он рассказывает фантастическую историю, цитирую, - например, наш депутат Сергей Иванов 1 апреля прошлого года внес проект о запрете использования чеснока. И дальше фраза: «Было очевидно, что это сделано именно к 1 апреля, и свой законопроект он сразу отозвал. Но он это сделал специально, чтобы привлечь внимание к чрезмерному количеству оригинальных инициатив», - можете себе это представить? Оказывается, это в знак протеста.
А.Соломин
―
Ну, мне от них ничего не нужно. Нужно, чтобы президент это сделал – их много, а сирот мало, и им можно реально помочь.
М.Ганапольский
―
Соломин, а кто будет ходить на телевидение, поддерживать выбранный курс, говорить, что все правильно, кто будет аплодировать, голосовать большинством – ну, как?
А.Нарышкин
―
Сейчас Дума и депутаты – это громоотвод. Ты лично мочишь депутатов, говоришь, что они не нужны, но не мочишь Путина. А ведь это при Путине получилась такая дума.
А.Соломин
―
Вы меня неверно поняли - не навсегда. Вы ничего с этим не можете поделать – Путина поддерживает большинство россиян. Я могу не голосовать за Путина, но Путина все равно выберут и на этих выборах, и на следующих. Пока Путин президент – зачем нам нужен парламент?
М.Ганапольский
―
Максим из Москвы: «У нас еще есть Совет Федерации – это тоже театр».
А.Нарышкин
―
Там оперетта
М.Ганапольский
―
Может быть. Мы не высасываем темы из пальца, это реальные темы, появившиеся на этой неделе. Можно спросить – зачем они дали это интервью «Ленте.ру»? Для меня то, что такое наша Госдума, понятно. Начиная с их первого ужаса под названием «закон подлецов», но тут другая вещь – они уже не боятся говорить правду. Они как Путин. Путин понимает, что он в 18-м пройдут, и они понимают, что они останутся, потому что это важный и нужный институт для Путина. Вот они выходят на улицу как голые, и говорят – да, мы такие, вот так мы делаем.
А.Соломин
―
Прервемся на рекламу.РЕКЛАМА
М.Ганапольский
―
Продолжаем. Итак, у нас было три вопроса, три варианта вопроса. И я настоял на том варианте, который мы зададим.
А.Нарышкин
―
Продавили. Вопрос такой – будет ли новый парламент российский лучше старого? «да» - 660-06-64, «нет» - 660-06-65.
М.Ганапольский
―
Расскажу, почему не согласился с предложенным вами вопросом - не лучше ли разогнать парламент – потому что это фантазии. У нас есть конституция, в которой прописано устройство государства - и пока Путин не стал монархом, или что-то такое – парламент должен быть.
А.Соломин
―
Но можно поступать как с Капелло - конституция есть, подозревает существование парламента. Но можно не платить зарплату.
А.Нарышкин
―
19% считают, что новый парламент будет лучше старого, большинство считают, что ничего не изменится.
М.Ганапольский
―
Правильно. И это не мы сказали, а радиослушатели. Следующая тема – «Не в фокусе» - телевизионные страдания.
А.Нарышкин
―
Или муки, - как угодно. Две новости, связанные с телевидением - Томская телекомпания ТВ-2, - у нее были проблемы с передатчиком, собирались отнять лицензию. И опять возникли проблемы с вещанием – с 1 января областной телерадиопередатчик собирается прекратить трансляцию сигнала. Документы телекомпанией уже получены, и главный редактор ТВ-2 говорит. Что это политическая история.
А.Соломин
―
Что важно в этой истории – если тогда «Роскомнадзор» говорил. Что мы не дадим вам лицензию, потому что вы не вещаете, то в этот раз, в прошлый четверг, «Роскомнадзор» продлил лицензию каналу и после этого было заявление, что вещатели прекратят трансляцию.
М.Ганапольский
―
Мы говорили уже об этом в нашем эфире - когда им не давали лицензию на вещание. Мы говорили – обратите внимание. Потом – ура, все хорошо. И вторая история - полный кошмар.
А.Нарышкин
―
Про телеканал «Дождь» - журналистов продолжают отовсюду выпирать, месяц назад они лишились своего прежнего постоянного места жительства на «Красном Октябре», переместились по соседству, в редакцию проекта «Сноб», и через месяц их оттуда снова попросили. Причем, там непонятки - руководство «Дождя» говорит, что собирались платить, был договор. Николай Усков, главный редактор «Сноба» говорит. Что договора не было, им дали время перекантоваться. Но сложилось все иначе, и с завтрашнего дня «Дождь» будет вещать из квартиры.
М.Ганапольский
―
Хотел бы сказать пару слов. Я знаю. Что власть если решила додавить, то она додавливает. И вот эти ступеньки, как издеваются и уничтожают канал «Дождь» - все эти ступеньки перед нами. Конечно, недолго будет этот канал в квартире, - дело в том, что соседи напишут коллективное письмо, что их раздражает, что ходят люди. Если уж принято решение канал уничтожить – канал будет уничтожен.Но я о другом. На западе существуют какие-то профсоюзы – у нас их нет. У нас даже Венедиктов бегает и кричит – никому не дам вступить в профсоюзы. НО вот когда нависла беда над «Эхом», он умудрился сам выступить в роли профсоюза и спас «Эхо». Ну, это реально. Он и коллектив. Коллектив сказал: мы за этого человека.
А здесь смотрите, какая происходит история. Есть же профильные организации, например, Союз журналистов. Для чего этот Союз журналистов во главе с Богдановым, если я не ошибаюсь? Для того, чтобы видеть, как умирает канал.
А знаете, что в интернете пишут? – ну, кому нужен этот «Дождь»? Он скучный. Раньше он был интересный, а сейчас и картинка плохая. Блин, а почему картинка плохая? А из квартиры там будет неожиданно Синдеева с яичницей пробегать – ей же надо кормить мужа и детей. Дзядко будет головой стукаться, в тапочках стукаться.
Вдумайтесь – каналы растут снизу вверх. И этот канал был сделан и вещал, это было частью медийного пространства. Последнее время они были тише воды, ниже травы. Но было принято решение, и все. И теперь из квартиры, потом в квартире из сортира, и потом это все закончится.
Я обращаюсь не к совести власти – у власти нет совести, у власти есть власть, больше у нее ничего нет. Я обращаюсь к Союзу журналистов России, российской Общественной палате – какие у нас есть еще структуры?
А.Нарышкин
―
Ходорковский у нас есть.
М.Ганапольский
―
Нет, не надо брать этих отщепенцев. Я имею в виду легальные структуры, которые должны защитить права человека на информацию. Вот мне нравится смотреть «Дождь», я хочу его смотреть. Что такое сейчас делает «Дождь», что я не могу его смотреть?
А.Соломин
―
У нас есть одна такая структура, называется «верховноглавноуказывающий».
М.Ганапольский
―
Меня он мало волнует.
А.Соломин
―
Он однажды сказал – отстаньте от «Дождя» и тут зашевелились.
М.Ганапольский
―
Значит, он не «верховноглавноуказывающий». Он сказал - отцепитесь, - это если он такое сказал, хотя я не слышал.
А.Соломин
―
Он сказал, что не стоит за давлением. Не имеет к этому отношения.
М.Ганапольский
―
Не переводи на Путина. Это не страна шавок. А если эта страна уже стала страной шавок, тогда очень жаль.
А.Соломин
―
Есть второй путь - чтобы полностью финансирование «Дождя» взяли на себя его зрители.
М.Ганапольский
―
Так мы видим. Что вопрос не в деньгах, как ни странно.
А.Соломин
―
Нет, для власти это важный фактор. Если ты сам можешь себя обеспечивать, не живешь на гранты.
А.Нарышкин
―
Подожди. Когда «Дождь» отключали после зимы из всех кабельных сетей, объявили подписку. Сейчас аудиторию набрали, деньги от этого есть. Но проблема в помещении.
М.Ганапольский
―
Они не просят денег у государства. Я г-на Ускова уважаю, я всех уважаю, но просто не понимаю. Говорят: если что-то такое, мы выйдем протестовать. Не должны зрители протестовать. Просто профильные общественные организации, если они не сдохли, если они чувствуют, что они существуют, они должны возвысить свой голос за «Дождь» как за некую часть прав человека на информацию.
А.Соломин
―
Проголосуем. Итак, кто спасет «Дождь» - я все-таки настаиваю на своей – как это называется? – дихотомии? Кто спасет «Дождь» - Путин - 660-06-64, или народ – 660-06-65?
М.Ганапольский
―
Замечательно из республики Татарстан пишет Вольдемар: «Согласитесь: белый фон на «Дожде» просто невыносим». Замечательно. Именно за это, за такую художественную несостоятельность, его и мочат.
А.Нарышкин
―
А кафельная плитка и фартучки будут еще омерзительнее.
М.Ганапольский
―
Мы теперь понимаем, за что закрывают – за белый фон, который невыносим. И результаты голосования?
А.Нарышкин
―
16% считают, что «Дождь» спасет Путин, 84% - народ. Не знаю, непонятно, как. Подписку все уже купили, на митинги не выйдут. По-моему, Путин – это надежда «Дождя», как ни грустно.
М.Ганапольский
―
И при чем тут митинг? Ну, вышли на митинг, сказали свое мнение, как зрители. Но есть люди, которые должны этим заниматься – когда закрывают независимое СМИ, которое не нарушило уголовный и административный кодекс. Заканчиваем. Алексей Соломин. Алексей Нарышкин, Матвей Ганапольский прощаются с вами.