Запрет коммунистической символики на Украине - Антон Орехъ, Алексей Осин, Татьяна Фельгенгауэр, Тимур Олевский - Эходром - 2015-04-12
12.04.2015
Запрет коммунистической символики на Украине - Антон Орехъ, Алексей Осин, Татьяна Фельгенгауэр, Тимур Олевский - Эходром - 2015-04-12
Скачать
А. Плющев
―
Программа «Эходром» начинается. Сегодня здесь Александр Плющев без ансамбля, без Дмитрия Борисова. Зато группа поддержки у нас величайшая. Сегодня вашему вниманию мнения наших уважаемых коллег, наших журналистов. Не только наших, между прочим. Потому что Тимур Олевский с оттопыренным ухом из-за наушников, он вообще непонятно кто и непонятно где. Он, тем не менее, уважаем и любим нами и нашими радиослушателями. Ведущий утреннего «Разворота» Тимур Олевский, центральная фактически фигура…
Т. Олевский
―
Центральное фактически телевидение.
А. Плющев
―
Напротив меня сидит. Также здесь по правую руку от меня Татьяна Фельгенгауэр.
Т. Фельгенгауэр
―
Почему ты начал с Тимура? Девочка единственная тут в студии, надо с меня начинать.
Т. Олевский
―
Ты разбила сейчас его план. Сперва он должен был представить мальчиков, потом себя.
Т. Фельгенгауэр
―
Нельзя немного сексизма добавить вообще в эту программу.
А. Плющев
―
Татьяна Фельгенгауэр, вечно чем-то недовольная и вечно стонущая по разным проблемам. Выпрашивающая комплименты ваши. Все комплименты Татьяне на +7-985-970-45-45, Твиттер @vyzvon, вебформа на нашем сайте – все для комплиментов Татьяне Фельгенгауэр. Успокойте ее, пожалуйста. Антон Орехъ – звезда наших утренних и прочих…
А. Орехъ
―
Не к ночи будут помянуты утренние комментарии.
Т. Фельгенгауэр
―
Мы сейчас плавно из ночного эфира перейдем к утренним.
А. Орехъ
―
Я вот тут, сидушку или лежанку надо уже ставить, потому что чем в такую рань вставать, лучше вовсе не ложиться, чем два раза бегать туда-сюда, как меченый атом…
Т. Фельгенгауэр
―
Всем стало ясно, что каждый в этой студии счастлив находиться.
А. Орехъ
―
Еще ожидается Осин. Выдали такую программку, как в театре: ожидается Осин. То есть, он придет, не придет…
Т. Фельгенгауэр
―
Но кресло номер 5 свободно, заметьте.
А. Орехъ
―
То есть, придет, не придет, захочет, не захочет… Вот статус у мужика. Ну, вот, реально статусный гость.
А. Плющев
―
Я как-нибудь на этой программе обзаведусь молоточком, как судья.
Т. Фельгенгауэр
―
По голове бить?
А. Плющев
―
Я буду…
А. Орехъ
―
Суд народа.
А. Плющев
―
Народ будет судить.
Т. Олевский
―
Или, вот, например, Саша с Машей – лучшая пара утреннего «Разворота».
А. Орехъ
―
Тебе вообще надо закрыть…(неразб.)
Т. Фельгенгауэр
―
Ведущий, ведите, пожалуйста, программу.
А. Плющев
―
К сожалению, у нас остается всего 1 минута пребывания вас в эфире…
Т. Олевский
―
Да, прощаться начинаем. Давайте о погоде.
А. Плющев
―
Значит, сегодня мы хотели – не знаю, получится ли с таким настроем и с таким коллективом (вообще, кто приглашал этих людей, я отдельно разберусь).
А. Орехъ
―
Я знаю, кто приглашал. Мне сказали: никто не придет, вся надежда на тебя.
Т. Фельгенгауэр
―
Мне сказали то же самое. Ты четыре раза уже отказалась…
А. Орехъ
―
… братскую могилу лучших моих вообще друзей, подруг, всех, кто…
Т. Олевский
―
А я вообще узнал из анонса. Но все нормально.
А. Орехъ
―
А пришел бы один Осин, которого не предупредили. И Борисов.
Т. Фельгенгауэр
―
Я могу еще за собаку Бейлиса сказать: ав-ав.
А. Плющев
―
Прошу прощения. Все-таки у нас еще есть несколько минут…
А. Орехъ
―
… чтобы попытаться начать хотя бы.
А. Плющев
―
Да, чтобы обсудить. Я не знаю, как в такой обстановке объявлять тему этой программы.
А. Орехъ
―
Тема абсолютно фантастическая.
А. Плющев
―
Да. Мы сегодня решили, с моей подачи, надо сказать, я придумал…
Т. Фельгенгауэр
―
Молодец!
А. Плющев
―
Татьяна Фельгенгауэр подвергла остракизму, конечно, но тем не менее. На Украине сподобились запретить коммунистическую символику, вообще приравняли ее к нацистской фактически, запретили и то, и другое.
Т. Олевский
―
… тоталитарную, как и нацистскую.
А. Плющев
―
Да.
Т. Фельгенгауэр
―
Сразу видно, кто готовился к эфиру.
А. Плющев
―
Он всю жизнь готовился…(смех)
А. Плющев
―
… по пятницам здесь, а так-то на Украине в основном, я так понимаю, или где-то там рядом.
А. Орехъ
―
Я вообще сказал: ты из окопа? Он говорит: я там в феврале был последний раз. Я говорю: такое впечатление, что ты все время там. Ксения Собчак сама про него сказала: Тимур Олевский…
Т. Фельгенгауэр
―
Да, ладно!
Т. Олевский
―
А я в это время был в Москве.
А. Орехъ
―
Но это же, когда она рубилась в этой…
А. Плющев
―
Вот это имидж!
А. Орехъ
―
Все – Собчак цитирует. Во как.
Т. Олевский
―
Давайте уже к теме.
А. Плющев
―
Да. Просто меня, знаешь, почему взволновала эта штука? Потому что мы как воспринимаем – они плохо сделали или хорошо? У нас больше 20% голосуют за коммунистов, ну, или, там поддерживают их, или симпатизируют им и так далее на всяких разных парламентских выборах. Я думаю, что не против коммунистов, ну, как-то, Геннадий Зюганов – симпатичный человек с родинкой, да, такой…
А. Орехъ
―
Уже без. Присмотрись.
А. Плющев
―
Да? Ну, неважно. Все равно в нашей памяти он так и останется. Значит…
А. Орехъ
―
Без, без.
Т. Фельгенгауэр
―
Да, ладно. Я видела его позавчера…
А. Плющев
―
Что-то такое говорит своим голосом. То есть, вообще какие-то мишки Гамми, вот. Это с одной стороны. Ленин у нас в мавзолее лежит, звезды кругом. Ну, и все такое. Коммунистическая символика, коммунистическая идеология…
Т. Олевский
―
А вы заметили, что на словах «Ленин лежит у нас в мавзолее» вошел живой Алексей Осин.
А. Плющев
―
Да, Алексей Осин.
Т. Фельгенгауэр
―
Ты подслушивал?
А. Осин
―
Почему подслушивал? Что это такое?
А. Плющев
―
Прослушивал.
А. Орехъ
―
Это называется эфир-контроль.
Т. Фельгенгауэр
―
Мне кажется, Плющев сейчас выйдет из студии.
А. Плющев
―
Да. Я сейчас и собираюсь это сделать, но Тимур прежде, я надеюсь, ответит. Это совсем вот нас разграничивает? Они пошли туда, значит, вперед, в Европу куда-то или, там, я не знаю, от нас, или вперед – не вперед, не знаю. А мы остаемся с этим Лениным, лежащим на площади, и со всей этой коммунячностью. Вот я о чем хотел спросить и сегодня поговорить со всеми. Но, надеюсь, хотя бы с тобой.
Т. Олевский
―
Но они сделали это…
А. Плющев
―
И, может, с Осиным еще.
А. Орехъ
―
У меня тоже свое тезисное, вообще все…
Т. Олевский
―
И действительно ушел…
Т. Фельгенгауэр
―
Говори, Тимур, тебе задали вопрос.
Т. Олевский
―
Конечно, они это сделали вынужденно, и это очень важно понимать.
А. Осин
―
Любимое либеральное словечко: «это всем понятно» и «это важно понимать».
Т. Фельгенгауэр
―
… перебиваете.
А. Осин
―
Извиняюсь. Прошу прощения, Тимур, пожалуйста.
Т. Олевский
―
Я, Леша, по-другому скажу: если бы проспект Ленина в Москве назывался проспектом Любви, Октябрьская площадь называлась площадью Примирения, а Геннадий Зюганов назвался бы тихим пенсионером, в нашей уютной и доброй стране было бы жить, наверное, чуть приятнее.
Т. Фельгенгауэр
―
Я тебя умоляю, Тимур. В нашей стране было бы все то же самое.
Т. Олевский
―
Нет, конечно же.
Т. Фельгенгауэр
―
Оттого, что площадь Октябрьская будет называться…
А. Орехъ
―
Та же хрень была бы на улице Любви.
Т. Олевский
―
Да, на улице Любви была бы другая хрень…
Т. Фельгенгауэр
―
Министерство правды работало бы так же, как и сейчас. Ну, о чем ты, Тимур?
Т. Олевский
―
И что бы оно рассказывало, министерство правды?
Т. Фельгенгауэр
―
…если переименовали бы Ленинский проспект во что-то другое, ничего бы не изменилось.
Т. Олевский
―
Изменилось бы. Потому что тогда бы была выбита и основа советской идеологии, которая, собственно, и стала для Украины самым главным раздражающим фактором.
Т. Фельгенгауэр
―
... разруха в головах, а не на улицах.
А. Осин
―
Они построили проспекты, имеют право назвать, как хотят, понимаешь? Вот то, что они переименовали – это можно переименовать назад.
Т. Олевский
―
Можно когда-нибудь. Да.
А. Осин
―
А то, что построили они, и вот как, тебе нравится, не нравится Ленинский проспект – ну, многим нравится, там люди очень любят жить, и квартиры там стоят дорого, прошу заметить, и дома хорошие. Значит, это построили они, коммунисты. Значит, они имеют право называть то, что они построили так, как они хотят. И они, например, сделали газету «Московский комсомолец». Может быть, ее надо бы назвать, там, «Либеральный вестник, и тогда как-то она по-другому бы выглядела. Или как? Они же оставили это название, хотя газета совершенно другой направленности, обрати внимание.
А. Орехъ
―
Я уж не говорю про «Комсомольскую правду».
А. Осин
―
Например, да. Не, ну, тут-то понятно…
А. Орехъ
―
Понятно? Комсомолок много там?
А. Осин
―
Ну, как бы так сказать, мы говорим, что идеология та же, понимаешь, они эту идеологию якобы обслуживают.
Т. Олевский
―
Вот, смотрите, они говорят, что Советский Союз в той идеологии, которую Россия сейчас унаследовала и привносит в Украину, вызывает войны и всякие неприятности. А после взгляда на карту видно, что там, где памятники Ленину остались, по каким-то совершенно загадочным причинам, совершенно, конечно, не связанным с памятниками Ленина, идет война, а там, где их сняли – уже нет. И они защищаются.
А. Плющев
―
Слушай, ну, перестань.
Т. Олевский
―
И это вполне логичная защита. Сейчас еще одну вещь я хочу сказать. Ты понимаешь, какая история, можно про Советский Союз говорить как угодно, но если мы сейчас дошли до того, что мы говорим: Сталин построил, Ленин сделал – это одна история. А если мы говорим: люди сделали и люди построили – это другая история. И вот сейчас, когда они говорят: это были тоталитарные режимы, смотри, что сделала Украина, когда она сказала: мы запрещаем символику тоталитарных режимов. Она как бы отделилась ментально от России-наследницы Советского Союза и сказала: вы совершали над нами насилие, а мы от него страдали. Потому что когда у них была советская идеология, мы были вместе, мы все несли ответственность за Советский Союз. Теперь они за это ответственности не несут.
А. Осин
―
Хотя они поуправляли этой страной в лице Леонида Ильича Брежнева.
Т. Олевский
―
Конечно, поуправляли, но история-то дальше движется. И они...
А. Осин
―
Значит, они несут точно такую же ответственность…
Т. Олевский
―
Не хотим!
А. Осин
―
Хотят они или не хотят, за то, что происходило…
Т. Олевский
―
Так они хотят это исправить, Леша.
А. Осин
―
… они несут полную прямую ответственность, понимаешь? Как и грузины, как и узбеки, там, казахи…
Т. Олевский
―
… да, грузины это сделали еще раньше, они говорят: но мы больше не хотим этого делать.
А. Осин
―
Ну, хотите вы или нет…
Т. Олевский
―
И отказываются.
А. Осин
―
Понимаешь, это их прошлое.
Т. Олевский
―
А мы будем продолжать.
А. Осин
―
Это их прошлое, которое…
Т. Олевский
―
Оно остается в учебниках истории.
А. Осин
―
Остается, да.
Т. Олевский
―
Но оно перестает быть идеологией.
А. Осин
―
Тогда, Тимур, извини, надо сдать Донецкую область, Луганскую, Крым…
Т. Олевский
―
Кому сдать?
А. Осин
―
Коммунистам.
Т. Олевский
―
А почему?
А. Осин
―
Потому что коммунисты пристегнули к этой, вот к тому странному образованию, которое сейчас называется Украина, вот эти все вещи.
Т. Олевский
―
А мы карту не переделываем.
А. Осин
―
Ах, мы карту! А значит, мы вот тут играем, тут не играем, а тут рыбу заворачивали.
Т. Олевский
―
А знаешь, почему? А это очень просто объяснить. А потому что это вот история про то, что Львов – Украина только потому, что коммунисты были, и поэтому Украина состоялась как государство, спустя 70 лет абсолютно не состоятельны по очень простой причине.
А. Осин
―
По какой?
Т. Олевский
―
Потому что СССР победил в той войне, а если бы победила гитлеровская Германия, то тогда бы была другая карта.
А. Осин
―
Другая, да. Но победил же СССР.
Т. Олевский
―
А потом…
А. Осин
―
И СССР в лице кровавого тирана Сталина в 39-м году начал Вторую мировую войну, как говорят вот эти все люди, да?
Т. Олевский
―
Вместе с…
А. Осин
―
И после этого, завоевав Прибалтику и Западную Украину, значит, то, что сейчас яростно отрицается украинскими властями, которые вот такое решение принимают, значит, они должны отдать это Польше, у которой, собственно говоря, Сталин это отобрал. Они же не хотят. Они должны в 22-м году или когда там, я не помню, ну, не суть важно, когда Донецкую, Луганскую область, Донбасс присоединили, чтобы разбавить, так сказать, вот эти настроения националистические…
Т. Олевский
―
Другими словами, ты говоришь следующее…
А. Осин
―
И Крым отдал Хрущев.
Т. Олевский
―
… треть населения…
А. Осин
―
… и там, пожалуйста, что вы хотите, то и делайте.
Т. Олевский
―
Миллионы невинно убиенных мы готовы простить, потому что у нас есть Львов – вот что ты сейчас говоришь.
А. Осин
―
Что?!
Т. Олевский
―
Это ты сейчас сказал.
А. Плющев
―
Зрители сетевизора, к сожалению, не видят…
Т. Олевский
―
Ну, потому что при Сталине советский режим убивал так же, как и другой режим, понимаешь?
А. Плющев
―
… я могу вклиниться в ваш разговор?
А. Орехъ
―
Ну, ты ведущий все-таки.
А. Плющев
―
Как-то приуныли у нас Татьяна Фельгенгауэр и Антон Орехъ, которые зажигали буквально в первые минуты.
А. Орехъ
―
… сказали, что ожидается Леха, и он пришел.
Т. Фельгенгауэр
―
Мы ждали на самом деле, когда придет Леха…
А. Орехъ
―
Но потом и Тимур тоже, они сильные соперники, поэтому…
Т. Фельгенгауэр
―
Конечно. Главное – у них есть какие-то разногласия. Мы с Антохой, как всегда, мы же кто? Плюралисты. Будем ругаться…
А. Орехъ
―
Ни рыба, ни мясо…
Т. Фельгенгауэр
―
Ни рыба, ни мясо – не пойми что.
А. Орехъ
―
Ну, что, слушайте, ну, давайте я коротко. Отбомблюсь по точкам.
Т. Фельгенгауэр
―
Давай. Я потом после тебя.
А. Орехъ
―
Это все ерунда, ребята. Я вам объясню, как у нас в одной программе: не волнуйтесь, я все объясню. Да, все! Вот коротко: идеологию победить невозможно, запретив символы. Идеологию можно победить, предложив какую-то другую идеологию, которая просто людям окажется более близка. То, что там воюют, где есть памятники, и не воюют, где нет памятников – это…
А. Плющев
―
То есть, ты против запрета нацистской символики?
А. Орехъ
―
Ты понимаешь, это такая вещь, которую мы не можем сейчас проверить, потому что в условиях запрета нацистской символики мы живем все-таки всю свою сознательную жизнь. Как это будет выглядеть, если мы запретим серп и молот, мы не знаем. К тому, что запрещена свастика, фашисты, что человек, которой вскинет руку в нацистском приветствии, проорет «Зиг Хайль!» ему место как бы в КПЗ, мы все с этим согласны, мы к этому привыкли, мы с этим живем.Как это будет выглядеть, если то же самое будет происходить с человеком, который выйдет в пионерском галстуке с октябрятским значком, с серпом и молотом – неизвестно, не знаю. Как будет – неизвестно.
Мой учитель истории, хороший был у нас дядька, кстати, ничего не буду говорить, без всякой иронии, он говорил: вы знаете, а давайте – он нам это говорил еще в 88-м году, то есть, перестройка только началась, тогда вообще была одна партия, и еще была 6-я статья Конституции, которая говорила, что у нас руководящая и направляющая роль – вы знаете, я бы, говорит, и фашистскую партию в нашей стране разрешил, и тогда бы мы выяснили, сколько у нас фашистов, коммунистов – ну, настоящих, по чесноку. И пусть они там рубятся друг с другом, и если вдруг выяснится, что у нас за фашистов, там, треть страны – значит, такая страна. Ну, это он нам сказал, так, аккуратно, на факультативе…
А. Осин
―
Надо разрешить допинг. То же самое.
А. Орехъ
―
Ну, примерно. Но это о другом. А что касается вот этих всех, что происходит на Украине и что происходит у нас – я считаю, что это просто борьба комплексов. Потому что у Украины сейчас комплекс состоит в том, чтобы всеми силами отделиться от советского прошлого, просто выкинуть его. А у нас сейчас, мы сейчас впились в 70-летие Победы, потому что нам надо в истории за что-то зацепиться, за какую-то вещь. И получается, что мы сейчас цепляемся за событие, которого никто не застал практически. 70 лет – это 10 лет мужики на пенсии, которые родились в 45-м. Это вот сейчас у нас остались из этого прошлого старики 90-летние, которых вот как ширму переставляют: а ветераны за это, а ветераны за то, ветераны за сё, ветераны вот за это самое… Мы вцепились вот в прошлое…
А. Осин
―
Извини, а сколько ветеранов осталось Великой французской революции?
А. Орехъ
―
Леха, вообще не об этом сейчас. Чего мы сейчас про Великую французскую революцию? Сейчас про нас с Украиной.
А. Осин
―
… кто-то цепляется…
А. Орехъ
―
Нет, я не говорю, что это плохо, я говорю, что это факт: мы просто вцепились в какую-то вещь в своем прошлом, и мы сейчас все – вот эти люди как будто сами в окопах были, в атаку шли все 450 депутатов, все там рвут на себе рубаху, там, прочитывают, кто что где сказал, исказил, переисказил – какая-то хренатень.А Украина – совершенно другая как бы – то есть, все советское выкинуть, неважно хорошее – плохое, былое – не было… просто выкинуть и жизнь сразу станет лучше, просто по факту из-за того, что мы выбросим. А мы если присосемся к этому, к великой Победе – у нас сразу все станет хорошо, просто поэтому.
Т. Олевский
―
Нет, абсолютно не так. Понимаешь…
А. Орехъ
―
Просто битва комплексов.
Т. Олевский
―
… то тогда бы…
А. Плющев
―
За Украину выступает сегодня Тимур Олевский.
Т. Олевский
―
… коммунизм и нацизм в Украине не изучали в школах. А на самом деле разговор идет только о символах. Условно говоря, если группа товарищей будет штурмовать дома профсоюзов с красными флагами, а потом гореть в них и друг друга убивать потом – это одна история. А если они будут сидеть в школах и изучать, что был коммунизм, вот, история – это другая история. Ведь закон не запрещает изучать коммунизм. Ни Карл Маркс, ни Фридрих Энгельс не попадают под этот запрет.
Т. Фельгенгауэр
―
А партию?
Т. Олевский
―
Коммунистической не называть. Нацистской не называть и коммунистической не называть. Назовите ее левой партией.
Т. Фельгенгауэр
―
И партии такой быть не должно.
Т. Олевский
―
Это не значит, что эти люди не могут собираться и не могут себя назвать «левая партия».
Т. Фельгенгауэр
―
…слово «коммунист» под запретом.
Т. Олевский
―
Слова «коммунист», «коммунистическая партия» - под запретом. Под запретом как политическая сила, а не как учение, которым можно заниматься. Послушай, между прочим, было много коммунистических партий в Европе. А потом в 90-м году они все начали вдруг переименовываться в социал-демократические партии. Их никто не запрещал.
Т. Фельгенгауэр
―
Смотри, Тимур…(неразб.)
Т. Олевский
―
А у них война идет…
Т. Фельгенгауэр
―
Послушай меня, Тимур. Внимание, я здесь. Послушай меня секунду.
Т. Олевский
―
Я вижу, что ты здесь.
Т. Фельгенгауэр
―
Вот когда начинаются такие споры, я всегда вспоминаю одну и ту же историю, которая произошла в 76 году в американском городе Скоки, если ты знаешь такой.
Т. Олевский
―
Город – нет.
Т. Фельгенгауэр
―
Там нацисты собрались маршировать. Ну, там это легальная партия. И так как в Скоки большую часть населения, значительную часть населения составляли евреи, которые пережили Холокост, все этому страшно возмутились и сказали, что никакого такого шествия быть в городе не должно никогда. Окружной суд штата марш запрещает, верховный суд разрешает, потому что они апеллируют к первой поправке к Конституции, которая гарантирует свободу слова.Значит, на что все обращают внимание? Что с самого начала нацистов во всех этих судебных историях представляет Американский союз защиты гражданских свобод, и там конкретно Арье Нейер, который сам пережил Холокост. Еврей, переживший Холокост, защищает в суде нацистов. И когда у него спрашивают: а как же вы можете вообще их защищать? Он говорит, что никогда не стал бы защищать свободу слова в Скоки, если бы не знал, что лучший способ защиты от повторения Холокоста – общество, в котором любое вмешательство в свободу слова не остается без внимания. Все – мне кажется, что это ответ на любые наши споры и вопросы.
Т. Олевский
―
Нет, потому что в это время, когда в 76-м году был этот нацистский марш…
А. Плющев
―
Расскажи об этом в Израиле, Таня.
Т. Олевский
―
… на Юге США не воевал никто. В США. И не было нацистской Германии, граничащей с США, которая угрожает ей ракетами.
Т. Фельгенгауэр
―
Послушай, не надо, вот что, ты будешь воевать с пятиконечной звездой? Ты будешь воевать с красным флагом?
Т. Олевский
―
Он не под запретом.
Т. Фельгенгауэр
―
Объясни мне смысл воевать с флагом.
Т. Олевский
―
Смысл воевать с флагом очень простой. Я не знаю, в чем была идея авторов этого закона, они говорят что: мы пострадали от обоих режимов одинаково. На одной стороне погибали люди от фашистов, на другой от коммунистов. И те и другие погибали. Но у них сейчас, как мне кажется, я вот просто это видел, практически история какая: выходит человек с красным флагом и ждет, когда к нему через границу придет другой человек с красным флагом. И вместе с автоматами они эту землю поделят на две разные земли. Это способ защититься.
А. Осин
―
Там граница внутри них проходит. Как ты не понимаешь этого? Что есть просто миллионы людей…
Т. Олевский
―
Ты хочешь, чтобы она продолжала оставаться? Конечно, пусть убивают друг друга.
А. Плющев
―
Обязательно орать, друзья?
А. Осин
―
Почему 20 миллионов людей не имеют права на свое понимание? 20 миллионов, два раза 20 миллионов голосовали за вора, мерзавца, урода Януковича. Два раза 20 миллионов. Я сейчас не говорю с точностью до тысячи. Он два раза получал 50%. Значит, в стране глубочайший раскол идеологический. Сейчас половину страны втаптывают вот в эти мусорные баки.
Т. Олевский
―
Это не так, потому что были уже выборы, на которых оппозиционный блок – это практическая вся Партия регионов.
А. Осин
―
Извини, ты считаешь, что Партию регионов запуганные эти депутаты, избитый кандидат в президенты Царев до крови – это нормально все, да?
Т. Олевский
―
Он не участвовал в выборах.(неразб.)
А. Плющев
―
Послушайте меня оба, пожалуйста, послушайте меня. Кроме того, вы почему-то наследниками и пострадавшими взяли Партию регионов и Януковича, хотя…
Т. Фельгенгауэр
―
Вообще, там коммунистическая партия…
А. Плющев
―
Там есть коммунистическая партия. Я тут, надо сказать, пострадал от нее сильно. Точнее, от себя, потому что сказал, что она есть в парламенте – я ошибся.
Т. Олевский
―
Нет, нет в парламенте.
А. Плющев
―
Да. И она не прошла в состав парламента.
А. Осин
―
Нет, ее просто запретили, подожди. Они не участвовали в выборах.
А. Плющев
―
Секунду! Они участвовали в выборах. Они не прошли в Раду.
Т. Олевский
―
Они не прошли. За них не проголосовали.
А. Плющев
―
Да, они не прошли в Раду. Я до сих пор получаю письма – я исправился почти сразу – до сих пор получаю письма: Александр, как вы могли это сказать! Еще раз, пользуясь случаем: я ошибся. Они действительно не прошли в парламент. И сейчас это фактически маргинальное образование. Я не знаю, поддерживают ли коммунистические символы партия Януковича…
А. Осин
―
Я не о том говорю. Просто Янукович – это пророссийская сила. Это я сейчас отвечаю Тимуру, который…(неразб.)
Т. Олевский
―
Но он же не с портретом Януковича там стоит, российский флаг не запрещен.
А. Осин
―
Почему люди за него голосовали? Вот ответь себе на вопрос, тогда ты поймешь.
Т. Олевский
―
Когда? В 2006 году? Или в 2008 почему за него голосовали?
А. Осин
―
В том и в другом.
Т. Олевский
―
А сейчас 2014, Леша.
А. Осин
―
И что?
Т. Олевский
―
Разница просто в том, что от выборов к выборам меняются электоральные настроения. В том разница.
А. Плющев
―
Подождите, секунду. Вот Янукович какой был настоящий, за которого голосовали или, там, поддерживали? Тот, который в Евросоюз всех вел? Или тот, который с Россией сближался и 15 миллиардов…
А. Осин
―
Так Янукович…
А. Плющев
―
Просто их два. Какой именно?
А. Осин
―
Нет, не два.
А. Плющев
―
Их два.
А. Осин
―
Есть такой же Янукович, в Белоруссии сидит.
А. Плющев
―
В том-то и дело, что их два, послушай. Тот, который вел в Европу – за него проголосовали. А тот, который взял 15 миллиардов и фактически совершил государственную измену…
А. Орехъ
―
... за него другие голосовали, так что нормально все. Это как секс по телефону: я буду с тобой разной.
А. Плющев
―
Поскольку было публичное обещание, и он был поддержан массой населения.
А. Осин
―
А почему ты думаешь, что, ты знаешь, залез в голову каждому человеку и знаешь, почему он проголосовал за Януковича?
А. Орехъ
―
Слушайте, мы время теряем.
Т. Фельгенгауэр
―
Минута до перерыва. Я вам хочу перевести знаки...
А. Орехъ
―
Вот смотрите, в 91 году, даже чуть раньше, мы переименовали половину улиц и выкорчевали памятники.
А. Плющев
―
Вот тебе скажут, что только половину. Из-за этого вся беда.
А. Орехъ
―
Не-не, люди не поменялись. Они не поменяются от смены названий даже на проспект Любви, хотя, конечно, проспект Любви, может быть, ну, вот, выйдешь, там все будет заплевано, загажено...
А. Плющев
―
20 секунд.
А. Орехъ
―
Вот. Люди не поменялись. Вот людей поменять гораздо сложней. Это долго.
А. Плющев
―
... квартирный вопрос их портит.
А. Орехъ
―
Вывески сменили – кстати, кто-нибудь обязательно на этом наживется, потому что это хороший бизнес – везде вывески поменять.
А. Плющев
―
Через 2 минуты мы продолжим. И уже не будем говорить о запрете коммунистической символики на Украине.
Все
―
Ура!РЕКЛАМА
А. Плющев
―
А теперь наша программа. Словно Виктор Янукович делает резкий разворот в своей политике, и больше мы не говорим о запрете коммунистической символики на Украине.
А. Орехъ
―
Слава богу.
Т. Фельгенгауэр
―
А что. Всем нравилось. Да?
А. Орехъ
―
Ну, два чувака-то рубились тут просто конкретно.
А. Плющев
―
На этой радиостанции меня никто не уважает. Мне никто не дает досказать до конца.
Т. Олевский
―
Я дал тебе, но ты не смог.
А. Плющев
―
Спасибо большое. У нас сегодня эксперимент. В отсутствие Борисова мы решили экспериментнуть. Мы попросили Татьяну Фельгенгауэр подобрать самые интересные, самые серьезные, самые значимые новости недели и решили обсудить их в блиц-режиме. То есть, на каждую новость будет по 2-3 минуты, по одной фразе буквально, по две фразы. Но такие, резкие, афористичные. Нам же нужны афоризмы, правда? Чтобы цитировать потом на сайте, где угодно. Вот таким образом мы сделаем. Поэтому все – символику забыли. Вы тоже забыли, наши радиослушатели. Сейчас все абсолютно в бешеном темпе. И вход в кость. Давай.(смех)
Т. Фельгенгауэр
―
Махровые халаты и полотенца собирают в Петербурге для тюленят и нерпят. В полотенцах животные греются, играют и строят из них домики.
А. Плющев
―
Культурная столица. Молодцы.
Т. Фельгенгауэр
―
Интерфакс не дает скучать.
Т. Олевский
―
Нужно что-то сказать по этому поводу?
А. Плющев
―
Я понимаю, что трудно перестроиться...
А. Осин
―
Чтоб я так жил.
Т. Олевский
―
Меня только одно интересует: как они, попадают ли они в рукава ластами...(смех)
(неразб.)
А. Орехъ
―
На работе в одной комнате сидим, и я эту историю знаю, потому что там страшная экологическая... ну, они там выбрасываются, выпрыгивают...
А. Плющев
―
... он ведет программу про животных.
А. Орехъ
―
Ну, да. Их там спасать надо. Надо серьезно говорить, конечно, об этой истории. Неравнодушные граждане приходят, иначе они просто замерзнут.
А. Плющев
―
Слушайте, для меня вообще, я страшно необразован, но для меня открытие, что они в открытом... в смысле, в природе живут...
А. Орехъ
―
Да, нерпята, тюленята, да. Маленькие, ну, холодно.
А. Плющев
―
Я думал, они только на севере, их там ходят и бьют.
А. Орехъ
―
Мерзавцы.
Т. Фельгенгауэр
―
Да, мне тоже мой друг сказал, что если бы я была нерпенком, из меня бы сделали шапку, скорее всего. И на этом никакой махровый халат мне бы уже не понадобился.
А. Осин
―
... на шапку даже не хватит.
Т. Фельгенгауэр
―
Ну, а мне кажется, это здорово. Приносите, пожалуйста, халаты и полотенца.
А. Плющев
―
Почему-то захотелось сразу про абажуры пошутить. Извините.
Т. Фельгенгауэр
―
Уже шутили, Саша. Поздно, все.
А. Осин
―
Таких как ты двоих на шапку.
Т. Фельгенгауэр
―
Британская партия евроскептиков выдвинула на выборы порноактера с 40-летним стажем.
А. Орехъ
―
Нормально. А, я ждал продолжения просто.
Т. Фельгенгауэр
―
Начинающий политик и владелец собственной порностудии сказал ВВС, что его избиратели - это рабочие, которые ходят в пабы, читают газету «Сан» и смотрят фильмы для взрослых.
А. Осин
―
Ну, как всегда: когда уже не можешь – идешь в политику.
Т. Олевский
―
Закончили с этой темой.
Т. Фельгенгауэр
―
Это неожиданно было.
А. Осин
―
40 лет поработал человек. Уже, наверное, все, завод закончился. Можно политикой заняться.
Т. Фельгенгауэр
―
Ну, не знаю. В принципе, смотря, во сколько он начинал.
Т. Олевский
―
Если человек честно работал.
Т. Фельгенгауэр
―
40 лет он проработал в порноиндустрии. Может быть, он вполне себе, как guest star, знаешь, приглашенные гости бывают.
А. Плющев
―
Слушайте, ну, это уже не новость...
А. Орехъ
―
Чиччолину будем вспоминать?
А. Плющев
―
Вот-вот. Это уже не ново, да. Знаешь, обсудили как пожарные. Знаешь, как пожарный в домино играет? Взяли фишки, посмотрели: а, на вас 29 – все, положили, перемешали и обратно. Так же обсудили: ну, что, Чиччолину будем обсуждать? Нет. Хорошо. Следующая новость, да. Не, ну, на самом деле не новость. Просто другое дело, что если они евроскептики, ну, то есть, они как-то на Европу скептически смотрят, мне кажется, что люди, которые снимаются в порноиндустрии, они должны быть оптимистами всегда, особенно мужчины. Ну, иначе как-то непрофессионально.
Т. Фельгенгауэр
―
Потому что в Европе женщины не такие красивые, как в России, например.
А. Орехъ
―
... это же конкуренция. Он в этой студии там кочумался 40 лет, а сейчас-то хлынут, после того, как границы стерлись. Дешевая рабсила поехала туда на эту студию. А они привыкли, у них уже 40 лет была какая-то... и вдруг приехали, как водопроводчик из Польши. Помните? А из Польши не только водопроводчик может подтянуться на порностудию...
А. Плющев
―
Да, водопроводчик-то – это самое оно!
А. Орехъ
―
Вот.
Т. Олевский
―
Человек работал честно, платил налоги...
А. Орехъ
―
... перемкнуло.
А. Осин
―
Ты все о своем, елки-моталки. Нет, ну, ты сам бы за порноактера проголосовал бы? Или актрису, например?
Т. Олевский
―
Если он честно и хорошо работал? Если бы он меня убедил...
А. Осин
―
... хорошо он работал или нет?
А. Плющев
―
Был у меня такой случай. Была у меня программа «Аргентум», кажется, я не помню. И я однажды пригласил Елену Беркову. Все ли знают, кто это?
Т. Фельгенгауэр
―
Да.
А. Орехъ
―
... не знаю.
А. Плющев
―
Это порноактриса.
А. Орехъ
―
Я советские фильмы вообще не смотрю, поэтому...(смех)
А. Плющев
―
Я знаю один фильм, который ты смотришь.
А. Орехъ
―
Нет, это другое. А советское кино я не смотрю ни в каких видах, потому что это все разновидности порнографии какой-то.
А. Плющев
―
И вы знаете, для меня на самом деле тогда еще были весьма разнузданные времена. Это было лет 7, может быть, больше, назад. Это не сейчас, когда все оскорбляются, все...
А. Орехъ
―
Абсолютно все подряд.
А. Плющев
―
Я столкнулся с потрясающим давлением, которое было оказано в том числе и на главного редактора «Эха Москвы» нашими слушателями. Тогда это вообще не было принято. Вот, знаете, чтобы сыпались смс, вот, так, чтобы они шли одно за одной. И только на одну тему. Когда на сайте «Эха Москвы» Венедиктову писали и так далее, это страшно возмущало людей, как вы можете, да...
Т. Олевский
―
То есть, ты давно начал.
А. Плющев
―
Очень много было оскорбительных в адрес Елены Берковой сообщений от мужчин, которые явно неоднократно смотрели фильмы с ее участием.
Т. Фельгенгауэр
―
О, это сублимация.
А. Плющев
―
Ну, возможно, неважно. И меня это тогда поразило, что люди, пользуясь продукцией, пользуясь услугами, тем не менее, они настолько ханжески...
А. Осин
―
А может, им стыдно?..
А. Плющев
―
Возможно, возможно. Скорее всего.
А. Орехъ
―
Конечно, стыдно.
А. Плющев
―
Они пытаются показать, какие они хорошие на самом деле. Поэтому у порноактера, я не знаю, только в каком-то уж совсем таком толерантном друг к другу обществе нормальном, не ханжеском, есть хоть какие-то шансы.
А. Орехъ
―
У него будет трудовая книжка, пенсия...(неразб.)
А. Осин
―
Я при всей своей определенной репутации абсолютно ничего не имею против порнографии.
А. Плющев
―
Продолжаем дальше. Нет спора.
Т. Фельгенгауэр
―
Проснувшиеся в тюменской тайге медведи отправляются на болота за клюквой. Первые в этом году следы медведей обнаружены вблизи озера Царево в Тобольском районе Тюменской области. Поначалу, - ну, когда вот медведь просыпается, выходит из берлоги, вот специалисты объясняют, что поначалу идет очистка организма после спячки, ну а потом зверь отправится на болота, на те места, - сейчас, я красиво прочитаю, - где снег вытаял, за клюквой. Не брезгует медведь в это время и падалью питаться, например, рыбой, погибшей от замора. У нас нынешней зимой озера "горели" под толщей льда, от этого и рыба гибла, вот за ней-то и идет сейчас медведь.
А. Плющев
―
Было сказано «падалью питаться», а у меня профессионально: айпадами питаться.(смех)
А. Орехъ
―
... это, знаешь, такой 23-й век...
Т. Фельгенгауэр
―
Осторожнее.
А. Плющев
―
Я не знаю, что тут обсуждать. Татьяна, ты какую здесь интригу видела, когда эту новость?..
Т. Фельгенгауэр
―
Сама последовательность действий. Я представила этих медведей... Я просто считаю, что это важная новость. Особенно для жителей Тюменской области, которые, может быть, тоже пошли за клюквой и случайно встретили медведя.
А. Осин
―
Откуда в апреле клюква, извини? С осени, что ли?
Т. Олевский
―
Она тоже замерзшая.
Т. Фельгенгауэр
―
Бывает зимняя, да.
А. Плющев
―
Озимая.
А. Орехъ
―
Яровая. Ну, яровая – это другое.
Т. Фельгенгауэр
―
Яровая в Госдуме.(неразб.)
А. Орехъ
―
В каком смысле меня это?.. У нас же пробег будет. А я так помню смутно.
Т. Фельгенгауэр
―
А ты в Тюмень.
А. Орехъ
―
... приходит: ты в Тюмень поедешь? Я говорю: конечно.
Т. Олевский
―
... так они уже сытые...
А. Орехъ
―
Прихожу: сидит он там, очистившийся после зимы, сидит... клюкву... и тут мы с Санычем на Лэнд Ровере въезжаем...(неразб.)
Т. Фельгенгауэр
―
В Тобольский район не суйся, короче.
А. Плющев
―
Примерно минуты-полторы ни один из слушателей ни черта не разбирает.
Т. Фельгенгауэр
―
Слушайте, медведи – не медведи, а вот...
А. Орехъ
―
... пародируем эту передачу, где они сидят, там, Мартиросян... как называется? Читали всякую лабуду и ржали там. Нет, ну, что, рейтинги были, кстати.
А. Осин
―
Но у них лучше получается.
Т. Фельгенгауэр
―
... не за клюквой, а за картошкой пришла актриса, вполне себе настоящая и съела ее всю. Так что, это, может быть, общее какое-то состояние.
А. Орехъ
―
Картошку съела?
Т. Фельгенгауэр
―
Да, пришла Розовская, сожрала всю мою еду. Ладно, про еду, кстати, у меня есть еще одна новость. Мне кажется, это крайне несправедливая вещь происходит. В Челябинской области комбинат школьного питания уличили в покупке 6 тысяч литров пива. Цели приобретения пива комбинат не указывает. Предприятие занимается организацией деятельности школьных столовых, где питаются дети. И возникает закономерный вопрос – «Российская газета», кстати, об этом сообщает – для чего муниципальное предприятие совершило такую странную сделку? Слушайте, ну, во-первых, они потратили всего 500 тысяч рублей.
А. Плющев
―
Это одна школа или?..
Т. Фельгенгауэр
―
Нет-нет, вот это вот все предприятие. А, во-вторых, вы знаете, сколько рецептов с пивом?
А. Орехъ
―
Нет, раньше башку мыли пивом. В советские времена.
Т. Фельгенгауэр
―
Я надеюсь, они в столовой голову не моют.
А. Орехъ
―
Нет, ну, через столовку закупили... знаешь, сколько можно через вагон-ресторан пропустить?
А. Осин
―
Нет, ну, а там они просто внутрь могут...
Т. Олевский
―
Скажите, кто из вас работал в школе?
А. Плющев
―
Нет, я только учился.
А. Осин
―
С чувством превосходства...
Т. Олевский
―
Я уверяю вас, что только пиво может спасти...
Т. Фельгенгауэр
―
Тебе тоже кажутся несправедливыми вот эти претензии к людям, которые купили 6 тысяч литров пива?
А. Осин
―
Да, нет, надо ученикам давать, они спокойные будут, нормальные на уроке.
А. Орехъ
―
Да они и так его пьют уже.
Т. Фельгенгауэр
―
Только часто будут выходить.
А. Орехъ
―
Надо давать серьезнее чего, а пиво они и так пьют.
А. Плющев
―
JC Denton очень справедливо отмечает: я тут видел рецепт блинов на пиве.
Т. Фельгенгауэр
―
Так и я говорю, что есть пивной кляр, есть масса всяких...
А. Орехъ
―
... окрошка...(смех)
А. Орехъ
―
Нет, окрошка на пиве, чего ржете?
Т. Олевский
―
Для группы продленного дня?
А. Орехъ
―
Драники.
Т. Фельгенгауэр
―
Раки, опять же.
А. Плющев
―
Слушайте, пользуясь случаем, просто чисто ассоциация к слову «пиво». Я тут узнал, что в Тольятти, например, есть пиво «Либеральное». Прикиньте.
Т. Фельгенгауэр
―
Оно... в чем либеральность его заключается?(смех)
(неразб.)
А. Плющев
―
... в полиэтиленовых...
А. Осин
―
Прямо таких, мягких?
А. Плющев
―
Да. Ну, я не знаю, за что купил, за то и продаю. Просто один мой фолловер из Тольятти размещал у себя...
А. Осин
―
Ну, «Арсенальное» есть.
А. Орехъ
―
Мой фолловер из Тольятти...
Т. Фельгенгауэр
―
Ладно, хорошо. Вот еще одна история. Казахов возмутило семейное фото президента Назарбаева в сериале о дворнике-таджике. Есть российско-украинский сериал «Одинокие сердца», и там обнаружили совершенно случайно фотографию президента Казахстана. В одной из серий этот снимок демонстрирует дворник из Таджикистана, утверждающий, что это — его семейное фото. И вот в Казахстане прямо очень сильно возмутились.
А. Орехъ
―
Российско-украинский сериал про таджика в Казахстане...
А. Плющев
―
Елки-14.
А. Осин
―
Любопытно. Тут же важно что? Когда Советский Союз был, надо было, чтобы японца кто-то сыграл, обычно это делали казахи.
Т. Фельгенгауэр
―
... в суши-барах...
А. Осин
―
Сейчас это все спустилось на народный уровень. И вот поэтому тут любопытно, что они показывают таджика, а он говорит, что президент Казахстана – это вот его семейное фото. Вот что любопытно.
Т. Олевский
―
Если он гражданин Казахстана, в этом ничего особенного нет.
Т. Фельгенгауэр
―
А мне кажется, что президенту Казахстана должно быть лестно, что он есть лицо любого...
А. Осин
―
... таджика.
А. Орехъ
―
Он смирился с Боратом уже в какой-то момент. После этого ему с таджиком смириться уже нетрудно...
А. Плющев
―
Нет, мне кажется, что у Казахстана в этом смысле есть некая такая детская травма, нанесенная Боратом...
А. Орехъ
―
Мы сейчас возвращаемся к символам, к запретам.
А. Плющев
―
Да-да.
А. Орехъ
―
Запрещали тоже, да, Бората.
А. Плющев
―
Там же, насколько я помню, запретили фильм-то этот?
А. Орехъ
―
Потом они разрешили. Кстати, сразу тема ушла.
Т. Олевский
―
Да, абсолютно. А если бы это был портрет нашего президента?
Т. Фельгенгауэр
―
В роли дворника-таджика?
Т. Олевский
―
Например.
А. Осин
―
А наш президент – президент многих таджиков. А почему нет?
А. Плющев
―
Отец всех туркмен был, а что тут, собственно?
Т. Фельгенгауэр
―
Ну, да, я не вижу в этом никаких проблем.
А. Осин
―
А потому что у нас в стране таджики живут.
А. Плющев
―
... кто это нашел, кто это обнаружил, интересно было бы. Я боюсь, что в новости об этом нет, но это вот сидят специально люди, всегда так, если ты какую-то фоточку поставил, там, ну, и что-нибудь написал. Ну, допустим, вот мы сфотографировались все здесь, и так кто-нибудь скажет: а провода-то у вас висят криво в студии на заднем плане, или еще что-то. Никого не интересует первый план.
А. Орехъ
―
... и это свидетельствует о том, что это было 3 месяца назад.
А. Плющев
―
И вообще фотошоп.
А. Орехъ
―
Да, только дай.
А. Осин
―
Кроме Фельгенгауэр все отфотошопленные.
Т. Фельгенгауэр
―
Я нет.
А. Орехъ
―
И что теперь надо сказать-то?
А. Осин
―
Это был комплимент вообще.
А. Орехъ
―
Он сказал уже. Теперь мы как дураки...(неразб.)
А. Осин
―
Я сказал комплимент, а вы как дураки.
А. Плющев
―
У тебя еще много новостей?
Т. Фельгенгауэр
―
Три еще.
А. Плющев
―
Нормально
Т. Фельгенгауэр
―
Мне Плющев говорит: больше трех не неси. Жительница Нью-Йорка была замужем одновременно за десятью мужчинами. Это сообщение, между прочим, серьезного агентства ИТАР ТАСС. Теперь их надо называть просто ТАСС. Жительница нью-йоркского района Бронкс Лиана Баррьентос с 1999 года зарегистрировала брак с десятью мужчинами, не оформив при этом развод ни с одним из них. Рекордным для нее – она из Доминиканы и, наверное, очень красивая – рекордным был 2002 год: тогда она сыграла свадьбу сразу с пятью “счастливчиками”. Последний же ее брак был заключен в марте 2010 года.
А. Осин
―
Сколько же колец-то надарили? Ну, хорошо.
Т. Фельгенгауэр
―
Хорошо. Мне еще очень нравится, тут такие...
А. Орехъ
―
... больше не налезало? Только это, собственно и остановило ее – все, кончились...
Т. Фельгенгауэр
―
Очень тщательно журналисты ТАСС подошли к этой теме. Саша Бекренева, кстати, наша любимая. Какими мотивами руководствовалась женщина, пока неизвестно. Однако, по словам прокуроров, “ей точно двигала не любовь”. Откуда прокурорам известно, вот это вот мне нравится. Может, она каждые два месяца влюблялась.
Т. Олевский
―
А что она им всем объясняла?
Т. Фельгенгауэр
―
Зачем объяснять?
А. Осин
―
А из сообщения непонятно: она с ними жила параллельно или последовательно? Как вот есть проводники, электрический ток и все такое.
Т. Фельгенгауэр
―
Тут, к сожалению, подробностей нет.
Т. Олевский
―
Она с ними не жила, потому что ею двигала не любовь. Она их сразу выселяла.
А. Орехъ
―
Мы в «Радиодеталях» рассказывали не далее, как в пятницу. Парень попал в ДТП, китаец. К нему пришла навестить его девушка. Но проблема была в том, что пришло еще 16.
Т. Фельгенгауэр: О
―
па!
А. Орехъ
―
У него было 17 подруг. В принципе, как-то даже удавалось их разрулить, но тут оплошал персонал больницы...
А. Осин
―
... сам о техническом говорит, а мне нельзя, интересно.
А. Орехъ
―
О техническом неинтересно. О бабах веселей.
А. Осин
―
Значит, он параллельно, а не последовательно.
А. Орехъ
―
Это какая-то неизвестная тетка из Доминиканы, неизвестный китаец в ДТП – ну, дай бог им здоровья. Но – на близкую нам спортивную тему – Лу Уильямс, разыгрывающий клуба НБА миллионер, он одновременно с двумя бабами ходит. Везде. Одна называется Блонд, другая – Блэк. Они обе негритянки, но одна покрашена в светлый. Он с ними с двумя везде. Они фотографируются, в Инстаграм все. Ну, я прочитал новость, к ней гениальная была подпись первая же, прочитал на сайте: старая народная мудрость – если у кого-то нет девушки, значит, у кого-то их две.
Т. Фельгенгауэр
―
Ну, то есть, ты думаешь, что там минус 10 счастливых замужних женщин из-за этой женщины?
А. Орехъ
―
Как я помню, вот, кстати, резиновая квартира.
А. Осин
―
Скорее, это резиновая женщина.
Т. Фельгенгауэр
―
Осин, Осин!..
А. Орехъ
―
На близкую Тимуру тему украинскую. В Днепропетровске, еще до всех этих событий, был...
А. Плющев
―
Который скоро перестанет быть...
А. Орехъ
―
.... 540 человек прописали в трансформаторной будке. К вопросу Лехи - параллельно, последовательно. Как 540 человек могут жить в днепропетровской трансформаторной будке.
А. Осин
―
Тут все понятно.
А. Орехъ
―
Ответ: легко. Они там все, тоже...
А. Осин
―
Миллион вариантов, ну, может, не с десятью, но вот с двумя, с тремя – поэтому я и спросил.
Т. Фельгенгауэр
―
Слушай, ну, может быть, ты вот – 2-3, а она – 10. Это же от каждого по способностям, каждому по потребностям.
А. Осин
―
Пожалуйста, если их всех это устраивает, ради бога.
А. Орехъ
―
Это в Бронксе произошло.
Т. Фельгенгауэр
―
Знаешь, все, что происходит в Лас-Вегасе, остается в Лас-Вегасе...
А. Орехъ
―
Мы возвращаемся, кстати, к партии евроскептиков. Помните? У них там хороший кандидат был.
Т. Фельгенгауэр
―
У меня все новости, они на самом деле друг с другом связаны. Вот только медведи никуда не легли.
А. Орехъ
―
Медведи лягут, когда мы с Санычем подъедем.(смех)
А. Осин
―
Между прочим, главный шок Фейсбука на этой неделе, я у многих видел, многие перепащивали, это фотографии жен из гарема иранского шаха какого-то. Это вообще такой кошмар.
Т. Фельгенгауэр
―
А я думала, новость про то, что разрешили есть жен.
А. Плющев
―
И довольно старая уже публикация, надо сказать.
А. Осин
―
Почему-то на этой неделе они стали всплывать.
Т. Фельгенгауэр
―
Давайте я вам про носки прочитаю. Коль скоро у нас тут мужская компания. Британский викарий Эндрю Дотчин назвал носки инструментом сатаны. Дело в том, что его не пустили в бар, куда он пришел в тапочках без носков на босу ногу. Потому что всем известно, что тапки на носки не надевают.
А. Орехъ
―
Так он и сделал.
Т. Фельгенгауэр
―
И он говорит: что ж вы меня, сволочи, не пустили. Носки ведь – это инструмент сатаны. Если вы посмотрите на любой витраж, то не обнаружите там никого в носках. И на небесах их никто не носит. Я считаю, это вообще аргумент...(неразб.)
А. Осин
―
Я предлагаю радикально решить эту ситуацию. Пусть викарий переедет в Норильск. И через полгода мы поговорим.
Т. Фельгенгауэр
―
Леша, нельзя сандалии на носки носить. Ну, нельзя.
А. Осин
―
Он не будет их носить в Норильске.
Т. Фельгенгауэр
―
Как бы тебе московское метро ни говорило обратное, но сандалии на носки нельзя.
А. Осин
―
А почему ты...
Т. Олевский
―
... тебя можно заподозрить...
А. Осин
―
... что я ношу носки с сандалиями. Я говорю: надо его в Норильск, и все выяснится через полгода. Там он вспомнит, что инструмент дьявола – не инструмент, наденет носки, унты, там, не знаю, уги, и будет ходить.
А. Орехъ
―
Уги! На витражах и угов нет ни у кого.
А. Осин
―
Да, это тоже инструмент дьявола, и валенок там ни на ком нет, что интересно. Что ж нам теперь раздеться и зимой рассекать в тапках, что ли всем.
Т. Фельгенгауэр
―
Почему и нет. В чем проблема-то? Я просто не понимаю, почему человека не пустили...
А. Плющев
―
Подожди. Вот ты бы была хозяином бара...
Т. Фельгенгауэр
―
Если бы ко мне пришел викарий, я бы его впустила.
А. Осин
―
А что викарий в баре делает? Давайте...
Т. Фельгенгауэр
―
Ну, что, он не человек что ли? Может, он пришел кагора выпить.
А. Орехъ
―
Мы нормально отреагировали, когда школа заказала пиво.
Т. Олевский
―
Надо сказать, что у бара был аргумент.
А. Орехъ
―
Отличный подбор новостей, Татьяна.
Т. Олевский
―
У бара был аргумент отличный, они не сказали, что будет битое стекло, когда вы войдете, это точно. И вы порежете ногу. Поэтому надо надевать носки.
А. Плющев
―
А, носки спасают.(смех)
А. Осин
―
А вера провела бы его по битому стеклу.
Т. Фельгенгауэр
―
Кстати, да.
Т. Олевский
―
Он мог бы сказать так...
А. Плющев
―
Друзья, пора заканчивать. Как бы мы ни хотели продолжить...
Т. Фельгенгауэр
―
У меня новость про сексизм не поместилась. Можно в следующее воскресенье прийти?
А. Орехъ
―
Нужно.
А. Плющев
―
Вся наша программа – это новость про сексизм, Таня, сегодняшняя.
Т. Фельгенгауэр
―
Это точно.
А. Плющев
―
Татьяна Фельгенгауэр с потрясающей подборкой новостей. Антон Орехъ, Алексей Осин ожидается.(смех)
А. Осин
―
Все еще ожидается? Сейчас я выйду, войду.
А. Плющев
―
А также guest star Тимур Олевский был сегодня с нами. Спасибо большое. Оставляю вас с Лесей Рябцевой, которую мы не слышали, что она там...
Т. Фельгенгауэр
―
Но Саша монтировал.
А. Плющев
―
Но нам уже слушатели доложили, что она о яйцах. Вот так.
А. Орехъ
―
Яйца судьбы.