Банкротство Межпромбанка: насколько устойчива банковская система России - Александр Турбанов - Большой Дозор - 2010-10-12

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, добрый день. Это программа «Большой дозор». В студии телекомпании RTVi и радио «Эхо Москвы» Ольга Бычкова и Елизавета Осетинская, главный редактор сайта Vedomosti.ru. Добрый вечер.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: И мы сегодня будем говорить о банкротстве Межпромбанка. Эта история, которая произошла на прошлой неделе, прошла громко, конечно, безусловно, но могла быть более громкой…

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Широко известной в узких кругах.

О.БЫЧКОВА: Да, если бы не отставка, например, одного из руководителей одного из регионов, эта история могла бы, конечно, выйти на первые позиции и держаться там очень долго. И мы, конечно, поговорим сегодня и о Межпромбанке, и о том, насколько вообще устойчива в России банковская система. Наш гость - Александр Турбанов, генеральный директор государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов". Добрый вечер.

А.ТУРБАНОВ: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: Давайте мы вначале все-таки оценим, что произошло.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Можно я по-журналистски оценю?

О.БЫЧКОВА: Давай.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Начинается банкротство банка из первой тридцатки. У него отозвана лицензия некоторое время назад. Такое происходит впервые с 98-го года, с глубокого кризиса. Но ситуация, на самом деле, в том, что многие специалисты понимали, что это должно произойти, ждали, что это произойдет много раньше, чем произошло, потому что было понятно, что у банка проблемы, но его не хотели валить, хотели все-таки как-то договориться, вытащить. Ситуация выросла отчасти из кризиса – банк взял беззалоговый кредит ЦБ среди многих, только, в отличие от других, не смог по каким-то непонятным до конца причинам рассчитаться, потом он был переведен в залоговый, но не рассчитался по обязательствам перед иностранными инвесторами по евробондам, то есть фактически допустил дефолт, ну и так далее. Дальше цепляется одно за другое. История с отчетностью, о которой я хочу сказать отдельно. Но главный, конечно, вопрос, с которого я бы хотела начать, это – насколько эта ситуация грозит банковской системе вообще? Насколько я понимаю, вкладчикам она не грозит, поскольку там 50 миллионов рублей, и Межпромбанк вообще не в системе страхования. Но все-таки есть корреспонденция между всеми финансовыми институтами в стране. И вот это, пожалуй, сейчас важнейшее для слушателей, которых это вообще могло напугать.

А.ТУРБАНОВ: Мне кажется, что значимость этого события все-таки несколько завышается. С одной стороны, действительно, банк входит в первую тридцатку, если быть точнее, то он является 30-м по величине активов. С другой стороны, как это ни парадоксально прозвучит, но он почти не был заметен на рынке, потому что он работал в основном с аффилированными структурами, со структурами основного собственника банка. И вы правильно сами заметили, что нет большой значимости этого события еще и потому, что он не являлся участником системы страхования вкладов, а значит, не привлекал вклады, и у него относительно небольшая сумма только тех вкладов, которые он привлек до формирования системы страхования вкладов. Вот такова общая оценка событий.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Хорошо. Но, помимо вкладчиков и граждан, о которых нужно печься, наверное, в первую очередь, чтобы не допускать каких-то социальных последствий, существует, например, круг иностранных инвесторов, покупателей евробонда. И я так понимаю, что часть этих людей просто уже потеряли, а часть еще потеряют, потому что не все евробонды были предъявлены к погашению просто по срокам. Вот насколько значителен этот круг лиц? Понятно ли уже, кто в него входит? И вообще, какие у этого последствия?

А.ТУРБАНОВ: Пока не на все эти вопросы лично я вам могу ответить, поскольку официально этот банк в наше ведение еще не поступил. У него отозвана лицензия, там работает временная администрация ЦБ, наши представители, правда, в состав временной администрации включены, и работа по изучению активов и обязательств этого банка только начинается. Одновременно Банк России готовит заявление в суд о признании банка банкротом, обычно уходит примерно около месяца на эту процедуру, и, спустя месяц в лучшем случае после отзыва лицензии состоится заседание суда, на котором банк может быть признан банкротом, а "Агентство по страхованию вкладов" может быть назначено конкурсным управляющим в банке. Вот тогда он перейдет в наше ведение, и тогда мы приступим к еще более углубленному изучению того, что нам осталось или досталось в этом банке.

О.БЫЧКОВА: А там еще были какие-то разговоры про Генпрокуратуру, все такое.

А.ТУРБАНОВ: Мы изучаем все крупные сделки банка за последние годы, любого банка, куда бы мы ни входили, и при выявлении сомнительных сделок мы их оспариваем в судах в порядке гражданского судопроизводства. При обнаружении признаков неправомерного введения активов и признаков преднамеренного банкротства или какого-либо другого преступления мы подготавливаем материал и направляем его в правоохранительные органы, чаще не в Генеральную прокуратуру, а в МВД. А если мы направляем в Генеральную прокуратуру, она затем все равно направляет в МВД.

О.БЫЧКОВА: Ну, это разговоры, которые имеют основания?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Это совершенное уже действие в данном случае? Все-таки уточнить.

А.ТУРБАНОВ: Мы только на начальной стадии изучения.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Окей. А можно дать какую-то вашу характеристику – я понимаю, что у нас своя работа, у вас своя, то есть вы хотите успокоить ситуацию и ее не драматизировать, я это понимаю прекрасно, и у нас, на самом деле, задачи драматизировать задачу нет, у нас есть задача ее показать. Но вы все-таки объясните, а как такое в принципе могло случиться. Грубо говоря, что произошло? Что к этому привело? Вот по беглой вашей оценке.

А.ТУРБАНОВ: Вы знаете, опять же, не в порядке успокоения вас и аудитории. Банковская деятельность является одной из самых рисковых. И поэтому на грани банкротства может оказаться любая банковская структура, независимо от ее размеров. И обязанность ЦБ – отслеживать ситуацию, отслеживая те полномочия надзорные, которые у него есть, и удалять нежизнеспособные, неконкурентоспособные банки с рынка. То есть это совершенно естественный процесс.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну, все-таки – у нас сколько банков? Больше тысячи.

А.ТУРБАНОВ: Банков у нас чуть-чуть менее тысячи.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А, уже стало чуть-чуть менее. Но все-таки обычно как-то подрезают с конца.

А.ТУРБАНОВ: Почему? Да нет, в нашем производстве сейчас находятся банки из первой сотни. Их нам подарил последний кризис. Банк «Московский капитал», это 8-я десятка, «Московский залоговый банк», тоже 8-я десятка. Ну и так далее.

О.БЫЧКОВА: А еще какие?

А.ТУРБАНОВ: Банк «Электроника» тоже из первой сотни. «ТюменьЭнерго Банк».

О.БЫЧКОВА: А сколько всего сейчас примерно таких банков находится у вас, как вы говорите, в производстве?

А.ТУРБАНОВ: Если общее количество банков, находящихся в производстве, боюсь, что вас цифра очень удивит, но, поверьте, я ее не подгонял специально к сегодняшнему нашему обсуждению. Сто банков у нас находится на процедуре ликвидации. И из них есть банки, которые я перечисляю, которые ранее, на момент отзыва лицензии, находились в первой сотне по размеру активов.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну и все-таки, согласитесь, что такой крупный банк – это редкость.

О.БЫЧКОВА: Прости, пожалуйста, извините, если сто находится в этой категории, это значит, что все сто будут ликвидированы или как это вообще?

А.ТУРБАНОВ: Вот эти сто находятся в процедуре ликвидации. У них уже отозваны лицензии. У одних около пяти лет назад, процедуры иногда длятся долго, особенно если банкротство имело криминальный характер, другие на предыдущем месяце нам переданы.

О.БЫЧКОВА: Понятно все. Извини.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: И все-таки ситуация с 30-м банком, а по каким-то показателям и 22-м…

А.ТУРБАНОВ: По размеру активов 30-м.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Эта ситуация нетипичная. Все-таки что в целом не так? И в какой степени это последствия кризиса? То есть банк не устоял в кризис?

А.ТУРБАНОВ: Насколько мне уже известно об этой ситуации, в ней, к сожалению, нет ничего необычного. То есть основной причиной, которая привела банк к такому состоянию, являлась заведомо исключительно рискованная кредитная политика банка и нарушение такого важного обязательного экономического норматива, как риски на одного заемщика, когда кредитовались связанные между собой структуры. И вот наш опыт показывает, что это одна из основных причин, когда критикуется бизнес собственника, риски явно недооцениваются, ну а для того, чтобы формальным показателям соответствовать, банк просто приукрашивает свою отчетность.

О.БЫЧКОВА: А можно конкретнее что-нибудь?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А вот я сейчас конкретнее расскажу. Я позволю себе процитировать заметку в нашей газете Светланы Петровой, вышла она дней десять назад. «10-го июля сего года аналитик «Номос Банка» Елена Федоткова открыла «Коммерсант» и, как пишут в романах, окаменела от изумления. Ссылаясь на последнюю июньскую отчетность Межпромбанка, газета сообщала, что почти весь кредитный портфель банка просрочен. «Мы были в шоке», - вспоминает Федоткова. Возник вопрос – где был ЦБ? Ведь невозможно прятать просрочку в таких масштабах. А если не прятать, откуда такие цифры? Ведь рост с 1% почти до 100% произошел одномоментно, за месяц. Мы не поняли, что происходит. Не может быть, чтобы 100% заемщиков вдруг одновременно дефолтнули». Перевожу на русский язык, что произошло. Банк внезапно опубликовал в газете публично отчетность, в которой говорилось, что практически все кредиты плохие, что фактически означает признание – ну просто расписаться в собственном банкротстве здесь и сейчас. Что произошло дальше? Потом выяснилось, что это результат технической ошибки. Эта отчетность была отозвана. Вместо нее была представлена другая отчетность, где уровень просрочки составлял уже – внимание – 3,9%. Меньше 4%, все укладывается в нормативы. Вы знаете, вот даже если дальше не копаться – очень слабое объяснение, откуда ноги росли и почему так произошло, но в ошибку сотрудников в таких случаях я, честно говоря, не верю. То есть – напоролся на свой нос шесть раз.

А.ТУРБАНОВ: Взял и неожиданно показал реальную картину.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Да. Но отсюда всплывает несколько вопросов, в том числе и к регуляторам. Как такое вообще могли допустить? И будут ли эти факты вообще проверяться, вот эта ситуация? Если эти факты будут проверяться, то какие выводы будут делаться и в отношении кого?

А.ТУРБАНОВ: Факты представления недостоверной отчетности, безусловно, проверяются ЦБ в ходе его деятельности, если, опять же, уточнять, в ходе инспекторской деятельности.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вы имеете в виду вообще или в конкретном эпизоде?

А.ТУРБАНОВ: Я говорю вообще. Я не знаю, проверял ли эти факты представления такой вот непонятной отчетности ЦБ с выездом на место. Есть соответствующий план проверок, ЦБ действует в соответствии с этим планом. Но, естественно, это при наличии определенных обстоятельств он может проводить и внеплановую проверку. Проводилась она или нет, я не знаю. Но факт предоставления недостоверной отчетности может быть проверен только в ходе проверки на месте, может быть установлен только в ходе проверки на месте.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А если вы банкротить банк будете, вы будете этот факт проверять? Вас вообще эта история как-то не смущает?

А.ТУРБАНОВ: Мы в каждом банке проводим специальную работу по установлению причин банкротства. Эта работа занимает немало времени, не менее полугода, в том числе и зачастую выявляем в ходе этой работы факты регулярного предоставления в ЦБ недостоверной отчетности. Результаты этой своей работы по выявлению причин банкротства мы всегда сообщаем ЦБ.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А что происходит с теми, кто предоставляет?

А.ТУРБАНОВ: К сожалению, у нас законодательство пока не предусматривает ответственность конкретных лиц за предоставление недостоверной отчетности.

О.БЫЧКОВА: То есть можно спокойно делать что-то?

А.ТУРБАНОВ: Не совсем спокойно.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Волнуясь при этом.

А.ТУРБАНОВ: Факт предоставления недостоверной отчетности является основанием для отзыва лицензии. То есть банк как юридическое лицо может пострадать. А вот конкретные должностные лица действительно пока никак не наказываются за это.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну хорошо, а акционеры?

А.ТУРБАНОВ: Ответственность предоставляется должностными лицами банка. Я сразу сделаю небольшую ремарку, что предложения об установлении такой ответственности – вплоть до уголовной – в настоящее время сформулированы и проходят стадию согласования в ведомствах.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А они должны быть законодательно?

А.ТУРБАНОВ: Да, ответственность обязательно может быть установлена исключительно законодательно. Сейчас Министерство экономики, Минфин, ЦБ ведут работу по завершению этих законодательных предложений.

О.БЫЧКОВА: А вы эти предложения делали на основе истории с Межпромбанком или множества предыдущих?

А.ТУРБАНОВ: Для нас история Межпромбанка начала развиваться несколько дней назад. Мы эти предложения готовили на основе всего нашего опыта работы с банками-банкротами и с банками, которые попали на санацию во время кризиса.

О.БЫЧКОВА: То есть предоставление недостоверной информации – это история, которая случается часто?

А.ТУРБАНОВ: Боюсь, что да. Во всяком случае, в банках-банкротах это случается практически повсеместно.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: То есть, я так понимаю, вот это банкротство состоится, и в данном случае, хотя банк крупный и объем дыры, собственно, тоже достаточно большой…

А.ТУРБАНОВ: Можно предполагать.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А вы, кстати, его оценить можете?

А.ТУРБАНОВ: Я могу только еще раз повторить, что мы только начали эту оценку.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Не, ну хорошо. Это сопоставимо, во всяком случае, с размером этого беззалогового кредита? Это 32 млрд рублей.

А.ТУРБАНОВ: Можно предположить, что эта дыра больше.

О.БЫЧКОВА: В разы больше?

А.ТУРБАНОВ: Возможно, и в разы.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А вообще, грубо говоря, это, что называется, владельцы банка должны.

А.ТУРБАНОВ: Должны.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вот когда человек должен больше миллиарда долларов, с ним что происходит?

А.ТУРБАНОВ: Сейчас мы сакцентировали ваше внимание на предоставлении достоверной отчетности, но есть же другие действия, которые могут получить соответствующую юридическую оценку, и результатом этой оценки будет привлечение либо к гражданско-правовой субсидиарной ответственности топ-менеджеров и собственником банка, либо к уголовной, о чем я уже вам говорил, если будут выявлены признаки преступления. Хотя работа, можно честно сказать, непростая – выявлять и доказывать соответствующие факты, и мало приятная. И, к сожалению, даже когда, на наш взгляд, хватает оснований ставить такой вопрос, мы нередко в качестве ответа на наши материалы получаем постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну, в данном случае речь идет о господине Пугачеве, который, насколько я понимаю, является основным бенефициаром этого банка. Можно и дальше продолжить говорить о нем – я думаю, у нас еще будет время, но я хотела бы сейчас сакцентировать вопрос на отчетности. Мы видим ситуацию… Вот мы, просто простые потребители, видим ситуацию, что очень крупный банк, который принадлежит всем известному человеку, который вхож, который неоднократно был гостем Давосского экономического форума, делегатом, который достаточно широко участвует в общественной жизни, это человек сенатор, его банк предоставляет недостоверную отчетность. У меня возникает вопрос – я вообще могу полагаться на регуляторов, которые следят за отчетностью и должны быть уверены в том, что она достоверна? Я могу быть уверена, что эту отчетность хорошо контролируют и что в этой отчетности в других банках из первой тридцатки нет подобных проблем?

А.ТУРБАНОВ: На вопросы доверия регулятору я могу высказать свое искреннее мнение. Я считаю, что нашему регулятору, нашему органу банковского надзора, ЦБ есть основания доверять. И я убежден, что он знает как состояние банковской системы в целом, так и состояние конкретных банков. Тем более, что в каждом регионе есть территориальные учреждения Банка России, главные управления или национальные банки, которые прекрасно знают положение в банках, находящихся на их территории. И вопрос здесь может стоять о своевременности и правильности принятия надзорных мер реагирования. Вот я уже вам сказал, что нежизнеспособные, неконкурентоспособные банки ЦБ должен удалять с рынка. Но к любому явлению нельзя подходить односторонне. И если ЦБ видит, что банк, оказавшийся в тяжелом положении, имеющий серьезные проблемы, а то, что были проблемы у Межпрома, это было очевидно для многих, и, естественно, в первую очередь для ЦБ, но если он видит, что еще не все шансы банком использованы, он, я думаю, вполне обоснованно может давать импульсы этому банку, направленные на то, чтобы эти шансы тоже были использованы. Потому что за этим банком стоят его клиенты. Благо, что здесь нет вкладчиков, но есть реально работающие предприятия. Есть держатели евробондов, которых вы уже упоминали, и сразу ставить крест на банке, не использовав все шансы по восстановлению его нормальной деятельности, конечно, было бы необоснованно. На мой взгляд, именно в такой ситуации и находился ЦБ.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А то, что он дает шансы, это в чем выражается? Он как бы дает какую-то материальную помощь?

А.ТУРБАНОВ: Нет, он давал материальную помощь, финансовую помощь во время кризиса. Мы об этом с вами тоже уже сказали. Он выделил соответствующий кредит. А последние месяцы он внимательно отслеживал процесс погашения этим банком своих обязательств перед кредиторами и, прекрасно зная, что у группы, в которую входил банк, у Объединенной промышленной корпорации, есть солидные активы и их реализация помогла бы рассчитаться со всеми кредиторами, ЦБ имел основания рассчитывать на то, что эта процедура пройдет и по своим обязательствам банк рассчитается.

О.БЫЧКОВА: Давайте сделаем перерыв на несколько минут на краткие новости и небольшую рекламу. Мы говорим о банкротстве Межпромбанка с Александром Турбановым, генеральным директором государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов". Перерыв, затем вернемся в студию программы «Большой дозор». Напомню, что с вами Ольга Бычкова и Елизавета Осетинская.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Большой дозор». Ольга Бычкова и Елизавета Осетинская. И наш гость – Александр Турбанов, генеральный директор государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов". Мы обсуждаем историю с банкротством Межпромбанка. Прежде чем Елизавета продолжит выяснять очень хитрые подробности…

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Я хоть одну хитрую подробность выясняла сегодня?

О.БЫЧКОВА: Да, мне так показалось.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Какую? Мне кажется, я о наболевшем.

О.БЫЧКОВА: Ну можно несколько вопросов, которые пришли к нам уже на сайт «Эха Москвы» в интернете перед этой программой? Например, пишет VRV, это такой ник, человек, который занимается информатикой в Тольятти: «Здравствуйте! Почему Минфин поддержал Кит Финанс и не помог Межпромбанку? Зачем Центробанку корабельные верфи Пугачева?»

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Мой респект. Слушайте, вот зрит в корень слушатель.

О.БЫЧКОВА: Респект в Тольятти отправляем.

А.ТУРБАНОВ: Разделяем сразу на два вопроса, естественно. Итак, почему был поддержан КитФинанс и сейчас не поддержан Межпромбанк? Во-первых, есть чисто формальный юридический момент. В начале острой фазы кризиса в 2008 году был принят закон, который мы условно называем законом о санации банков, и нам было поручено этим заниматься. И в законе были сформулированы критерии к банкам, которые могли получить поддержку от государства. Один из критериев – это экономическая и социальная значимость банка, и четко в законе обозначалось, что такая поддержка оказывается только банкам участникам системы страхования. Вот вам первое основание или, точнее, отсутствие основания для поддержки Межпромбанка – он не являлся участником системы страхования. Вторая причина заключается в том, что совершенно разная ситуация была в 2008 году и сейчас. Вот тогда было важно не допустить обвала банковской системы, цепочки банкротств банков, паники среди вкладчиков, поэтому тогда принималось решение о поддержке целого ряда крупных банков, чье банкротство могло вызвать такие нежелательные социально-экономические последствия. Сейчас, мы уже с вами об этом говорили и подчеркнули, таких оснований нет. И Межпромбанк не представляет такой социально-экономической значимости. Вот простой ответ. Второй вопрос. Тоже отвечаю. Естественно, ЦБ не нужна Северная верфь сама по себе, она является, точнее сказать, немногим более 70% акций этой верфи находится в залоге у ЦБ. Если обязательство не выполняется, а этот факт уже зафиксирован, Межпромбанк не выполнил свои обязательства по кредиту перед ЦБ, значит, по решению суда, на залоги обращается взыскание, залоги реализуются, и ЦБ получает денежные средства, а не Северную верфь.

О.БЫЧКОВА: Вот спрашивает некий troll: «Кому успел вернуть долги Межпромбанк?»

А.ТУРБАНОВ: Как только мы проведем анализ, так сразу я буду готов ответить на этот вопрос.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вы понимаете, к чему клонит слушатель? Ну давайте, видимо, у меня подозрительность повышенная. Он клонит к тому, что Межпромбанк каким-то близким структурам мог…

О.БЫЧКОВА: Остальным простил.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Понимаете, банк получил у ЦБ 32 миллиарда.

А.ТУРБАНОВ: ЦБ не возвращает, а другим структурам возвращает. Можно ответить?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Да.

А.ТУРБАНОВ: Вот я уже упоминал о сомнительных сделках и сказал, что мы изучаем за последние годы все, особенно крупные, сделки банка. И когда мы видим, что за этими сделками как раз стояла цель приоритетного удовлетворения требований одних кредиторов перед другими, мы правомочны эти сделки оспаривать в суде.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: То есть, может быть, если вы что-то обнаружите, у вас будет возможность реально вернуть эти деньги?

А.ТУРБАНОВ: Боюсь, что обнаружим.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А реально вернуть?

А.ТУРБАНОВ: А значит, мы обратимся в суд, и надеюсь, что мы выиграем. У нас сейчас уже имеется большой достаточной опыт, и выигранные иски в суммарном выражении исчисляются десятками миллиардов рублей. Что касается обращения взыскания, здесь, конечно, сложнее. Потому что на момент обращения взыскания оказывается, что у лиц, на имущество которых может быть наложен арест, этого имущества нет. То есть банкир был такой бедный, что у него ни квартиры не было, ни машины, ни дачи, ни, тем более, земельного участка. Но иногда в ходе судебного разбирательства удается все-таки это имущество отыскать, и мы ходатайствуем перед судом о принятии мер по обеспечению, накладывается арест до окончательного рассмотрения дела. А если эти люди нас опередят и избавятся от этого имущества еще до того, как мы подготовим какие-то материалы, вот тогда проблемы возникают.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А дальше по цепочке получается идти? Ну это же тоже, в принципе, можно все отыграть.

А.ТУРБАНОВ: Наше законодательство не позволяет этого. Достаточно переписать имущество на родственников, и мы заходим в тупик. Достаточно имущество продать, и выстраивается цепочка, например, из 5-10 приобретателей, и каждый из них уже является добросовестным приобретателем. Но все-таки не так безнадежно. Во многих случаях нам удается обращать взыскание.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вот я хочу напомнить, что у Межпромбанка была еще розничная «дочка», Межпробанк+, уже я вижу вопрос от слушателя.

О.БЫЧКОВА: Вот человек нам пишет, да, Sergio, строитель из Москвы, и очень волнуется по поводу «участи Межпромбанка+, поскольку является его частным вкладчиком. Сумма небольшая, но для моей семьи важная. Будут ли и этот банк закрывать в данном случае?»

Е.ОСЕТИНСКАЯ: И в дополнение к этому вопросу: насколько Межпромбанк+ зависим от Межпромбанка? То есть насколько для него, даже если его не будут закрывать, вероятность, что он разорится?

А.ТУРБАНОВ: Сам факт банкротства Межпромбанка не означает, что банкротами окажутся его дочерние структуры. Насколько можно судить по открытой информации, Межпромбанк+ действительно находился в серьезной зависимости от большого Межпромбанка. Но что касается вкладчиков, то здесь, опять же, не в целях успокоения, но я могу совершенно точно сказать, что системой страхования вкладов защищены все вклады на сумму до 700 тысяч рублей включительно, а выплата вкладов при отзыве лицензии начинается не позднее 14-ти дней. И для того, чтобы получить, достаточно просто прийти в банк агента, которому мы сообщим о местонахождении его филиалов и офисов, и предъявить документ, удостоверяющий личность. По закону нам дается три дня для того, чтобы принять решение о выплате страхового возмещения. На самом деле, во всех случаях, когда выплачивалось страховое возмещение, вкладчики получали возмещение в момент обращения с заявлением и при предъявлении паспорта. Ну, кстати, даже заявление можно не писать заранее. Достаточно прийти в банк – оно распечатывается тут же на компьютере, исходя из тех данных, которые имеются у банка агента.

О.БЫЧКОВА: А почему Межпромбанк не участвовал в «Агентстве по страхованию вкладов»?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А его дочка розничная.

А.ТУРБАНОВ: Дочку он приобрел потом. Потому что у ЦБ были претензии к Межпромбанку относительно раскрытия действительной структуры собственности. Он не хотел признаваться о своих реальных акционерах. По этому признаку он бы не прошел в систему страхования вкладов. И, насколько мне известно, Межпромбанк не стал рваться в систему страхования вкладов, а купил другой банк, который назвал Межпромбанк+, и сделал из него розничный банк, то есть банк, который привлекал вклады населения. А тот соответствовал требованиям для участия в системе страхования вкладов.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Но вам достаточно узнать о том, что его стопроцентный владелец Межпромбанк? Или все равно надо знать конечного владельца?

А.ТУРБАНОВ: Постойте. Сейчас мы говорили о вступлении в систему страхования. И ЦБ надо было знать структуру собственности. Это было обязательное требование. Банки, которые хотели стать участниками системы страхования вкладов…

О.БЫЧКОВА: Понятно. Про Межпромбанк+ теперь.

А.ТУРБАНОВ: Межпромбанк+. Стопроцентным владельцем акций Межпромбанк+ является Межпромбанк.

О.БЫЧКОВА: И этого достаточно для ЦБ?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну конечный-то собственник неизвестен.

А.ТУРБАНОВ: Известен.

О.БЫЧКОВА: При том, что про Межпромбанк без плюса до конца неизвестно.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: То есть, на самом деле, то же самое – конечный собственник неизвестен все равно. Ну давайте я вас скажу – газета «Ведомости» принадлежит ЗАО «Рога и копыта», но вы же все равно…

А.ТУРБАНОВ: Я понял, о чем вы говорите. Вот так прописано наше законодательство, что в данном случае структура собственности Межпромбанк+ считалась раскрытой.

О.БЫЧКОВА: То есть можно подставить там вместо себя вперед кого-нибудь, и все будут довольны.

А.ТУРБАНОВ: Ну, ЦБ все-таки добивается раскрытия информации, и до определенной ступени, насколько мне известно, он получил информацию о собственниках в конечном итоге Межпромбанка. По-моему, там через Новозеландский траст основными собственниками значатся двое сыновей Сергея Викторовича Пугачева.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: То есть более чем достаточно теперь. А если несколько уточнить порядок возмещения вкладов в системе страхования?

А.ТУРБАНОВ: Пожалуйста.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Банк должен быть признан банкротом по суду, чтобы это возмещение происходило?

А.ТУРБАНОВ: Страховым случаем для нас является факт отзыва лицензии. Независимо от того, будет ли он потом признан банкротом или по другому основанию будет ликвидироваться.

О.БЫЧКОВА: А вот смотрите, спрашивает Алла, программист из Москвы: «Сразу после объявления о банкротстве и даже еще сегодня днем не нашла информации о Межпромбанке на сайте Агентства по страхованию вкладов. Когда должна появляться информация о банкротах, в какие сроки и в каком списке?»

А.ТУРБАНОВ: Как я уже сказал, банк пока не находится в нашем ведении, мы ничего не можем вывесить на сайте. И, как я уже сказал тоже, примерно в течение месяца пройдет судебная процедура о признании банка банкротом. Допустим, сегодня суд принимает решение о признании банка банкротом, назначает Агентство конкурсным управляющим – завтра на нашем сайте появляется соответствующая информация. Нужно выйти на раздел «Банкротство банков». И сразу…

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вы там большой баннер повесьте. Я как человек, который занимается интернетом, вам советую – сделайте большой баннер на сайте «Здесь про банкротство банков». Тогда все узнают. Слушатели что-то еще хотят спросить? Если нет, то я спрошу.

О.БЫЧКОВА: Давай, спрашивай, да. Сейчас я пока посмотрю, что прислали на смски.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Я все-таки беспокоюсь за другие банки. Вернусь к общему вопросу этой самой достоверности отчетности. Потому что то, как вы можете контролировать банки, это залог нашей безопасности и сохранности наших денег. Я сейчас к вам апеллирую как к части регулирующей системы. Вот ваш первый заместитель в интервью нашей газете сказал, аналогичные комментируя оценки случаев с недостоверной отчетностью: «Мы сталкиваемся с недостоверной отчетностью в 80-85% банков. Чаще всего это выражается в недосозданных резервах, - рассказывает ваш заместитель Мирошников. – Банки искусственно разными способами улучшают качество активов, а по сути, адекватно не формируют резервы, возможные потери по ссудам и ценным бумагам». То есть ситуация-то, на самом деле, аналогичная. «Ведь если это сделать, то упадет капитал банка, посыплются нормативы, и ЦБ вынужден будет отозвать лицензию».

А.ТУРБАНОВ: Могу присоединиться к словам своего первого заместителя.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Но замкнутый круг. 80-85% отчетности недостоверно. Что делать?

А.ТУРБАНОВ: Он не совсем замкнутый. Потому что ЦБ для себя считает одной из основных задач обеспечить достоверную отчетность банков. И, осуществляя проверки, он обязательно на этот параметр обращает внимание. Но он не может в режиме нон-стопа эти проверки осуществлять и держать своих сотрудников в кабинетах определенного банка. Проверки проводятся с определенной периодичностью, примерно раз в два года. Правда, банки предоставляют финансовую отчетность ежемесячную, и документарный анализ тоже иной раз позволяет ЦБ выявить недостоверность отчетности. Этот инструмент ЦБ тоже использует. Да, пока здесь неблагополучно.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну а делать что нужно? Что-то законодательно менять или, действительно, больше сотрудников ЦБ нанять? Пусть стоят у входа и смотрят, чтобы шрёдеры не работали.

А.ТУРБАНОВ: Нет, нельзя каждый день в качестве надсмотрщика над банком держать там своих людей. Это слишком дорого обойдется всем. Этим же людям надо платить. Иной раз раздаются возгласы, что у ЦБ слишком много сотрудников. Вот я, кстати, не придерживаюсь такой позиции и полагаю, что в банковском надзоре не так много сотрудников. Может быть даже, их следовало бы увеличить. Но здесь только таким экстенсивным путем, естественно, не решишь. Вот вы говорили о законодательстве. Но мы уже подчеркнули, что, действительно, требуется восстановление ответственности, начиная с административной и заканчивая уголовной.

О.БЫЧКОВА: Но если 80-85% недостоверной отчетности… Даже если 65%...

А.ТУРБАНОВ: Ольга, я обращу ваше внимание – это не во всех работающих банках, а в тех, которые оказались в нашем ведении после отзыва лицензии. То есть это действительно были банки нежизнеспособные.

О.БЫЧКОВА: Я понимаю, да. Я хочу о другом спросить. Просто если все равно, и вы тоже ведь сказали об этом раньше, что это встречается очень часто, и это встречается поголовно практически среди тех банков, которые попадают в вашу обработку уже. Но, может быть, какая-то более серьезная проблема, чем слабое уголовное и административное преследование? Может, есть какая-то системная проблема, которую нужно решать?

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Вот, например, часть этой системной проблемы можно обрисовать так. Вот я так, на бытовом уровне, думаю, что в значительной степени те цифры по просроченным, по плохим кредитам, которые в целом показывают банки, в целом по системе, я думаю, что эти цифры занижены. Вот мне интересно было бы услышать вашу оценку.

А.ТУРБАНОВ: Я тоже думаю, что занижены. Но я бы вернулся к вопросу Ольги. Мне кажется, что этот вопрос очень правильный. Действительно, я думаю, проблема эта носит системный характер, и я бы в самом общем виде сформулировал ее так. Это болезнь роста. Ведь наш банковский надзор соответствует международным подходам, международным стандартам, то есть выполнение требований, установленных на законодательном уровне, на уровне нормативных актов ЦБ, они, в принципе, должно обеспечить устойчивость банковской системы. По ряду показателей наши требования даже выше, чем, например, рекомендует Базельский комитет банковского надзора. Например, требования к достаточности капитала у нас выше – 10%, а у них 8%. Но наша банковская система молодая, она развивается. И банки вынуждены догонять все время те ориентиры, которые содержатся в требованиях ЦБ. Банковская система находится в развитии, и многим банкам это удается сделать, а тем, кому не в полной мере удается это сделать, видимо, приходится прибегать к этому методу, о котором мы с вами упомянули, и что-то в своих отчетах приукрашивать. Причем это не всегда означает, что банк совершенно нежизнеспособный. Но в ряде случаев это действительно означает именно нежизнеспособность. Тогда мы такой банк и получаем в свое ведение.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: А могли бы вы, чтобы на радостной ноте завершить нашу историю, дать людям несколько советов по банковской безопасности? Как им себя вести, чтобы не оказаться… Вот что люди сами для себя могут сделать, чтобы не оказаться в такой ситуации? Им что, нужно изучить сайты банков? Понимаете, ну люди не могут изучить банковскую отчетность. Даже я – я могу прочитать отчетность компаний и что-то там понять, но отчетность банка я точно не пойму. Это отдельная работа. Вот что им нужно делать? Смотреть на размеры ставок – может, не выбирать слишком высокие ставки?

О.БЫЧКОВА: Это универсальный совет – смотреть, входит ли банк в Агентство по страхованию – тоже не работает.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Да они все практически входят.

А.ТУРБАНОВ: Работает, этот совет работает.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Не, ну это само собой.

О.БЫЧКОВА: Но этого мало.

А.ТУРБАНОВ: Привлекать вклады могут только банки, входящие в систему. Тем не менее, народ наш уже стал осторожным, и мы достаточно много получаем звонков на нашу горячую линию с вопросом, является ли он участником страхования вкладов. И это правильно. Пусть звонят и спрашивают. Относительно ставок вы сами правильно совершенно заметили – на величину ставок надо обращать внимание и не надо стремиться размещать свои средства в тех банках, которые обещают очень большие процентные ставки. Это означает, что они ведут и рискованную политику по размещению получаемых средств, иначе они не могут заработать много денег, чтобы выплатить соответствующие высокие проценты вкладчикам. К сожалению, вот в этой части у наших вкладчиков мышление, боюсь, зачастую иррациональное. Вот я это замечал даже на примере своих знакомых и друзей.

О.БЫЧКОВА: Просто желание верить в хорошее.

А.ТУРБАНОВ: Да, не просто желание верить в хорошее, а полная убежденность, что тот банк, где он разметил свои средства, никогда не обанкротится.

О.БЫЧКОВА: Послушайте, ну ладно, если это какой-нибудь маленький банк, какой-нибудь местный, там могут быть всякие варианты, но вот тот банк, который мы обсуждали сегодня, казалось бы, понимаете… Ну вот по всем признакам…

Е.ОСЕТИНСКАЯ: И особо высоких ставок-то не предлагал.

О.БЫЧКОВА: Да. Вот по всем этим признакам все должно было быть в полном порядке.

А.ТУРБАНОВ: Нет, ну благо, к нему все-таки и не шли размещать свои средства вкладчики, поскольку он не являлся участником системы страхования.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну, смотрели на его дочку в данном случае.

О.БЫЧКОВА: Да, и все было хорошо. «Где узнать перечень ста банков?» - сразу появляется вопрос.

А.ТУРБАНОВ: Ста банков каких?

О.БЫЧКОВА: Вот о которых вы говорили.

А.ТУРБАНОВ: На нашем сайте в разделе «Ликвидация банков».

О.БЫЧКОВА: Там это все есть?

А.ТУРБАНОВ: Конечно.

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Ну а вы со своей стороны или ЦБ те банки, которые слишком высокие, по вашему мнению, ставки предлагают, вы их как-то мониторите?

А.ТУРБАНОВ: Мы мониторим. И когда у нас появляется беспокойство, мы об этом сообщаем ЦБ. И ЦБ, естественно, этой деятельностью тоже занимается.

О.БЫЧКОВА: Спасибо большое. Александр Турбанов, генеральный директор государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов", был сегодня с нами в программе «Большой дозор».

Е.ОСЕТИНСКАЯ: Спасибо.

А.ТУРБАНОВ: Пожалуйста.