Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева - 2013-06-23

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Наш слушатель пишет в нашу программу: «Михаил Прохоров решил провернуть очередную бесплатную пиар-акцию. Предложил оплатить годовую аренду офиса Пономарева, зная, что договор аренды расторгнут. Вопрос: а почему бы нищему олигарху не сдать правозащитникам в аренду один из своих московских офисов? Сколько тут яду». У меня вопрос – а почему бы этому слушателю не пригласить правозащитников домой, или самому не оплатить им год аренды? Оттопыренный палец анонимного обывателя, брезгливое «Не-нра-авится" - что ни предложи, человек дает деньги на год аренды? – это он пиарится. Хорошо, что ж ты не даешь, - героем был стал. Почему дает деньги, а не свой офис, как будто знает этот слушатель, сколько у Прохорова офисов и что стоит свободный офис. А Прохорову дать его жалко.

И, кстати, почему бесплатная пиар-акция? Если офис в центре Москвы стоит 10 тысяч долларов в месяц – беру по минимуму, то акция стоит 20 тысяч долларов в год. Если что и будет бесплатно, то гнев Кремля, который спросит, зачем это Прохорову нужно. Так что давайте прекратим по-московски оттопыривать мизинчик и будем благодарны тем, кто, рискуя многомиллиардным бизнесом идет против кремлевской моды бить либералов.

Алексей Соломин, Алексей Нарышкин. Поехали. «Редиска недели». Кто расскажет?

А.СОЛОМИН: Я решил сделать «редиской Собянина и все московские власти за ту акцию, которая имела место в ночь на субботу, когда представители московских властей, насколько я знаю, частные охранные предприятия, вместе с полицией пришли в офис, вернее, выселили из офиса движение «За права человека» людей, - думаю, вы видели видео в интернете. Это не просто акция по выселению, это, как я считаю, - люди сделали это с какой-то звериной агрессией – избивали.

Я человек, который любит разбираться в подробностях, не любит вешать сразу ярлыки - вот, они всех в кутузку отправили. Но избивали, это се было видно, для этого не нужно было проводить расследование. Почему Собянин редиска - потому что он в курсе этой ситуации. Об этом говорят люди из движения «За права человека» - они в курсе ситуации с арендой помещения. Вчера в эфире Рыжков рассказывал, что он знал об этой ситуации и даже сказал «пусть продолжают работать». У Собянина скоро выборы.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кому он сказал «продолжайте работать»?

А.СОЛОМИН: На встрече, когда разбирался этот вопрос на совещании. Эта история продолжается уже 3 месяца. В январе стало известно, что заканчивается срок аренды. Об этом рассказывал Рыжков – можете почитать у него.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он имел в виду, чтобы ОМОН продолжал работать?

А.СОЛОМИН: Пусть правозащитники продолжают работать.

А то, что произошло в ночь на субботу, Собянин еще никак не комментировал. И мне кажется, что вот это неправильно. Я понимаю, что Собянин не направлял туда ОМОН.

А.НАРЫШКИН: Как говорят в полиции, ОМОН там ничего не делал, не участвовал.

А.СОЛОМИН: Как говорит Лев Пономарев, ОМОН отбивал ему почки.

А.НАРЫШКИН: Лев Пономарев говорит, что и сотрудники Мэрии ему почки отбивали.

А.СОЛОМИН: Тем не менее. Ситуация совершенно некрасивая. Мне кажется, что ответственность на московских властях очень серьёзная за то, что произошло. И то, что мы это сделали первой темой, это и характеризует – так нельзя.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты рассказал о том, что происходило, а здесь, наверное, есть и политический аспект, который нам бы хорошо вычленить из всей этой истории. Задаю вопрос - та сразу был брошен клич: «мы сопротивляемся, не сдадим это помещение, 22 июня, мы будем до конца», и так далее. Многие задают вопрос – почему они не могли выйти, пойти дальше через суд, зачем нужно было подставлять себя под это месилово, и даже обвиняют тех, кто был там: зачем? Против лома нет приема. Если пришел уже условный ОМОН, то зачем нужно было это делать? Входит человек, спрашивает

- Видишь, за мной стоят молодцы? Выметайтесь.

- а если я не выметусь?

- Тогда мы побьем тебя.

Их 20 человек и я понимаю – есть люди, которые говорят. Им нужно было выйти.

А.НАРЫШКИН: Другими словами, должен был включиться инстинкт самосохранения, и люди просто вышли бы?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это вопрос к радиослушателям – как должны были поступить сотрудники движения «За права человека» - сопротивляться, или выйти из помещения? Мы знаем, чем это все закончилось. Если сопротивляться, как они и сделали - 660-06-64, если выйти из помещения, а потом разговаривать с Лукиным, обратиться к Медведеву, Собянину - 660-06-65. Но когда будете голосовать, соразмерьте свою революционность - не вас же били по почкам.

А.НАРЫШКИН: Мне кажется, ваш вопрос слушатели могут воспринимать следующим образом: если надо было сопротивляться, - не просто не выходить из помещения, а сопротивляться всему Путинскому режиму, репрессиям, а выйти из помещения, возможно, кто-то интерпретирует, как дать слабину, прогнуться.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы не можем влезть в головы всех радиослушателей – как они понимают, так и понимают.

А.СОЛОМИН: Мне кажется, это очевидно: если я оплатил аренду до конца июня, то какого черта я буду выходить? Я просто не понимаю, зачем.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, там многое слилось. Во-первых, стало понятно, и это абсолютно справедливо: туда сразу прибежали корреспонденты, «Эхо Москвы» начало это освещать.

А.СОЛОМИН: Тем более – надо внимательно и осторожно со всем этим.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это с точки зрения властей. Давайте попробуем сделать политические выводы из всего этого - почему власть себя так вела? «Власть» - условно.

А.СОЛОМИН: Я не понимаю. Поэтому и говорю – хочется объяснений от московского руководства, от имени которого действовали люди, которые туда пришли.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там было объяснение - кто-то выступил, сказал: мы делали все правильно, согласно процедуре.

А.НАРЫШКИН: Был комментарий от Департамента имущества, что уведомляли заранее, и Пономарев и компания не сопротивлялись, что мне кажется - все мы знаем, что в последнее время на НКО у нас в стране совершается наезд, и кстати, сам Пономарев судится с Минюстом, - у него какие-то административные нарушения – кстати, когда были проверки, он не хотел пускать к себе прокуроров. По-моему, его оштрафовали, он пытается это решение оспорить. Вот в этом контексте произошедшее в ночь на субботу воспринимается как спланированная акция по уничтожению, выселению.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пока демонстрация неоправданной жестокости – так мы можем это назвать?

А.НАРЫШКИН: Можем.

А.СОЛОМИН: Безусловно.

А.НАРЫШКИН: Просто мне кажется, не нужно обобщать эти две истории - наезд на НКО и этот выезд. Я просто не хочу верить в то, что это спланировано, согласовано у Собянина, в кабинете у Путина – давайте выселять Пономарева, бить его по почкам. Мне кажется, это какая-то бытовая история, в которой стороны друг друга не поняли и кто-то на низовом уровне, какие-то полицейские, которые то ли били, то ли не били Пономарева – какие-то маленькие чиновники что-то недопоняли, посчитали, что так правильно. И Пономарев, и компания начали сопротивляться.

А.СОЛОМИН: Значит, нужно с ними разбираться, привлекать этих людей к ответственности, наверное?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Результаты голосования: 76,3% считают, что нужно было сопротивляться, оправдывают действия Пономарева. 23,7% говорят, что надо было выйти. Какой вывод делаем из этого всего? Мы делаем вывод, что Мэрии надо объясниться?

А.СОЛОМИН: Безусловно. Вообще я считаю, что то, что произошло, большая медвежья услуга мэру, который сейчас идет на выборы – если, конечно, он сам это не санкционировал.

А.НАРЫШКИН: У Мэрии есть позиция: у нас есть документ, по которому правозащитники должны освободить офис. Какой комментарий?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Когда? Если они должны были освободить 1 июля – это одна история.

А.НАРЫШКИН: Я просто хочу понять, какой от Собянина должен быть комментарий? Обязательно разберусь, возьму под контроль ситуацию? извините, Лев Александрович, мои коллеги неправильно поступили? Что ты хочешь услышать?

А.СОЛОМИН: Я хочу, чтобы он отреагировал, объяснил действия московских властей.

А.НАРЫШКИН: Почему он? Есть батарея маленьких чиновников.

А.СОЛОМИН: Потому что он глава города.

А.НАРЫШКИН: Почему он, а не Путин? Вам нужен комментарий Собянина?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Безусловно. Лично мне он нужен.

А.НАРЫШКИН: Почему?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потому что у меня очень положительное к нему отношение.

А.СОЛОМИН: И у меня неплохое.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И у очень многих людей к нему очень положительное отношение. И этот человек дважды был у нас на «Эхе». И то, что произошло с офисом Пономарева, категорически противоречит тому образу, тем словам и тому некоему моему внутреннему ощущению этого человека. Мне кажется, что этот человек настроен категорически на какие-то переговоры – может быть, я ошибаюсь, как с Медведевым, но Медведев давал объяснения. Хотел бы, чтобы Собянин что-то по этому поводу сказал. Лично он. Он умеет извиниться. Он же извинился перед москвичами за историю, которая произошла в метро. А в метро кабель сгорел - там от людей ничего не зависело. А здесь зависело от людей и здесь произошла нехорошая история.

А.НАРЫШКИН: Нехорошая, некрасивая. А где та грань, что Собянин должен комментировать, а что нет?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не указываю Собянину, что ему делать Ты спросил – хотел бы я, чтобы он объяснился? Я хотел бы. Хотел бы просто, чтобы он объяснил, что произошло. Без извинений, формально: они нарушили то-то, должны были выехать 5 месяцев назад. И документ покажет. Тогда я пойму, что злостно они там сидят, - просто формально. Мы же не требуем чрезмерного.

А.СОЛОМИН: Абсолютно согласен. Просто объяснить.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Очень большая часть наших радиослушателей, которые относятся хорошо к Собянину, после этой истории экстраполируют это на Собянина как мэра столицы. Поэтому, наверное, какие-то его слова нужны. «Герой недели». Продолжаем.

А.НАРЫШКИН: Герой – не герой – Путин, наверное, герой в каком-то смысле. Хотя идея об амнистии, о которой мы сейчас будем говорить, не ее, - бизнес-омбудсмен Титов предложил ее на встрече с Путиным еще в мае. 100 тысяч предпринимателей, которые сидят, или у них только идет следствие, - предложил их отпустить. Прекратить любое уголовное преследование, отпустить на свободу – пусть работают на благо родины. Путин в мае забраковал и тут вдруг все это всплыло на экономическом форуме в Петербурге. Путин сказал: давайте ускорим, призвал Думу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И Дума немедленно заявила, что с понедельника это будет рассматривать.

А.НАРЫШКИН: Более того. Сказала, что если за две недели не успеют, то часть каникул отсечет, лишь бы выполнить наказ.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Отлично. Два голосования. Итак, поддерживаете ли вы предложение Путина об ускорении экономической амнистии?

А.НАРЫШКИН: Только хочу сказать – когда это предлагал Титов, речь шла о 100 тысячах.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Теперь говорят о 18 с чем-то.

А.НАРЫШКИН: Около 10.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть, неизвестно, выйдут ли оттуда наши известные люди, но он сказал: давайте ускорим, дума ответила: есть. Итак, поддерживаете ли вы предложение Путина об ускорении амнистии? Да - 660-06-65, «нет» - 660-05-65.

А.НАРЫШКИН: Я поддерживаю. Это прекрасно. Каким бы Путина мы ни называли кровожадным, человеком, который нелегитимен – ну, кто-то наверняка его называет. Это действительно серьезное решение - 10 тысяч. Это же у него первая амнистия за весь его срок?

А.СОЛОМИН: Но не сто.

А.НАРЫШКИН: Это другой вопрос. Он же чем-то руководствуется. Так он видит ситуацию.

А.СОЛОМИН: Изначально посмотрели, посчитали¸ выяснили, что у нас 100 тысяч человек сидит за экономические преступления. У Титова было предложение по 100 тысячам. Тебя устраивает 10?

А.НАРЫШКИН: Меня устроит, и пять тысяч и тысяча. Это важное решение.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Меня устроит и один человек, который выйдет по амнистии. Это называется «премьера песни». Потому что Путин - «Мистер Нет»: никакой амнистии никогда. Только когда мы в пике – мы же понимаем, почему появилась эта амнистия – хотелось бы, чтобы кто-то нашу экономику поднимал, - кто-то же должен, а они все сидят.

А.НАРЫШКИН: Высказывая предложение об амнистии Путин как бы одновременно признает, что у нас законодательство и вообще уголовное преследование предприниматели, наверное, идет не совсем в том русле, там, возможно, много людей, которые сидят там не совсем законно.

А.СОЛОМИН: Тогда этот вопрос надо решать не через амнистию, а какими-то другими средствами?

А.НАРЫШКИН: Ну, хорошо, - через совершенствование законодательства. Но сначала людей отпустят, они будут работать на страну и экономику. Не обязательно же сейчас все освободятся и уедут за рубеж, в Америку.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я так думаю, что все, кто сидит, напишут заявление, в котором они признают свою вину и попросят, чтобы их амнистировали – у нас же только так. Как это, не признать свою вину, и выйти? Какая амнистия? Ты признал, покаялся. Это же какая игра? - с одной стороны все говорят, что сидят ни за что, а с другой стороны – амнистия. Ты бы написал, Нарышкин, что ты виновен, но просишь тебя амнистировать?

А.НАРЫШКИН: Да, разумеется.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потому что у тебя семья.

А.НАРЫШКИН: Когда осудили Константина Лебедева за организацию массовых беспорядков, мы предложили сделать его «редиской», а вы сказали, - что мы знаем об этом человеке? По статьям, которые ему инкриминируют, грозит 10 лет, а он во всем сознался, - ну, может, он кого-то сдал, и получил 2,5 года, выйдет по УДО через год. Мы же не знаем, как будем вести себя в таких ситуациях.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Результат голосования. Слушатели меня убили: 72,7% одобрили ускорение экономической амнистии. 27,3% - не согласны. Хочу сказать этим 72,7% - ребята, прогиб засчитан. Вы от «кровавого режима» согласны получить такую подачку. А почему подачку – потому что не 100 тысяч, а только 18. Подачка. Грязно кидают в лицо. Новости, а потом продолжим эту же тему.

НОВОСТИ

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем эту же тему. Слушатели пишут: «Какой-то Путинский казачок сидит у вас» - Ринат пишет. Кто из вас Путинский казачок? Ну, я, - я же на себя должен брать. Ирина из Москвы: «Давайте завтра амнистируем троих, чтобы потом тысячи не пищали». Герман: «А без самооговора никак?» - Герман, никак. Вы посмотрите, как эти 18 тысяч, как только выйдут, немедленно возьмут зарубежные паспорта и покинут РФ. Безусловно. Потому что больше они в это играть не будут.

А.НАРЫШКИН: Хочу комментарий Бориса Титова по поводу того, надо ли признавать вину. Он говорит, что признавать вину на самом деле будет не нужно, но необходимо будет признать и возместить ущерб. И это будет означать косвенное признание вины.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Ты украл 5 миллионов долларов» - «Я не крал» - «возмести 5 млн. долларов».

А.СОЛОМИН: В вопросах амнистии мне сложно рассуждать Амнистия позволяет выйти на свободу не только тем, кто был несправедливо осужден и отбывает наказание, но и тем, кто был справедливо осужден, совершил преступление. Мне кажется, что в этом смысле ограничения, которые наложили - что преступление должно быть совершено в первый раз и выплата ущерба - правильно. И сокращение числа амнистированных тоже правильно.

Но с другой стороны, когда встает вопрос, что лучше - выпустить справедливо осужденного или продолжать держать в заключении несправедливо осужденного – тогда, конечно, лучше уж тогда выпустить справедливо осужденного.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты сказал: ущерб надо возместить. Прости, я не понимаю, - как ущерб возместить, если человек невиновен? Он считает, что он был невиновен – там был рейдерский захват, ему насчитали 2 млн. долларов.

А.СОЛОМИН: В том и проблема – под эту амнистию попадают все - кто виновен, кто признает себя виновным и те, кто не признает, но является виновным. Хочу сказать про Ходорковского и Лебедева, которые по этой амнистии не выходят.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему?

А.СОЛОМИН: Ходорковский и Лебедев должны выходить вовсе не по амнистии – это совершенно другая история. Они должны выйти на свободу, но вовсе не таким решением президента.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: ну да, должен быть штурм Кремля, после штурма смена власти.

А.НАРЫШКИН: Ты говоришь про помилование?

А.СОЛОМИН: Можно спорить по первому делу, второму, но мне кажется, что люди сидят по совершенно другим причинам и то, что они могли совершить, за это они уже наказание должны понести.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не понимаю, почему они не должны выйти сейчас?

А.СОЛОМИН: Я считаю, что они не по амнистии должны выходить, и должны были выйти уже вчера.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: По этой амнистии им можно выйти?

А.НАРЫШКИН: Лёша говорит, что Ходорковский и Лебедев сидят не по экономическим преступлениям. Ну, не по политическому заказу, а по воле…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это я все понял. Еще раз заостряю вопрос – если там что-то повернется у этих кремлевских им можно выйти по этой амнистии, вы не будете возражать?

А.СОЛОМИН: Я считаю, что они должны выйти потому, что они должны выйти.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Но если по другой причине они не вышил, им можно выйти по этой?

А.СОЛОМИН: С человеческой точки зрения – да.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Выясним человеческую точку зрения наших слушателей. Итак, что лучше – отпустить по амнистии 10, 18 тысяч бизнесменов – 660-06-64, или освободить Ходорковского и Лебедева отдельно - 660-06-65? Понятно, что власть не поставит нас в такую ситуацию, это мы вас ставим в такую позу. И эту позу мы сейчас проверим.

Кстати, давайте скажем спасибо большое Титову за его усилия. Мы с Титовым говорил еще до того, как он стал омбудсменом по бизнесменам, - мы сидели с ним в ресторанчике, у него светились глаза, он говорил: мы неправильно делаем. У нас нет диалога с властями, я предлагаю диалог с властями. И вот диалог: могут выйти от 10 до 18 тысяч человек.

А.НАРЫШКИН: При том, что Титов не так давно был назначен. Мне кажется, у него получилось плодотворное взаимодействие с Путиным. Мне кажется, от Титова в ближайшие годы можно ждать если не очередной амнистии, то решений очень полезных.

А.СОЛОМИН: Валерия вас спрашивает: «Матвей Юрьевич, вы офигели такие вопросы задавать?»

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, офигел. Но радиослушатели проголосовали. 28,9% считают, что нужно отпустить по амнистии от 10 до 18 тысяч бизнесменов, а вот 71,1% считают, что лучше пусть 18 тысяч сидят, а выйдут Ходорковский и Лебедев.

А.НАРЫШКИН: Я не понимаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, это тяжелое голосование – надо было выбрать. Но так выбрали наши радиослушатели.

А.НАРЫШКИН: Можете вникнуть хотя бы в логику тех людей, которые считают, что два человека это лучше, чем 10?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Скажу диетически, чтобы не оскорблять радиослушателей.

А.НАРЫШКИН: Чувства верующих.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там, среди 18 тысяч еще поискать виновных и невиновных. А вот Ходорковский и Лебедев точно не виноваты, или уже давно свое отсидели. И то, что происходит с ними, чистое издевательство, - вот так я, ласково и нежно воспринимаю это головане. Я его воспринимаю не как унижение тех 18 тысяч, которые сидят, а как поддержку постоянную Ходорковского и Лебедева и ощущение того, что они сидят несправедливо. Я не прав?

А.НАРЫШКИН: Возможно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что это, злоба или либералистический выплеск? не думаю. Люди просто считают, что эта комедия должна закончиться.

А.СОЛОМИН: И с этим я абсолютно согласен.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Идем дальше. «Событие недели» - Соломин свидетель.

А.СОЛОМИН: Ганапольский на летучке призвал сделать «Событием недели» петербургский форум, а я на нем был, пожал руки многим известным людям, попил чай с Евгением Ясиным, пообщался немного с Игорем Сечиным – полный набор. Это то место, куда приезжают люди, потому что там полный набор и за один день там можно сразу сделать много дел.

Могу сказать, что были заключены контракты на сумму около 10 триллионов, что является очень серьезным достижением, и, наверное, то, что этот форум был проведён, он себя оправдал. Не знаю, сколько было затрачено денег на его проведение, но судя по тому, что там было – по организации, по стендам и различным вечеринкам, которые сопровождали форум, - люди, которые имеют к этому отношение, потратились на него хорошо. Это было сделано дорого, но прилично. Знаю, что не все согласны с тем, что мы должны…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Проводить и дальше такие форумы. И я запущу голосование. Итак, - с одной стороны, потрачена куча денег. С другой стороны – посмотрите интервью на сайте «Эха» - там практически все, кроме Путина и Медведева – все дали интервью о экономике, культуре, политике, нашем будущем. Причём, как общие интервью, так и – например, я понял, наконец, почему в Иране нельзя создать атомную бомбу - я послушал интервью Кириенко и для меня это было полезно.

Была целая палитра людей, которые в разговоре на меня произвели впечатление специалистов, людей на своих местах. Но с другой стороны, большие деньги потрачены. В связи с этим вопрос: нужно ли проводить петербургский форум и в дальнейшем? «Да» - 660-06-64, «нет» - 660-06-65.

А.СОЛОМИН: Мне кажется - как говорят, свобода лучше, чем не свобода, - любое движение лучше, чем отсутствие этого движения. И то, что эта площадка дает возможность куда-то сдвигаться, что-то делать, с кем-то договаривается в достаточно краткие сроки, - наверное, это позитивно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не понимаю, что ты сейчас сказал - что значит «куда-то продвигаться»? Кто куда продвигается?

А.СОЛОМИН: Люди делают дела - «дуинг бизенс».

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: не понимаю, - какой бизнес они там делают? А.СОЛОМИН: Экономический международный форум.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Они там выступают и говорят, почему Россия великая и гениальная.

А.НАРЫШКИН: речи это как бесплатное приложение. Суть в том, что туда стекаются бизнесмены, предприниматели крупные - РЖД, Якунины разные и заключают сделки на огромные средства. И даже если форум стоил несколько миллиардов долларов, то сделок заключили на триллионы долларов, получается, все окупится. Поэтому я не понимаю – надо ли нам проводить, из-за того, что это для бюджета серьезно?

А.СОЛОМИН: Но, наверное, это движение можно было бы организовать не только в Петербурге.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И не раз в год.

А.СОЛОМИН: Вообще-то экономика должна двигаться постоянно, постоянно должны заключаться контракты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему этого не происходит?

А.СОЛОМИН: Для того чтобы это происходило, думаю, отчасти и прозвучало заявление об амнистии. И зазвучало именно на экономическом форуме, где концентрированно находились все те, кто должен быть, - кстати, находились ли, вопрос - кто должен быть заинтересован в российской экономике. Заинтересованные там действительно были – все российские бизнесмены и руководители всех российских корпораций. А вот те, кого мы ждем, как говорят, проявили к этому форуму достаточную холодность.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что ты имеешь в виду – кого мы ждем?

А.СОЛОМИН: Инвесторов. Я читал сегодня выдержки из различных газет, в том числе, иностранных - «Нью Йорк-Тайм» пишет: усилия по диверсификации экономики провалились, рост экономики явно не так велик, как предполагалось.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А Марина нам напомнила, что страны-участницы платят взносы. То есть, это не просто так - пришел, и тебя икрой угощают. Результаты голосования: «Не надо», - говорят наши радиослушатели. 74,5% так говорят.

А.СОЛОМИН: А знаете, почему? Я тоже всегда против пьянок, на которые меня не приглашают.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот как он о вас думает.

А.НАРЫШКИН: Завидует.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Только 25,5%. Вероника: «Кроме того, что все было красиво и дорого, каковы результаты форума?» Вероника, я вам сейчас объясню. Задача нашей передачи не подсчитывать деньги, а сделать политические выводы. Я вам скажу, какие выводы делаю я, что для меня этот форум. Для меня этот форум, хотя меня тоже не пригласили и я не выпивал с вами.

А.НАРЫШКИН: Оскорблены?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, оскорблен. Для меня это единственная неделя в году, когда я понимаю, что происходит и что дальше будет происходить в стране.

А.СОЛОМИН: Почему?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потому что все чиновники об этом рассказывают. Конечно, кто-то более закрыт - например, Якунин, который ударен всеми этими скандалами.

А.СОЛОМИН: Он впервые рассказал там про свою супер-дачу, между прочим.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вопрос не в этом. Меня интересует не столько его дача – будет там уголовное дело или не будет – не мой вопрос. Мне надо, чтобы были скоростные дороги – я это люблю. Люблю самолеты, космос, скоростные дороги. Вдруг выясняется – там это сказали, и он объясняет – мы это сделаем. Дальше - Кириенко – замечательное интервью. Всем рекомендую, там и вопросы по делу - его Венедиктов щипает и интервью, из которого понятно, как у нас это все устроено. Мы же все время то боимся, то не боимся. Вот все говорят и выясняется, что все они люди и что они, в общем, занимаются делом. А из этого следует удивительный вывод – что с ними происходит, когда они возвращаются с этого форума? Почему у нас такой праздник жизни не каждый день? Почему в рабочем порядке нельзя людям рассказать, что у нас делается?

А.НАРЫШКИН: Странная у вас позиция – неужели Кириенко в течение года не дает интервью и копит к очередному форуму в Петербурге. Мне кажется, у вас такое впечатление, потому что там повышенная концентрация из различных областей.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но есть люди, которых там схватили, которые к нам никогда не ходят.

А.СОЛОМИН: Ладно Кириенко, но там же прозвучало сообщение об объединении судов, об амнистии, о том, что средства Фонда «Национальное достояние» все-таки пойдут. А зачем мы ждали этого форума, чтобы это объявить? Вопрос в этом.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В том-то и дело. Политический вывод: почему раз в год день рождения у журналистов? Их всех поздравляют тортиком из интервью. Почему?

А.СОЛОМИН: Чтобы мы этот день любили и ждали его с нетерпением.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть, нам год надо подождать, когда что-то будет объявлено.

А.СОЛОМИН: У нас есть еще ряд интересных мероприятий, которые мы будем проводить как дни рождения – универсиада, олимпиада.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А уж как Ходорковского и Лебедева выпустят, при открытии Олимпиады – только не этой, а Олимпиады-92, - какая-то же будет тогда олимпиада? Или чемпионат мира по футболу в 2018 г., когда они уже в мячи в тюрьме превратятся.

А.СОЛОМИН: Когда будет Олимпиада-92, там будет уже не выход из тюрьмы, а реабилитация.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В общем, эта традиция, что для меня страшно огорчительно, - когда все на экспорт. Откровенное интервью Медведева, Путина – на экспорт. Правда, сейчас появилась «Раша тудей» где тоже можно что-то сказать. Кстати, поздравляю Маргариту Симонян – она вошла в какую-то десятку или пятидесятку одной из наиболее влиятельных.

А.НАРЫШКИН: Я думал, вы скажете, что она уже родила.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дай бог. Она влиятельная медиа-менеджер, влиятельная дама в российской политики. Это очень здорово, она друг нашей радиостанции, мы в очень тесном контакте. Затронем еще одну тему. «Не в фокусе».

А.НАРЫШКИН: Прекрасный человек, Эдвард Сноуден, - ну, про него мир знает уже две недели, это разоблачитель различных секретов американской разведки, и в воскресенье все внимательно следили за тем, как этот американец/, предатель или не предатель, перемещался из Гонконга в Москву. Мне эта история очень понравилась.

А.СОЛОМИН: Последнее срочное сообщение – Сноуден все-таки попросил убежище в Эквадоре – об этом завил сегодня глава МИДа Рикардо Потиньо, которые получили это прошение.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ттеперь мы знаем, что происходит и можем реально спросить слушателей - а если бы он попросил политического убежища в России, стоило бы его дать, или нет? Вопрос вполне уместен, потому что сегодня целый день на всех радиостанциях выступают эксперты, которые обсуждают плюсы и минусы этого шага. У нас итак непростые отношения с США, и это была бы такая демонстративная оплеуха, и так далее. Хотим узнать вашу точку зрения. Если нам надо было согласиться - 660-06-64, - кстати, он может еще и попросить. А если не согласиться - 660-06-65.

А.НАРЫШКИН: Ни в коем случае не надо давать Я очень примитивно рассуждаю, - чтобы не портить отношения с США. Мне кажется, в последнее время они не очень хорошие, в том числе, из-за всяких сирийских историй. И еще эта ситуация со Сноуденом. Мне кажется, что вполне возможно, пока Сноуден находился в Гонконге, мне кажется, с ним наши дипломаты активно работали, склоняли к тому, что – ну, давай, обратись к нам, мы же могучая держава.

А.СОЛОМИН: А мне кажете, что как раз наше руководство думает об отношениях. Мне кажется, нужно было ему предоставить политическое убежище, прежде всего потому, что Сноуден никого не убивал, и денег ни у кого не отнимал. По поводу преступления против государства – нужно с этим разбираться. И пока в обоснованности обвинений, ему предъявленных, разбираются, мне кажется, на это время нужно было ему предоставить политическое убежище. Ни в коем случае не торговать им – как говорят, что обменяют на Бута. Но это человек.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Страна-побратим США объявили его в розыск, правда, не в Интерполе. Аннулировали его американский паспорт, и большой брат, медведеобразный, вдруг такой удар – как это может быть?

А.НАРЫШКИН: Представляете, как было бы здорово, если бы на самом деле Кремль заполучил бы Сноудена, жил бы он в Барвихе и мы бы при каждом удобном случае говорили бы США - вот вы всех прослушиваете, а у нас есть Сноуден, который выбрал нашу страну не просто так, а как самую демократичную и как самую свободную. А вы там сидите, и прослушивайте дальше. А у нас здесь подлинная демократия.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, хочу сказать – я слышал одного политолога, его спросили: а что Сноуден будет здесь делать? Он говорит: Работать на «Раша тудей».

А.СОЛОМИН: Россия – кузница кадров.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: 45,3% считают, что ему надо дать политическое убежище, но 54,7% считают, что нет. И последняя рубрика - «Писк хомячков». В «Фейсбуке» пишет Владимир Снегирев.

«Вечером позвонила дочь. Мы с ней немного поболтали и уже стали прощаться, как пришел старший внук из школы. Я говорю – дай ему трубку, мы хотя бы поздороваемся. К сожалению, эти сорванцы, что старший, что младший, ни в какую не желают общаться по телефону и по скайпу. Но тут старший, к моему удивлению, без всяких споров согласился поговорить.

- Я тебя люблю, - первым делом, как обычно, заверил я пацана.

- Я тоже, - охотно откликнулся он, не разводя никаких сюси-муси, и тут же задал вопрос, который поставил меня в тупик.

- А ты был шпионом? - спросил он с явной надеждой на положительный ответ.

- Я не был шпионом, - но ведь и огорчать мальчика тоже не мог. Как быть? Признаться по международной линии связи в своей шпионской деятельности, или напротив, разочаровать малыша? Я решил потянуть время:

- Почему ты спрашиваешь?

- Дима сказал, – это младший.

- Ну, раз Дима, - да, - решился я на вранье. Был шпионом.

- А в какой стране ты шпионил?

Этот вопрос загнал меня в тупик. Следовало выкручиваться. Я решил выкручиваться с минимальными потерями: в Афганистане, однажды, когда пришлось выручать наших пленных и вести трудные переговоры с духами, я две недели выдавал себя за финского журналиста, русского они сразу бы порезали на куски, а так мой номер прошел.

- Я был шпионом в Афганистане.

Внук тут же отдал трубку маме и закричал на весь мир:

- я же говорил – Вова был шпионом, я же говорил.

Как мало ему нужно было для счастья.

Это была программа «Итоги недели без Евгения Киселева» - Евгения Киселева не было, у него запарка с передачей. Будет в следующий раз.

До встречи через неделю.