Инфляция как главный вызов экономической политике правительства - Игорь Николаев - Большой Дозор - 2008-01-16

Н. БОЛТЯНСКАЯ: 21 час, 4 минуты, вы слушаете «Эхо Москвы», у микрофона Нателла Болтянская. Максим Трудолюбов, газета «Ведомости». Здравствуйте.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Директор департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев. Здравствуйте.

И. НИКОЛАЕВ: Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: И говорим мы с вами об инфляции, как о главном вызове экономической политики правительства. Прежде всего, я хотела бы вас попросить уточнить цифры. Очень разные цифры называют.

И. НИКОЛАЕВ: Цифры итоговой инфляции за 2007 год, за прошедший год. Предварительная оценка уже есть, даже не предварительная, а Росстат уже сказал, что инфляция за 2007 год составила 11,9 процента, т.е. почти 12 процентов. До этого говорилось, что инфляция превысила плановые показатели, а плановый показатель был 8 процентов, почти на 4 процентных пункта.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста, по официальным данным 12 процентов. Уважаемые люди говорят, что это чушь, что истинная чуть ли не 40 процентов. А вопрос гораздо проще. Михаил, пенсионер: «Верите ли вы, что цены на продукты определяются именно инфляцией, а не простым произволом торговцев? И как с этим бороться?»

И. НИКОЛАЕВ: Я не соглашусь с тем, что простым произволом определяются цены. К сожалению, вот такое понимание, что из-за простого произвола у нас и происходит такой высокий рост цен и принимаются меры, типа того, что необходимо заморозить цены или необходимо запретить экспорт, что тоже может реализоваться. И это, на самом деле, абсолютно антирыночные меры, ни к чему хорошему они не приводят. Поэтому я не согласен с тем, что простой произвол приводит к тому, что у нас столь высокие цены.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Тут мне кажется, что важно разделить вопросы. Когда люди говорят, что официальные цифры 12 процентов, это, на самом деле, заниженная цифра, а на самом деле и 30, и 40 может быть. Нужно разделить. Есть официальные оценки, которые связаны с тем, что существует официально принятый набор продуктов, по которым считается инфляция и если туда включить цены на жилье или еще что-нибудь, то, естественно, цифра будет другая. Это один вопрос. Второй вопрос в том, что в народе принято считать, что это произвол торговцев. И это мнение активно поддерживается властями, по крайней мере, в тех случаях, когда…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Как-то очень удобно.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Как только инфляция становится политическим вопросом, в этих случаях властям очень удобно говорить о произволе торговцев, о разном количестве посредников, которые надо убрать, о неправильных торговцах на рынках, посредниках между производителями и нынешними торговцами. Это очень выгодно, на самом деле. Нужно объяснять гражданам, что рост цен происходит по различным причинам рыночного свойства, в т.ч. по причинам увеличения количества денег в экономике, которое связано с тем, что гражданам обещают различные повышения, делают эти повышения зарплат, выплат, различных…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Закон сохранения энергии, да?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Да. То есть, тут важно разделить. Есть официальные показатели, им нужно верить, поскольку других у нас нет. Второе – это то, что нужно чётко понимать, что бывает пропаганда, связанная с тем, что это произвол торговцев, а бывает реальность, связанная с тем, что это количество денег. Верно?

И. НИКОЛАЕВ: В принципе, верно. Это выгодное представление для властей, что виноваты торговцы. Вспомним, когда осенью прошлого года произошел ценовой всплеск, то назывались две причины. В мире очень сильно выросли цены на продовольствие и сговоры среди продавцов на внутреннем рынке, т.е. получается так, что виноваты, условно говоря, враги внутренние и внешние, все, кто угодно, но только не мы, не было никаких ошибочных действий властей, ничего не было, а вот виноваты кто-то там. При такой постановке вопроса трудно надеяться на то, что предпринимаемые меры будут адекватными, будут эффективными.

М. ТРУДОЛЮБОВ: При том, что нужно, конечно, тут же оговориться, что и торговцы, и производители далеко не ангелы, естественно. Просто это уже еще один, третий вопрос. И здесь задача государства антимонопольное урегулирование, которое напрямую влияет на цены и с которым ситуация у нас довольно сложная. Правильно?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Согласитесь?

И. НИКОЛАЕВ: Я соглашусь, но в меньшей степени, потому, что есть интересная статистика федеральной антимонопольной службы. Статистика, которая свидетельствует о том, что антиконкурентные действия предпринимает, а конкуренция прямо и непосредственно влияет на уровень цен, предпринимают, прежде всего, органы власти. За десятилетия цифры. С 1995 по 2005 год антиконкурентные действия, количество антиконкурентных действий со стороны именно органов власти выросли в 5 раз. В то время, как злоупотребления доминирующим положением со стороны хозяйствующих субъектов увеличилось всего на 10 процентов, т.е. первый враг для конкуренции сейчас при 60 процентах всех антиконкурентных действий – это действие властей. Это официальная статистика федеральной антимонопольной службы. Конкуренция – это важнейший фактор, который влияет на инфляцию.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, скажите, полчаса назад Михаил Касьянов говорил, что с его точки зрения важным фактором в инфляции является коррупция. Вы согласитесь с такой позицией?

И. НИКОЛАЕВ: Конечно, только вот этим фактором я бы не стал объяснять, что у нас высокая инфляция. Но в какой-то мере, естественно, правда есть в этих словах. Что такое коррупция? Это незаработанные деньги, дармовые деньги, шальные деньги. На раскручивание цен в экономике, в первую очередь, влияет объём вот таких денег, незаработанных денег, шальных денег. А они с легкостью тратятся, они разогревают этот потребительский спрос. Но не повседневный, на продукты питания, а другого рода. Поэтому да, этот фактор, безусловно, влияет на инфляцию и предопределяет то, что инфляция сегодня у нас высокая.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Инженер Сергей задает вопрос такой. «Каким образом можно правильно тратить средства Стабфонда внутри страны, не провоцируя всплески инфляции, ведь это деньги от продажи сырья за рубеж»

И. НИКОЛАЕВ: Я считаю, что можно. И как раз, то, что мы старались не тратить, а в итоге все равно тратим, получается, что мы провоцируем инфляцию. Каким образом эти деньги тратить, хотя не слишком мне нравится постановка вопроса, но не буду углубляться в суть. На реализацию инфраструктурных проектов. У нас много есть чего строить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Дороги.

И. НИКОЛАЕВ: Дороги, электросети, получается парадоксальная ситуация. Мы накопили 156 млрд долларов в Стабфонде и одновременно мы говорим, что у нас серьёзнейшие инфраструктурные ограничения экономического роста. Что это такое? Это то, что у нас не хватает этих дорог, этой инфраструктуры. Почему тогда вы сюда не вкладываете? Можно и нужно принимать меры в этом случае, если вкладываете, которые бы не дали разгуляться инфляции. Я в этом убежден, это можно и нужно делать. Но, конечно, деньги Стабфонда можно и нужно было тратить по-другому. Что произошло сейчас? Мы, вроде бы, сформировали этот фонд ради того, чтобы удержать макроэкономические показатели. Но нельзя в нашей стране, невозможно сформировать на черный день мешок, чтобы поток на него никто не покусился. Это дело времени. Рано или поздно от него будут откусывать куски. В конце прошлого года 300 млрд рублей на Госкорпорации, другие институты развития, мы взяли откуда? Мы взяли именно из Стабфонда. И вот эти огромные деньги гораздо больше влияют на инфляцию, чем повышение, допустим, зарплат бюджетникам. Вот такие единовременные огромные изъятия и вливание денег, как то, что я сейчас сказал, вот это влияет.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Кстати, важный вопрос, делали вы какие-то оценки? Какие факторы из всего множества фактов, которые существуют, какие самые важные? То есть мы уже здесь много упомянули, есть еще очень важный международный фактор, поскольку инфляция растет в мире, в целом. В минувшем году, впервые за много лет, была высокая инфляция в Китае, что чрезвычайно важно в мировой системе.

И. НИКОЛАЕВ: И цены на продукты растут вообще в мире. Делали вы какие-то оценки, какой вклад в инфляцию самый большой, внутренний, внешний? И какой?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Да, мы попытались сделать такие оценки по этому году, потому, что год у нас предстоит весьма тяжелый в этом плане. Первый фактор, это, безусловно, рост тарифов ЖКХ и тарифов естественных монополий. Ведь тарифы на коммунальные услуги в этом году, в среднем по стране, вырастут на 20 процентов. Вот один этот фактор уже даёт прибавку в 1,2-1,3 процента в инфляции, в основном это придется на январь-февраль. Вот этот фактор мы ставим на первое место, т.е. тарифы ЖКХ, это все чувствуют на себе. Получим квиточки за январь и увидим, что это такое. Второй фактор тоже очень важный. Это рост мировых цен на продовольствие. Он продолжается и еще будет продолжаться. Мы в значительной степени зависим от мирового рынка сельхозпродукции. И, конечно, это будет влиять на нас. Я дальше не буду, потому, что факторов очень много, но третий по значимости фактор, это, все-таки, неэффективность предпринимаемых мер. Как фактор я выделяю меры, которые предпринимаются для обуздания инфляции, они не эффективные.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, расскажите, пожалуйста, страна на пороге выборов. Более того, власть ныне делает всё, чтобы себя сохранить в своём нынешнем качестве. Если предположить, что ей это удастся, на ваш взгляд, возможны ли какие-то меры при сохранении этой власти и какие они должны быть в первую очередь? Меры по преодолению инфляции, меры для того, чтобы инфляция не ставила палки в колеса экономической политики. Да?

И. НИКОЛАЕВ: Первое, что надо, по-моему, это надо просто реально представлять ситуацию. Это в любом деле важно. Реально оценивать. А почему происходит именно так. Если мы заметим, какое отношение было к тому показателю инфляции по прошлому году, было 8 процентов запланировано, получили почти 12. Сказали, что 4 процентных пункта. Отношение такое, как к досадной неприятности. Не получилось, всё замечательно, но вот только с инфляцией. Но можно к этому относиться и по другому. Если сравнивать 8 и 12 процентов, в полтора раза выше инфляция была, чем запланировано.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А с чем это связано? С непрофессионализмом или с пофигизмом, извините?

И. НИКОЛАЕВ: Сейчас отвечу. В полтора раза выше запланировано. Можно также оценить, что на самом деле 12 процентов – это уровень 2003 года, это нас отбрасывает на 4 года назад. Акценты, как видим, совершенно другие. И при таких акцентах, более жестких, отношение должно быть более серьезное. С чем это связано? Пофигизм или непрофессионализм?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Или объективные причины. Третий вариант я вам предлагаю.

И. НИКОЛАЕВ: Объективные причины, все-таки, были. Но мы вполне могли не допустить такого ценового всплеска. То, что есть непрофессионализм, это, к сожалению, следует признать. Достаточно посмотреть на те меры, которые предполагается сейчас сделать и ряд из них можно оценить, как непрофессиональные. А пофигизм… Я не знаю, если он есть, наверное есть в какой-то мере, потому, что, смотрите, как замечательно! Экономика-то растет, реальные доходы увеличиваются, т.е. люди денег получают даже больше, чем есть инфляция. Значит, ничего страшного. В этой степени пофигизм какой-то присутствует. Как, Максим?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Не знаю, мне кажется, что там еще сыграл роль популизм, если говорить про «измы», поскольку минувших год был годом официального популизма, поскольку нужно было много всего обещать и эти обещания выполнять. Это тоже, видимо, внесло свой вклад. Но, в принципе, действительно, несмотря на то, что инфляция, по идее, должна быть очень живым, совсем не абстрактным обстоятельством для каждого, она, тем не менее, не вызывает такого бурного гнева у граждан, поскольку граждане заняты и они чувствуют, что их доходы растут, инфляция их частично съедает, но еще не достаточно сильно съедает, чтобы они как-то всерьез задумывались.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, сейчас многие коммерческие структуры предлагают каждый свой механизм преодоления инфляции. В числе их называют те же инвестиционные фонды. Как вы относитесь к такого рода попыткам?

И. НИКОЛАЕВ: Нет, я отношусь к такого рода попыткам нормально. Это то, что называется необходимо принимать меры по связыванию денежных средств граждан. Что мне не нравится? Все эти меры исходят из такого однобокого представления, что природа инфляции она монетарная, исключительно. В этом, на самом деле, ошибка и властей состоит в борьбе с инфляцией в последние годы. Что такое монетарная природа? Это то, что инфляция зависит от количества денег в экономике. Если мы будем их как бы связывать, не допускать, чтобы излишне много денег вливалось в экономику, то мы будем успешно с ней бороться. Это половина правды. Два важнейших фактора воздействует на уровень цен. Количество денег, денежное предложение и уровень конкуренции. Каково предложение товаров и услуг на рынке? Если конкуренция высокая, то соответственно, конкуренция заставляет товаропроизводителей, продавцов снижать цены, а здесь у нас явно недооценивается этот фактор и, если говорить фундаментальные причины неудач в борьбе с инфляцией, то именно эта переоценка монетарного фактора и недостаточное внимание к решению задач развития конкуренции.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я думаю, что есть такая сторона вопроса, связанная с ростом импорта, очень серьезным ростом импорта за последние годы, насколько я понимаю, в разы вырос, года за три вырос в 3-4 раза, импорт у нас. Дешевый импорт становится выгодным, поскольку рубль крепкий.

И. НИКОЛАЕВ: Так это же тоже вопрос развития конкуренции.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Да. И эта сторона на самом деле, очень сложная. Я сам до конца, я не экономист, не взялся бы судить, но это очень сложный и серьезный вопрос, поскольку нам легко завозить этот импорт, это выгодно тем, кто им торгует. Но это не даёт развиваться местным российским производителям, которые бы в другой ситуации могли бы предложить что-то на рынке своё по конкурентной цене, но из-за постоянно растущего рубля и из-за постоянно растущих цен внутри на всякие комплектующие, на всё, что связано со строительством, с оплатой счетов и всем прочем, что нужно для бизнеса, все это непрерывно растет, делает любое производство делом очень дорогим. То есть, это область, в которой нужно очень серьезное регулирование, какой-то очень серьезный подход, которого я, на самом деле, не знаю и я не очень уверен, что в этом направлении что-то серьезно делается. Как вы считаете?

И. НИКОЛАЕВ: Здесь, в первую очередь, нужна грамотная, эффективная политика таможенно-тарифного регулирования. Я не зря сказал, что грамотная, значит, какие-то есть причины сомневаться в этой грамотности. Поясню на примере. Мы уже говорили, что осенний всплеск цен, с чего всё и началось, причиной называется то, что в мире выросли цены на сельхозпродукцию, на продовольствие, вот поэтому. И мы начинаем предпринимать, точнее, правительство, такие меры. Мы соответственно меняем ряд импортных пошлин, на то же молоко, молочную продукцию, у нас 15-процентные были, мы снижаем до 5 процентов. Для стимулирования большего импорта молочной продукции, чтобы товаров было больше, соответственно, цены не повышались. И соответственно, отмена импортных пошлин должна стабилизировать цены, но ведь у нас цены мировые на сельхозпродукцию росли с конца 2006 года. Целый год мы ничего не делали с этими таможенными пошлинами. Нам надо было дождаться, когда произойдёт ценовой всплеск и только тогда мы к этому обратились, к нормальному, рыночному механизму. Меры таможенно-тарифного регулирования хороши, когда они делаются упреждающе, тогда они эффективны. Проспали мы! В результате получилась запоздалая мера и как от всякой запоздалой мере, она, вроде, как правильная, но толку от нее мало.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос от Артура: «Почему ЦБ не несет ответственности за несдерживание инфляции?» Сейчас виноватых найдем быстро, наваляем им, как следует.

И. НИКОЛАЕВ: Как раз я считаю, что ЦБ проводит достаточно грамотную политику и Минфин можно понять, все-таки, это денежные наши власти, поэтому они так отстаивают, что укрепление рубля должно быть не более 5 процентов, как в прошлом году, а Кудрин постоянно говорит о том, что Стабилизационный фонд для того и создан, чтобы обеспечить макроэкономическую стабильность и удержать инфляцию. Недорабатывают у нас Минэкономразвитие, в первую очередь, те, кто должен заниматься конкуренцией, т.е. денежные власти более-менее проводят адекватную политику. Было бы удивительно, если бы они по-другому подходили. Ответственные министерства, федеральная антимонопольная служба и другие, те, кто отвечает в первую очередь за защиту и развитие конкуренции в экономике, вот они виноваты во многом в том, что у нас происходит с инфляцией.

М. ТРУДОЛЮБОВ: На самом деле, а что может сделать Министерство, даже такое многопрофильное, как Минэкономразвитие для конкуренции? Ведь конкуренция – это естественный процесс, нужно, чтобы людям хотелось заниматься бизнесом, чтобы было интересно и выгодно вдруг вклиниться в какой-то рынок и создать там серьёзное соревнование между уже существующими игроками, чтобы цены, действительно, снижались, т.е. какие-то элементы на отдельных рынках мы видим, мы видим, что происходит на рынке мобильной связи, где есть три серьёзных, огромных игрока, которые по настоящему конкурируют. Таких рынков не очень много. Может ли одно Министерство, со стороны государства, что здесь должно быть?

И. НИКОЛАЕВ: Я потом поправился, не одно Министерство, а ряд министерств, которые ответственны за это дело. Я на примере тогда продемонстрирую, что можно и нужно делать для развития конкуренции. Вот была у нас борьба с административными барьерами в начале 2000 годов. Но она у нас прошла в виде такой кампании, что-то сделали в плане лицензирования, регистрации и т.д. и т.п. В результате появились другие барьеры, мы не разобрались в причинах, почему у нас высоки эти административные барьеры. В результате по одним мы навели относительный порядок, но вылезли другие барьеры и в результате жизнь, с точки зрения административных барьеров экономики, не улучшилась. Вот, что надо делать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, вечный вопрос. Скажите, пожалуйста, может быть, есть смысл раздавать вместо внутреннего долга СССР, людям землю, в соответствии с суммой их вкладов в Сбербанк на момент распада страны? Вы же понимаете, у нас очень много людей, которым остались должны. Это не будет влиять на инфляцию, а земля дорожает сама по себе все больше. Улыбаетесь?

И. НИКОЛАЕВ: Улыбаюсь, а что же мне делать?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Нет, тут много всяких вопросов.

И. НИКОЛАЕВ: Давайте попытаемся разобраться, что в этом случае произойдет. Раздали землю – хорошо. Но что, люди будут с этой землей, что ли? Конечно, люди начнут пытаться продавать эту землю. Если она хорошо стоит, люди получат большие деньги. Вот это денежное предложение, оно обеспечено в данном случае? Вот эти шальные, в какой-то степени, незаработанные деньги, которые будут давить на рынок и разгонять инфляцию. Я не считаю, что это мера.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню, что в нашей студии сегодня директор департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев, Максим Трудолюбов – «Ведомости», Нателла Болтянская – «Эхо Москвы», всё это – «Большой дозор». После «Новостей» наша программа будет продолжена.

НОВОСТИ

Н. БОЛТЯНСКАЯ: 21 час, 35 минут, мы продолжаем разговор. Напомню, Максим Трудолюбов – редактор отдела комментариев газеты «Ведомости». Игорь Николаев – директор стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев, говорим мы об инфляции. Игорь, на ваш взгляд, реально рассчитывать на добрую волю. На поиск выхода, вот там?

И. НИКОЛАЕВ: Я думаю, что там тоже хотят, чтобы инфляция не была столь высокой. Да, отношения, неприятность, но, и там хотели бы более низкую инфляцию.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Вы хорошо сказали, что инфляция мешает экономической политике. Это очень остроумно, потому, что, собственно, инфляция есть один из объектов экономической политики, и надо заниматься. Я думаю, что очень интересное обстоятельство, связанное с будущим, с ближайшим годов в значительной степени, оно связано с тем, что если все пойдет по плану, то премьер-министром станет нынешний президент и тогда он будет в гораздо более прямой степени отвечать за инфляцию и за много что другое, но за инфляцию в значительной степени. И поэтому, на самом деле, ведь ему же совсем не хочется терять популярность, В. Путину будет просто совсем неуютно, поскольку он привык к высокой популярности, а должность премьера предполагает ответственность за всякие неприятные вещи. В прошлом это было всегда так, сколько мы себя помним, уже в новой России, всегда премьеры отвечали за всякие неприятные вещи, начиная с Гайдара, который так и не стал официальным премьером и т.д. То есть, придется делать и это, с одной стороны, означает, что делать что-то придется, неизбежно придется, люди спросят с популярного президента, премьера. А с другой стороны не хочется терять популярность. По идее, ему нужно что-то серьезное делать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Такое есть, что можно сделать?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я не знаю, видимо, готовится какая-то очень серьезная программа, со стороны кандидата в президенты Д. Медведева звучат разные обещания, мы слышим в газете, можем иногда подтвердить, что готовятся какие-то серьезные экономические меры, что-то будут делать с налогами, возможно, что-то будет направлено на инфляцию, мы пока точно не знаем, Медведев еще не рассказал о своей программе. Они ведь должны всерьез взяться, по хорошему.

И. НИКОЛАЕВ: Хотелось бы, конечно, надеяться, но хотел бы заметить, что многие действия уже предопределены. К примеру, мы с большой помпой приняли трехлетний бюджет, на 2008 – 2010 годы. При проектировках была заложена ускоренная индексация тарифов естественных монополий и ЖКХ. Это закон, от этого бюджета, мы будем его корректировать, потому что ускоренная индексация тарифов на услуги ЖКХ естественных монополий нам уже обеспечены на ближайшие годы. Вряд ли закон здесь пересмотрят. Кроме того, мы приняли такие решения, последствия от которых мы будем иметь в самое ближайшее будущее, допустим, попытка заморозить цены к ничему хорошему не привела, мы можем пролонгировать это соглашение еще на несколько месяцев, до марта или до апреля дождемся. Но, после того, как заканчивается замораживание, начинается оттаивание, оно всегда болезненно. Мы еще приняли ряд решений. Я хочу сказать, что, конечно, все понимают и все хотят, чтобы этого не было, даже если относитесь, как к неприятности, все равно, лучше, чтобы этого не было. Но уже принятые решения определяют то, что инфляция в этом году будет значительная. Мне не верится, что пойдут на пересмотр тех решений, которые уже приняты. Поэтому здесь мне лично оптимизма не достает.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я могу еще раз повторить, что оптимизм у меня умозрительный и связан с тем, что В. Путин хочет остаться во власти. Пока, на сегодняшний момент считается, что в роли премьер-министра. Быть премьер-министром для битья, он не хочет. Не верится в это никаким образом. А значит, он должен каким-то образом своим авторитетом и высокой популярностью…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: …запретить!

М. ТРУДОЛЮБОВ: …закрыть какие-то меры серьезные, антиинфляционные.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь однозначно дал ответ на этот вопрос.

И. НИКОЛАЕВ: Еще, в качестве подтверждения о принятых решениях, что они уже будут предопределять то, что есть. Приняли мы с 15 октября сделали попытку заморозить цену, сказали, что в добровольном порядке владельцы торговых сетей… Мы понимаем, что порядок добровольно-принудительный. В чем проблема реализации эффективных мер? Неэффективные кругами по воде расходятся. Ведь это приняли на уровне федерального центра, в регионах поспешили принять свои решения о заморозке и кто-то не удовлетворился. В Калининградской области приняли, а мы до июня заморозим. Они пошли дальше. В Оренбургской области свои решения приняли. Видите, уже задали систему координат, в которой выходить из создавшегося положения будет сложнее. Я не хочу сказать, что невозможно исправлять ситуацию, но это будет очень трудно сделать. Для этого нужна будет политическая воля и понимание того, что бороться с инфляцией надо именно так, а не вот так.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, очень много вводных предложений в этой конструкции. Я прошу вас предельно упростить ситуацию. У вас полная власть и полная возможность нажимать любую кнопку. Вы взялись бы?

И. НИКОЛАЕВ: Я взялся бы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Сколько времени бы на это затратили?

И. НИКОЛАЕВ: Чтобы мы вышли на параметры 5-6 процентов к 2010 году. Я уже ответил! Мы бы подготовили программу социально-экономического развития, ФБК, где по инфляции сказано, что делать, чтобы выйти на такие параметры.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Вы можете коротко?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: В двух словах, для тех, у кого ротация на танки.

И. НИКОЛАЕВ: Коротко – это сложно. Мы говорим, насколько это сложная проблема. Извините, если я повторюсь. Прежде всего – надо отказаться от того представления, что количество денег предопределяет уровень инфляции. Занимайтесь экономикой, развитием конкуренции, как? Я уже сказал. Могу подробнее говорить, но это займёт много времени. Надо ввести антиинфляционную экспертизу принимаемых решений. У нас подчас принимаются решения, которые решают какие-то полезные вопросы, но совершенно не задумываемся, как повлияет это на инфляцию. Допустим, в прошлом году мы боролись с мигрантами на рынках. Может быть, с точки зрения миграционной политики, это и нужно было делать, но кто оценил, как это повлияет на инфляцию? Давайте так договоримся, все принимаемые решения, правительственные решения, мы пропускаем через сито антиинфляционной экспертизы. У меня получился не комплексный ответ. Это невозможно в рамках этого времени.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Несколько вопросов. Пишет Имярек, не вижу имени. «Купить во все больницы страны томографы – это инфляция?», а другой пишет: «А нельзя купить новейшее стоматологическое оборудование?». Связать деньги – и привет! Всем хорошо!

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я только могу поддержать, что зубы у всех должны быть здоровыми и стоматологическое оборудование должно быть нормальным.

И. НИКОЛАЕВ: В инфляцию, это, конечно, спорно.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Мне кажется, что небольшой вклад.

И. НИКОЛАЕВ: Минимальный вклад. Из разряда курьезных мер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну да, с одной стороны это так, с другой стороны, люди не от хорошей жизни это говорят, особенно, когда речь о томографах.

И. НИКОЛАЕВ: Об одной мере я хочу сказать в качестве примеры. Регулирование тарифов естественных монополий и ЖКХ, скучно звучит, но я вынужден об этом сказать. Мы думаем, что если государство установит тарифы, которые она считает нужным, то инфляция будет низкая. Государство регулирует. А мы убеждены, что чем меньше будет государственное регулирование, даже в отраслях естественных монополий, тем меньше будут расти цены. И мировой опыт это подтверждает. 1980 год, «Акт Стаггерса», отменили государственное регулирование железнодорожных тарифов. Да, там небольшая специфика есть. Но тарифы снизились. А мы думаем, что мы будем регулировать и будем снижать инфляцию. Ничего подобного, потому, что тот, кто хочет эти тарифы, они всегда свои заявки делают по принципу «Проси больше, дадут меньше». Они просят больше, им дают меньше, в результате им дают больше, чем надо. И все довольны.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, еще вопрос. Экономические процессы и такое явление, как инфляция, в свете возможного вступления в ВТО. Каким образом… несколько было вопросов, но не очень внятно сформулированных, я их собрала воедино.

И. НИКОЛАЕВ: Я, наоборот, считаю, что стратегически мы от этого только выиграем, от вступления в ВТО и в плане инфляции. То есть, те ценовые расхождения, дисбалансы, которые у нас существуют, мы вынуждены будем ликвидировать. К примеру, сейчас ЕС выполняет требования ВТО и сокращает субсидирование сельхозпроизводителей. И этим объяснялась и объясняется рост цен на сельхозпродукцию. Они это сделают сейчас, цены вырастут, но потом такой проблемы не будет. Мы одновременно ставим вопрос, что нам нужно больше и больше этих сельхоз-субсидий. Там уходят от ненормального отношения, а мы же формируем инфляционные риски на будущее, которые рано или поздно, а скорее всего, рано, все равно нам аукнутся. Поэтому мы выиграем от вступления в ВТО.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А международные факторы, как считаете, будут усиливаться, именно давление на инфляцию, то, что происходит замедление роста мирового, роста инфляции в целом по миру, по развивающемуся миру, это будет растущий фактор?

И. НИКОЛАЕВ: Этот фактор будет оставаться значимым. Мы интегрированы, мировые хозяйственные связи. И по рынку продовольствия, по отдельным продуктов, мы значительно зависимы, особенно по молочным продуктам, по сырам, а уж по винам – на 75 процентов. Не знаю, насколько это можно считать продуктом питания. Фактор, что цены в мире на продовольствие будут расти, будут оказывать влияние и на нас. Это проинфляционный фактор. Но на то у нас есть и возможности проводить собственные антиинфляционные меры для того, чтобы снижать влияние действия этих объективных факторов. Давайте работать, чтобы эти факторы не действовали так. Почему для нас столь болезненным оказался мировой рост цен на сельхозпродукцию? Потому, что уровень жизни населения такой, что мы много очень тратим именно на продовольствие. Если там, в развитых странах, тратят 10-12 процентов, то мы тратим 30, а бедные – 60 процентов. Поэтому столь болезненна для нас инфляция по продовольствию. Развивать экономику соответственно поднимать жизненный уровень, и тогда рост цен на продовольствие не будет столь болезненным.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: С другой стороны, давайте подумаем, давайте приложим усилия, это общие места! С вашей точки зрения эксперта, существуют ли предпосылки к тому, что «после дождичка в четверг», « 3 марта с утра», российская власть займется проблемой инфляции всерьез. Или, с вашей точки зрения, вряд ли?

И. НИКОЛАЕВ: Во-первых, я думаю, она считает, что всерьез занимается. Если всерьез в том смысле, как мы говорим, или как я говорю, я считаю, что здесь пока нет фактов, которые свидетельствуют о том, что это будет всерьез. Нет у меня оснований! Более того, если посмотреть тот проект плана действия, который сейчас подготовлен, находится в правительстве, действий, которые правительство собирается принять для обуздания инфляции, они содержат 21 пункт, еще дорабатывается. Из 21 пункта того, что предполагается сделать, у 13 из них форма документа, в результате которого должно составиться решение – это доклад или предложение правительства, т.е. аналитический доклад на тему. Это можно сделать, но никаких решений принято не будет. То есть, получается, что большинство планируемых решений планируются в виде записок и докладов. Я тоже был чиновником много лет и я знаю, что это такая чиновничья хитрость, когда или не знают, или не хотят ничего делать, то в результате предлагают написать доклад на эту тему.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Там же есть конкретные предложения?

И. НИКОЛАЕВ: Есть. Но их, к сожалению, мало и они явно недостаточны. Допустим, конкретное предложение сохранить исключительные тарифы железнодорожные на перевозку зерна. Железнодорожники сами в оперативном порядке это делают и без решения правительства, этого не надо забивать в правительственный план. Вытаскивать такие мелочи, на мой взгляд, это демонстрация, что пока не знают, что предложить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос от Алекса: «Почему в Польше ученые зарабатывают достойно, бензин вдвое дороже, чем у нас, цены в магазинах такие же, а двухлетний автомобиль стоит 60 тысяч наших р. Почему там у полицейских «Хаммер» не угоняют?» Не знаете? Игорь, может, знаете? Поделитесь с народом.

И. НИКОЛАЕВ: Я не специалист по Польше, но думаю, что просто другое представление о природе инфляции, другая ответственность.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Даю подсказку. Автор считает, что все это связано с коррупцией.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Наверное, это не главный фактор. Польша включена в ЕС. Там есть определенные обязательства у правительства. Они есть перед ЕС и перед народом, потому, что народ может правительство переизбрать полностью. Поэтому правительству выгодно заниматься инфляцией. Я не знаю про Польшу, их конкретных мер, но я просто знаю, что если они не будут предприниматься, то правительство такое переизбирается, что и было сделано в минувшем году, правительство было переизбрано. Это одна из мер воздействия, которую граждане могут оказать на руководство. У нас с этим сложнее, чем в Польше.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Антон: «Что лучше, поднимать зарплату и пенсию до приличного европейского уровня, но разгонять инфляцию, или не поднимать доходы россиян, но половина из них так и вымрет в нищете?».

М. ТРУДОЛЮБОВ: Не вымрет. Я считаю, что нельзя воспринимать критику, которая звучит с нашей стороны, со стороны гостей, это же критика конструктивная. Все растёт. То, что российские граждане не протестуют и не выходят, не требуют от правительства, значит они абсолютно счастливы. Различные барометры покажут растущее народное напряжение. Я верю в то, что хоть какие-то меры будут приняты.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Стихийного характера.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Хоть какие, все, что показывает опыт прошлых лет, именно так все и происходит. правительство находится в ручном управлении, как только социологические опросы показывают возмущения, по этим вопросам принимаются меры.

И. НИКОЛАЕВ: А можно мне на этот вопрос попытаться ответить? Некорректная постановка вопроса. Получается, что зарплаты, пенсии никак нельзя поднимать, потому, что это разгонит инфляцию. Я немножко времени уделю на то, может ли вообще повышение пенсий повлиять на инфляцию, потому, что чаще со стороны верхов слышно, что это разгонит инфляцию. Повысили пенсию. На что она уйдет? Пенсионер обрушит своим выросшим платежеспособным спросом наш рынок? Купит дополнительно какие-то товары, не самые дорогие, товары отечественных товаропроизводителей. Что такое больший спрос на товары? Это стимулирование производства через спрос. Производителю будет выгодно производить больше. Вот она, та самая конкуренция между производителями. Это действует на снижение инфляции. Поэтому я в данном случае доказываю, что это не факт, это неправильно, что рост пенсии поднимает инфляцию. Напротив, он снижает.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Те пожарные меры, о которых говорил Максим, они могут быть эффективными? Я слышала, что пожарные меры чаще всего в макропространстве бывают…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Смотря какие. Если административные…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я предложила.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Запретите инфляцию и действуйте экономическими мерами, т.е. различными поощрениями и стимулированием. Если второе будет преобладать, то они будут эффективными, а если административные меры – не пущать, заморозить, закрыть, это все не работает.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Игорь, последний вопрос. Сегодня на дворе январь 2008 года, через год, сейчас можете дать прогнозы?

И. НИКОЛАЕВ: Могу! Я не согласен, что будет 8,5 процентов, это пересмотренный правительственный прогноз. Будет больше. 12 процентов – это наш прогноз по инфляции. Лучше реалистичный давать прогноз, чем желаемый, чем потом пересматривать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Благодарим директора департамента стратегического анализа компании ФБК Игорю Николаеву. Это была программа «Большой дозор». Сейчас мы уступим место Анне Казаковой.