Передел российского инвестиционного рынка - Андрей Донских - Большой Дозор - 2011-03-15

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, добрый день, это программа «Большой дозор», в студии телекомпании, радиостанции Ольга Бычкова и моя коллега, главный редактор газеты «Ведомости» Татьяна Лысова. Добрый вечер.

Т.ЛЫСОВА: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: Мы будем сегодня говорить в течение ближайшего эфирного часа о переделе российского инвестиционного рынка. И поскольку в гостях у нас заместитель председателя правления Сбербанка России Андрей Донских... Добрый вечер.

А.ДОНСКИХ: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: То понятно, что, конечно, поводом и основной первой темой для этого разговора будет у нас недавняя сделка между Сбербанком и инвестиционной компанией «Тройка Диалог». И мы, конечно, жаждем сейчас узнать от вас все возможные подробности. Прежде чем мы начнем это делать, я хочу напомнить нашим слушателям и зрителям, что мы не только в эфире радио и телеканала, нас также всех вот, вообще все, что у нас тут в студии происходит, можно увидеть на сайте «Эха Москвы» посредством нашей новой любимой игрушки под названием Сетевизор, и вы можете со всех ваших компьютеров, включая iPhone и Андроиды, вы можете просто заходить и смотреть все, что у нас здесь происходит, с 4-х камер. Ну и номер, конечно, SMS-портала +7 985 970-45-45 – не забывайте писать нам. Хотя, у меня тут есть тоже такое, приличное количество вопросов на нашем сайте, уже пришедших. Ну, вначале, действительно, вот первое, о чем мы вас хотели спросить с Татьяной, почему так долго это все происходило? Потому что в напряжении держали всех Сбербанки и «Тройка». Сколько времени? Год?

Т.ЛЫСОВА: Ну, год примерно, да, особенно последние несколько месяцев ждали объявления о сделке буквально каждую неделю.

О.БЫЧКОВА: И страшно нагоняли туману какого-то.

А.ДОНСКИХ: Не, ну вы знаете, на самом деле, срок год немножко преувеличен. Вообще, мы приняли решение о том, что развивать инвестиционный банковский бизнес мы будем не путем органического развития, а путем приобретения какой-либо инвестиционной компании только 8 месяцев тому назад. При этом мы выбрали для начала достаточно длинный список компаний, которые попали в фокус нашего интереса.

О.БЫЧКОВА: Например?

А.ДОНСКИХ: Ну, туда попали все российские инвестиционные компании, по крайней мере, с №1 до №10, ну, за исключением иностранных компаний, потому что мы не знали и на данный момент у нас нет информации о том, что какие-либо иностранные игроки планируют выходить с российского рынка и продавать свои инвестиционные подразделения.

Где-то только к декабрю-месяцу у нас сфокусировался интерес на компании «Тройка Диалог», и мы уже проводили такие, достаточно интенсивные переговоры по структуре сделки, по специфике нашего дальнейшего сотрудничества в течение, по сути, 3-х месяцев. Я думаю, что для сделки, цена по которой определяется в диапазоне от 1-го до 1,7 миллиарда долларов, это не такой длительный срок, особенно если учитывать то, что сделки по слияниям, поглощениям в инвестиционно-банковском сегменте, они являются, конечно, типичными, большинство универсальных банков имеют инвестиционно-банковские подразделения, но, тем не менее, они являются достаточно высокорискованными. Поэтому от того, насколько качественно проработана структура сделки на предварительном этапе, в принципе, зависит успех этой сделки. Поэтому по нашей оценке прошедший срок не является таким уж длительным. Ну, разумеется, здесь этот интерес просто подогревался тем, что информация о предстоящей сделке, конечно, разошлась, втайне сохранить это было крайне сложно, учитывая вообще количество людей, которые были задействованы в процессе переговоров, в процессе проведения анализа, дью дилидженса и так далее. И, разумеется, эта информация как-то выкатилась за пределы участников из сторон сделки и был такой, достаточно активный интерес со стороны прессы, со стороны участников рынка и все с напряжением ожидали, чем это все закончится. Ну, мы рады, как бы, сообщить, что, действительно, 11 марта мы, все-таки, объявили о том, что мы подписали соглашение о сотрудничестве. Пока оно не носит юридического характера, мы планируем все документы юридического характера оформить где-то до начала мая. Но тем не менее, все базовые принципы сформированы, подписаны, озвучены и, наверное, мы с точки зрения открытости предоставления информации о самом характере сделки, структуры стоимости компании и характере дальнейшего сотрудничества были максимально открыты и, наверное, я бы сказал, беспрецедентно открыты с точки зрения вообще типичного характера освещения подобных сделок.

Т.ЛЫСОВА: Скажите, у нас довольно часто крупные сделки, тем более знаковые для рынка, принято обсуждать в правительстве, с руководителями страны, как минимум с профильными регуляторами. Вот, я хотела бы узнать, у вас были такие предварительные обсуждения с ФСФР, в Минфине, там, была ли какая-то реакция получена?

О.БЫЧКОВА: Были ли возражения какие-нибудь?

Т.ЛЫСОВА: Возражения или, наоборот, поддержка?

А.ДОНСКИХ: Нет, вы знаете, что касается обсуждений в правительстве, то, конечно, такого не было и, в общем-то, для Сбербанка, ну, при всем масштабе сделки для фондового рынка, то есть для масштаба Сбербанка эта сделка не является нетипично крупной, которая требует дополнительного одобрения регуляторов. Но тем не менее, мы выносили вопрос о создании инвестиционного подразделения на наблюдательный совет банка, и наблюдательный совет поддержал общую стратегию развития корпоративно-инвестиционного бизнеса Сбербанка. И путь этого развития через приобретение инвестиционной компании. То есть такого рода одобрение наблюдательного совета Сбербанка у нас есть.

О.БЫЧКОВА: А почему вы говорите, что для Сбербанка эта сделка не была вот уж прямо такой-такой?

А.ДОНСКИХ: Нет, я имею в виду, что с точки зрения формальных критериев существуют законы корпоративного управления, по которым есть особо крупные сделки, которые выходят за компетенцию правления Сбербанка. Но в случае Сбербанка это сделки масштабом более 10 миллиардов долларов. То есть с этой точки зрения сделка не относится к категории настолько крупных, которая требует отдельного утверждения.

О.БЫЧКОВА: То есть вот тот факт, что эта сделка носит такой специфический качественный характер, да? Она имеет, безусловно, качество жизни Сбербанка, предположим, как корпорации. Это не является основанием для того, чтобы ее как-то согласовывать дополнительно?

А.ДОНСКИХ: Нет, ну, мы сами для себя посчитали необходимым проинформировать наблюдательный совет о том, что мы хотим совершить такую сделку. Потому что вы абсолютно правы: с точки зрения формальных критериев объема сделки она, наверное, не попадает в прерогативу наблюдательного совета и находится в компетенции правления Сбербанка. Но с точки зрения изменения парадигмы развития банка как универсального финансового института, который в результате этой сделки получает возможность оказывать наряду со стандартными услугами коммерческого банка широкий спектр услуг инвестиционного банка, управления активами, частного банкинга, то есть обслуживания VIP-клиентов, конечно, мы посчитали для себя необходимым поставить в известность наблюдательный совет и получить его предварительное одобрение.

О.БЫЧКОВА: Но, все-таки, почему «Тройка», вот? Вы не ответили на этот вопрос.

А.ДОНСКИХ: Ну, вы знаете, есть очень короткий ответ на этот вопрос: потому что это лучшая компания на рынке. Сбербанк – это лучший банк на рынке. Поэтому лучшие должны стремиться друг к другу. А если говорить по более, скажем так, расширенным критериям, то, разумеется, мы прежде всего выбирали компанию, которая давала бы для нас максимальную синергию, мы выбирали компанию, которая обладала бы лидерством на основных сегментах инвестиционно-банковского рынка, которые представляют для нас существенный интерес. И «Тройка Диалог», которая занимает во всех сегментах инвестиционно-банковского бизнеса места от 1-го до 5-го, конечно, представляла для нас максимальный интерес с точки зрения объемов деятельности и совпадения интересов по емкости производимых операций.

Во-вторых, конечно, территориальная сеть покрытия, то, что «Тройка Диалог» фокусируется на тех же регионах, в которых функционирует Сбербанк – это, ну, конечно, РФ, Украина, Беларусь и Казахстан – без сомнения, для нас также этот фактор являлся важным критерием отбора компании для финала, скажем так, и для последующих переговоров. Те глобальные точки, то есть точки глобальной вовлеченности «Тройки Диалог» в рынок – это Лондонский, Нью-Йоркский, Кипрский офис – для нас также представляют интерес, потому что понятно, что инвестиционный бизнес – он глобален по своей сути.

Но и без сомнения немаловажный фактор играло то, что «Тройка Диалог» - это компания с 20-летней историей, с очень инновационной, развитой и близкой нам корпоративной культурой, не взирая на то, что культура инвест-банка – она, в целом, сильно отличается от культуры корпоративного банка. Но тем не менее, корпоративная культура «Тройки» для нас, скажем так, наиболее близка была. а вопрос близости корпоративных культур при объединении – он имеет также определяющее значение.

О.БЫЧКОВА: А что это значит в вашем случае?

А.ДОНСКИХ: Ну, это основные базовые принципы, которые заложены в развитие компании и на основании которых строятся отношения между людьми в компании. То есть это инновационность, честность, нацеленность на результат. То есть это та корпоративная культура, которую мы пытаемся строить в Сбербанке, и та корпоративная культура, которую уже 20 лет строит «Тройка Диалог». Нам показалось, что мы сможем, действительно, из этого сделать хорошую историю.

О.БЫЧКОВА: Вам показалось, что «Тройка» будет хорошим примером для ваших сотрудников?

А.ДОНСКИХ: Да, в том числе. Вы совершенно правы. То есть вот эта ориентация на результат – действительно, это то, наверное, что необходимо дополнять в корпоративную культуру Сбербанка, потому что эта корпоративная культура существует в Сбербанке, все-таки, не все 170 лет его истории. Но это необходимо, как бы, усиливать вот это направление.

Т.ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, но у Сбербанка и до этой сделки были собственные подразделения, работающие на инвестиционном рынке, был Брокеридж, был интернет-банкинг. И, вот, я помню, что как раз последний год Сбербанк объявил, что будет развивать privat-banking и даже открыли какое-то очень красивое отделение, не знаю, одно или несколько для состоятельных клиентов.

А.ДОНСКИХ: Несколько.

Т.ЛЫСОВА: Мне интересно узнать, как сотрудники этих подразделений, как они воспринимают эту сделку? Они, наверное, сейчас тревожатся там за свое будущее. Они, все-таки, тоже старались там, вкладывали душу, а теперь, вот, покупается «Тройка». Как вы им это объясняли, что их ждет? И как вообще коллектив Сбербанка в широком смысле отнесся к этой сделке?

О.БЫЧКОВА: Хочет ли он, чтобы его учили жить? (смеется)

А.ДОНСКИХ: Ну, наверное, никому не хочется, чтобы его учили жить – вы правы здесь. Сначала, прежде всего, о том, почему был сделан выбор в сторону не органического именно роста и развития тех подразделений, которые, действительно, были и есть в Сбербанке. Есть и управление корпоративных финансов, которое занимается сделками слияния и поглощения, есть брокеридж и есть операции по организации долговых размещений, причем где Сбербанк занимает одну из лидирующих позиций на рынке и так далее. Но тем не менее, мы, принимая решение, просто выигрывали время. То есть мы понимали, что органический путь – он приведет к тому, что нам понадобится достаточно длительный период, несколько лет для того, чтобы вывести по всем направлениям инвестиционного банкинга наши бизнес-линии на те лидирующие позиции, которые «Тройка» уже, по сути, занимает. И здесь с большой, скажем так, вероятностью можно сказать, что это покупка времени за деньги.

Что касается сотрудников, то, без сомнения, некоторый элемент неопределенности и в процессе совершения сделки, и сейчас у них остается, но я думаю, что здесь причин для беспокойства, в принципе, не очень много, потому что мы планируем развивать и расширять каждое направление деятельности инвест-банка, и я думаю, что место найдется практически всем.

Мы сейчас утвердили базовый принцип, который заключается в том, что Сбербанк и «Тройка» не будут конкурировать на рынке, то есть по каждому из бизнес-направлений будет сформирована одна команда. Причем, сейчас в процессе интеграции, ну, как бы, мы сейчас как раз выставляем планы интеграции бизнеса, будет определяться, какое из направлений бизнеса будет развиваться дальше в Сбербанке, какое из направлений бизнеса будет развиваться в «Тройке». Самое главное, что каждая бизнес-линия – она будет одна. То есть не будет такого, что на одну тему будет 2 конкурирующие команды.

И поэтому вопрос относительно того, кто где окажется, он пока еще открыт. Какие-то сотрудники Сбербанка, возможно, перейдут на работу в «Тройку Диалог», какие-то сотрудники «Тройки» перейдут на работу в Сбербанк. Я не думаю, что стоит этого бояться. То есть лучшие точно сохранят свои рабочие места и, наверное, даже их упрочат. А с точки зрения того, что инвестиционно-банковскому направлению придается такой акцент, я думаю, что их жизнь станет только интересней за счет фокусного внимания и руководства, и направления развития банка в области инвестиционного банкинга.

О.БЫЧКОВА: А, вот, можно пояснить, вообще как будет выглядеть эта конструкция? Вот, на эти 3 года переходных и в дальнейшем. Это 2 компании, это одна компания, это сообщающиеся сосуды? Вот, как это будет структурироваться?

А.ДОНСКИХ: Ну, инвестиционный банк «Тройка Диалог», он остается самостоятельным юридическим лицом и не будет вливаться в состав Сбербанка как управление, департамент или как угодно. И так будет не только на переходный период 3-х лет, так, скорее всего, останется и на дальнейшие годы. И это, в общем-то, общепринятая мировая практика и с точки зрения регуляторной практики, потому что инвестиционный банкинг – он, в принципе, регулируется другими организациями. Не ЦБ, как то Сбербанк, а ФСФР, и во всем мире это именно так. И совершенно целесообразно с точки зрения бизнес-логики регуляторной практики оставлять «Тройку Диалог» отдельным юридическим лицом. С точки зрения отдельных бизнес-линий, которые могут работать в Сбербанке, ну, в этом тоже нет ничего необычного – отдельные направления бизнеса будут просто работать в составе коммерческого банка, те, которые ближе по смыслу своей деятельности к деятельности именно коммерческого, а не инвестиционного банка.

Поэтому конструкция, которую мы формируем, она не носит вот этого временного характера, что мы там формируем конструкцию на 3 года. Это конструкция, которую мы формируем на длительный период времени. Просто сейчас промежуточный этап – он не на 3 года. Промежуточный этап заключается в том, что сейчас мы подписали, как я уже сказал, соглашение о сотрудничестве, в мае мы хотим выйти на юридически обязывающий документ. После этого нам необходимо будет получить разрешение регуляторных органов во всех странах присутствия «Тройки Диалог» и Сбербанка, которые дадут одобрение на эту сделку, то есть на изменение структуры собственности. И, вот, только когда эта работа закончится, по нашим предположениям это 4-й квартал текущего года, тогда «Тройка Диалог» станет стопроцентной дочкой Сбербанка и промежуточный этап на этом завершается.

Параллельно в рамках этого промежуточного этапа мы хотим уже составить и утвердить план интеграции, новую организационную структуру инвестиционных подразделений как банка, так и «Тройки Диалог», и составить бизнес-план на следующие 3 года, уже уточненный.

Т.ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, а тяжело было уговорить на сделку «Стандарт Банк»? Потому что как, ведь, получилось? Они купили долю в капитале «Тройки Диалог» совсем недавно, пару лет назад. Причем, передали «Тройке» и собственный российский бизнес в ходе этой сделки. А теперь получается, что они продают эту долю вам и остаются, как бы, без бизнеса в России или им надо начинать все это снова. Как, вот, «Стандарт Банк» согласился и пошел на эту сделку? И я, признаться, встречала комментарии прежних сотрудников, руководителей вот этого российского «Стандарт Банка», которые считают, что сделка для банка оказалась невыгодной. Вот, что вы скажете? Как вам удалось их убедить?

А.ДОНСКИХ: Ну, во-первых, я не думаю, что сделка для банка оказалась невыгодной, потому что невыгодные сделки, как правило, без вынужденных на то обстоятельств никто не совершает.

Т.ЛЫСОВА: Может, вы руки им выкрутили.

А.ДОНСКИХ: Нет, никто им руки, конечно, не выкручивал. (все смеются)

Т.ЛЫСОВА: В Кремль свозили.

А.ДОНСКИХ: Нет. Ну, конечно, переговоры как любые переговоры, тем более по таким крупным сделкам, переговоры были непростыми. Но здесь я сказал бы, что мы хотим выразить благодарность «Стандарт Банку» за конструктивную позицию и еще отметить то, что «Стандарт Банк» у нас остается в сделке, во-первых, на весь период этих 3-х лет. То есть он остается, как бы, участником сделки и будет получать точно такое же вознаграждение от прироста стоимости компании за эти 3 года как и собственники в лице партнерства, возглавляемые Рубеном Варданяном, это раз. И поэтому, в принципе, у них есть прямая материальная заинтересованность в сотрудничестве и партнерстве. Во-вторых, «Стандарт Банк» заинтересован и мы также заинтересованы в сотрудничестве и в дальнейшем, потому что «Стандарт Банк» заинтересован развивать свои компетенции в области торгового финансирования, инвестиционного банкинга. Они очень активны на рынке commodities, то есть товарных контрактов. То есть это та компетенция, которая в России пока не очень сильно развита, но очень сильно развита на глобальных рынках.

Мы также заинтересованы в сотрудничестве с ними по этим направлениям. Нельзя еще исключать того, что «Стандарт Банк» - это ключевой банк на африканском континенте, это достаточно интересная часть земного шара, новое, как бы, развивающееся направление. И мы заинтересованы иметь партнера надежного, как бы, на вот таком интересном развивающемся рынке.

Т.ЛЫСОВА: Но получается, что это партнерство продлится 3 года, а потом же «Стандарт Банк» выходит из капитала?

А.ДОНСКИХ: Но мы, наоборот, рассматриваем, что как раз за 3 года мы уже наработаем такое позитивное качество партнерства, что сможем перейти на какой-то новый, следующий, более продвинутый этап в наших отношениях.

О.БЫЧКОВА: То есть вы предполагаете, что вы как-то его удержите в своих отношениях.

А.ДОНСКИХ: Ну, может быть, они предполагают, что они смогут держаться на российском рынке с нашей помощью.

О.БЫЧКОВА: То есть у них нет еще решения на сегодняшний момент, что они будут делать?

А.ДОНСКИХ: Нет, почему? Они заинтересованы как раз продолжать развиваться и работать на российском рынке в длительной перспективе, а не только на протяжении 3-х лет. И они это констатировали, то есть со всей определенностью – есть и решение правления «Стандарт Банка» на этот счет, и есть выступление президента «Стандарт Банка», который приезжал на процедуру подписания, который также высказывал заинтересованность «Стандарт Банка» в долгосрочном развитии партнерских отношений со Сбербанком и с «Тройкой Диалог» не только на горизонте этих 3-х лет.

О.БЫЧКОВА: А, вот, Валерий спрашивает: «Значит ли это (ну, это так, к слову, можно сказать, вопрос, смска), что Сбербанк будет теперь ответчиком по искам к «Тройке»?» А что? Много исков к «Тройке» существует?

А.ДОНСКИХ: Нет, ну, наверное, какие-то иски как к любому юридическому лицу, у которого есть история, тем более такая длительная как 20 лет, наверное, есть какие-то иски. Без сомнения, после того как мы вступим в права владения, мы как собственники, будем по ним отвечать. Но разумеется, что по тем ситуациям, которые мы знаем, они заложены в стоимость, по тем ситуациям, о которых мы можем не догадываться, существует такая юридическая конструкция как indemnity, то есть это определение границ ответственности предыдущих собственников по обстоятельствам и обязанностям перед третьими лицами, которые могут возникать в будущем. То есть это все описывается в юридической конструкции, это абсолютно нормальная мировая практика.

О.БЫЧКОВА: Евгений спрашивает: «Что надо ожидать вкладчикам Пенсионного фонда «Тройки Диалог»?»

А.ДОНСКИХ: Ну, я думаю, что ожидать стоит в любом случае только позитивных новостей, потому что понятно, что компетентность «Тройки Диалог» в области управления пенсионными накоплениями, как и в области управления активами, это компания №1 на рынке по объему привлеченных средств населения в паевые инвестиционные фонды и обслуживание пенсионных программ. Я думаю, что при сотрудничестве со Сбербанком мы сможем предложить какие-то комплексные продукты. Но на данный момент, конечно, я хотел бы сказать, что еще конкретных продуктовых инноваций не разработано и мы об этом пока еще не готовы говорить, потому что предыдущие 3 месяца мы, в общем-то, занимались пока не столько комбинациями в области продуктового менеджмента, сколько согласованием параметров будущего сотрудничества как бы на верхнем уровне, то есть каким образом это будет выглядеть.

О.БЫЧКОВА: Нет сигналов, что клиенты, там, как-то нервничают, например, хотят уходить или как-то переживают?

А.ДОНСКИХ: Абсолютно никаких таких сигналов нет. Я даже не вижу ни одного основания для повода возникновения такого рода беспокойства при объединении «Тройки Диалог» и Сбербанка, то есть из какой предпосылки такое беспокойство могло бы возникнуть.

Т.ЛЫСОВА: Скажите, а как, кстати, рынок отреагировал на сообщение о сделке? Котировки Сбербанка выросли или упали?

А.ДОНСКИХ: Ну, вы знаете, котировки Сбербанка последнюю неделю падают вместе с рынком. И причиной этому является отнюдь не объявление об объединении с «Тройкой Диалог», а известные события, которые происходят на Дальнем Востоке, в Японии, которые очень сильно влияют на мировые рынки. Не секрет, что сегодня по итогам торгов индекс NIKKEI упал более чем на 10,5%, что однозначно тянет за собой абсолютно все мировые фондовые рынки. И влияние этого события на котировки Сбербанка на российском финансовом рынке – это очень сложно, как бы, оценить по текущему уровню котировок. Это раз.

Во-вторых, позитивный эффект, как бы, от этого был уже, по сути, заложен в цену, потому что, как справедливо заметили в самом начале беседы, это было ожидаемое событие и мало кто сомневался на рынке о том, что эта сделка рано или поздно сегодня, завтра, через неделю, еще через 3 дня, но, тем не менее, она будет совершена.

Т.ЛЫСОВА: То есть профессиональные участники уже давно заложили это в цену?

А.ДОНСКИХ: Да. Ну, на сегодняшний день у нас есть комментарий аналитиков практических всех крупнейших инвестиционных банков (они вышли сегодня с утра как раз), и, ну, честно говоря, я их сам когда с утра читал, ни одного негативного комментария, даже ни одного негативного факта, на который стоило бы обратить внимание просто в будущей работе, я не заметил. То есть общая оценка рынка благоприятная.

О.БЫЧКОВА: Давайте поговорим теперь о том, что влечет вообще для общей ситуации создание вот такой вот сильно укрупненной структуры.

А.ДОНСКИХ: Ну, я думаю, что, понятно, ситуацию можно в любом случае всегда оценивать двояко как и любую ситуацию. И подтекст вопроса заключается в том, что 2-й государственный банк после ВТБ и ВТБ-капитала выходит на рынок инвестиционно-банковских услуг, что, как бы, как сквозило в некоторых комментариях, будет вызывать монополизм еще на одном рынке, инвестиционного банкинга.

Т.ЛЫСОВА: Ну, во всяком случае, снизит конкурентность.

А.ДОНСКИХ: Ну, вы знаете, во-первых, я так не считаю. Во-первых, я считаю, что как раз это очень сильно повысит конкурентность. Потому что, по крайней мере, между двумя крупными госигроками конкуренция начнется по-настоящему. На протяжении предшествующих лет ее просто не было.

Во-вторых, Надо сказать, что инвестиционный банкинг – как раз это не тот рынок, где 2 слона могут мериться силами в то время, когда мыши кругом жмутся по стенам. То есть инвестиционный банкинг – это не рынок административного ресурса и денег, это рынок талантов, качества обслуживания, качества предложения инновационных инвестиционных продуктов и программ, и компетенций людей, которые в этих инвест-банках работают.

И лидирующие позиции, если вы посмотрите на рейтинговые таблицы наряду там с «Тройкой Диалог», которая, действительно, находится в лидирующей пятерке по всем секторам, занимают, в основном, иностранные банки, которые активно участвуют на этом рынке, которые имеют развитые за много лет компетенции на инвестиционном банкинге, которые имеют доступ к глобальным рынкам капитала, которые имеют развитую клиентскую базу, выход на все мировые биржи. И поэтому говорить о том, что выход Сбербанка кардинально ломает рынок, я думаю, что это уж сильно преувеличено. Даже в наших самых амбициозных планах нет задачи в среднесрочной перспективе занять долю рынка больше 15%.

О.БЫЧКОВА: Давайте мы сейчас прервемся на несколько минут, на краткие новости и небольшую рекламу. Я напомню, что с нами Андрей Донских, зам председателя правления Сбербанка. Мы говорим о переделе российского инвестиционного рынка. Собственно, после перерыва мы на эту тему наш разговор непосредственно и продолжим.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Большой дозор», у микрофона Ольга Бычкова, моя коллега Татьяна Лысова, главный редактор газеты «Ведомости» и наш гость – зампред правления Сбербанка Андрей Донских. Ну, вот, в продолжение той темы, вернее, в завершение той темы, которую мы начали перед перерывом, я хотела вас вот о чем спросить. Вы сказали, что слоны, значит, бьются, а мыши жмутся по стенкам, да?

А.ДОНСКИХ: И сказал, что это как раз не тот случай.

О.БЫЧКОВА: Это не тот случай, да. Вот, я не знаю, он тот или не тот? Потому что мне кажется, когда говорят «конкуренция», то предполагается как раз конкуренция, такое, выращивание мышей с тем, чтобы они как-то приближались по своим размерам к слонам, а не укрупнение слонов, которые и так не маленькие, понимаете? Такая странная конкуренция, когда мы говорим «Вот, какая у нас замечательная, просто великолепная конкуренция, 2 государственные структуры бьются между собой».

А.ДОНСКИХ: Да, но только они бьются не между собой, они бьются еще как минимум с 40-50 иностранными банками, которые по размеру сильно превосходят даже Сбербанк России. И поэтому когда мы говорим о том, что надо выращивать мышей, вот, мы-то пока еще как раз те мыши, которых надо выращивать именно на этом сегменте – я здесь говорю о глобальной составляющей инвестиционного банкинга. Потому что не секрет, ну, Сбербанк и в масштабе глобальном является крупным банком – мы занимаем 16-ю строчку в общем рэнкинге глобальных банков. Но тем не менее, на российском рынке присутствуют банки, инвестиционные подразделения, которые работают на российском рынке. Сами банки занимают строчки с 1-й по 10-ю, и по размерам они в 10 раз превышают Сбербанк. И поэтому когда мы говорим об укрупнении, то здесь надо укрупнять национальных игроков, то, что, ну, на данный момент, как бы, это Сбербанк и ВТБ. Ну да, так сложилось.

Но кроме того есть и Ренессанс, который является частным игроком, есть еще целая группа российских частных инвестиционных компаний, которые успешно конкурируют либо по всему спектру рынка, либо в отдельных нишах. И здесь, я считаю, что абсолютно необоснованно конкретно для этого сегмента рынка. Если бы мы как коммерческий банк начали скупку российских коммерческих частных банков, то это, наверное, было бы не очень адекватно. Но когда мы говорим об инвестиционном банкинге, то здесь это совершенно другой рынок и совершенно другая конкуренция, и совершенно другие участники.

Т.ЛЫСОВА: Андрей, я еще хотела спросить вас, все-таки, про цену. Вы говорите, что сделка выгодная, что ее хорошо воспринял рынок. Но, вот, тем не менее, существует же альтернативный путь создания инвестиционного подразделения – это не покупка компании, как сделали вы, а покупка, что называется, голов или покупка команды. По пути такому, например, в свое время пошел ВТБ, создав ВТБ-Капитал. Скажите, не было ли бы это дешевле? Потому что после кризиса... Все-таки, у нас инвест-банкиры привыкли очень много зарабатывать, но после кризиса эти ставки несколько снизились. Может быть, вам такого же уровня специалисты или даже те же самые специалисты обошлись бы дешевле, если бы вы просто наняли их на работу, а не покупали бы компанию целиком?

А.ДОНСКИХ: Да, вопрос хороший. Но здесь первое, что хотел бы сказать, что, честно говоря, опыт ВТБ, действительно, успешный опыт органического создания инвестиционного подразделения путем покупки, правда, целой команды – он, в общем-то, является в какой-то степени, ну, если не уникальным, то очень редким. Если мы посмотрим на все крупнейшие, даже 50 крупнейших универсальных банков мира, то в 99% случаев это были сделки слияний-поглощений. То есть, все-таки, типичной является ситуация, когда коммерческий банк поглощает инвестиционный.

В создании инвестиционного банка с нуля, во-первых, требуется огромное количество времени для того, чтобы развить, действительно, специфические компетенции на рынке. Это требует огромного количества времени. Во-вторых, этот опыт не всегда оказывается успешным и, в конце концов, даже те банки, которые принимали решение об органическом пути, осуществляли, в конце концов, сделки слияний и поглощений, а многие банки делали их по 5, по 6. J.P.Morgan совершил более 10 сделок слияний и поглощений для того, чтобы создать инвестиционно-банковскую структуру того уровня, которой она сейчас является.

Если говорить о цене, то давайте, все-таки, немножко, все-таки, по цене поговорим, чтобы здесь не было мифов. Мы сейчас платим 1 миллиард долларов за «Тройку», но капитал, то есть деньги составляют в структуре этой цены 870 миллионов. То есть, по сути, та премия владельцам, которую мы платим на 1-м этапе, составляет цифру в 130 миллионов долларов. То есть это то, что мы платим, как бы, за то, что мы приобретаем разом эти компетенции.

Т.ЛЫСОВА: Извините. Капитал – вы имеете в виду капитал «Тройки»?

А.ДОНСКИХ: Да, капитал «Тройки», совершенно верно.

Т.ЛЫСОВА: А, то есть вы покупаете за миллиард компанию, которая имеет собственный капитал 800 с лишним миллионов?

А.ДОНСКИХ: Почти 900 миллионов долларов. То есть премия к капиталу составляет мультипликатор 1,15, который является беспрецедентно низким. И если мы говорим о второй части стоимости, потому что это не все вознаграждение, которое мы планируем выплачивать, а мы будем выплачивать еще прирост стоимости компании, который рассчитывается по определенной формуле. Но тем не менее, по любому бизнес-плану если рассчитывать, опять-таки, на мультипликатор к капиталу, то никогда стоимость не будет выше вот этого показателя 1,15 к размеру собственного капитала компании. Поэтому мы со своей стороны считаем, что это очень выгодная сделка.

Для «Тройки» и для ее владельцев это также очень выгодная сделка, потому что мы не стали вкладывать в стоимость, как бы, верхний ограничитель, ну, который называется «кап», то есть шапку сверху ставить, выше которой они заработать не могут. Мы заинтересованы, чтобы это был, действительно, прибыльный и масштабный бизнес, и поэтому расчет «Тройки» строится на том, естественно, что с помощью синергии со Сбербанком, есть огромная клиентская база, огромные возможности фондирования, свои развитые компетенции в коммерческом банкинге. «Тройка» сможет показать хороший результат, который превосходит наши ожидания.

Поэтому что касается стоимости, мы не видим, что мы переплатили. Но при этом и «Тройка», я думаю, что получила достаточно хорошую цену за свой актив. Ну, я имею в виду акционеров «Тройки». Поэтому это как раз та сделка, которая определяется английским термином «win-win», то есть когда обе стороны являются победившими, как бы, в результате.

О.БЫЧКОВА: Я напомню, что в эфире «Эха Москвы» программа «Большой дозор». Андрей Донских, зампред правления Сбербанка. Мы говорим о сделке Сбербанка и «Тройки Диалог», но не только. Мы хотели шире обсудить эту тему.

Т.ЛЫСОВА: Да. Андрей, вот, в конце предыдущей части передачи, когда мы говорили про реакцию рынка, вы упомянули, что сейчас, в принципе, последнюю неделю рынки падают из-за событий в Японии, из-за этой катастрофы, и сегодня вообще падение это усилилось, не говоря уже о том, что все боятся ядерной катастрофы в Японии. Я прекрасно помню, как в 1997 году предыдущий мировой финансовый кризис начался именно с падения рынков азиатских, и в итоге он волной прокатился по всему миру, и нашу страну задел тоже очень сильно. Как вы считаете, вот это падение, которое сейчас мы наблюдаем, оно может обернуться таким же масштабным кризисом, спустя всего 2 года после предыдущих потрясений? Или, все-таки, экономики и рынки устоят?

А.ДОНСКИХ: Ну, вы знаете, здесь можно говорить только какими-то выражениями из области предположений.

Т.ЛЫСОВА: Ну да, конечно.

А.ДОНСКИХ: Потому что то, что произошло в Японии, событие абсолютно непредсказуемое. Вообще, как бы, начавшийся год – он отличается тем, что 2 непредсказуемых события произошли подряд. Сначала вот эти арабские революции, а следом за ними катастрофические события в Японии. То, что рынки на это так реагируют, понятно, что определяются теми опасениями, которые вытекают из неопределенности ситуации, которая есть на данный момент, и неопределенности того, завершилось ли это или это еще продолжается, то есть я имею в виду землетрясения, толчки, извержения вулканов и так далее, и возможность каких-то катаклизмов с атомными электростанциями.

Но и кроме того, рынком движет такой простой расчет. То есть не секрет, что значительное количество автомобильных концернов японских, которые являются крупными или крупнейшими мировыми игроками, такими как Тойота, Ниссан, Исузу, Сузуки, разумеется, японские энергетические компании, которые и владеют теми самыми атомными электростанциями, в существенной степени потеряют свою стоимость. И поэтому это без сомнения, конечно, сказалось на том, что акции японских компаний резко пошли вниз, потому что инвесторы стараются сбросить то, что пока имеет хотя бы какую-то стоимость в неопределенности ситуации с тем, что будет завтра. Насколько это может повлиять на фондовые рынки мира и может ли это спровоцировать мировой кризис, ну, будем надеяться, что нет. Но тем не менее, надо отдавать себе отчет, что Япония достаточно глубоко интегрирована в глобальный мир, Япония является одним из двух наряду с Китаем крупнейших торговых партнеров США, главной экономики мира, и любые катастрофические события с экономикой, ну, во-первых, страны, входящей в число 10-ти крупнейших экономик мира, любые такие события одного из крупнейших партнеров США без сомнения будут очень чувствительны для мирового рынка. Будем надеяться на то, что, как бы, когда ситуация прояснится немного больше и когда все поймут реальную ситуацию, которая сложилась в Японии, и ее реальное завершение, тогда рынки как-то более спокойно начнут реагировать и начнут оценивать реальность, а не прогнозные события, которые находятся в зоне неопределенности. Но и без сомнения, конечно, мировое сообщество окажет всемерную помощь и поддержку Японии – ну, это уже... В этом нет ни малейших сомнений.

О.БЫЧКОВА: Ну, вот, несмотря на всю неопределенность. А неопределенность – она позволяет не только худшего опасаться, но и как-то надеяться, что, может, обойдется, да? Но тем не менее, есть какие-то сейчас признаки кроме падения рынков, которые вам кажутся такими, тревожащими?

А.ДОНСКИХ: Вы понимаете, когда мы говорим о ситуации на рынках, здесь достаточно большая доля событий происходит как раз как событие в Японии или событие в Северной Африке. То есть абсолютно непредсказуемо. Есть замечательная книжка Нассима Талеба, она называется «Черный лебедь», которая как раз исследует влияние неопределенности на дальнейшее развитие нашей жизни. Поэтому многие факторы вызывают тревогу в глобальном мире – нестабильная ситуация в зоне евро, которую мы все достаточно хорошо знаем, то есть нестабильность и неравномерность развития юга и севера Европы. И, в общем-то, серьезные проблемы с обслуживанием внешних долгов южно-европейскими странами, естественно, это тревожащее событие.

То, что слишком долго продолжается период послекризисного восстановления в США, хотя сейчас видны очевидные факты, что экономика идет на поправку, - это тоже факт достаточно тревожащий. События в начале года, произошедшие в Северной Африке, в арабских странах, которые, очевидно, вызвали нефтяной дисбаланс, тоже вызывают тревогу и опасения, каким образом это скажется на мировой торговле и каким образом это скажется на мировой экономике. Многое вызывает тревогу, но многое вызывает и оптимизм, правильно? То есть, все-таки, кризис, который произошел в 2008 году, был беспрецедентным. Каким-то образом в течение всего 2-х лет мы смогли с ним справиться. Поэтому здесь все зависит от настроений – стакан всегда или наполовину пустой, или наполовину полный, все зависит от того, во что вы верите.

Т.ЛЫСОВА: Андрей, я еще хотела у вас спросить, как вам работается, как вам самому работается в Сбербанке? Потому что до этого вы довольно много проработали в частных структурах, руководили банком Уралсиб. А Сбербанк, все-таки, наполовину государственная структура. Чувствовали ли вы какую-то разницу во внутренних порядках, в том, как принимаются решения, в том, какие ориентиры дает руководство банка? Вообще, насколько, действительно, отличается работа в мобильной частной структуре от работы в таком гигантском учреждении, подконтрольном государству, как Сбербанк?

А.ДОНСКИХ: Ну, вы знаете, меньше всего ощущается то, что вы называете «подконтрольность государству». То есть мы не чувствуем каждодневного влияния государства на нашу текущую деятельность. Или чувствуем это очень минимально.

Т.ЛЫСОВА: Но знаете, у нас государство такое, что достаточно влияния раз в полгода, и на всю жизнь можно запомнить. (смеется) Так что я о каждодневном не спрашиваю.

А.ДОНСКИХ: Нет, ну знаете, с точки зрения масштаба, конечно, влияние масштаба чувствуется, то есть инерционность изменений – она, конечно, существенно больше. Но в противовес этому могу сказать, что сама мобильность той команды, которая сейчас сложилась в Сбербанке с приходом Германа Грефа, она такова, что многие проекты (а аналогичные проекты мы делали, допустим, в Уралсибе, ну, может быть, немножко раньше) в Сбербанке делаются даже быстрее. То есть, вот, мобильность команды, профессионализм команды очень высокий и практически на всех участках. За счет этого есть вот такое ощущение драйва такого, достаточно серьезного. Вот, реального характера изменений, которое происходит и которое происходит очень быстро. Поэтому понятно, что система огромная, 20 тысяч отделений, только для обслуживания юридических лиц больше 3,5 тысяч отделений, в которые необходимо внедрить, там, новые продукты, новые технологии, сервис. Понятно, что все это делается достаточно долго – это быстро сделать невозможно. Необходимо людей расставить, обучить, проконтролировать, внедрить стандарты сервиса. Но тем не менее, сам уровень профессионализма команды Сбербанка на всех уровнях, причем от низовых, он достаточно высокий. И люди, самое главное... Ну, есть ощущение, что они ждали все этих изменений. Потому что те изменения, которые мы видим на фронтах, они происходят достаточно быстро, ну, учитывая тот масштаб изменений, которые мы вообще производим. И имеет свой физический масштаб и количественный масштаб тех инноваций, которые внедряются. В целом, работается очень интересно. Я даже не ожидал, что будет так интересно, когда принимал решение о том, чтобы прийти в Сбербанк.

Т.ЛЫСОВА: А зачем тогда пошли в Сбербанк?

А.ДОНСКИХ: Ну, как сказать? Мне этот вопрос уже много раз задавали «А зачем вы пошли в Сбербанк?»

Т.ЛЫСОВА: Все-таки, вы были первым лицом, вы сами могли принимать все решения. А здесь вы хоть и большой начальник, но подчиненный.

А.ДОНСКИХ: Да, но мне очень интересно было поработать с Грефом.

О.БЫЧКОВА: Ага. А, вот, злобный вопрос хотите?

А.ДОНСКИХ: Давайте.

О.БЫЧКОВА: От Артура из Москвы, который при этом пишет, что он дико извиняется, но говорит как пользователь сервисов Сбера: «У банка еле-еле хватает сил обеспечивать новые сервисы, причем на низкокачественном уровне. Куда еще в инвестиционный бизнес? Может быть, качество сервисов для клиентов повышать?» - ставит знак вопроса Артур из Москвы, Ну, это вот такой принципиальный вопрос.

А.ДОНСКИХ: Не, это правильный вопрос. Действительно, далеко не везде мы можем пока еще предлагать клиентам тот уровень сервиса, которого они заслуживают. И без сомнения работа над изменением всех программных комплексов, систем, сервисной поддержки, дистанционных каналов обслуживания, банкоматной сети, сети обслуживания в отделениях, то есть физических отделениях банка, оно нуждается в совершенствовании, мы этим занимаемся.

Но вопрос заключается в том, что инвестиционным банкингом и стандартными сервисами в сети занимаются разные люди. Поэтому говорить о том, что, вот, не надо заниматься этим, а надо заниматься тем... Надо заниматься просто и тем, и этим. И масштаб изменений, широта охвата тех изменений, которые мы производим, она достаточно велика. Я рассчитываю на то, что с точки зрения, ну, моей, по крайней мере, зоны компетенции (это обслуживание юридических лиц и малого бизнеса), те изменения, которые мы производим, они будут видны уже в этом году. И уж особенно очевидно, в следующем году с точки зрения в том числе и сервиса, и качества обслуживания клиентов.

О.БЫЧКОВА: И Артем спрашивает вас: «Какова судьба Сбер-Капитала, его роль в новом финансовом конгломерате Сбера?»

А.ДОНСКИХ: Ну, компания Сбербанк-Капитал – это специализированная компания по работе с проблемными активами, которые, ну что греха таить, в кризис не обошли стороной и Сбербанк в том числе. То есть называю это английским термином «distress fund», который занимается реструктуризацией тех долгов и тех активов, которые нам достались в обмен на проблемные кредиты. Его роль и функции абсолютно не меняются, то есть это специфическая область деятельности. И пока у нас на балансе есть проблемные активы, есть и Сбербанк-Капитал, который этими активами занимается.

Т.ЛЫСОВА: То есть «Тройку» вы не будете привлекать к работе с этими активами?

А.ДОНСКИХ: Ну, все зависит от ситуации. То есть с точки зрения работы по реструктуризации активов, если будет требоваться помощь инвестиционного банка для объединения, группировки каких-то активов в один пул с целью подбора стратегического инвестора, который бы эти активы приобрел, то без сомнения будем привлекать «Тройку». Почему нет?

О.БЫЧКОВА: Ну вот если все зависит от ситуации, все-таки, возвращаясь к вопросу об общей ситуации. Ведь, наверняка, должны быть какие-то сценарии так вот, такой хорошей, плохой, нормальной, средней, совсем ужасной в зависимости от того, что будет происходить во внешнем мире.

А.ДОНСКИХ: Ну, да, без сомнения. Но при этом любая организация ориентируется, разрабатывает несколько сценариев в период стратегического планирования, но ориентируется все равно на какой-то один. Потому что невозможно развивать все направления деятельности сразу по 3-м сценариям. То есть это получается утроение усилий. А, ведь, мы совершенно точно знаем, что все 3 сценария одновременно не случатся. И поэтому, конечно, любой выбор стратегии – это всегда определенный риск.

О.БЫЧКОВА: Можно попасть не на тот.

А.ДОНСКИХ: Да, можно попасть не на тот. И поэтому, конечно, при определении стратегии рассматривается, как правило, 3 варианта – оптимистичный, пессимистичный, ну и тот, который называется средним, или реалистичным (в разных организациях по-разному). В Сбербанке горизонт стратегического планирования – 5 лет. То есть был выбран вполне умеренный вариант развития экономики, не было особого оптимизма, что восстановление после кризиса (а стратегия разрабатывалась в 2008 году) будет происходить какими-то стремительно быстрыми темпами, и поэтому мы считаем, что тот вариант стратегии, который выбрал Сбербанк и который мы, в общем, достаточно успешно реализуем, он был достаточно консервативен и достаточно точен в своих прогнозах. По крайней мере, по итогам 2010 года наши оценки по изменению рынков основных, на которых оперирует Сбербанк, по изменению нашей доли на этом рынке, они практически полностью попали в десятку, что называется.

Поэтому, конечно, и при работе с «Тройкой Диалог» сейчас мы заняты созданием уточненного бизнес-плана на следующие 3 года, и, конечно, также мы рассматриваем 3 варианта – оптимистический, пессимистический, реалистический. Но когда мы будем принимать уже конкретный стратегический план, ориентироваться мы будем и принимать риски на какой-то один вариант. Мы не будем, все-таки, двигаться сразу одновременно в трех направлениях, потому что 2 мнения в одной голове, а тем более 3 – это уже шизофрения, согласитесь.

О.БЫЧКОВА: А вы думаете, ситуация нынешняя, связанная с японскими событиями и с другими, она когда прояснится? К лету, к весне? К концу года?

А.ДОНСКИХ: Это неизвестно. То есть я бы советовал следить за событиями ежедневно. Потому что это абсолютно невозможно предсказать. То есть как это можно предсказать? Это нельзя было предугадать заранее и, тем более, нельзя предугадать заранее, когда это закончится. То есть каждый день в Японии происходит 15-20 землетрясений. Только сегодня ночью произошло еще одно землетрясение силой 6 баллов. То есть это не дает возможности пока даже приступить...

Т.ЛЫСОВА: К оценке.

А.ДОНСКИХ: Не то, что даже к оценке, а к конкретным работам по восстановлению от ущерба. И поэтому здесь пока делать какие-то прогнозы... Ну, я был бы слишком самонадеянным человеком, если бы я в такой ситуации мог бы сказать, когда это может случиться.

О.БЫЧКОВА: Можно еще на другую тему? Или ты хотела спросить что-то?

Т.ЛЫСОВА: Нет.

О.БЫЧКОВА: Можно от Влада из Чикаго? Пишет он нам на сайт. Он утверждает, что в последние месяцы несколько филиалов западных банков покинули Россию и спрашивает, по какой причине.

А.ДОНСКИХ: Ну, мне неизвестно про несколько филиалов западных банков, которые покинули Россию. Я знаю, что было один или два единичных примера, когда западные банки продавали свои российские коммерческие подразделения (то есть речь идет о коммерческих банках, не инвестиционных). Ну, не у всех любой опыт является позитивным. То есть опыт бывает разным, стратегия на различных региональных рынках у глобальных банков тоже бывает разной.

Т.ЛЫСОВА: Извините, наверное, про Барклайс идет речь.

А.ДОНСКИХ: Ну да, вот, Барклайс, допустим. Экспо-банк. Ну, я так понимаю, что правление Барклайс-банка, которое долгое время пыталось делать ставку на развитие этого банка, в конце концов, окончательно приняло для себя решение о том, что для них это направление является неперспективным и признало эту историю не очень успешной. Ну, это частное решение. Я не думаю, что оно знаменует собой какую-то тенденцию. Существуют разные оценки, но я бы не делал выводов на основании одного примера, то есть это не показательно. То есть основные банки как оперировали, так и оперируют на российском рынке. Он продолжает оставаться привлекательным в долгосрочной, в среднесрочной, в краткосрочной перспективе и я пока не ожидаю никаких тенденций по массовому выходу иностранных игроков с российского финансового рынка.

Т.ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, у меня немножко личный вопрос. Как вам удалось уговорить Рубена Варданяна задержаться на 3 года? Потому что он неоднократно говорил уже давно, что он в 2013 году хочет завязать с инвестиционным бизнесом уже окончательно, выйти из него и больше этим не заниматься. А теперь получается, что еще как минимум год ему придется пахать на Сбербанк.

А.ДОНСКИХ: Нет, как это год? Еще как минимум 2.

Т.ЛЫСОВА: Нет, ну, после 2013-го я имею в виду.

А.ДОНСКИХ: Ну да. Нет, ну горизонт планирования как раз и завершается 2013-м годом, если честно, потому что мы считаем 2011-й, 2012-й, 2013-й год. Так что у него вполне еще все может получиться. Но мы, конечно, очень сильно заинтересованы в том, чтобы Рубен Варданян сохранял за собой пост CEO компании, потому что мы считаем его, ну, одним из наиболее выдающихся инвест-банкиров в стране. Человек, который создал компанию с нуля, 19 лет ее бессменно возглавляет, смог сформировать, действительно, уникальную корпоративную культуру, уникальный имидж и бренд компании как на российском, так и на глобальном рынках, человек, который обладает очень существенной харизмой, за которым идет команда. И уговаривали... Ну, что значит уговаривали? Там вопрос не стоял так, что уговаривали. Вопрос стоял так, что это было одно из базовых условий сделки, чтобы ее продолжал возглавлять Рубен Варданян. И, в общем, мы сильно рассчитываем, что совместно со Сбербанком ему будет настолько интересно работать, что он и дальше, может быть, продлит свой контракт.

Т.ЛЫСОВА: То есть он не сопротивлялся, не говорил «Дайте деньги – я пошел»?

А.ДОНСКИХ: Нет, такого нет.

Т.ЛЫСОВА: (смеется)

О.БЫЧКОВА: Но что собирается делать дальше, тоже не говорит, надо сказать.

А.ДОНСКИХ: Ну, по крайней мере, у него есть контрактные обязательства на 3 года. Я думаю, что это достаточный горизонт планирования для того, чтобы мы четко могли понимать, что он будет делать хотя бы эти 3 года. (все смеются)

О.БЫЧКОВА: Спасибо большое. Андрей Донских, зампред правления Сбербанка был сегодня гостем программы «Большой дозор». Спасибо вам.

А.ДОНСКИХ: Спасибо.

Т.ЛЫСОВА: Спасибо.