Регулирование финансовых рынков в условиях выхода России из мирового кризиса - Владимир Миловидов - Большой Дозор - 2010-05-06

О. БЫЧКОВА: Добрый вечер. Это программа «Большой дозор», это совместный проект «Эхо Москвы» и газеты «Ведомости». Соответственно, Ольга Бычкова и Максим Трудолюбов. Добрый вечер тебе.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: У нас сегодня гость, это Владимир Миловидов – руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам. Мы будем обсуждать разные вопросы. Не забывайте нам писать в виде смс +7-985-970-4545. Воспользуйтесь таким шансом и такой возможностью. Кое-какие вопросы у меня уже есть на сайте «Эха». Начать я хотела бы, хоть это и не впрямую к вам, но, тем не менее, про то, что происходит сейчас в Греции, в Европейском союзе и в зоне евро. Сегодня депутаты греческого парламента проголосовали за сокращение государственных расходов в обмен на кредиты Евросоюза и Международного валютного фонда. Как вы думаете, какой прогноз, чем вся эта заваруха закончится?

В. МИЛОВИДОВ: Я стараюсь сохранять оптимизм. Думаю, что в целом всё завершится так, как это должно завершиться. Я имею в виду то, что для меня это первый серьезный кризис зоны евро, который испытывает на прочность систему единой европейской валюты. Я думаю, что в итоге страны, объединенные в европейское сообщество, должны выработать для себя те меры и те нормы, которые позволили бы им укрепить финансовые и экономические основы единой валюты. Поэтому я думаю, что в целом Европа должна будет выйти из этого кризиса более окрепшей, надеюсь, более конкурентоспособной.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Скажите, а для себя вы какие-то уроки извлекаете из происходящего?

В. МИЛОВИДОВ: Так получилось, что мы, я имею в виду Россию, конечно, оказались вовлечены в финансовый мировой кризис, столкнулись с целым рядом проблем на финансовых российских рынках. Сейчас мы активно наблюдаем то, что делают наши коллеги и вместе с ними вырабатываем меры по стабилизации финансовой ситуации, системы, новых подходов к урегулированию. В каком-то смысле сейчас в Греции регуляторы проходят примерно тот же самый период, что мы прошли в 2008 году, с теми же проблемами ограничений коротких продаж, временных закрытий торгов. С этим приходится им сталкиваться. Мы наблюдаем, делаем выводы для себя, что нужно отточить, чтобы, если вдруг, то делать это более эффективно.

О. БЫЧКОВА: А нам что нужно отточить?

В. МИЛОВИДОВ: Многое. Регулирование в России складывалось, как и во всех странах.… Знаете, что я вспомнил? Сегодня бывший министр финансов США г-н Полсон давал соответствующие показания в соответствующей комиссии и говорил про финансовый рынок, и он сказал, что одна из причин финансового кризиса в том, что параллельно с регулируемым сегментом рынка возникла так называемая параллельная финансовая система. Он имел в виду то, что параллельно с привычными нам видами операций, банковскими сделками с ценными бумагами появилось очень большое количество фактически нерегулируемых видов сделок на небиржевом рынке, производных финансовых инструментов, секьюритизированных продуктов, которые оказались вне серьезного поля зрения регуляторов, и это, извините за такое слово, рвануло. Нам сейчас нужно учитывать, что Россия как раз входит в этот период, когда такого рода финансовые инструменты у нас будут активно появляться. Нам нужно делать выводы, чтобы не повторять этих ошибок.

О. БЫЧКОВА: Неизбежно, что мы пойдем по этим стопам? Или мы можем на три шага вперед посмотреть?

В. МИЛОВИДОВ: Я не думаю, что мы пойдем по этим стопам.

О. БЫЧКОВА: Обычно идем все-таки.

В. МИЛОВИДОВ: Повторения всегда бывают, история так или иначе повторяется, так или иначе происходят, к сожалению, неприятные моменты. Но стараемся. Еще раз повторяю, мы сейчас вместе с нашими коллегами из Центрального банка, Минфина входим в Совет финансовой стабильности, который объединяет 24 страны, которые заняты новой моделью регулирования. Собственно говоря, вопросы секьюритизации, производных финансовый инструментов, клиринга, т.е. расчета на биржевых площадках, они все обсуждаются во всех странах практически одинаково – что нами сейчас внесен целый ряд законов на эту тематику, что сейчас идут дебаты по деривативам в американском конгрессе, в европейских странах, т.е. практически все варятся в одной терминологии, в одних проблемах. Я думаю, что эта совместная работа, она приведет к результатам. Именно поэтому я говорю о том, что в достаточно долгосрочной или среднесрочной перспективе я в целом оптимистично смотрю на то, что происходит в Европе. Я думаю, что они с учетом международного регулирования из этой ситуации выйдут.

О. БЫЧКОВА: Наш слушатель Nitsahon, который как раз занимается инвестициями в Москве, спрашивает: «Полностью ли, по вашему мнению, удалось решить проблемы (инфраструктурного и регулирующего порядка), с которыми столкнулись российские рынки осенью 2008 года?» Он как раз, судя по всему, пытается выяснить степень вашего оптимизма. В. МИЛОВИДОВ: Катализатором определенных проблем на российском рынке стал рынок РЕПО. Это очевидно. Сегодня принят закон, который достаточно жестко и достаточно детально регулирует сделки РЕПО на российском финансовом рынке. До этого они так не регулировались. У нас появился так называемый центральный контрагент, т.е. это институт, который осуществляет единые расчеты и сделки на российском финансовом рынке, которого тоже раньше не было. Сейчас такой инструмент появился, законом предусмотрен и фактически начинает работать. Т.е. вот такие вещи, которые связаны с потенциальной системой дестабилизации, они на сегодняшний день на уровне нашего понимания тех проблем, которые были в 2008 году, урегулированы. Но, естественно, как человек, надеюсь, трезвомыслящий, я понимаю, что развитие рынка, очень динамичное развитие рынка, оно рано или поздно будет ставить новые вопросы, с которыми нужно будет вовремя справляться. Но на данном этапе, я считаю, что основные острые моменты урегулированы.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Вы упоминали США. А если сравнивать в целом полномочия SEC, Американской комиссии по ценным бумагам, и вашу, российскую комиссию, как вы считаете, нужно ли развиваться в сторону бОльших полномочий, которые, насколько я понимаю, по-прежнему у американской комиссии… В частности, они могут инициировать уголовное преследование. Нужно ли в эту сторону двигаться?

В. МИЛОВИДОВ: Я исхожу из того, что на самом деле регулирование в России, в ее новом финансового рынка, оно, конечно, в значительной степени ориентировалось на американскую модель, так исторически сложилось. В этом смысле большинство функций, которые выполняет комиссия по ценным бумагам США и мы, они во многом пересекаются. Есть своя специфика и у нас, и у них, просто в силу того, что регулирование на американском финансовом рынке, оно вообще специфично, оно в принципе отличается от многих моделей регулирования, которые существуют в том числе и в Европе, в других странах.

Что касается правоприменительных мер, которые выходят уже в зону уголовного преследования оперативно-розыскных действий, которые имеет комиссия по ценным бумагам США, в нашей системе такая функция в таких органах власти, как мы, не предусмотрена, наше законодательство в этой части имеет свою специфику. У нас этим занимаются правоохранительные органы. Так сложилось. И у меня нет оснований подвергать это сомнению.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Если у нас все-таки появится закон об инсайдерской информации, о которой тоже стоит поговорить, может быть, потом тогда появится необходимость, чтобы навести такой настоящий порядок на рынке, когда действуют правила, когда использование служебной информации, инсайдерской информации, оно действительно преследуется, может быть тогда будут нужны более серьезные полномочия?

В. МИЛОВИДОВ: Когда мы готовили этот проект и долго его согласовывали… В том виде, в каком он сейчас существует, мне кажется, он отражает наше общее понимание, что на сегодняшний день можно и нужно сделать в этой сфере. Это, конечно компромиссный закон, он не на все вопросы отвечает, но значительную часть проблем он позволяет решить и отрегулировать или, по крайней мере, предусмотреть в виде наказаний за манипулирование или использование инсайдерской информации.

Поскольку это компромисс на сегодняшний день и он отражает наше понимание сегодняшнее – причем не только наше, мое личное или сотрудников службы, но и более широкого круга людей, – поэтому мы пошли по пути все-таки минимизации возможных уголовных преследование за инсайдерскую информацию, понимая, что и у нас недостаточно опыта и, наверное, у правоохранителей тоже недостаточно опыта, для того чтобы в этой тонкой сфере быть уверенным, наказывая людей, сажая их на многое количество лет. И уж тем более использовать нам самим способы какого-то дознания или еще чего-то.

О. БЫЧКОВА: Не создавать еще одну дубину.

В. МИЛОВИДОВ: Безусловно. На этом этапе мы должны это отработать, оттестировать. Как будет дальше, в принципе, закон на это уже сейчас отвечает. Пока это будет осуществляться путем разделения полномочий, т.е. мы выявляем нарушения, мы проводим первичное расследование. В случае возникновения причин, которые говорят, что здесь есть предмет уголовного преследования, это будет передаваться в правоохранительные органы..

О. БЫЧКОВА: Вы сказали, что этот закон решает ряд проблем, а ряд проблем не решает, является компромиссным. А можно более подробно сейчас перечислить, о чем сейчас все-таки удалось договориться, что, по вашему мнению, является позитивным?

В. МИЛОВИДОВ: Вообще, сам по себе закон, то, что он подходит сейчас в согласованном виде (а вокруг него было очень много дискуссий)…

О. БЫЧКОВА: Очень многое менялось, конечно.

В. МИЛОВИДОВ: И со средствами массовой информации было очень много дискуссий, с участниками…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Тут и для нас были опасные моменты.

В. МИЛОВИДОВ: Безусловно. Думаю, что были, хотя мы так не думали… Но в любом случае сейчас это уже дело в каком-то смысле прошлого. Потому что поручение президента, которое было дано в связи с этим законом, – согласование его со средствами массовой информации, оно выполнено, он согласован. Поэтому сам закон, само по себе его появление – это уже будет позитив.

Что удалось? Во-первых, мы вводим совершенно новое для российского рынка понятие, что такое манипулирование рынком, что такое инсайдерская информация, понятная, доступная, ограничивающая возможность злоупотреблением на этом поле. Мы где-то пошли на сужение этого понятия. Мы отказались от широко используемого на Западе термина «введение в заблуждение», чтобы не вводить в заблуждение всех остальных и самих себя, вынося те или иные решения, хотя в зарубежной практике такое есть. Мы ограничились заведомо умышленным распространением инсайдерской информации, заведомо умышленным манипулированием рынка.

Но, тем не менее, мы очень четко прописали те виды инсайдерской информации, которые могут быть и которые должны отслеживаться, а также как за это несут ответственность люди, которые работают с этой информацией, как происходит раскрытие этой информации, как мы имеем доступ к этой информации. Т.е. в целом создана рамка, которая позволяет нам на сегодняшний день мониторить всю эту ситуацию, в том числе и через средства массовой информации.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А как вы представляете, как это практически будет происходить. Уже есть достаточно инструментов, чтобы мониторить, отслуживать?

В. МИЛОВИДОВ: Это будет происходить примерно так же, как это происходит и сейчас. Я могу догадываться о возможных репликах за рамками эфира о том, что сейчас это не происходит никак, но, тем не менее, эта информация стекается к нам из разных источников: из жалоб участников рынка, из средств массовой информации, по публикациям, по тому, что мы видим сами, что происходят зачастую какие-то нестандартные отклонения на рынке ценных бумаг.

Мы сейчас работаем достаточно много над тем, чтобы создать у нас электронную систему мониторинга рынка, которая позволяет выявлять вот эти самые нестандартные сделки. И в рамках выявления этих нестандартных сделок будет проводиться расследование, так, как сейчас работают все органы такого регулирования во всех странах мира.

Я всем привожу пример, что на сегодняшний день в других странах мира из тысяч случаев, которые попадают в поле зрения регуляторов в течение года, реальные расследования ведутся по сотням, завершаются решениями десятки, а в суды попадают единицы. Т.е. это огромная выборка случайных колебаний, которые существуют. Так будет и у нас, будем нарабатывать опыт. Я не думаю, что в первые дни вступления в силу этого закона мы ошеломим мир и наш финансовый рынок какими-то громкими разоблачениями. Ко всему надо будет привыкать.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я не специалист и как журналист не занимаюсь финансовым рынком, но все-таки нельзя не отметить, что это удивительно, что мы прожили при рынке 17-18 лет и вопрос с использованием и служебной тайной информации, которая есть у участников рынка, у узкого круга лиц, которые могут на этом хорошо заработать, мы этот вопрос до сих пор не отрегулировали законодательно.

В. МИЛОВИДОВ: Я с вами согласен. Более того, история этого закона, ей уже 10 лет, 10 лет об этом говорится, 10 лет пытаются сделать тот или иной проект, он по тем или иным причинам не идет. Мне кажется, сейчас мы вышли на ту стадию, когда шансы достаточно серьезные. Почему они важны? Они важны не только для нашего финансового рынка, для нашего собственного осознания того, что мы живем в цивилизованном рынке. Нам постоянно колят глаза наши коллеги, зарубежные регуляторы, которые вроде бы относятся к российскому рынка как к потенциальному, глобальному рынку, с очень глобальными перспективами, но вместе с тем говорят о том, что единственной серьезной причиной, которая не ставит нас в ряд с международными регуляторами, международными рынками, это отсутствие этого закона.

О. БЫЧКОВА: А чем они еще колят глаза?

В. МИЛОВИДОВ: К счастью, на сегодняшний день только этим, в основном этим. Как я уже сказал, на сегодняшний день мы много участвуем в различных международных мероприятиях. Ловишь себя на мысли, что с большинством регуляторов даже развитых стран говоришь на одном языке – про секьюритизацию, деривативы, клиринг…

М. ТРУДОЛЮБОВ: А язык английский?

В. МИЛОВИДОВ: Я имею в виду терминологию. А когда дело доходит до инсайда и манипулирования, вот тут, даже говоря на английском языке, мы говорим в разных терминологиях. Это обидно.

О. БЫЧКОВА: А с точки зрения психологии участников рынка… Понятно, вы говорите о том, что закон написан, является новацией сам по себе. Понятно, что туда внесено много вещей, которых не было. Т.е. это действительно выводит всю эту российскую ситуацию на более достойный, не провинциальный уровень. С точки зрения психологии людей, которые в этом участвуют, она приближается, не только в смысле знания английских слов, а просто моделей поведения, или тут как-то иначе всё?

В. МИЛОВИДОВ: Как я уже сказал, закон несколько компромиссный, мог бы быть и жестче, и в каких-то вещах более ограничивающим действия. Но это именно результат психологии, именно уровня развития, в том числе и развития участников рынка. К более жестким формулировкам сегодня рынок не готов – и в силу своей психологии, и в силу тех операций, которые совершаются на рынке. Наверное, мы, как регуляторы, тоже до конца не готовы во всю широту развернуться в этой сфере. Психология на сегодняшний день доминирует спекулятивная, очень короткая, сохраняется желание в короткую, в течение одного дня сыграть, поиграть, на больших объемах, на перепадах рынка. Я от некоторых участников нашего рынка буквально до этих обостренных событий в Греции слышал сожаление, когда говорил, что у нас в последнее время не растут объемы торгов на наших биржах. На что участники рынка мне с сожалением говорили: «Так отчего они будут расти? Цены-то фактически стабильные, всё стабильно, спекулянтам делать нечего».

О. БЫЧКОВА: Скучно.

В. МИЛОВИДОВ: Нечем торговать, нечем спекулировать, не на чем зарабатывать деньги. Вот эта колоссальная волатильность российского рынка, которая отличает его от других рынков, она дает возможность нашим домашним спекулянтам на этом работать и получать на этом прибыль, но это опять-таки отличает нас от всех остальных стран.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Да, рынок у нас далеко не народный еще.

В. МИЛОВИДОВ: Как сказать. Очень большое количество физических лиц работают на рынке производных финансовых инструментов на РТС, и очень большое количество людей, физических лиц, работают на ММВБ, на рынке спотовом, на акциях, очень большой процент.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я хотел узнать ваше мнение по поводу народных IPO. Если стратегически думать о том, что когда-то у нас будет больше рядовых граждан, причем более стабильных инвесторов, долгосрочных, в российские акции… Как вы относитесь к тем народным IPO, которые произошли три года назад, учитывая их результаты, совсем не блестящие? Какая перспектива?

О. БЫЧКОВА: Не выглядит ли эта идея похороненной на данный момент, по крайней мере на какое-то время?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Каков ущерб для идеи народного IPO?

В. МИЛОВИДОВ: Я вам так скажу, что я лично не вижу никакого ущерба от того, что было предпринято нашими крупнейшими компаниями, когда они выпускали бумаги на публичный массовый рынок.

О. БЫЧКОВА: Не считая того, что они обещали инвесторам одно, а инвесторы получили гораздо меньше того, что было обещано.

В. МИЛОВИДОВ: Я, честно говоря, не помню, кто и что обещал…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Слушателям и зрителям стоит напомнить, что разместившиеся тогда ВТБ, Сбербанк, «Роснефть», большие российские компании с уважаемыми именами, из них, насколько я понимаю, сейчас только «Роснефть» превышает акции…

В. МИЛОВИДОВ: Сбербанк сегодня очень неплохо себя чувствует.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Всё равно по цене размещения три года назад ВТБ ниже гораздо, Сбербанк ниже или почти на уровне, «Роснефть» выше, но немного. Т.е. за три года…

В. МИЛОВИДОВ: На эти годы пришелся кризис, это раз. Потом все-таки вложение в акции не стоит рассматривать как вложение на один год и два. Но я хотел бы сказать то, что это абсолютно правильная затея – выводить компании на массовый публичный рынок. Другое дело, что это требует подготовки, причем подготовки не только граждан, но и самих компаний.

Мы сейчас наблюдаем интересную тенденцию, когда некоторые российские компании, которые планировали IPO, причем не обязательно массовое и публичное, народное что называется, а с гораздо большим охватом институциональных инвесторов, тем не менее, многие отказываются сейчас от проведения IPO. Разные причины бывают, но в том числе, мне кажется, иногда российские компании думают, что с помощью IPO они могут собрать сразу все те деньги, которые наметились.

Нужно очень аккуратно подходить к цене размещения, очень четко ее просчитывать. Просчитывать не с позиций сиюминутной потребности в деньгах, которые ты можешь собрать на волне желания людей инвестировать (тем более что желание такое есть), а исходить из долгосрочных перспектив, из того, что эти ценные бумаги должны расти в цене, что они должны показывать неплохой результат, что люди должны понимать, что они планируют свои инвестиции надолго. Т.е. это очень тонкая работа с потенциальным инвестором. Мне кажется, здесь были недостатки, здесь отдельные выпуски были не до конца, с этой точки зрения, продуманы. Но даже несмотря на это, я считаю, что, в принципе, в среднесрочной перспективе это правильная затея. Потому что где мы еще найдем инвесторов, кроме как не у себя?

О. БЫЧКОВА: Давайте мы сделаем сейчас очень небольшой перерыв на новости и рекламу и затем продолжим наш разговор в программе «Большой дозор» с Владимиром Миловидовым, руководителем Федеральной службы по финансовым рынкам.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Большой дозор». Ольга Бычкова и Максим Трудолюбов, «Эхо Москвы» и газета «Ведомости. Наш гость – Владимир Миловидов, руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам. Вот мы и говорим о регулировании финансовых рынков. Сейчас мы остановились на теме народных IPO. Максим Трудолюбов выразил некоторое сомнение, что эта идея также популярна.

В. МИЛОВИДОВ: Я думаю, что она обязательно будет популярна. Недавно мы провели небольшую акцию по общению с разными группами потенциальных инвесторов. Я чувствую рост спроса к российскому финансовому рынку, к участию на нем, но пока люди себя ищут. Кто-то говорит о том, что они спекулируют в течение очень короткого времени…

О. БЫЧКОВА: Иностранные люди?

В. МИЛОВИДОВ: Наши граждане. Другие говорят о том, что им не хватает возможности опять же спекулятивных сделок. Но все-таки всё больше и больше начинают задавать вопрос об отсутствии достаточно большого количества финансовых инструментов, с которыми можно совершать те или иные операции. Поэтому я думаю, что спрос будет. Но еще раз повторяю, к этому нужно подготовить и сами компании, которые выходят на IPO, и людей, которые потом будут в этом участвовать. Есть одно большое неписаное правило для любого IPOшника – не надо жадничать, когда выпускаешь первый раз ценные бумаги, надо смотреть в будущее, а не на сегодняшний день.

О. БЫЧКОВА: А то народ разбежится, как разбежался, и всё, никакого будущего.

В. МИЛОВИДОВ: Соберется, я думаю.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Спрос есть, но, действительно, у нас не так много инструментов долгосрочных вложений, если вообще широко смотреть, – недвижимость… Но недвижимость остановилась, даже снижалась. Я думаю, что потенциально огромный спрос на долгий инструмент, куда вложить деньги в расчете на годы. Пока их немного. И людей ведь тоже нужно готовить к этому, готовить, в частности, к тому, что есть риски. Что для этого делается? Как вы считаете, насколько сейчас финансовая культура и финансовая грамотность продвинулась?

В. МИЛОВИДОВ: Увы, культура низкая. Я уже упомянул, что мы сейчас встречались, как раз встречались в рамках попытки вести такую акцию в рамках финансовой грамотности, т.е. пообщаться на уровне экспертов, участников рынка со школьниками, со студентами, просто с потенциальными или уже реальными инвесторами.

О. БЫЧКОВА: А где вы брали потенциальных инвесторов?

В. МИЛОВИДОВ: Они сами приходили. Были объявления этих мероприятий, мы в шести городах один за другим провели эти встречи. Приходили люди, интересовались, люди разных возрастов, более взрослые, менее взрослые, которые уже участвуют на российском рынке. Я увидел то, что спрос, безусловно, есть, интерес есть, российский инвестор идет на российский финансовый рынок, но пока это спекулятивный, очень краткосрочный инвестор, инвестор, который не мыслит долгосрочными горизонтами, он не готов вкладываться не то что на год, иной раз и на квартал не хочет вкладываться, живут исключительно в однодневных колебаниях.

Меня поразила одна дама, которая назвала себя частным инвестором. Когда я задал ей вопрос: «Вам, наверное, нужны дополнительные инструменты, акции?», она сказала: «Нет, не нужно, мне одной хватает, и я совершенно спокойно живу, вкладывая деньги в течение одного дня в одну-единственную бумагу». В какую, она не сказала. И такие есть инвесторы. Но я думаю, что это и минус нашего рынка, но, с другой стороны, некий начинающий проявляться плюс, потому что все-таки люди начинают интересоваться.

Если какое-то время назад все интересовались, что будет с долларом или с какой-то иной иностранной валютой, то сейчас все-таки появляются люди, которые начинают спрашивать про организованный финансовый рынок, что уже хорошо.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А какие, на ваш взгляд, ключевые факторы, которые позволят со временем больше людей привлечь на рынок? Например, пенсионные деньги.

В. МИЛОВИДОВ: Фактор один основной – людям нужна информация. Очень большие риски на финансовом рынке подстерегают именно того, кто этот финансовый рынок воспринимает как игрушку или, наоборот, как какое-то золотое дно, которое его обогатит. Информация. Рынок несет в себе, безусловно, высокие потенциально прибыли, но он несет в себе и очень большой риск.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Например, что вы думаете о пенсионных сбережениях, о возможностях их инвестирования?

В. МИЛОВИДОВ: Все возможные инструменты сегодня, если считать количество людей, которые вовлечены на российский рынок по всем категориям, по всем каналам вовлечения на этот рынок, самый большой контингент – как раз пенсионные фонды. Основное количество людей, которые косвенно участвуют в финансовом рынке, именно через негосударственные пенсионные фонды. Если, скажем, количество людей, напрямую вышедших на российский финансовый рынок, это в пределах одного миллиона человек, то в пенсионных фондах сегодня уже 9-10 миллионов, поэтому, в принципе, это уже большие цифры.

О. БЫЧКОВА: Это притом, что из всего количества людей это просто капля в море.

В. МИЛОВИДОВ: Это не много, конечно, но, тем не менее, это уже цифры, которые приличны.

О. БЫЧКОВА: Борис вам задает вопрос на близкую тему, но не совсем об этом: «Почему, по вашему мнению, инвестиционные компании пока предлагают недостаточное количество продуктов, в том числе сложных, квалифицированным инвесторам.

В. МИЛОВИДОВ: Просто потому что их еще не появилось.

О. БЫЧКОВА: А почему их не появилось?

В. МИЛОВИДОВ: Потому что индустрия этого финансового рынка, она у нас тоже ведь развивается не одномоментно, а постепенно. Ведь у нас, например, только с января этого года вступил в силу закон, который нормально описывает, что такое производные финансовые инструменты. Буквально на днях, 4 мая, вступил в силу наш приказ о видах производных финансовых инструментов, это 2010 год. Понимаете? Поэтому, естественно, что этих инструментов нет и мало. Закон о секьюритизации принят в первом чтении, сейчас готовится ко второму, он позволяет как раз создавать структурированные продукты. Нет их пока. Мы сегодня зарегистрировали первый выпуск так называемых инфраструктурных облигаций, которые выпускаются на основе концессий. Строится большая дорога из Москвы в Минск, есть концессионное соглашение. Вот первый такой инструмент выпущен, он доступен пенсионным фондам. Но он только выпущен, он один. Поэтому не хватает инструментов в силу долгого отсутствия в течение очень долгого времени необходимого законодательства.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Законодательство, конечно, важная вещь, но, возможно, стабильность финансовой политики, денежно-кредитной политики. Т.е. инфляция, вообще состояние нашего рынка, оно ведь тоже фактор.

В. МИЛОВИДОВ: Макроэкономика, безусловно, влияет на выбор инвесторов, на выбор инструментов, но еще раз повторяю, как бы ни менялась макроэкономическая ситуация, становилась она лучше или хуже, человеку должно быть из чего выбирать. И, соответственно, пока инвестор приходит в самые примитивные финансовые инструменты. У нас квалифицированные инвесторы появились как явление год-полтора назад. Но они агрессивны, они уже хотят каких-то новых инструментов. Делаем сейчас, для них появляются и новые паевые фонды, сейчас будут вноситься изменения и поправки в закон об инвестиционных фондах, который будет добавлять виды инвестиционных фондов, для того чтобы создать для них условия для инвестирования. Постепенно этот процесс развивается.

О. БЫЧКОВА: Они не агрессивные, они испытывают голод и жажду.

В. МИЛОВИДОВ: Я в хорошем смысле слова сказал.

О. БЫЧКОВА: Еще по поводу одной истории, которая длится уже много лет. Спрашивает тот же Nitsahon из Москвы: «Вы выступили недавно с предложением о создании в России центрального депозитария по британскому образцу. В какие сроки он может быть создан (в случае одобрения всеми заинтересованными сторонами)?» Это уже тоже нескончаемая сага.

В. МИЛОВИДОВ: Сага многолетняя, долгая, то брались за центральный депозитарий, то отказывались. В 2007 году, в мае, этот закон был принят в первом чтении, но, к сожалению, был принят в такой редакции, которая отпугнула от этого закона практически всех, кто мог бы быть потенциально в нем заинтересован. На сегодняшний день эта редакция не устраивает никого.

О. БЫЧКОВА: А почему так получилось?

В. МИЛОВИДОВ: Сейчас трудно приводить какие-то причины этого…

О. БЫЧКОВА: Тем не менее, эта функция существует, и она осуществляется, да?

В. МИЛОВИДОВ: Бывает так, чтобы был внесен закон, чтобы просто обозначить, что он появился, что дальше он должен жить какой-то своей жизнью. С этой точки зрения было сделано большое дело. Но сама редакция закона… То же самое можно сказать про закон об инсайде. Он был внесен очень сильно недоработанный, с очень большими замечаниями. Но правительство взяло на себя мужество и в декабре 2008 года приняло решение о внесении его в Государственную Думу. В итоге сейчас выстраивается что-то разумное и правильное. Так будет и с законом о центральном депозитарии.

О. БЫЧКОВА: Человек спрашивает когда.

В. МИЛОВИДОВ: Сегодня мы подошли наконец к пониманию того, какая модель может быть компромиссной, какая модель может всех устраивать. Нельзя затронуть систему организаций, которые ведут учеты прав на ценные бумаги, так называемых регистраторов. Нельзя ущемить интересы депозитариев, которые работают на этом рынке. Они тоже сложились, у них тоже есть свой рынок и свой клиент. Нужно устроить эту модель таким образом, чтобы она дала некую дополнительную стоимость (в кавычках) нашему финансовому рынку, но при этом не разрушила всё, что создано. Вот появилась идея, появилась у международных экспертов, у российских экспертов, идея использовать английскую модель. Мы буквально на днях завершили согласование с нашими коллегами из других ведомств, это рамочное определение. Я думаю, что к осени, как минимум, сам проект закона появится, и мы сможем, трансформировав, присоединив к тому закону, о котором я говорил, постараться его принимать во втором чтении.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Как вы думаете, когда наши крупные компании пойдут на наши биржи и станут размещаться?

В. МИЛОВИДОВ: Они уже идут. Другое дело, что зачастую они выбирают зарубежные рынки.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Речь об этом.

В. МИЛОВИДОВ: Это как что первично – курица или яйцо. Мы им говорим о том, что, не создав предложения, не придя на этот рынок, трудно говорить о том, что на этом рынке нет спроса, нет желающих купить. Они нам отвечают чаще всего словами крупных западных банков-консультантов, что на российском рынке нет такого инвестора, есть дополнительная премия на размещение депозитарных расписок за пределами Российской Федерации. А раз это премия, значит, это дороже, значит, идите туда. И вот возникают эти бесконечные дискуссии. Я считаю, что, если мы не будем приходить на российский рынок, никогда здесь спроса не будет. Делаем всё, что можем. К сожалению, пока мы это делаем в том числе с использованием административных мер принуждения, ущемления. Нами сегодня введены более жесткие требования к выдаче разрешений для размещения за рубежом. Многим это не нравится. Сегодня мы резко сократили объемы возможного выпуска депозитарных расписок, загоняя все-таки как-то на российский рынок. Посмотрим. Но я думаю, что ситуация так или иначе переломится, потому что уже мы видим интерес из компаний второго, третьего эшелона все-таки выходить на российский рынок.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Насколько я понимаю, самые интересные эмитенты – это, конечно же, крупные компании. Они присутствуют, но их главная цель либо Лондон, либо Нью-Йорк, либо Гонконг, как в последнее время.

В. МИЛОВИДОВ: Проблема в том, что крупные компании, тем более мы только что говорили про народные IPO, они так или иначе на российском рынке присутствуют и в значительной степени составляют основной объем сделок на российском рынке. Мы упускаем компании среднего эшелона, когда объем привлечения средств составляет 200-300 млн. долларов, которые можно привлечь на российском рынке. И вот за этой суммой они едут в Лондон или Нью-Йорк. Вот что обидно. Конечно, когда компания крупная, типа «Газпрома», или близко стоящая к такой крупной компании, когда ей нужны привлечения средств в миллиарды, понятно, что они диверсифицируют свои источники привлечения. Это нормально. Обидно терять средние компании, за счет которых может пополняться российский рынок. Что касается Гонконга или иных мест, куда выходят наши компании, которые, например, не имеют юрисдикции российской, мы их тоже хотим сюда затянуть. Но сейчас опять-таки есть обнадеживающие сигналы, поэтому я думаю, что все-таки проекты либо по выпуску иностранных бумаг на российском рынке, либо в виде российских депозитарных расписок, подобные компании будут приходить на российский рынок.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я просто для зрителей и слушателей напоминаю, что «РУСАЛ», крупная российская компания, которая зарегистрирована за рубежом и недавно вышла на IPO в Гонконге, это такой характерный пример.

В. МИЛОВИДОВ: Я верю, что «РУСАЛ» будет торговаться на российском рынке в том или ином виде.

О. БЫЧКОВА: Твердо так сказали, очень оптимистично. А давайте поговорим про Интернет. Это замечательная тема. У вас с некоторых пор появилась репутация фаната «Твиттера».

В. МИЛОВИДОВ: В некотором смысле. Скорее фаната каких-то новых форм общения с внешним миром. Да, это так. Я считаю, что сейчас, тем более в сфере финансов, чем большей информацией ты владеешь, чем больше информации ты можешь дать участникам рынка, тем лучше. Существуют разные формы. В свое время я сделал рискованный для себя шаг – пока не пожалел ни разу об этом – это использование блогов в сети Интернет, где иногда приходится дискутировать на темы, казалось бы, из учебников по экономике, но, тем не менее, я всё равно отношусь к этому достаточно серьезно, потому что понимаю, что это читают другие, и в том или ином виде это способствует обучению людей какой-то точке зрения. Что касается «Твиттера», я открыл для себя совершенно новое явление, которое позволяет в очень оперативном режиме даже не столько выдавать новости, сколько их получать. Я был удивлен, какое количество информационных агентств, организаций, прежде всего международных организаций, уже имеют свои странички в «Твиттере».

О. БЫЧКОВА: Это правда.

В. МИЛОВИДОВ: Нельзя от этого отказываться, это уже часть цивилизованного мира.

О. БЫЧКОВА: Но для вас это в основном профессиональная история, да? Или там есть какая-то человеческая компонента, которая тоже вас как-то греет и удерживает?

В. МИЛОВИДОВ: Человеческая компонента, скорее, только любопытство и интерес к чему-то новому. Для меня как для человека нет, наверное, какой-то внутренней потребности высказываться обо всем, что я делаю, каждую минуту. Мне это не очень свойственно и не очень интересно. Но как способ получения дополнительных знаний, как способ получения дополнительной информации и возможности быстро реагировать на эту информацию мне это нравится, мне это доставляет удовольствие. Тем более что это достаточно оперативное средство именно распространения информации.

О. БЫЧКОВА: А у вас есть представление о том, как это распространение информации – предположим, в финансовой сфере – будет выглядеть в ближайшем будущем? Сейчас понятно, что явно происходит зарождение чего-то такого, что еще не сформировалось в полной мере, но рождается просто у нас на глазах. Как вы думаете, как это будет, и зачем главное?

В. МИЛОВИДОВ: Я думаю, это станет очень мощным средством распространения информации, очень противоречивым средством информации, потому что оно фактически анонимное, оно за редким исключением привязано к конкретному человеку с его всеми атрибутами. Как правило, это ники, за которыми скрывается кто угодно.

О. БЫЧКОВА: И это средство манипулирования и дезинформации.

В. МИЛОВИДОВ: И это может быть средством манипулирования, средством дезинформации. Именно поэтому я считаю, что те, кто обладают истинной информацией, те, кто способны вклиниваться в этот поток – в том числе потенциальной дезинформации, – должны в этом процессе, безусловно, присутствовать, хотя бы понимая его законы, по каким законам он построен. А что это будет через год, я думаю, тут трудно предсказывать. Год назад я себе и помыслить не мог, что такое «Твиттер», что такое блог, я и думать не думал об этом. Начиная с 2008 года, когда я увидел, какое количество российских брокеров, трейдеров, инвесторов общаются через Интернет, обмениваются информацией, торгуя на бирже и рассказывая друг другу, что он купил и что он продал, я понял, что это достаточно серьезное облако информации, которое нельзя пропускать, нельзя упускать из вида. Я считаю, что за этим, по крайней мере, нужно смотреть и следить.

О. БЫЧКОВА: Т.е. для вас это больше инструмент влияния.

В. МИЛОВИДОВ: Нет, не влияния. Я еще раз повторяю, скорее познания. Я не считаю себя способным на этом повлиять, но я не считаю для себя возможным быть в стороне, вот так я могу сказать.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Что бы вы посоветовали?.. Хочется опять вспомнить про наших граждан, которые мечтают в перспективе выйти на рынок. Какие базовые советы вы дали бы тем, кто пока боится или подумывает, но еще не решился вложить средства в финансовый рынок? Какие базовые, главные советы вы бы дали?

В. МИЛОВИДОВ: Тут очень трудно сказать, потому что люди все разные, у всех разные представления. Наверное, универсального правила нет.

М. ТРУДОЛЮБОВ: К кому обращаться, чего опасаться, кто защитит интересы.

В. МИЛОВИДОВ: Главное – опасаться недобросовестной информации. Я на эту тему стараюсь особенно не распространяться, не давать рекомендаций.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Естественно, мы не говорим о конкретных акциях.

В. МИЛОВИДОВ: Я всегда говорю одно: если вы боитесь – бойтесь до тех пор, пока ваш страх не пройдет, пока вы сами себя в этом не убедите, пока у вас не созреет внутренняя потребность. Не надо через себя перешагивать, тем более что опасения, они вызваны недостатком информации. Моя задача, как человека, который связан с регулированием рынка, обеспечить все максимальные потоки информации, которые у человека были, и максимально защитить его от того, чтобы его просто не обманули. У нас очень много проблем во взаимоотношениях между клиентами и брокерами. У нас очень много проблем, когда люди не могут реализовать даже свои элементарные заявки на бирже. Есть много проблем, связанных с технологией участия человека на российском финансовом рынке, несмотря на то, что поток такого участия увеличивается с каждым годом.

О. БЫЧКОВА: Т.е. проблемы, связанные с поведением людей, или с устройством законодательства?

В. МИЛОВИДОВ: Недостаточность законодательства ведет к тому, что технологии взаимодействия человека, брокера биржи на сегодняшний день таят в себе очень много разных рисков.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Очень много возможностей для обмана.

В. МИЛОВИДОВ: Технологический, субъективных, в виде обмана, юридических, в силу отсутствия жестких рамок регулирования и ограничения чего бы то ни было. Это очень сложный и рискованный процесс.

О. БЫЧКОВА: Т.е. новичкам туда не лезть пока.

В. МИЛОВИДОВ: Лучше всё досконально узнать.

О. БЫЧКОВА: Еще слушательский вопрос у меня есть: «Нуждается ли в изменениях российское законодательство об инвестиционных фондах, в частности, нормы, не позволяющие ПИФам полностью (или на 80%) выходить в cash в проблемных ситуациях и сохранять такую структуру активов некоторое время?»

В. МИЛОВИДОВ: Такая проблема возникала. Я не думаю, что она является приоритетной. Такая проблема всегда возникает в условиях кризиса, когда нужно от чего-то избавиться, а у тебя те или иные ограничения не дают это сделать. Есть такая проблема, но еще раз повторяю, я не считаю, что она приоритетная. Есть другие, более важные вещи, я уже об этом сказал. Это расширение линейки инвестиционных фондов, которые позволяют вариативность инвестирования.

О. БЫЧКОВА: Наше время истекло. Если ты хотел что-то спросить, то уже поздно, в следующий раз. Приходите к нам еще, пожалуйста, в программу «Большой дозор» и не только. Владимир Миловидов, руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам, был сегодня с нами в «Большом дозоре». Максим Трудолюбов и Ольга Бычкова задавали в том числе ваши вопросы. Спасибо большое вам.

В. МИЛОВИДОВ: Спасибо.

О. БЫЧКОВА: Спасибо всем, кто спрашивал.