Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2014-05-04

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Лидера крымских татар Мустафу Джемилёва, Мустафу ДжемИлева правильно, не пустили в Крым, как часть России. То есть, ему въезд запрещен как в Россию вообще, так и в Крым в частности. То есть, лидер крымско-татарского народа – нежелательная фигура для пребывания на территории России. Ну, понятно, что он гражданин Украины и возражал Путину на его вопрос, то есть, на вопрос Путина: что нужно вашему народу? Джемилев ответил: вывести ваши войска. Но это, конечно, наглость, это понятно. А когда его пошли встречать на границе, чтобы пропустили, вот сейчас, против татар выдвинули дополнительные силы, в смысле, нельзя нарушать закон – имеет в виду российская сторона. А теперь няшная прокурор Крыма возбуждает против встречавших уголовные дела. Вот, я думаю, интересно: эта прокурор сидела 15 лет в тюрьме, как Джемилев? Ее 9 месяцев кормили насильно через трубочку? Она понимает, что возбуждает дела против народа, который был выслан, причем накануне, если я не ошибаюсь, 70-летия высылки? Понимаю, что границу нарушать нельзя, но кто придумал запрещать Джемилеву быть со своим народом? Конечно, государство всегда думает, что оно сильнее одиночки, но это смотря против какого одиночки, особенно если за ним стоит целый народ. Я не уверен, что здесь Россия выиграет.

Это программа «Итоги недели без Евгения Киселева», Алексей Соломин и Алексей Нарышкин, здравствуйте, коллеги.

А. НАРЫШКИН: Здравствуйте.

А. СОЛОМИН: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Должен сказать, что, естественно, у нас будет Киселев в виде фонограммы, в виде реплики, которую он подготовил.

А. НАРЫШКИН: Коротенечко.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Коротенечко, да. Киселев – коротенечко? Удивительно.

А. НАРЫШКИН: Смонтировали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, говорит Светлана Ростовцева, заинтересованный звукорежиссер. Ну, что ж, давайте начнем первую тему.

Ну, вот здесь пришло 74 вопроса самых разных на сайт, нас все время укоряют, почему мы не отвечаем, но чаще всего...

А. НАРЫШКИН: … вас.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, и меня, и вы тоже можете, да ради бога. И вот здесь один из радиослушателей, Эльи такой, спрашивает: Матвей Юрьевич, дорогой наш, что за безоружные люди, против которых – он пишет так – имейте уже нам сказать из Украины, - ну, такой, одессит, - что за безоружные люди, против которых начала действовать армия Украины в касках, бронежилетах, с современным стрелковым оружием, переносимыми зенитными ракетными комплексами? Так вот я хочу ответить, что где бы я ни находился, в Киеве, где все это как бы ближе, в Москве, где чуть дальше и откуда видится это по-другому, я не могу ответить на ваш вопрос. Ясно одно, что вот эти, как они называются, которые вертолеты сбивают? ПЗРК?

А. НАРЫШКИН: ПЗРК.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: ПЗРК не продаются в магазинах Славянска, я много раз слышал, и есть корреспонденты в Славянске, которые рассказывали, как там, что происходит, буквально шаг за шагом.

А. НАРЫШКИН: Но они не в Славянске, они в Краматорске.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет-нет, а…

А. НАРЫШКИН: В Краматорске.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В Краматорске, да.

А. НАРЫШКИН: Хороший развал, рынок есть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если говорить еще раз, там доля шутки, но если серьезно, ответа на этот вопрос логического нет. Есть другой логический ответ. Но если скажешь его вот по радио, просто все обидятся. Причем, не Владимир Владимирович Путин обидится, не Дмитрий Анатольевич Медведев и не Рогозин…

А. НАРЫШКИН: Сергей Миронов обидится.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сергей Миронов… Да, дело даже не в нем, просто обидятся наши радиослушатели, патриотически настроенные, поскольку они уверены, что там нет ни следа российской руки, и что вот оно само, вот как-то само ПЗРК появляется.

А. НАРЫШКИН: Кстати, журналисты – я сегодня просто читал статью в «New York Times», журналисты этого издания говорят, что пообщались с вот этими представителями ополчения Донбасса, и им объяснили, что это оружие на самом деле украинское, либо оно просто позаимствовано было у украинской армии у действующей, либо его даже продают.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В этих случаях Шендерович, которому я всегда завидую, человек с мгновеннодействующим, особым, заточенным умом, он говорит: конечно, она сама себя высекла. Вот я по-другому вам ответить не могу, нет логического объяснения. Нелогическое или другое логическое – а догадайтесь сами. А то все нас будут ругать: ну, нет же там России, ну, нету, нету России там! Это местные патриоты. Значит, они где-то взяли это оружие. Наверное, действительно, дал Турчинов. Хорошо.

У нас тема – событие недели. Да? Давай событие недели, поехали.

А. НАРЫШКИН: Алексей?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, уже заставочка была, Алексей.

А. СОЛОМИН: Событие недели – на самом деле трагическое событие и ужасающее по-своему. 46 человек стали жертвами беспорядков в Одессе 2 мая, в городе, от которого меньше всего ожидали каких-либо столкновений, беспорядков, военных действий, и уж тем более, такого количества смертей. Началось все со столкновения, с беспорядков. Столкнулись проукраинские молодые люди, достаточно, да, это фанаты в основном, представители околофутбольных движений и, скажем, сторонники федерализации, противники Майдана, так скажем. Стали закидывать друг друга камнями, появились первые жертвы от огнестрела. И всем уже известно, я думаю, что не стоит пересказывать долго и подробно в красках, что после состоялось вот это вот событие на Куликовом поле, сначала сожгли палатки, потом…

А. НАРЫШКИН: Где был лагерь собственно этих пророссийских…

А. СОЛОМИН: Да, так называемый лагерь Антимайдана, и в Доме профсоюзов возник пожар, где укрывались как раз часть людей с одной из сторон. В общем, за очень короткое время очень много смертей, в основном люди задохнулись угарным газом. Говорят, что там какое-то вещество горело, поэтому и смерти были очень быстрые. Пытались спасти на самом деле, и даже те, кто, в общем, кидал бутылки в здание, из здания тоже кидали бутылки, тут это тоже важно отметить. Они пытались спасти, но уже было достаточно поздно, потому что, ну, выбраться даже не всем удалось. Очень много погибших и, на мой взгляд, это страшная история не только сама по себе. Ну, на Украине сейчас траур. По всей Украине, не только в Одессе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, 2 дня.

А. СОЛОМИН: Это страшное событие не только количеством трупов, на мой взгляд. Вот помните, была Грушевского? Вот до Грушевского на Майдане, мы как-то к этому Майдану относились… Ну, вот Майдан, протест, да, беспорядки, да, даже кидают коктейлями Молотова, да, были пострадавшие…

А. НАРЫШКИН: И погибшие.

А. СОЛОМИН: Все это было страшно, и погибшие были. Но все равно, было ощущение какое-то, что нет-нет, ну, вот сейчас как-то успокоится, можно найти что-то, как-то договориться можно. Когда случилось Грушевского и когда…

А. НАРЫШКИН: Где снайперы как раз стреляли…

А. СОЛОМИН: Когда начала просто вся улица покрываться телами, людей оттаскивали, тех, кто оттаскивали, тоже подбивали, и со стороны Беркута тоже были трупы. Тут стало понятно, что все, так просто эта история не закончится. И вот одесская трагедия, на мой взгляд, страшна именно тем, что она создает вот такой опасный водораздел, когда, вот сейчас мы все пытались что-то как-то худо-бедно сделать, договориться, были Женевские соглашения, они могли приехать, сесть и поговорить хотя бы о чем-то. Может, не сразу договориться, может быть, договориться о чем-то, но не обо всем, заключить какое-то мирное соглашение. Сейчас создается опасная ситуация, когда стороны могут просто не захотеть находиться друг с другом в одной комнате, потому что есть 46 трупов, с той и с другой стороны, это не только те люди, которые погибли в здании, но и те, которые были убиты во время перестрелки. И вот дальше все, кобздец. Как дальше действовать, я себе, если честно, не представляю. Кому-то придется эти трупы, какой-то из сторон, которая должна делать уступки, получается, простить их, что ли? Кто на это пойдет сейчас? Никто не пойдет.

А. НАРЫШКИН: Я хотел несколько версий озвучить, которые сейчас есть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, вот это очень важно.

А. НАРЫШКИН: Одна из версий, которую выдвинули накануне в Службе безопасности Украины, она гласит следующее. Значит, во всем на самом деле виноваты Сергей Арбузов, это бывший вице-премьер, и Александр Клименко, бывший министр доходов и сборов. Якобы они вот это все проспонсировали, все события в Одессе 2 мая. Опять же, в СБУ говорят, что и ФСБ там каким-то образом замешана. Версия о России, тоже вчера вот сказала представитель ведомства Екатерина Косарева, что участвовали в этих событиях незаконные формирования из Приднестровья и координировались они диверсионными группами из Российской Федерации. Другая версия, которая неофициальная, но тоже имеет право на существование, что это могла быть какая-то специальная провокация, и при этом милиция была в курсе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, напомним, там у милиции были на руках такие из скотча красные повязки, которые были у некоторых нападавших. Вот такая история. Ну, и есть еще знаменитая версия, видео появилось, что загорелось изнутри. Вы видели, да?

А. НАРЫШКИН: МВД одесское говорило, что сами вот эти забаррикадированные внутри пророссийские активисты, они начали с верхних этажей кидать коктейли Молотова, и в итоге там возник пожар.

А. СОЛОМИН: И снизу кидали коктейли.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, просто мы перечисляем версии, стоп, стоп! Упаси боже сейчас по этому поводу начать спорить. Тогда мы перенесемся с тобой в город Одессу. У меня есть предложение, как к этому относиться. Первое. Давайте выразим семьям погибших и пострадавших наше глубочайшее соболезнование. Это первое. Как люди, как люди, любящие Одессу, как люди, не предполагавшие, что такое может быть, да?

Второе. Давайте мы не будем копаться в этих версиях, потому что хорошая там была милиция, плохая, правильно арестовали этих людей, неправильно, вот которых задержали. Я все-таки надеюсь, что в Украине найдутся какие-то следственные органы, которые попробуют определить, как такое получилось. Что это за люди? Вот на сайте «Эха» в блогах написано: всю вину списали на русских, там нет вопросительного знака, но так сказать… Вот показан человек в строительной каске, который стреляет из пистолета. Должен сказать, что там ведь все отснято. Все-все отснято. Поэтому версии – да, любые версии. Еще может быть версия, что прилетели марсиане. Ну, наверное, будет следствие, а все остальное до этого следствия – это надувать мыльные шары. Но можно только задать вопрос: вот Одесса, кто-то из вас ожидал, что в Одессе это вспыхнет?

А. НАРЫШКИН: Нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Именно в Одессе?

А. СОЛОМИН: Одесситы сами не ожидали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему этот сюрприз появился в Одессе? Вот не было, не было, и вдруг в один день произошло.

А. СОЛОМИН: Здесь тоже все упирается в версии, здесь тоже нет единого ответа. Одни вам скажут, что фанаты футбольные, которые ходили раньше одним путем, теперь вдруг пошли другим путем. Я читал об этом. Да? И сознательно потом пришли на Куликово поле, где прекрасно знали, что Антимайдан. А те с той стороны вам скажут, что это была провокация, потому что там были люди из Приднестровья и России, которые разжигали и без того, в общем, достаточно раскаленную атмосферу в городе Одесса.

А. НАРЫШКИН: Можно предположить, что МВД, которое должно отслеживать всякие вот такие зачатки конфликтов, и спецслужбы, они просто не уследили.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, и напишут, что они просто были куплены, ведь вы знаете, да, что сменен весь состав МВД Одессы.

А. НАРЫШКИН: Но, кстати, Яценюк говорит, что самая главная вина-то как раз за то, что произошло, лежит именно на милиции, потому что они должны…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, пусть они разбираются. Я вот только что хочу сказать? Вот не было этого в Украине, на Украине. Но вот я сейчас думаю, представим себе, что мне не нравится украинская власть, Алексей Соломин, вот послушай меня, вот не нравится она мне. И вот она мне не нравится, и большая страна, которая рядом, говорит: вот мы Крым забрали. Ну? Вернули, вернули, прошу прощения. Ну? Мы рядом, ребята, мы рядом. Если что – мы рядом. Мы пройдем через все санкции – говорит Россия. Нам не страшно ничего. Как говорит Жириновский, не к столу будет сказано, мы за русских, мы за бедных. Вот у меня вопрос: люди буду сидеть или они будут делить, звереть, зная, что, если что, то эта великая страна, которая рядом, поможет?

А. СОЛОМИН: Вот, наверное, опасно, что многие будут рассчитывать на великую страну, которая сейчас помогать, наверное, несмотря на призывы Сергея Миронова ввести войска, и других людей, помогать-то сейчас не очень, ну, мы себя вправе считаем помочь, но это неверное слово. Не нужно сейчас этого делать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это ты кому? Путину объясняешь? Рогозину?

А. СОЛОМИН: Я размышляю. Есть вариант решить эту проблему своими силами. Вот никто не вспоминает почему-то, я был на первых мартовских событиях в Симферополе, когда были эти два огромных митинга, когда люди сошлись у Верховной Рады, где была жуткая давка. Слушайте, там все это было. Там были ребята с дубинками, там были ножи, там газ распыляли. Но погибших было двое, они погибли в давке. Как удалось эту толпу удержать от того, чтобы перемочить просто друг друга? У них все это было. Но тогда я видел просто, как руководители тех ребят и этих ребят, когда поняли, что что-то начинается, они вместе, послушайте, там был Аксенов, который тогда был никем, у Сергея Аксенова было 3 или 4 процента, про которого много говорят, но который вышел, он пошел и начал всех успокаивать, своих ребят и чужих ребят. Там были представители крымских татар, по-моему, сам Чубаров там был. И тоже они работали с этими людьми, они понимали, что если сейчас… они никуда не исчезли, они сами решали эту проблему. Это на следующий день появились вежливые люди в Верховной Раде.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут даже спора нет. Я просто хочу тебе сказать, что, как это говорят: виновны не именно те, кто дерутся, а виновны те, которые подстрекают. Я очень надеюсь, что украинские следственные органы не замылят это дело, а что они скажут, кто это все делал. Кто подстрекал, кто дал оружие. И так далее и так далее.

А. НАРЫШКИН: Ну, будут официальные выводы, а устроят ли они всех…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, а мне не нужно, чтобы они устраивали всех. Ясно, что Россию они не устроят. Может, они не устроят и европейское сообщество. Мне абсолютно все равно. Я просто хочу знать, как это все произошло.

А. НАРЫШКИН: Но это же не значит, что это будет правда. Вы знаете, например, - зачем идти на Украину и смотреть на Украину, - вы знаете, в Москве как расследуется Болотное дело. У государства своя правда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты имеешь в виду, что следствие – как фильм назывался – следствие закончено, забудьте. Я только хочу тебе напомнить, что в Украине оно под народным контролем. Там невозможно просто сказать: умер-шмумер. Невозможно. На это я надеюсь как человек, который…

А. НАРЫШКИН: Я могу предположить, это замечательно, я могу предположить, что как раз следствие может сделать такие выводы, чтобы народ каким-то образом успокоить. Если представить, что…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ты не прав, там не успокоишь народ, там не успокоишь народ. Одесситы выпили озверин, потому что…

А. НАРЫШКИН: Если представить, что больше половины украинцев против России, считают, что Россия – агрессор, ну, не против России, неправильно сказал, считают Россию агрессором, то возможно, и правоохранительные органы скажут: да, конечно, это все была провокация из соседнего государства…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пусть докажут. Пусть докажут, что это была… Вот сейчас мы читали: «New York Times», кто-то там поехал, корреспондент, говорит, что там русского следа нет вообще. Просто давайте почитаем. Начнем с бумажечек. Никто не верит, что, там, американского президента убили вот этим в Далласе выстрелом, считается, что это заговор. Но есть огромная толстая книжка, которая называется «Заключение комиссии Уоррена», в которой официальная точка зрения, как убили Кеннеди. Ее можно почитать, с ней можно согласиться или не согласиться. Можно поспорить, да? Вот давайте, у вас есть, правда, вопрос какой-то к радиослушателям. Просто моя позиция такая, что все зашло слишком далеко, и все должны сделать шаг назад. Потому что в конце, в «Писке хомячков» я прочитаю точные слова Маши Слоним по этому поводу. Просто сосед идет на соседа. И я задаю вопрос, который как бы за скобками одесской истории, за скобками луганской истории, за скобками города, который никто не знал, СлавЯнск или СлАвянск он на самом деле называется, за скобками славянской истории. Кто подзуживал? Кто стоял на стреме? Кто говорил: вы только – мы сразу?

А. СОЛОМИН: Вы этого не узнаете никогда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Надеюсь, узнаю.

А. НАРЫШКИН: Я хотел, чтобы одесскую тему закрыть, или отложить нам до следующего раза…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, а давай объявим голосование.

А. НАРЫШКИН: У нас вопрос немножко по другой теме. А хотел последнее сообщение от РИА Новости прочитать, что милиция в Одессе освободила 67 человек, которые были задержаны как раз вот 2 мая. Причем, по решению прокуратуры Одесской области, по требованию митингующих. Как? Как это возможно? То есть, да, мы следим за тем, что в Одессе происходит…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет закона. Нет закона, значит, можно пойти, можно подойти к милиции и можно сказать: освободите, нас много. Это наши товарищи.

А. СОЛОМИН: А мы на самом деле, почему вопрос-то по другой теме? У нас несколько вопросов есть связанных, так или иначе, с Украиной, и один из них, он достаточно провокативный. Хотели спросить, вот есть история с Сергеем Мироновым, да? Вы же читали его твиты?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, это потом немножко, да.

А. СОЛОМИН: Мы потом планировали?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, ты так хочешь? Ну, просто 27 минут.

А. НАРЫШКИН: Давайте я ясность внесу, я на самом деле хотел поговорить про заявление МИДа вчерашнее, которое меня прямо и возмутило, и порадовало. Как вы знаете, были отпущены вчера при помощи, при посредничестве Владимира Лукина, были отпущены из Славянска наблюдатели ОБСЕ. Они неделю томились где-то там в подвалах, вот уже они дают комментарии, говорят, что у них там первые часы в плену – это были самые ужасные у них часы. Хотел вам предложить послушать сейчас комментарий Марии Захаровой, замглавы информационного департамента МИДа, вот как наше ведомство дипломатическое отреагировало на это событие, на факт освобождения. Давайте послушаем.

М. ЗАХАРОВА: Представители сил самообороны города Славянск передали европейских военных специалистов Владимиру Лукину. Данный шаг предпринят силами самообороны города Славянск, несмотря на ведущуюся так называемыми властями в Киеве целенаправленную эскалацию внутреннего кризиса. В условиях, когда мирный город подвергается прямой немотивированной атаке с широким задействованием вооруженных сил и одетых в униформу нацгвардии боевиков Правого сектора. Без сомнения, это свидетельство мужества и гуманизма защитников города. Они прежде всего проявили заботу о безопасности иностранных граждан, чтобы те не попали под удар карательной операции.

А. НАРЫШКИН: Еще раз, значит, люди, которые сначала берут других людей в заложники, держат их неделю, а потом отпускают при посредничестве Владимира Лукина, которого послал Владимир Путин, значит, они проявляют мужество и гуманизм, на самом деле, они не в заложники брали, а просто защитили.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Гости, у них была версия в Славянске, что это наши гости.

А. НАРЫШКИН: Просто хотели защитить вот этих иностранных граждан от карательной операции. Вопрос успеем задать перед новостями. Как вы считаете, благородны ли вот эти вооруженные сторонники федерализации? Благородны в понимании МИДа нашего. Если вы считаете, что сторонники федерализации в городе Славянске благородны – ваш номер 660-06-64, если благородством там и не пахнет и гуманизмом – ваш номер 660-06-65.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Программа «Итоги недели без Евгения Киселева».

А. НАРЫШКИН: Очень мрачно, очень мрачно. Ну, ладно, мы уже…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алексей, мне людей жалко.

А. НАРЫШКИН: Жалко.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алексей Соломин, Алексей Нарышкин в студии, Матвей Ганапольский тоже здесь. Результаты голосования какие?

А. НАРЫШКИН: Я в шоке.

А. СОЛОМИН: Про благородство.

А. НАРЫШКИН: 19% считают вооруженных сторонников федерализации, которые сначала заложников взяли, а потом их отпустили, считают их благородными и гуманными.

А. СОЛОМИН: Ну, вот есть люди, которые так считают.

А. НАРЫШКИН: Мужество, гуманизм – замечательно. Но все-таки большинство, и это отрадно, 81%, не согласны с оценками МИДа, это меня немножко…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: … интернет?

А. НАРЫШКИН: Телефонное голосование.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, телефонное. А что в интернете? Или не было у нас?

А. НАРЫШКИН: Ну, сейчас можно зайти на сайт…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, ладно. Смотрите, сейчас очередь Киселева.

А. СОЛОМИН: Что вас удивляет в этом? Вот что? Люди живут фактически в состоянии гражданской войны. Когда вы слышите каждый день в Твиттере, в блогах истории, о том, как мать поругалась с дочерью, потому что у них разные понятия… С чего тебя удивили 20%? Да, есть люди, которые…

А. НАРЫШКИН: Террористы – это благородные люди? Вот которые берут сначала в заложники, потом их отпускают.

А. СОЛОМИН: Они не считают их террористами. Они не считают, что их брали в заложники.

А. НАРЫШКИН: Я тебе кто? 20%?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извините, давайте, слушаем Евгения Киселева. Поехали.

Е. КИСЕЛЕВ: На этой неделе меня чрезвычайно рассмешила история про то, как менты повязали мужика, стоявшего в одиночном пикете с плакатом, на котором было написано одно единственное слово, как бы поделикатнее выразиться? Ну, скажем, мурло, только на букву «х». Пикетчику предъявили обвинение в оскорблении президента. Но, позвольте, - возмутился задержанный, - тут нет слова «президент», нет его фамилии. Нечего тут ваньку валять, – отрезали менты, - мы прекрасно знаем, кто у нас в стране этим самым словом называется. Прелестный маленький сюжет из жизни, не правда ли? А я по ассоциации вспомнил другой анекдот, советских времен. Помните? Человек начинает вдруг разбрасывать листовки на Красной площади. Со всех сторон к нему тут же кидаются люди в штатском, топтунами, маскирующимися под мирно фланирующих граждан, как известно, во все времена наводнена главная площадь страны. Крутят они бедолаге руки, волокут куда надо, по пути подбирая листовки. Приволакивают, отдышавшись, смотрят внимательно на эти самые листовки и вопрошают изумленно: погоди, мужик, но ведь тут ничего не написано! Чего ты их разбрасываешь? А мужик в ответ: а чего писать-то? И так все ясно.

Вот и я сегодня, как герой того анекдота, говорю: а что комментировать-то? Нормальным людям и так все ясно. А тех, кому не ясно, уже, боюсь, не переубедить. Они в ответ на все твердят: зато Крым наш. Вслед за президентом и министром Лавровым повторяют, что в Украине нет никаких высокопрофессиональных бойцов российских диверсионно-разведывательных групп, что люди, спровоцировавшие побоище в Одессе стрельбой по проукраинским демонстрантам, купили все эти пистолеты и автоматы, наверное, в том же самом универмаге, где приобрели противоракетные зенитные комплексы, сбивавшие украинские вертолеты в небе над Донбассом, так называемые «мирные демонстранты». По мне, так они все просто сошли с ума, и все дальнейшие рассуждения об этих людях, с ними не ко мне, к психиатру. А если кому-то просто интересно, что я о них думаю, не могу просто этого произнести вслух. Слова есть, только просто вам их придется запикивать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это Евгений Киселев. Вот, знаете, ребята, я вот здесь, видите, у меня такая скромная бумажечка. Действительно, вот эта российско-украинская война, она ведь войной оказалась, она прошла ведь не только по территории. Территория – это, в конце концов… ну, это, в конце концов, так, она может быть пять веков в одних руках, 10 веков в других руках. И все абсолютно народы будут говорить, что это наша территория.

А. СОЛОМИН: Да у России с Украиной границы, как таковой-то и не было.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Ну, неважно. Значит, важно, что она прошла по людским душам. Вот я очень не люблю это сочетание, но так оно есть на самом деле. Я вот прочитал Володю Варфоломеева, который, вы, наверное, читали его пост в Фейсбуке, они вел утренний эфир.

А. НАРЫШКИН: Да, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И он написал, что он был шокирован тем, что исчезли радиослушатели «Эха Москвы», а появились другие. И вот сейчас, я посмотрел комментарии к нашему эфиру. Знаешь, каждый пятый комментарий начинается так: какое имеет значение, откуда у них оружие? Вы лучше скажите… и, понимаешь, да? То есть, я задаю вопрос, вполне естественный вопрос журналиста: откуда ПЗРК? Откуда тяжелое вооружение? Откуда оно? Мне говорят: да какое это имеет значение, вы лучше скажите…

А. СОЛОМИН: Или вот…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подожди, одну секунду, извини. Я вот про эту бумажку: ребята, я вас понимаю, потому что «Крым наш, няш-мяш», но я же не про Крым, я про то, что мы с вами постепенно переходим какую-то грань. Вот, например, на этой бумажке написано то, что на мой взгляд совершенно, в общем-то, невозможно. Сергей Миронов, лидер важной партии.

А. НАРЫШКИН: «Справедливая Россия».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Справедливая Россия». Сергей Миронов, я с ним в очень хороших отношениях. Он мне присылает, в отличие от Владимира Владимировича, он помнит о моем существовании, Владимир Владимирович тоже помнит, потому и не присылает.

А. НАРЫШКИН: Открытки?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он мне открытки присылает, я Сергею Миронову благодарен. И вот Сергей Миронов пишет фантастическую (слушатели многие уже знают), он пишет в своем, что? В Твиттере это, да?

А. СОЛОМИН: Да, Твиттер называется эта социальная сеть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Фашистскую гадину надо давить в собственном гнезде. Надо вводить войска – защитить наших братьев и остановить бандеровцев-фашистов. То есть, по сути, политик федерального уровня предлагает, напоминает Владимиру Владимировичу, что если что, то наша партия за то, чтобы ввели войска. Последствия, они не оговариваются.

А. СОЛОМИН: Он напоминает, что Владимиру Путину уже все разрешили давно, и подталкивает его к конкретным действиям.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дальше. Ему написали, естественно, что…

А. НАРЫШКИН: Ему объяснили.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ему объяснили в Фейсбуке, или где там, в Твиттере, что о нем думают. И политик, грандиозный, который много лет уже в парламенте, вынужден, знаете, какую фразу написать? Ну, надо же было как-то ему написать на весь мат, на все оскорбления, которые там ему объяснили.

А. СОЛОМИН: Обиделся?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, он, знаешь, что написал?

А. НАРЫШКИН: Послал всех.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А хороший я гадюшник расшевелил. Следующая фраза: слюной не подавитесь. Дальше он понял, что слюной надо как-то, ну, гадюшник же, и он написал: в смысле ядом. А потом, как политик федерального уровня, написал последнее предложение: фашизм не пройдет.

А. СОЛОМИН: Еще должен был приписать: сарказм.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дело не в том, что эта война ссорит украинцев друг с другом, вот эти две части. Дело в том, что она, вот что она выделывает с политиками. Дальше. Рогозин, знаменитая фраза: эх, ребята, поменял бы сейчас, не задумываясь на миг, все свои должности на счастье быть сейчас в одном окопе с защитниками Славянска. Ну, ему уже тоже в Фейсбуке написали, сколько грейдеров роют вот эту вот траншею, чтобы он в ней поместился. И это только часть того, что ему написали. То есть, понимаешь, они обгоняют друг друга. И финал, сегодня, нет, в пятницу, зашел в Макдональдс в Химках мужчина с кувалдой, подойдя к кассам, он начал рассказывать про отношения России и Украины, поскольку кассиры не проявили живого интереса, шахтер, как он себя назвал (раз кувалда, то шахтер), направился к выходу и разбил стекло. При этом он требовал передать американскому президенту Бараку Обаме, чтобы тот не трогал Россию. Ну, это еще полдела. Это, так сказать, народное такое, понимаете? Но вот первомайская демонстрация, «мир, труд, май», и вот идут эти чуваки, все, вот, с лозунгами. Я люблю первомайскую демонстрацию, у меня воспоминания детские, и так далее.

А. НАРЫШКИН: По телевизору много раз сказали, что впервые за 20 с чем-то лет по Красной площади…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так вот, ребята несут такие неофициальные плакатики. Вот первый плакатик: «Крах теории Дарвина, ушастая черная обезьяна пытается править миром». «Турчинов, помни подвиг Моники Левински, не разочаруй Обаму». Понятно. И еще одна фотография: «Обама, ты нагло врешь и не краснеешь. Хорошо быть негром». Я понимаю, для чего это сделано. Это вот сейчас, знаешь, есть такой рисунок краской, это не карикатура, серьезный художник нарисовал какой-то. Путин сморкается, а сморкается он в американское маленькое…

А. НАРЫШКИН: Я уж думал, в Обаму.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не-не-не. Я понимаю, что это такое продуманное, вот как бы такой патриотизм, но где эта няшная прокурорша из Крыма? Это же разжигание всего, всего, чего только может быть. Здесь законом не пахнет.

А. НАРЫШКИН: Ну, какая разница? Он же за океаном, и Турчинов там далеко.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да все ему это покажут. Ему покажут, понимаете, вот тот человек, который придумал, ведь сами бы это люди не понесли, они думают, что их арестуют, это разжигание межнациональной, меж… какой еще? Ну, любой, понимаешь? Люди бы не понесли это. Но им сказали: чувак, неси.

А. НАРЫШКИН: Нормально будет!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нормально будет, понимаешь?

А. НАРЫШКИН: Значит можно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, можно, значит, вот она, наша политика. «Крым, труд, май», люди идут, «Слава Путину» и так далее. А чуть ниже такие одинаковые…

А. НАРЫШКИН: «Обама – краснеющий негр».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаешь, и Обама это читает. И какой вывод?

А. СОЛОМИН: Да, ладно!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Уверяю тебя, ему будет это принесено просто, чтобы он прочитал, потому что это поединок между Путиным и им. Если бы эти люди были арестованы, если бы это было осуждено, но это вот это наше «мочить в сортире», мы мочим Обаму в сортире. И Обама, сидя и, может быть, даже кушая банан любимый, потому что он любит бананы, просто как человек, он говорит: так что, объявляем санкции? Понимаешь, это перерастает в межгосударственные отношения.

А. НАРЫШКИН: Но, слушаете, но он же не из-за этого будет вводить санкции?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз: это перерастает из межгосударственных отношений во взаимное оскорбление.

А. НАРЫШКИН: Но вы же понимаете, какие люди выходят на Красную площадь с такими плакатами?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз, мне все равно. Я за то, чтобы этого не было. Все.

А. НАРЫШКИН: Хорошо, я к тому, что, я думаю, Обама, его администрация – это не такие идиоты, чтобы делать вывод по этим людям о всей России.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алеша, это не предмет спора для меня, это моя позиция. Я считаю, что носить подобные вещи – это преступление перед государством. По Красной площади, по символу России. Давайте дальше.

А. НАРЫШКИН: Давайте голосование сейчас запустим, отталкиваясь от слов Сергея Миронова: пора ли вводить российские войска на Украину? Если уже пора, все, время пришло, там, бандеровцы и так далее – 660-06-64, если войска на Украину вводить не надо, российские войска – 660-06-65. Голосуем.

Повторю быстро, если вы не против. Если нужно вводить российские войска на Украину, пора вводить, уже все, там людей убивают, и без российских войск никак не разберутся - 660-06-64, если российские войска вводить на Украину не надо, разберутся, может быть, без нас – 660-06-65.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте «Не в фокусе».

А. СОЛОМИН: Ну, не в фокусе, хорошо, есть просто у меня два героя, наверное, они нефокусные, на самом деле, просто следуя как раз вашим словам по поводу обезьян и прочего, и бананов, на мой взгляд, по-настоящему геройски, хотя, на самом деле абсолютно нормальный поступок. На матче 35-го тура Чемпионата Испании по футболу Вильярреал – Барселона по ходу 2-го тайма при счете 2:1 в пользу хозяев защитника каталонцев Дани Алвеса, который направлялся подавать угловой, с трибуны "Эль Мадригала" бросили банан. Невозмутимый бразилец поднял его, очистил и съел. На самом деле, это конец истории. Вот там потом разбирательства, критика поведения фанатов, мы все равны, нет расизму, мы все обезьяны и мы все одинаковые, - это партнер Алвесу сказал по Барселоне. Но, тем не менее, вот законченная, закольцованная история.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А кто победил? Известен результат встречи?

А. СОЛОМИН: 3:2 в пользу Барселоны. То есть, тех, кто ест бананы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так вот и все, вот и ответ. Тут даже обсуждать нечего. Точно как с бананом для Обамы. Рисовать можно все что угодно, любые афишки, важно, кто в этом конфликте американо-российском, кто кого победит. Кто выиграет эту холодную войну, вот и все.

А. СОЛОМИН: Кто невозмутимо съест этот банан?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, просто знаешь, как это делает Обама?

А. СОЛОМИН: И продолжит заниматься своими делами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Насколько я понимаю, Обама это делает очень просто. Объявляется следующая волна санкций. Это такой ответ.

А. СОЛОМИН: Да, очень методично, четко, но дело даже не в этом.

А. НАРЫШКИН: Мы же помним, что это не первый раз кидают в футболистов, которые, там, кто-то подумал, что у них не тот цвет кожи, не первый раз в них кидают бананы. И благодаря вот этому вот поступку, больше же не будут кидать бананы. Есть пример, как поступать. Все.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, будут, будут. Патриотов много, я тебя умоляю.

А. НАРЫШКИН: Ну, не банан, апельсин.

А. СОЛОМИН: Знаете, вот иногда всякие дураки звонят в эфир и начинают что-то говорить по поводу… Ну, сидишь ты в эфире, задаешь серьезный вопрос, а тебе говорят, звонит какой-то… судак какой-нибудь, и говорит… чудак, вот эвфемизм хороший, и начинает что-то говорить по поводу меня, моих коллег, радиостанции, и как-то даже, вот я просто не понимаю, зачем это разжевывать? Зачем вот как-то возмущаться и отвечать что-то этому человеку? Вот в человека кинули банан, ну, банан и банан. Все.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Правильно, тут нечего обсуждать. Сейчас вообще по многим вопросам нечего обсуждать. Все и так ясно.

А. СОЛОМИН: Как бы и не раздражаешься даже из-за этого. Зачем? Этот человек все о себе сказал.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Идем дальше.

А. СОЛОМИН: Человек поднял маленькую задрищенскую табличку под «Мир, труд, май», маленькую, он все о себе сказал. Он маленький дрищ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он не о себе сказал.

А. СОЛОМИН: Нет, он сказал о себе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Государство о себе говорит. Государство позорит. Я никогда не думал, что государство само будет таким мелким. Ну, я много могу об этом говорить. Это вред России, люди вредят своей стране, хотя выглядит все очень патриотично.

А. НАРЫШКИН: Но это же, смотрите, возвращаясь к майской акции. Есть ответы на уровне государства, ввести какие-то там зеркальные санкции, а есть ответ на уровне людей, как будто мы все едины в этом антиамериканском порыве.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Леша, Нарышкин, мы-то понимаем все. Ну, я во всяком случае.

А. СОЛОМИН: Есть на это совершенно нормальный ответ, он тоже высказывается: ввели санкции, значит, мы будем жить лучше, значит, мы будем стараться и работать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Все. Да я же не возражаю. Просто у меня точка зрения, что это унижение собственного государства, что бы кто ни говорил. Все.

А. НАРЫШКИН: Все, давайте дальше.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Поехали!

Нет, «герой недели»…

А. СОЛОМИН: Герой-герой-герой! Понимаете, герой – это такое сложное слово.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, давай, я понял замысел, да.

А. СОЛОМИН: Персона недели, скажем так. Как к нему относиться, вы сами решайте. Господин Уилкокс, помните такого человека? Питер Уилкокс, Петя, Петр. Капитан «Arctic Sunrise», знаменитой шхуны, судна, которое попыталось провести акцию у платформы Приразломной, судно где-то сейчас, по-моему, я не знаю…

А. НАРЫШКИН: По-моему, не отпустил еще.

А. СОЛОМИН: Да, но у них есть другое судно, «Радужный воин», которое не так давно попыталось перекрыть доступ к причалу танкеру, который нес первую нефть с Приразломной. Так вот, Питер Уилкокс – это тот капитан «Радужного воина», который был капитаном «Arctic Sunrise», то есть, уже побывав в мурманском СИЗО, испытав настоящую угрозу посидеть в тюрьме в России…

А. НАРЫШКИН: Все равно он опять лезет на корабль за штурвал. Ничему жизнь не учит. Ты к этому?

А. СОЛОМИН: Да. Ничему. Или ничему не учит, или вот человек действительно борец настоящий.

А. НАРЫШКИН: Но он не полез в российские воды...

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А дело здесь не в этом. Я бы голосование… мы говорили?

А. НАРЫШКИН: Не говорили. Вот, кстати, очень-очень много людей проголосовало. 10% радиослушателей считают, что пора уже вводить российские войска на Украину. Слава богу, большинство, 90% все-таки трезво, как мне кажется, оценивают происходящее и говорят, что не надо вводить наши войска на Украину. 90%, еще раз повторю, против того, чтобы Россия вводила свои войска на Украину.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. А вот я хотел бы голосование по поводу вот этой истории. Вот действительно, он герой или преступник? Чего он лезет туда же точно так же.

А. СОЛОМИН: Нет, ну, конечно, его отпустили довольно быстро, и всех там задержанных 30 активистов гринписовцев тоже отпустили. Но, тем не менее, вот человек снова идет на рожон, снова просто в руки полицейских просится, протягивает свои волосатые ручки для наручников. А кто он, герой или преступник, уже определиться. Если герой, то 660-06-64, если он преступник – 660-06-65.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А то, что у него волосатые ручки, как ты сказал, на это обращать внимание?

А. СОЛОМИН: Он взрослый мужчина, я не знаю…

А. НАРЫШКИН: Важный факт.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Может, он гей. Дело в том, что гринписовцы…

А. СОЛОМИН: … не знаю…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тем более, «Радужный воин». Давайте, значит, телефоны скажи.

А. НАРЫШКИН: 660-06-64 – если Питер Уилкокс герой, и если он преступник – 660-06-65.

Сейчас вот вы сказали, что все в Гринписе геи, и нам проголосуют, что, конечно, Питер Уилкокс преступник, ну как же.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, и пусть голосуют. Если слово «гей» полностью меняет сознание людей, да ради бога, пусть голосуют, как хотят. Это же их страна. Пусть, эта страна… вот Жириновский, сделал вот такую вот подлость в отношении этой девушки, корреспондентки, его никак не осудили. Ну, нужен он нашей политике.

А. НАРЫШКИН: Его пожурили, он извинился. Все, как-то…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да-да, пожурили, он даже сказал, что денег даст. И история забыта. И он остается федеральным политиком. А вот когда следующие выборы будут, он опять будет избран. То есть, люди хотят этого.

А. НАРЫШКИН: Ну, кому-то нравится. Не все хотят…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как? Он же занимает все время у нас третье место после коммунистов.

А. НАРЫШКИН: Ну, сколько он получает?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пока Навальный сидит дома…

А. НАРЫШКИН: Голосуют те же люди, которые выходят с Обамой и краснеющим негром. Это его электорат. Ну и что?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это твои граждане.

А. НАРЫШКИН: Но их же не большинство.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как это? Но он же избирается. То есть, другие люди не переходят вот эту грань 5%, а он переходит.

А. НАРЫШКИН: У него такой образ. Если он не будет переходить грань, никто и не будет голосовать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да. Ну, что нам говорят?

А. НАРЫШКИН: Сегодня, кстати, очень хорошо голосуют. 81% радиослушателей считают Питера Уилкокса, который рецидивист, считают его героем. А 19% радиослушателей считают, что Питер Уилкокс – преступник.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не уверен, что это так.

А. НАРЫШКИН: Как?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, но вот герой ли он. Почему он герой? Он же нарушает закон, они нападают на эти танкеры.

А. НАРЫШКИН: Нет, смотрите, они подплыли прямо к танкеру и начали что-то рисовать. Это танкер, 250 метров в длину, он заходит в порт, это опасно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Одну секунду, а если этот кораблик, «Rainbow Warrior», если он возьмет и перевернется, и эти люди погибнут? Вот что будет?

А. СОЛОМИН: Смертью храбрых лягут на поле брани.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну мы же жалеем тех, кто погиб…

А. СОЛОМИН: Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Уместная шутка. Мы же жалеем тех, кто погиб в Одессе.

А. СОЛОМИН: Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И говорим: как такое могло случиться? Вот надо было... Значит, прав Владимир Владимирович Путин…

А. СОЛОМИН: Вы предлагаете жалеть Гринпис на всякий случай?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет. Я считаю, что…

А. СОЛОМИН: Они делают правое дело, наверное. Ну, то есть, если бы оно было еще менее крикливым, но у них есть на это свои основания.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это ты вроде как говоришь про тех людей, про Железняка, который вышел и сказал: давайте, ваше время закончилось, покидайте. Понимаешь, это гаерство, но это же гаерство может иметь свои последствия. Вот гаерство было в Одессе. Эти вроде сидели и развлекались так, эти развлекались так, потом пошли друг на друга, а закончилось...

А. СОЛОМИН: У каждого своя борьба.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, у каждого своя борьба. Поэтому я не считал бы его героем.

А. СОЛОМИН: У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, это еще одна реприза. Давайте последнюю тему.

А. НАРЫШКИН: У вас опять пессимистичное что-то.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Маша Слоним пишет: «Я читаю про одесский ужас, рассказы очевидцев и свидетелей. И я верю и тому, что некоторые майдановцы помогали некоторым анти-майдановцам спастись из горящего Инферно, и что некоторые спасенные пытались всадить нож сразу же после спасения в своего спасителя (есть такой рассказ участника), и что некоторые майдановцы добивали битами спасшихся из огня, и что некоторые майдановцы равнодушно или даже злорадно наблюдали за тем, как люди выпрыгивают из горящего здания.

И это - ужас, ужас, что это было, ужас, что в это без труда веришь, что люди скоты, и что они есть и с той, и с другой стороны.

И от того, что одни всегда были скотами, а другие - всегда людьми, не легче.

Очень жалко погибших. Всех!»

Вот я по двум причинам прочитал это. Во-первых, Маша Слоним, как прекрасная журналистка, она всегда точно напишет. А с другой стороны, я хочу сказать, что когда мы говорим про ужас, ужас, и когда мы говорим про то, и про это, и про то, что украинское общество разделено и так далее, давайте не забывать тех, кто подсуживает, давайте не забывать тех, кто продает, переправляет оружие, давайте не забывать про того, кто всегда стоит на стреме и говорит: вы только начните, мы сейчас придем. А потом он перестает говорить даже, но все равно это происходит, потому что кто-то начал, вот понимаете, кто-то сказал: Крым наш, и вот эта вся вакханалия, которая происходит в России по поводу Крыма, который, может быть, правильно отобран, но очень сомнительно. Правота действий России очень сомнительна. Результат – никто не признал этого, этой аннексии. И вот это провоцирует теперь гибель соседней страны. Но я вас уверяю, что точно так же это станет уроком и для российских граждан, которые скажут: ну, если им можно, то разве нам нельзя? Можно в это не поверить, но кто верил, что такое произойдет в тишайшей и в спокойнейшей Украине?

Спасибо всем, кто были с нами. Алексей Соломин, Алексей Нарышкин, Матвей Ганапольский.

А. НАРЫШКИН: Спасибо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: До встречи через неделю.