Цензура в СМИ - Эдуард Иванян, Пётр Полоницкий - Лукавая цифра - 2005-09-27
М. МАЙЕРС: 23 часа и десять минут российской столице. Это программа "Лукавая цифра". У микрофона Маша Майерс. Еще раз добрый вечер. Добрый вечер, Тоня.
ТОНЯ САМСОНОВА: Добрый вечер.
М. МАЙЕРС: Социолог Тоня Самсонова – постоянная участница нашей программы. Представляет Высшую школу экономики. И наши гости – Петр Полоницкий – руководитель корреспондентской сети фонда "Защита гласности". Петр Александрович, добрый вечер. Эдуард Иванян – главный редактор журнала "США-Канада", профессор, доктор исторических наук. Добрый вечер, Эдуард Александрович.
ЭДУАРД ИВАНЯН: Добрый вечер.
М. МАЙЕРС: Уважаемые радиослушатели, я хочу сразу напомнить Вам, что у нас работает эфирный пейджер 961-33-33 абонент "Эхо Москвы". Ваши вопросы, Ваши комментарии, пожалуйста, присылайте в течение всей нашей встречи. Пейджер к Вашим услугам. И я хочу назвать, огласить тему нашей сегодняшней встречи "Цензура в средствах массовой информации". Первый вопрос, который мы, точнее не мы – социологи, задавали людям на улицах России и США, и который мне хотелось бы адресовать в первую очередь гостям. Нужна или не нужна цензура в России? Как Вы считаете? Можно ли на этот вопрос ответить однозначно в России? Петр Александрович, как Вы считаете?
ПЕТР ПОЛОНИЦКИЙ: Я полагаю, что цензура, как таковая в России не нужна, потому что она запрещена конституционно. 29 статья Конституции – основного закона нашей жизни Российской Федерации, об этом говорит прямо и недвусмысленно. Это же подтверждается еще в одном федеральном законе – это закон о средствах массовой информации, статья 3.
М. МАЙЕРС: Скажите, этот закон работает с Вашей точки зрения?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Должен работать (Смех). Хороший вопрос. Должен работать, но, к сожалению, Маш, должен признаться, что мониторинг нарушений прав журналистов и средств массовой информации, который регулярно осуществляет фонд защиты гласности, показывает, что ежегодно в среднем мы регистрируем более полутора десятков случаев попытки введения цензуры в том или ином регионе. Я уже не говорю о столице нашей родины, хотя и здесь есть тоже такие случаи. Даже самого заместителя председателя Госдумы по информационной политике Бориса Резника неприятно удивило его интервью, урезанное без его ведома в "Литературной газете", я подчеркиваю. Так что вот…
М. МАЙЕРС: Это была редакционная цензура? Ну, редакционная правка, так?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, естественно. Ну, это же цензура.
М. МАЙЕРС: Но это цензура, да, совершенно верно. Эдуард Александрович, нужна или не нужна цензура?
Э ИВАНЯН: Машенька, я приношу извинения искренние. Что значит, нужна или не нужна? Она есть. Она есть во всех странах мира. Поэтому вопрос стоит: нужна она или нет. Не нужна, но она есть. Везде. Практически нет ни одной цивилизованной страны мира, я не говорю уже о, так сказать, неразвитых странах, в которой бы не было цензуры. Это факт нашей жизни. Она есть. И не смотря на существование всевозможных конституционных ограничений, она работает. Может быть, она ограничена, но она есть.
М. МАЙЕРС: Тоня, что говорят лукавые цифры?
Т. САМСОНОВА: Лукавые цифры о цензуре говорят следующее. Опрос проводился в России среди экспертов и среди обычных граждан.
М. МАЙЕРС: Да, я хочу отметить, что сегодня у нас три группы респондентов – это американские граждане, российские граждане и российские эксперты, т.е. люди, которые непосредственно или работают в средствах массовой информации или тесно с ними связаны.
Т. САМСОНОВА: Ну, сначала обратим внимание на цифры по российским гражданам. 76% российских граждан считают необходимым наличие цензуры в средствах массовой информации. И против цензуры выступают всего лишь 19%. Тогда как среди экспертов сторонников цензуры только 30% и четко заявляют, что цензура в СМИ не нужна 70% экспертов российских СМИ. Сразу обратим внимание на американцев?
М. МАЙЕРС: Нет, сначала давайте с россиянами разберемся.
Т. САМСОНОВА: Давайте разберемся.
М. МАЙЕРС: Вот 76% граждан – за цензуру, эксперты считают, что цензура нужна только в 30% случаев. О чем это свидетельствует, как Вы считаете?
Э. ИВАНЯН: Видите ли, в чем дело, по-моему, у нас не совсем правильно понимают слово "цензура".
М. МАЙЕРС: Давайте разберемся с понятиями. Давайте попробуем.
Э. ИВАНЯН: Давайте с понятиями разберемся. Ведь для…. пусть слушатели не обижаются, но для российского обывателя вот предпочтение цензуры вызывается тем, что многим претит содержание скандальных историй, детективных историй, преобладание всевозможных бандитов, криминалитета в прессе, на экране телевизоров, в кино и т.д. Вот ограничение этой информации, по-моему, ошибочно наш обыватель и считает…, т.е. необходимость ограничения вот этой информации и считает наш обыватель цензурой.
М. МАЙЕРС: А, по сути, речь идет о вкусах и о качестве просто на просто распространяемой информации, не более того.
Э. ИВАНЯН: Потому что если бы вопрос был задан так: "Нужна ли политическая цензура?" Вообще-то в принципе политическая цензура и вызывает все негодование, возмущение, недовольство у образованной части нашего общества. Вот тогда-то и было бы интересно посмотреть на реакцию наших респондентов, так сказать. Политическая цензура. Вот против политической цензуры надо выступать. А вот информация, в которой в подробностях, в очень неприятных, в возмутительных подробностях рассказывается о преступлениях, убийствах, о деятельности вот этого криминального элемента и т.д., с моей точки зрения здесь все-таки нужна какая-то цензура.
М. МАЙЕРС: Ну, понимаете, видимо, россиян, простых российских граждан мы можем, ну, не обвинить, но по крайней мере, посетовать на то, что здесь спутаны вот эти два понятия – политическая цензура и вкусовое начало. Но эксперты – 30% экспертов представителей российских СМИ считают, что цензура нужна. Почему так происходит?
Э. ИВАНЯН: Ну, а как же? Вы же задали вопрос вообще о цензуре. А попробуйте задать вопрос о политической цензуре. Результаты будут несколько, т.е. значительно иные.
М. МАЙЕРС: Убедили. Петр Александрович, пожалуйста.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Маш, позвольте поддержать. Я хочу поддержать Эдуарда Александровича и, прежде всего и Вас, то, что надо определиться в терминах, в понятиях. Вот я цитирую, что такое цензура. Может быть, так сразу внесем ясность. Это то, о чем говорил Эдуард Александрович – против чего выступают респонденты, т.е. люди, связанные со средствами массовой информации или близкие к ним.
М. МАЙЕРС: Эксперты.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это контроль официальных, светских там, духовных, любых властей за содержанием, выпуском в свет и распространением печатной продукции содержанием, исполнением и т.д. и т.д. эт сетера, эт сетера. И здесь же об этих инициативах, теперь я возвращаюсь…Это я как бы в подтверждение тех 30%. Теперь те 70%. Смотрите, какие инициативы совсем недавно возникали в наших регионах. В мае 2001 г. в Омске группа энтузиастов из семейно-территориальных комитетов провела акцию, в ходе которой в течение недели просматривали все транслирующиеся в городе телепередачи. Это то, о чем Вы говорили, Эдуард Александрович.
М. МАЙЕРС: Так.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Затем активисты составили письмо на имя вице-губернатора Омской области по идеологии Владимира Радула, в котором потребовали, цитирую: "Очистить эфир от насилия, жестокости и секса". Письмо подписали более 6 тыс. горожан. Интересно, что со своими призывами общественность обращается именно к власти, а не к самим СМИ. Причем в письме не указывались передачи и фильмы, вызывающие претензии граждан. В следующем месяце в Орле депутаты областного совета выступили с аналогичной инициативой. И потом подхватили эту же как бы эстафету общественные женские организации Красноярского края. Направили председателю государственной думы Геннадию Селезневу письмо, в котором просят, цитирую, кавычки открываю: "Поставить заслон на пути распространения безвкусицы и безнравственности. Большинство СМИ, - говориться в письме, - под флагом свободы слова выплескивают на аудиторию ушат низкопробной продукции, пропагандируя жестокость, насилие, порнографию, меркантильность…
М. МАЙЕРС: Скажите, а какой-то результат…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Простите, Машенька, это то, что официально запрещено Конституцией Российской Федерации и законом о СМИ.
М. МАЙЕРС: А какой-то результат у этих инициатив ну хотя бы в одном из регионов был получен?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, конечно, а как можно, если в Конституции запрещена цензура СМИ.
М. МАЙЕРС: Понятно. А скажите, пожалуйста, Эдуард Александрович, а что касается зарубежного опыта, вот здесь есть ли пример для подражания, - страны, в которых законом четко разделена все-таки политическая цензура, точнее, ее отсутствие и вкусовое каким-то образом регулируемое на законодательном уровне, вкусовое начало.
Э. ИВАНЯН: Нет, таких законов… Ну, Вы знаете, таких законов, которые различали бы политическую цензуру и такую морально-этическую, так сказать, таких законов нигде нету. Цензура в принципе везде нежеланная мера, везде, во всех конституциях, так или иначе, во весь голос, ли несколько приглушенно, везде цензура не приветствуется или просто запрещается. Но она продолжает существовать.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, она ограничивает одну из основных свобод и прав человека – это свобода слова. Это свобода слова.
М. МАЙЕРС: А вот скажите, пожалуйста, Эдуард Александрович, а вот попытка, которая предпринималась в Америке, это было довольно громкое разбирательство – попытка запретить детскую порнографию, которая провалилась, о чем это свидетельствует? О том, что свобода слова в этом государстве превыше всего?
Э. ИВАНЯН: Вы знаете, в чем дело? Да, у американцев очень такое щепетильное отношение к первым десяти поправкам Конституции США, где гарантируется 10 основных свобод. И никто еще из американских политических деятелей не рискнул поставить под сомнение какую-либо из этих десяти первых поправок конституции, одной из которых и предусматривается свобода слова. Это политически опасно, это опасно для карьеры политического деятеля и вообще можно поставить крест на его политическом будущем, если он выступит против какой-либо из этих статей.
М. МАЙЕРС: Ну, понятно. А что говорят цифры по поводу американского общества?
Т. САМСОНОВА: В Америке на улицах задавался следующий вопрос: "Не смотря на то, что Конституцией США (как говорил Эдуард Александрович) гарантирована свобода прессы, как на Ваш взгляд, американские СМИ пользуются слишком большой свободой или наоборот?" За то, что американские СМИ пользуются слишком большой свободой, так считают 36% населения.
М. МАЙЕРС: Ну, т.е. больше трети. Больше трети населения считают, что у СМИ свободы слишком много, ее надо ограничить более жесткими какими-то законодательными рамками.
Т. САМСОНОВА: Больше трети. При этом против цензуры высказываются 60% респондентов, из которых 13% считают, что слишком мало свободы у СМИ американских.
М. МАЙЕРС: Это отражает реальную картину, вот эти цифры?
Э. ИВАНЯН: В Америке – да. Но Вы понимаете, в чем дело. Я бы сказал, что в Америке уже выработалось взвешенное отношение к цензуре. Уже есть ясное представление…
М. МАЙЕРС: Уже нет таких перегибов.
Э. ИВАНЯН: Что следует допускать, а чего не следует допускать. И с точки зрения свободы слова, так называемой, или действительно свободы слова, по-моему, в кавычках свободнее нашей прессы, нигде нет. И то, что читаем мы в нашей прессе, и то, что видим мы по нашему телевидению и даже в нашем кино, по-моему, в Америке никогда бы не допустили бы. Это перегибы уже, понимаете, свободы слова.
М. МАЙЕРС: Т.е. условно говоря, вот мне интересно, если бы, как Вы думаете, если бы этот же вопрос… У нас нет цифр по России вот в такой формулировке, задавался бы российским гражданам. "Слишком много свободы, слишком мало свободы, или все в порядке", то видимо, большинство высказалось бы…
Э. ИВАНЯН: Боюсь - "Слишком много свободы"
М. МАЙЕРС: "Слишком много свободы".
Э. ИВАНЯН: Именно за счет этих моментов, о которых Петр Александрович сказал. Нравственного порядка.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Да, я готов с Вами согласиться, потому что вот эта волна… А иначе откуда вот эти инициативы. В Орле, в Красноярске, далее эта волна пошла – карельский город Сегеж – собрали более 1000 депутатов… были подписи под обращением в правительство и депутатам госдумы – ввести цензуру вот на эти все вещи. Потом в декабре обращение, понимаете. Может быть, это этическая сторона, но это не правовая сторона совершенно. Мы об этом уже и говорили. Это не профессионализм.
М. МАЙЕРС: Вы знаете, здесь любопытно мнение нашего слушателя. Вот вопрос из интернета, некто Борис Абрамович. Мелкий бизнесмен, - так представился пишущий нам. "Цензура в СМИ легко обходиться использованием эзопова языка, что…
Э. ИВАНЯН: В отличие от другого Бориса Абрамовича – крупного бизнесмена.
М. МАЙЕРС: "Цензура в СМИ легко обходиться использованием эзопова языка, что в свою очередь ведет к расцвету словесности. Наибольшего расцвета российская словесность достигла как раз в момент жесточайшей царской цензуры. Профессор не даст соврать", - это видимо отсылка к Вам, Эдуард Александрович, - "ослабление цензуры ведет к распространению литературной попсы и замусориванию языка (вот такое слово использует Борис Абрамович). Нужны только, как и во всяком деле, разумные ограничения, ну, хотя бы, чтобы за слова не сажали". Ну, вот это вот точка зрения, как раз первая половина того, о чем пишет "мелкий бизнесмен", как раз отражает ровно то, о чем мы с Вами говорили.
Э. ИВАНЯН: Да, ну, я не могу понять только одного. Где и в чем он увидел, Борис Абрамович, или Абрамович, увидел расцвет русской словесности. Меня коробит, когда я слышу эту русскую словесность, истекающую из уст ответственных политических деятелей. А уж слово вводное "как бы", при каждом "как бы" меня передергивает. Причем говорят люди солидные "как бы". "Как бы хочет", "как бы настаивает", "как бы считает", так что я не вижу примеров развития русской словесности.
М. МАЙЕРС: Позвольте, я напомню, что у нас в гостях Петр Полоницкий – руководитель корреспондентской сети фонда "Защиты гласности" и Эдуард Иванян – главный редактор журнала "США-Канада", профессор, доктор исторических наук. 961-33-33 абонент "Эхо Москвы", это наш эфирный пейджер. Вы можете присылать свои вопросы и комментарии. Давайте вновь обратимся к цифрам.
Т. САМСОНОВА: Мы только что обсуждали, что российские СМИ пользуются слишком большой свободой. И эту закономерность очень четко характеризует опрос. Людям на улице задавался следующий вопрос: "По Вашему мнению, существуют или не существуют такие общественно-важные проблемы и темы, информация о которых допустимо умалчивать в государственных интересах?" Вопрос задавался как обычным гражданам, так и экспертам. При этом эксперты и граждане абсолютно солидарны. В 70% случаев они считают, что существуют такие темы. Но мы с Вами обсуждали, что действительно, с точки зрения потребителей продукта СМИ, действительно, можно говорить, что они пользуются слишком большой свободой. Но как эксперты СМИ, которые создают эти новости, которые создают этот… почему они абсолютно солидарны?
М. МАЙЕРС: До экспертов мы еще доберемся.
Э. ИВАНЯН: Да потому что они все признают необходимое существование понятия "государственная тайна". Государственная тайна предполагает обязательное существование цензуры на государственные секреты. Выдача этих секретов естественно угрожает национальной безопасности. Видимо, это и имеется в виду, когда люди считают, что какая-то степень цензуры нужна.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Простите, но речь ведь не идет о государственной тайне. Есть специальные нормативные акты, есть законы Российской Федерации, которые призваны охранять эту государственную тайну.
Э. ИВАНЯН: Опять-таки превратное понимание понятия "цензура.
М. МАЙЕРС: Ну, кстати, у нас есть цифры по конкретным темам. Т.е. мы спрашивали, социологи задавали людям вопрос: "Конкретно, какие темы Вы считаете нужно запретить?"
Э. ИВАНЯН: Хотелось бы выяснить, да.
Т. САМСОНОВА: Сейчас мы обсудим это по темам.
М. МАЙЕРС: Да, сейчас обсудим по темам. Я хотела бы сравнить вот первые цифры, которые у нас были и вторые. Значит, за цензуру высказываются 76% россиян. Об этом мы уже успели поговорить. И 76% считают, что действительно существуют вещи, о которых говорить нельзя. Ну, т.е. никакого противоречия здесь нет.
Т. САМСОНОВА: Но что странно, возникает противоречие в среде экспертов. За цензуру высказываются только 30% экспертов, при этом 70% экспертов считают, что действительно существуют такие темы, которые действительно необходимо подвергать цензуре. И как мы потом увидим, эти темы касаются не только государственной безопасности.
М. МАЙЕРС: Т.е. одновременно 70% людей, экспертов, считают, что цензура не нужна и при этом 30% всего лишь высказывают мнение, что нет, никаких запретов не существует. Здесь это что? Вот что за этими цифрами кроется? Мы пытаемся вот с этими лукавыми цифрами вот как-то разобраться.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Да, странная социология.
Э. ИВАНЯН: ДА, нет, просто эксперты отдают себе отчет в том, что такое цензура. Они – эксперты, на то они и эксперты, что они отличают, различают политическую цензуру и цензуру нравственно-этическую. Вот поэтому и эти расхождения.
М. МАЙЕРС: Давайте теперь посмотрим по темам.
Т. САМСОНОВА: Вопрос задавался следующим образом: "Назовите, пожалуйста, такие проблемы и темы, информацию о которых допустимо умалчивать в государственных интересах". Отвечали на этот вопрос обычные граждане. Около 2% населения, репрезентующих все население России, считают, что необходимо ограничивать пропаганду секса и насилия.
М. МАЙЕРС: Попали. Так, дальше.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это запрещено Конституцией и федеральным законом о средствах массовой информации.
Т. САМСОНОВА: 3% считают, что необходимо ограничивать информацию о личной жизни политиков. Вот с этим… как Вы прокомментируете?
М. МАЙЕРС: Петр Александрович.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Вы знаете, вот, к сожалению, у нас нет… Профессор, он больший специалист в области законодательства США, вероятно, Канады, стран, которые более в этом продвинулись. Но, к сожалению, России, я так полагаю, нужен закон оп публичной личности. Человек, идущий в политику, должен знать, что все должно быть, как под микроскопом.
Э. ИВАНЯН: Абсолютно.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Что он построил, за какие деньги, что он ест, как он спит, на чем он ездит, как он работает, как одевается, где время проводит свободное и т.д. и т.п. У нас же, простите Тоня, большинство 90% исков о защите чести достоинства и деловой репутации российских СМИ связаны не с личной жизнью политиков, а вообще с информацией об их деятельности. Т.е. они постоянно обижаются. Они такие тонкошкурые, что ни малейшей критики в свой адрес они просто не приемлют. Я могу просто конкретные цифры по регионам называть. Миллионные иски просто до разорения журналистов региональных газет доводят.
М. МАЙЕРС: Должно это подвергаться цензуре или не должно?
Э. ИВАНЯН: Вы знаете, в чем дело. Вот у меня абсолютнейшее убеждение, вот те респонденты, которые высказались за необходимость цензуры в публикации сведений личного плана, я думаю, просто мы все грешники, и каждый представляет себя на месте того человека, о котором помещается эта информация.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это запрещено, это уголовная ответственность – за вмешательство в личную жизнь.
Э. ИВАНЯН: Да, это информация. И он очень бы, этот человек не хотел бы, чтобы ему напоминали бы все грехи его юности, его молодости, зрелых лет и т.д. Поэтому ставит на место и возражает против этого. Совершенно правильно, Петр Александрович, если человек пошел в политику, стал публичной личностью…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Другой социальный статус у человека.
Э. ИВАНЯН: Вы понимаете, в чем дело, это все равно, как какая-то эстрадная звезда решит отгородиться от СМИ, ее забудут, ее не будут признавать и т.д. Поэтому политикам, так же как и тем, кто находится в фокусе прожектора, освещающего их личную жизнь, они должны просто примириться с мыслью, что, став публичной личность, они открыты для любого вмешательства в их личную жизнь.
М. МАЙЕРС: Т.е. грубо говоря, мы говорим о внутреннем отношении конкретного человека ко вмешательству в его личную жизнь. Т.е. это не какие-то законодательные нормы, а это просто на просто готовность человека рассказывать о себе… поближе к микрофону, будь любезны.
Э. ИВАНЯН: Здесь уже идет речь о порядочности того или иного представителя СМИ, понимаете, если он скандальный репортер, он лезет во все это и будет смаковать. Более ответственный представитель СМИ, он может намекнуть, вскользь упомянуть…
М. МАЙЕРС: Ну, есть и такие, и такие.
Э. ИВАНЯН: Правильно, есть и такие, и такие. Очень многое зависит от того, кому в руки попала такая информация.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Дело в том, что я еще раз хочу подчеркнуть, российским законодательством вмешательство в личную жизнь запрещено. Это уголовная ответственность.
М. МАЙЕРС: Скажите, а связано ли как раз вот это внутренне отношение, внутренний настрой наших политиков с тем, что у нас буйным цветом цветет компромат, что из месяца в месяц постоянно вспыхивают те или иные скандалы. Или не связано, как Вы считаете?
Э. ИВАНЯН: Ну, т.е. я не совсем понял смысл Вашего вопроса. Ну, существует компромат. Действительно огромное количество выливается…
М. МАЙЕРС: Ну, если бы люди, если бы политики относились… Вы же понимаете, что компромат зачастую связан с теми самыми грехами молодости, о которых мы только что с Вами говорили.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Может и не молодости.
Э. ИВАНЯН: Может и зрелого возраста тоже.
М. МАЙЕРС: Не важно. Если бы было, может быть, другое отношение политических лидеров к собственным тайнам, секретам и грехам, то, может быть, эту проблему удалось бы снивилировать некоторым образом.
Э. ИВАНЯН: Нет, не думаю.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Вы знаете, все-таки нужны правовые нормы. Я все-таки отталкиваюсь от правовых норм. Нужны правовые рамки, нужны… если есть закон о публичной личности, все. В Америке…
М. МАЙЕРС: А в Америке есть закон о публичной личности, Эдуард Александрович?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Безусловно. Ни одному политику не придет в голову подать на репортера или газету в суд. Как говорил Эдуард Александрович, он кончился, как политик.
Э. ИВАНЯН: Если эта информация не содержит заведомую клевету. Надо уточнить
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Безусловно. Безусловно. А у нас сажают по 129-я –оскорбление, 130-я – клевета, полтора года главный редактор "Свободный голос Курска" отсидел. Сейчас тянется в Саратове дело. У человека на жестком диске нашли черновик статьи, которая не попала в средства массовой информации, и он находится под следствием. Ему грозит до 4-х лет лишения свободы, понимаете.
М. МАЙЕРС: И все-таки цифры свидетельствуют о том, что все-таки в нашем обществе, это небольшой процент, это 1-3 %, но, тем не менее, находятся люди, которые считают, что личная жизнь политика должна быть под запретом. Ну, мне только остается надеяться, что остальные 97% так не считают. Дальше поехали.
Т. САМСОНОВА: Позвольте, я зачитаю сообщение на пейджер Ирины Михайловой?
М. МАЙЕРС: Да, 961-33-33 абонент "Эхо Москвы", пожалуйста.
Т. САМСОНОВА: "Господа, мне очень интересно Ваше мнение о цензуре. Я читала Генри Миллера "Тропик Рака" и читала Сорокина "Голубой лед". Я не считаю себя старым человеком, но я бы не хотела это показывать нашей молодежи. Как Вы считает, права я или нет?" Это насчет цензуры. Ирина Михайловна.
Э. ИВАНЯН: Нет, Вы знаете, по-моему, все-таки не правы, потому что не надо отгораживаться от всего этого. И тот же Сорокин, и так же, как и Лоуренс "Любовник леди Чаттерлей". Наверное, Вы помните о процессе судебном, согласно которому эта книга была запрещена к публикации. Разрешили в 60-х годах. Ну и что произошло? Да ничего не произошло.
М. МАЙЕРС: Скажите, а вообще с помощью цензуры можно воспитывать вкус?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ни в коем случае.
Э. ИВАНЯН: Да вообще при помощи цензуры ничего нельзя воспитывать. В принципе.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ни в коем случае.
Э. ИВАНЯН: У нас была самая жесткая цензура при советской власти. Жестче той цензуры я нигде не видел. Ну, и что? Спасло это наше государство?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Порножурналы ввозили контрабандой, ввозили ролики, ввозили фильмы.
Т. САМСОНОВА: Но зато пока была цензура в Советском Союзе, люди были спокойны.
Э. ИВАНЯН: От незнания. Правильно. Не знали и были спокойны.
Т. САМСОНОВА: Меньше знаешь, крепче спишь.
Э. ИВАНЯН: Но те, которые хотели побольше узнать, включали приемничек и слушали на кухоньке "Голос Америки", "Свободу". И знали только из зарубежных сообщений, а не из нашей прессы. Эти две гайки на изданиях зарубежных, в которых была, не дай Бог, карикатура на кого-то из наших руководящих деятелей, и из-за этого запрещали все издание, которое содержало очень интересные вещи, в том числе и полезные, но из-за этой карикатуры. Но этого же не было нигде в мире, за исключением, конечно, соцблока.
М. МАЙЕРС: А кстати, скажите, пожалуйста, что касается иновещания. Вот сегодня, понятно, что мы можем принимать "Голос Америки" и слушать все, что нам интересно. А вот "Голос России", т.е. тот образ, который возникает… тот образ России, который возникает в умах иностранцев этих картин, он каким-то образом цензурируется сегодня? Что мы говорим сами о себе?
Э. ИВАНЯН: Кем цензурируется? Вы понимаете, в чем дело, туда, на "Голос России" подается, конечно, информация, направленная на обработку зарубежного общественного мнения.
М. МАЙЕРС: Ну, это пропаганда.
Э. ИВАНЯН: Это пропаганда, и она порочна, по сути. Мы пытаемся воспитать благостное, благоприятное отношение к нашей стране в зарубежной аудитории, не заботясь, чтобы это благоприятное, благостное отношение, отношение уважительное воспитать у своего собственного народа. Я не нам говорю. Я имею в виду, наверное, власть предержащие. Им абсолютно наплевать, что думает наш народ о своей собственной стране. Переживет, притерпится, как-то выживет. А вот зарубеж надо воспитывать.
М. МАЙЕРС: Надо держать марку, видимо.
Э. ИВАНЯН: Да, нет, понимаете, никакой марки тут не выдержишь абсолютно. Если народ не уважает свою собственную страну, ни за какие коврижки иноземные страны не будут уважать эту страну.
М. МАЙЕРС: Ну, по-моему, цель пропаганды ровно и сводиться к тому, чтобы создать картину, которая Вам, возможно, не соответствует…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Простите, Маш, ну, она эффективна только тогда, когда железный занавес есть – в Корее, на Кубе – да. У нас же все открыто. Мы ездим, к нам ездят. Аккредитованных куча иностранных журналистов. Ну, одна радиостанция, вещающая на Америку, пусть у нее там вкачивает 70-80 миллиардов…
Э. ИВАНЯН: Миллионов.
М. МАЙЕРС: Долларов.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Она ведь имидж России не улучшит ни коем образом.
М. МАЙЕРС: Возвращаемся. Значит, какие темы с точки зрения россиян должны быть каким-то образом ограничены в средствах массовой информации, о чем говорить нельзя. Значит, пропаганда секса и насилия – с этим мы разобрались, личная жизнь политиков – разобрались. Что еще?
Т. САМСОНОВА: Мы двигаемся от наименее популярных ответов к наиболее популярным. 5% населения считает, что недопустимо распространение информации финансово-экономической.
Э. ИВАНЯН: О Боже. Ну, конечно, в неведении спокойнее жить. Нервы крепче. Нервы не страдают. Не знаешь, что ты и твои соседи плохо живут, уже хорошо. Но Вы понимаете, это настолько порочная идея. Настолько порочное отношение.
Т. САМСОНОВА: Но это же говорят не власти, это говорят люди, которые не хотят получать эту информацию.
Э. ИВАНЯН: Да, я понимаю.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, не хотят, есть кнопка. Сегодня есть великое благо. Я много чего не терплю. Я не терплю мыльных опер, я не терплю того, чего эти бандитские вечно сериалы, про ментов, про бандитов. Есть кнопка. Выключил. Я "Культуру" смотрю. А Вы спросите, что они смотрят. Ведь с утра до вечера или бедная или "Прекрасная няня", или "Не родись красивой", или "Братва", или "Менты".
М. МАЙЕРС: Ну, а если не цензура, как Вы считаете, это вопрос не в тему, каким образом в первую очередь, вот если очень коротко, какими средствами воспитываются вкусы в обществе. Если не цензурой, то чем?
Э. ИВАНЯН: Вы знаете, в чем дело? Мы, по-моему, упустили тот самый поворотный пункт, где надо было приступать уже к воспитанию. Вы понимаете, всю свою жизнь, а я уж, слава Богу, в возрасте, мне говорили: "Наше общество воспитывает человека будущего коммунистического общества". Посмотрите вокруг, Вы видите хоть одного воспитанного советской властью человека будущего коммунистического общества. Откуда появились все эти новые русские, бандиты, преступники, педофилы и т.д.? Они были, конечно, я согласен. Но понимаете, процент вот этого криминального элемента, он в принципе одинаков во всех странах. Но у нас-то он выпер наружу, он выпер у руководителей нашего общества. Занимают посты законодателей, занимают посты губернаторов, замов, префектов и т.д. Нигде, ни в одной стране такого процента криминалитета, получившего реальную власть, нет, а у нас есть.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, я должен поддержать профессора. Вероятно, это смена поколений. Понимаете. Ведь Америка тоже начинала с разборок, с кровавых, с криминальных, наворовались, но инвестировали и в науку, и в культуру…
М. МАЙЕРС: Да, потом была великая депрессия.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А нам-то всего совсем ничего, если говорить об истории новой России.
Э. ИВАНЯН: Петр Александрович, Америка открывала эту дорогу.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А мы хотим все и сейчас.
М. МАЙЕРС: На ошибках не учатся, как известно.
Э. ИВАНЯН: А мы могли научиться на ошибках других и избежать.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Когда-то, я помню, любили у Ширвиндта… И одна ждущая ребенка молодая дама из зала в Останкино сказала... Как же его по отчеству, забыл…Анатолий… Не суть важно. Она сказала: "А скажите, а как его воспитывать, я вот будущая мать, у меня родится ребенок?" А он так пыхнул незажженной трубкой: "А Вы знаете, милочка, а я вот с годами все более и более убеждаюсь, что гены", понимаете, в генах. Это смена поколений. Можно 10 революций оранжевых, голубых, розовых, синих, красных, кровавых, не кровавых, бескровных сделать, пока не будет революции в мозгах, ничего не будет. Мы переходим к самоцензуре. Эдуард Александрович со мной не согласен.
Э. ИВАНЯН: Нет, революции в мозгах не может быть. Революции в сознании нет - эволюция.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Эволюция, да простите.
М. МАЙЕРС: Эволюция – это длительный путь.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Да, сознание развивается только эволюционным путем. Революции в сознании не бывает.
Т. САМСОНОВА: Ну, от вопроса воспитания, давайте все-таки вернемся все-таки к цензуре. И Иван Сергеевич нас спрашивает – вопрос про цензуру в интернете.
М. МАЙЕРС: Позволь, Тоня, я только напомню, что номер нашего пейджера 961-33-33 абонент "Эхо Москвы", ну, разумеется. У нас в гостях Петр Полоницкий – руководитель фонда корреспондентской сети "Защита гласности", Эдуард Иванян – главный редактор журнала "США-Канада", профессор, доктор исторических наук.
Т. САМСОНОВА: Итак, вопрос об интернете, пространстве, которое принципиально не может быть подвергнуто цензуре…
М. МАЙЕРС: Может. В принципе может. Есть попытки.
Э. ИВАНЯН: И у нас предлагается уже, да.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Предлагается.
Э. ИВАНЯН: Юрий Михайлович Лужков.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А госпожа Нарусова официально внесла в Совете Федерации вопрос о необходимости…
М. МАЙЕРС: Вопрос.
Т. САМСОНОВА: Итак, вопрос Ивана Сергеевича: "А вот интернет. Борьба против порносайтов может обернуться настоящей катастрофой". Ваши комментарии.
Э. ИВАНЯН: Ну, надо просто иметь представление, что имеет в виду.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Что понимается под катастрофой?
Т. САМСОНОВА: Я так понимаю, что имеется в виду, что борьба будет настолько сложной, настолько массивной, что это будет катастрофа просто.
Э. ИВАНЯН: Какой катастрофой? Вот я никак не могу понять, чем может быть вызвана катастрофа? Борьбой с педофилией?
М. МАЙЕРС: Хорошо, у нас огромное количество порносайтов, и пока никакой катастрофы в связи с этим не произошло. Или в связи с тем, что их закроют, будет катастрофа?
Э. ИВАНЯН: Понятие катастрофа как-то…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Есть уголовная ответственность за распространение порнографии. Все, просто закрывается.
Э. ИВАНЯН: Катастрофа только для распространителей.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Для владельца порносайта.
М. МАЙЕРС: Может быть, имеется в виду катастрофа для тех людей, которым этого будет не хватать в той или иной степени?
Э. ИВАНЯН: Ну, и то катастрофой тоже не назовешь. Не приятно, конечно, но переживут.
М. МАЙЕРС: Надеюсь. Далее, какие еще темы запрещены? Давайте вернемся.
Т. САМСОНОВА: Какие еще темы запрещены…
М. МАЙЕРС: Должны быть запрещены, по мнению россиян.
Т. САМСОНОВА: Третья от начала по популярности тема, которую граждане Российской Федерации предлагают запретить или ограничить в СМИ, это аварии, автокатастрофы, чрезвычайны происшествия.
М. МАЙЕРС: Вот давайте поговорим об этом более подробно. Потому здесь и терроризм и чего только и много с этим связано.
Т. САМСОНОВА: 7% населения.
Э. ИВАНЯН: Ну, не совсем. Вот аварии, катастрофы. Я имею в виду. Не смаковать тогда.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Голову показывают несколько раз крупный план. Это уже этическая сторона. Это уже непрофессионализм просто.
Э. ИВАНЯН: Скажите, пожалуйста, вот когда отдельные участки ГАИ ГИБДД выставляют у своих опорных пунктов разбитые вдребезги машины, это что – пропаганда или попытка воздействовать на нерадивых и неаккуратных водителей?
М. МАЙЕРС: Передергивают, но, наверное, это имеет и свою позитивную сторону.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: По-моему да. Наглядная агитация.
Э. ИВАНЯН: Потому что там ни оторванных голов, ни изувеченных людей, просто искореженные машины.
М. МАЙЕРС: Можно себе представить.
Э. ИВАНЯН: Да, можно себе представить, что произошло с пассажирами. По-моему, понимаете, здесь все зависит от меры, от того что.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это профессионализм.
М. МАЙЕРС: А скажите, пожалуйста. Эдуард Александрович, вот закон о патриотизме, который был принят в Соединенных Штатах после 11 сентября, граждане Америки согласились поделиться частью своих гражданских свобод ради того, чтобы была обеспечена безопасность. Вот с этой точки зрения запрет на распространение информации, ну, или каким-то образом ограничение о катастрофах, об авариях и т.д., он может сыграть свою позитивную роль, как Вы считаете?
Э. ИВАНЯН: Ну, я думаю, что весьма внушительная часть нашего населения согласиться на ограничение свободы слова, если им будет гарантирована личная безопасность. Уж очень этот вопрос личной безопасности затрагивает интересы каждого гражданина. Поэтому на какие-то жертвы они готовы пойти, лишь бы государство больше заботилось. Но это опять-таки, понимаете, относиться к категории того, что американцы называют "wishfulthinking" – это выдавать желаемое за действительное. Да, желают, но ведь гарантировать безопасность государство не может никому. Это выше способности и сил любого государства. И за последние несколько лет мы, по-моему, должны были убедиться в этом.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ведь у нас тоже были попытки. Сразу после теракта, помните, на Дубровке, Государственная дума приняла в 3-м чтении поправки к закону РФ о средствах массовой информации, предусматривающие ограничение деятельности СМИ в ходе освещения контртеррористической операции. Совет Федерации это одобрил, а руководители ведущих СМИ, представители журналистских организаций, национальная ассоциация телевещателей, фонды защиты гласности, обратились с предложением к президенту, с предложением наложить вето на принятие закона. И, слава Богу, он так и сделал. Потому что, понимаете, при нашем неуважении к неисполнению к нашей необязательности, когда не отработан четкий механизм, как они будут, какие ограничения, в каком смысле это все будет трактоваться, кто будет реализовать. Или сержант там, у которого понятия нет о неприкосновенности там жилища, еще чего-то. И человек с высшим образованием, знающий психологические стороны этого действа и т.д. и т.п.
М. МАЙЕРС: Вы знаете, я когда эти цифры увидела, да, аварии, автокатастрофы, чрезвычайные происшествия, у меня почему-то первая мысль, которая у меня возникла – это вот Чернобыльская авария, информация, о которой вовремя не была обнародована и к чему это привело.
Э. ИВАНЯН: Нет, ну, обнародовали бы, все равно, эти сотни тысяч пострадавших, они остались бы.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А последствия ураганов нынешних?
М. МАЙЕРС: Ну, а как же, а те, которые вышли на демонстрацию 1 мая? Может быть, этого не было бы?
Э. ИВАНЯН: Нет, ну это уже глупость, это уже беспардонная глупость руководства, которое вывело…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это вот то наплевательское отношение к собственному народу, к налогоплательщикам тех, кто обязан заниматься безопасностью населения в таких чрезвычайных ситуациях.
М. МАЙЕРС: А все-таки, если обратиться к западному опыту, то какова здесь картина?
Э. ИВАНЯН: Ну, видите ли в чем дело. И там подобные катастрофы, конечно, меньшего масштаба, и в Америке, и во многих странах мира происходили. Пресса в этом плане, конечно, сыграла свою роль. Именно пресса первой сообщала. Ну, на Тримэйл-Айленд тоже катастрофа была ядерная, в других местах. Это пресса сообщила. Потом нехотя, с трудом, но правительство, или органы власти признавали, да, произошло, конечно, были попытки сгладить тот шок, который произвела эта информация на общественность, но практически скрывать такого рода вещи, практически никому не удается. Это нам с нашим закрытым обществом, с привычкой, что от тебя все-таки что-то скрывают, дабы ты спал спокойно, вот поэтому и произошла та самая история в мае с Чернобыльской катастрофой.
М. МАЙЕРС: Так, второе. У нас не так много времени осталось.
Т. САМСОНОВА: Второе по популярности – это государственная тайна, вопросы внутренней политики, связанные с госбезопасностью. Ну, и также военные секреты, ВПК, космос.
Э. ИВАНЯН: Нет, внутренней политики нет. Внешней политики. Потому что внутренняя политика, я извиняюсь, это наша с Вами жизнь повседневная, это наш с Вами быт.
Т. САМСОНОВА: Я понимаю, что Вы не согласны, но 20% населения РФ…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Ну, не корректно сформулированный вопрос.
Э. ИВАНЯН: Не корректно, да, потому что с внешней политикой я согласен, там есть вопросы, которые иногда следует замолчать, как-то иначе преподнести и т.д., но что касается внутренней политики, внутренняя политика касается нас ежедневно, ежечасно, ежесекундно. И здесь что-либо скрывать бесполезно, во-первых, и контрпродуктивно.
М. МАЙЕРС: Но здесь в этом случае закон работает? Это же законодательная норма.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Вы понимаете, вторым нарушением по численности, по массовости среди наших СМИ и журналистов, это уже из аналитики фонда, из мониторинга нарушений, как раз вот является закрытость институтов наших самых разных власти, от муниципальных до государственных по поводу нашей внутренней политики. Понимаете.
Э. ИВАНЯН: Экономика туда же входит.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: От нас, налогоплательщиков скрывают то, о чем мы должны быть очень хорошо информированы.
Э. ИВАНЯН: И на что мы выделяем наши деньги.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Совершенно верно, т.е. это менеджеры, которых мы наняли. А они этого не понимают и в сознании у нас этого нет.
М. МАЙЕРС: И самый популярный ответ последний, это…
Т. САМСОНОВА: Это военные секреты, ВПК, космос – 38%.
Э. ИВАНЯН: Ну, тут ничего не поделаешь.
М. МАЙЕРС: Это так и есть.
Э. ИВАНЯН: Так и есть и ничего тут не поделаешь. Да, следует признать закономерность, правомочность такого рода ограничений.
М. МАЙЕРС: 961-33-33 абонент "Эхо Москвы". И вопросы из интернта. Вот еще мне бы хотелось затронуть одну тему и процитировать, пишет некто Оз из Петербурга: "Цензура – это ограничение на деятельность журналистов по принципу "как бы чего не вышло". Цензура исходит из того, что та или иная информация может нанести вред. (В кавычках, подчеркиваю) Журналист не имеет право этим руководствоваться. Почитайте хартию журналистов. (Восклицательный знак, знак вопроса) Самоцензура – это преступление и конец журналисткой профессии". Петр Александрович, что Вы по этому поводу думаете.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Да, я с ним согласен. Мы проводили такие исследования и анкетировали своих корреспондентов. У нас в 7 федеральных округах есть собственный корреспондент фонда, который нам поставляет информацию. И они опрашивали руководителей СМИ региональных и журналистов. И большинство из них как раз и сошлось в том мнении, что если ты наступаешь на горло собственной песни, ты уже не можешь писать так, как ты…, то это конец, ты заканчиваешься, как профессионал. Понимаете, ведь если человек, обладающий какой-то информацией, ее скрывает, задача журналиста, это социальная профессия, как раз достать ту информацию, которую скрывают. И вред она принесет тому, кто скрывает. Человек должен знать, как расходуются его деньги. Должна быть экономическая, политическая и социальная экспертиза тех решений, которые принимают на всех уровнях. И если по понятиям самоцензуры человек чего-то принес редактору, или выпускающему, или ответственному секретарю, или главному редактору, а он говорит: "О, мы же в этом холдинге, нам же за это деньги платят, ты давай-ка это вымарай". Тогда он кончен. Лучше уйти в другое издание и …
Э. ИВАНЯН: А в другом издании произойдет то же самое.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: То же самое. Ну что, ну, тогда значит, надо менять профессию.
Э. ИВАНЯН: В том-то и дело.
М. МАЙЕРС: А кто придет на смену?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А на смену придут другие, моложе, наглее, но не лучше нас. Потому что я говорил уже в начале передачи о том, что мы регистрируем каждый год по полтора десятка случаев введения цензуры. Вот монетизация шума наделала. Смотрите, январь. СМИ Татарстана. Поступила информация о том, что вся информация о конфликтах в связи с заменой льгот денежной компенсацией в Татарстане подвержена жесточайшему контролю со стороны государственного агентства "Татмедиа", которое в действительности является рычагом влияния на местные СМИ.
Э. ИВАНЯН: Петр Александрович, вот понимаете, со стороны государственных органов власти.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Совершенно верно.
Э. ИВАНЯН: А если, скажем, главный редактор и редакционная политика данного органа противоречит желанию отдельного журналиста, и если на летучке редколлегия, включая главного редактора, рекомендует воздержаться, как в этом случае должен поступить журналист?
М. МАЙЕРС: Противоречие корпоративных интересов и журналисткой чести.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это значит, что "Московский комсомолец" никогда не даст того, что даст, например, "Независимая газета".
Э. ИВАНЯН: Значит, самоцензура все-таки существует?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Безусловно, но в разных… Это как бы редакционная политика. Человек знает, что, я иду работать в "Новую газету", я же не иду работать в "Московский Комсомолец". Если не устраивает…
Э. ИВАНЯН: Или, не дай Бог, в "Советскую Россию".
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Да, так что выбирайте. Сегодня есть выбор. И, слава Богу, что нет трех правд – большой правды, комсомольской и пионерской. Сегодня есть куда пойти, есть хотя бы выбор и это уже дело этики, чести и достоинства. Я недавно приехал из Белоруссии, там они руководствуются, выступая на юбилее белорусской ассоциации журналистов, один главный редактор сказал: "В Белоруссии сегодня две нравственные категории, которые как бы определяют вектор журналиста, где ты, с кем ты. Это страх и стыд". Вот там, где страх, там работают в государственных СМИ, там пропаганда, агитпроп. А стыд – остатки независимых, свободных СМИ.
М. МАЙЕРС: А скажите, а что делать в таком случае, если Вы говорите, выбор есть, а этот выбор становиться все меньше и меньше. Это какая цензура? Это экономическая цензура?
Э. ИВАНЯН: Естественно, это государственная…
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Это рычаги, которые включает государство. Как шагреневая кожа сжимается, естественно. Не дадут деньги сегодня спонсоры, завтра позвонят рекламодателям Вашим, никто не даст рекламы. Вам же кушать нечего будет. Сжимается, поэтому Вы и лавируете…
М. МАЙЕРС: А к чему это приведет рано или поздно? Вот то, что она сжимается и сжимается?
П. ПОЛОНИЦКИЙ: А к вырождению такой профессии, как журналист. Останутся только политические комментаторы, но к журналистике настоящей это отношения никакого не имеет.
М. МАЙЕРС: И эти тенденции Вы уже сегодня отмечаете.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Естественно, заходите на наш сайт.
М. МАЙЕРС: Я там все прочитаю.
Э. ИВАНЯН: Это к развитию русской словесности. Эзопов язык все чаще и чаще, так сказать, эзоповым языком приходиться пользоваться для того, чтобы сказать о самых простых событиях, о самых простых вещах, о самом простом отношении к тому или иному событию, мероприятию, приходиться пользоваться эзоповым языком. Но, честно говоря, к русской словесности это не имеет никакого отношения.
Т. САМСОНОВА: Ну, Вы говорите, что кольцо сжимается, тем не менее, по опросу экспертов СМИ, их спросили: "Существует ли власть СМИ, четвертая власть?" 78% экспертов российских…
М. МАЙЕРС: Оказывает ли влияние СМИ на власть, там вот так ставился вопрос.
Т. САМСОНОВА: Да, СМИ оказывает ли влияние на власть, если более точно.
Э. ИВАНЯН: Еще один случай выдачи желаемого за действительное.
М. МАЙЕРС: А скажите, Эдуард Александрович, я извиняюсь, у нас осталось 2 минуты, а каким образом, что такое самоцензура для американского журналиста? Вот Вы работали в Америке.
Э. ИВАНЯН: Вы знаете, самоцензура для американского журналиста – это редакционная политика данного издания.
М. МАЙЕРС: Т.е. корпоративные интересы все же превыше всего.
Э. ИВАНЯН: Корпоративные интересы одерживают верх. Ни один журналист не сделает того, против чего возражает редколлегия, главный редактор и т.д. Очень редчайший случай, и это обычно заканчивается очень печально.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Вы знаете, у нас в законе о СМИ есть такая статья, которая разрешает журналисту, если он не согласен с тем, как его поправили, он может не ставить свою подпись под этим материалом. Может ставить кто угодно – главный редактор, выпускающий, ответственный. Закон федеральный о СМИ нашего журналиста российского от этого освобождает.
М. МАЙЕРС: Да, Тонь, ты хотела что-то добавить?
Т. САМСОНОВА: Я хотела подвести итоги голосования на сайте "Эхо Москвы".
М. МАЙЕРС: Да, конечно. Мы на сайте "Эхо Москвы" провели тоже опрос среди наших радиослушателей.
Т. САМСОНОВА: И вопрос звучал так: "Как Вы считаете, нужна ли в какой либо форме цензура для российских СМИ". Три процента затруднились ответить. 27% сказали, что цензура нужна, т.к. существуют общественно важные проблемы, о которых допустимо умалчивать в государственных интересах.
М. МАЙЕРС: То, о чем мы говорили.
Т. САМСОНОВА: 70% - цензура недопустима ни в каких ее проявлениях. Это идеалисты. Слушатели "Эхо Москвы". При том, что по России 76% населения считают, что цензура нужна.
Э. ИВАНЯН: Не квалифицированное понятие "цензура".
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Совершенно верно.
Э. ИВАНЯН: Вот в этом-то случае и надо было сделать различие между политическим…
Т. САМСОНОВА: Т.е. у слушателей "Эхо Москвы" более квалифицированное представление.
Э. ИВАНЯН: Безусловно, да.
М. МАЙЕРС: Ну и я хочу последнее в заключение прочитать сообщение Татьяны с Урала: "Цензура в СМИ должна быть - в идеале самоцензура журналистов только моральная и ни в коем случае не идейно-общественно-политическая".
Э. ИВАНЯН: Согласен.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Замечательно.
М. МАЙЕРС: Спасибо Вам большое. И вот на этой ноте, когда…
Т. САМСОНОВА: Все согласны.
М. МАЙЕРС: Когда все присутствующие в студии пришли к единому мнению, мы заканчиваем нашу программу. Это "Лукавая цифра" У нас в гостях были Петр Полоницкий – руководитель корреспондентской сети фонда "Защита гласности" и Эдуард Иванян – главный редактор журнала "США-Канада", профессор, доктор исторических наук. Спасибо Вам большое, уважаемые гости.
Э. ИВАНЯН: Спасибо и Вам большое.
П. ПОЛОНИЦКИЙ: Спасибо Вам, здоровья, удачи.
М. МАЙЕРС: Всего доброго.