Потребительское кредитование в России: перспективы и риски - Михаил Задорнов - Большой Дозор - 2007-12-12

О. БЫЧКОВА: 21.06 в Москве. У микрофона Ольга Бычкова. Добрый вечер. Это программа «Большой дозор», это наш совместный проект с газетой "Ведомости". Я приветствую Максима Трудолюбова, редактора отдела комментариев газеты "Ведомости". Привет тебе.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: И сегодня мы будем говорить о перспективах и исках потребительского кредитования в России, а также не в России, а также на другие темы мы тоже поговорим с Михаилом Задорновым, президентом, председателем правления банка "ВТБ-24". Добрый вечер.

М. ЗАДОРНОВ: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: Давайте начнем прямо с вашей цифры конкретной. Ипотечный портфель "ВТБ-24" достиг 3 миллиардов долларов. Это уровень, который был зафиксирован буквально на этих днях.

М. ЗАДОРНОВ: Да, это буквально было зафиксировано два дня назад, мы даже пригласили семью в наш новый такой светлый и большой ипотечный центр на площади Победы недалеко от парка Победы, который мы открыли буквально неделю назад, и торжественно вручили им памятный подарок материального свойства…

О. БЫЧКОВА: Вы им вручили много денег?

М. ЗАДОРНОВ: Да, мы им вручили карточку банка и определенную сумму, которая поможет ту квартиру, которую они выбрали и купили с помощью нашего ипотечного кредита, немножечко дообустроить, как мы думаем. Это шестой центр наш в Москве. Мы здесь недалеко, кстати, от "Эха Москвы", на Смоленке, буквально рядом со Смоленским гастроном открыли еще один, очень большой ипотечный центр, и вы знаете, они окупаются, хотя, сами понимаете, ставки аренды в этих помещениях в Москве более чем заоблачные, но они окупаются.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А что у вас происходит со ставками по ипотеке?

О. БЫЧКОВА: Да, ладно там ставки аренды…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Мировая ситуация или российская ситуация подталкивают вас к тому, чтобы повышать ставки?

М. ЗАДОРНОВ: Подталкивает и мировая ситуация, и российская. Во-первых, для вас, я думаю, не секрет, как и для наших радиослушателей, о том, что инфляция-то в этом году… Я еще два месяца назад предсказал 11%. Сейчас очевидно, что будет 11,5-12%, причем это инфляция не последних двух месяцев. Ясно, что первую половину следующего года мы тоже проживем при такой инфляции и, разумеется, банки не могут выдавать кредиты – хотя это, может быть, кому-то кажется не так – ниже ставки инфляции. Если мы даем кредит в рублях, по крайней мере, он должен быть больше инфляции. Мы не можем давать деньги с отрицательной доходностью. И, во-вторых, конечно, стоимость денег на мировых рынках стала больше, российский рынок – часть мирового. И для нас, для банков первоклассных, российские, кстати говоря, такие же, мировые, деньги стали дороже на 1-1,5%. Для каких-то банков – просто они вообще занять не могут. И мы вынуждены повышать не только ставки по депозитам, что мы делаем, но и ставки по кредитам. Мы это будем делать.

М. ТРУДОЛЮБОВ: И по ипотеке, и по другим?

М. ЗАДОРНОВ: Да, и по ипотеке тоже, хотя это мы сделаем в последнюю очередь, но я думаю, что делать это придется.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Обычным потребителям кредитов раньше?

М. ЗАДОРНОВ: Да. Мы начали с депозитов. Мы повысили ставки по депозитам. С пятницы мы еще на полпроцента, это будет второе повышение за последние три месяца. Мы повысили ставки по валютным потребительским кредитам.

О. БЫЧКОВА: А они какие в результате?

М. ЗАДОРНОВ: Но, вы знаете, они все равно остаются на самой нижней границе рынка. Это от 14%, если мы говоримо валюте. В рублях это процентов 18. Но это очень сильно зависит от вида кредита – с обеспечением и без обеспечения, и срока кредита, и также являетесь ли вы нашим корпоративным клиентом. То есть это варьируется, но начинается именно от таких ставок.

О. БЫЧКОВА: А с другой стороны, идет другая тенденция – многие банки начинают бояться всей этой истории.

М. ЗАДОРНОВ: Что вы имеете в виду под "этой истории"?

О. БЫЧКОВА: С кредитами.

М. ЗАДОРНОВ: Не совсем понятен вопрос.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Ты имеешь в виду – ограничивать выдачу кредитов?

О. БЫЧКОВА: Да, да.

М. ЗАДОРНОВ: Банки ограничивают выдачу кредитов многие не потому, что они боятся этой истории, а потому что просто у них нет денег. Они реально не могут выдавать кредиты. Они не хотят в этом признаваться. Многие банки, и достаточно крупные, те, кто специализировался на потребительском кредитовании, особенно кредитовании населения, потому что у многих из них, не будем называть имена, вплоть до 70% пассивов, то есть тех денег, которые они привлекали как внутри страны, так и из-за рубежа, формировалось за счет заимствований внешних. Когда внешние рынки оказались для них с их кредитным рейтингом просто отрезаны, то есть они не смогут занять сейчас ни за какие деньги, или за деньги, которые просто превышают те ставки, о которых мы с вами говорим, для них это привлекать себе в убыток. Они де-факто остановили кредитование, начиная примерно с сентября, и они сейчас выдают только в той мере, в какой погашают им предыдущие кредиты. Вот сколько принесли им люди за месяц – вот они заново выдали. А занять они вновь не могут ни внутри страны, ни за границей, именно потому, что а) деньги стали дороже, б) потому что во всем мире банки друг другу не верят. Не верят "Дойче-Банку", не верят "IBS", потому что они списывают колоссальные суммы, и тем более, прошу прощения, не верят какому-нибудь банку российскому "Одуванчик", потому что есть большие сомнения, как он переживет вот эти шторма, которые бушуют на финансовом рынке.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть в известном смысле вы, как большой банк, сейчас находитесь в лучшем положении, чем некоторые большие банки, поскольку вы госбанк и вы получаете ликвидность…

М. ЗАДОРНОВ: Вы знаете, мы имеем преимущество по нескольким направлениям. Во-первых, мы банк российский, а российский рынок чувствует себя при всех колебаниях, о которых мы говорим, в целом лучше. Не только российский, не надо здесь вот быть патриотом только России. Все развивающиеся рынки, то есть бразильский, китайский, банки еще целого ряда стран латиноамериканских чувствуют себя, как ни странно, в этой ситуации существенно лучше, чем банки на американском и европейском финансовых рынках. Это первое. Потому что они не были затронуты вот этим размещением ипотечных облигаций, так называемых субпрайм-облигаций. Во-вторых, мы банк с суверенным рейтингом, то есть мы один из четырех-пяти российских банков, которые… Кстати говоря, у "ВТБ-24" от всех трех рейтинговых агентств рейтинг равен суверенному, то есть доверие к нам большое, в чем мы убедились, заняв за этот период деньги и на внутрироссийском рынке, а "ВТБ", наш материнский банк, он спокойно занял 2 миллиарда долларов за границей. Дороже, чем это было в июле, но занял, то есть мы можем заимствовать, это очень узкий круг российских банков.

О. БЫЧКОВА: А вы заимствуете по-прежнему на Западе или уже начинают…

М. ЗАДОРНОВ: Знаете, если говорить о нас, о розничном банке "ВТБ-24", нам вообще не надо заимствовать. Вот сколько у нас прирост депозитов, вот в прошлом месяце нам принесли 12 миллиардов рублей депозитов. 15 миллиардов рублей выдали кредитов. Выдали и приобрели в других банках. То есть мы полностью свой портфель финансируем за счет того, что нам доверяет население и мы финансируем за счет притока депозитов. И так вот модель банка два с половиной года работает, то есть то, что нам дают люди, то мы им и…

О. БЫЧКОВА: А вы думаете, в вашем случае так будет продолжаться, несмотря ни на что?

М. ЗАДОРНОВ: Вы знаете, если будет ситуация ухудшаться, как это ни звучит цинично, ясно, что люди будут прежде всего доверять крупнейшим игрокам и игрокам с государственным участием, это совершенно очевидно, потому что…

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть ликвидностью вас никогда не обделят?

М. ЗАДОРНОВ: Ну, ситуация, она непростая для всех, в том числе и для нас, потому что, понимаете, население не может заместить своими деньгами полностью то, что занималось на внешних и внутренних рынках. Почему? Потому что, в принципе, последние два года прирост кредитов… кредит – гораздо более быстрым темпом, чем депозит.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Да, чем депозит.

М. ЗАДОРНОВ: И поэтому деньги населения, они в известном смысле конечны, потому что кредиты растут быстрее, поэтому все равно даже крупнейшие банки, они испытывают определенные ограничения, но к чему это приведет – не к тому, что мы в отличие от других банков будем сокращать объемы кредитования, просто темпы роста всей системы будут замедляться, банковской системы. Если, скажем, прошлый год 75% было увеличение кредитования населения, в этом году явно больше 60% не будет, может быть, даже меньше 60%. Следующий год, наверное, 50% роста.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я видел цифру у ЦБ, что в ноябре объем выданных кредитов физическим лицам превысил 3 триллиона рублей. На начало года было – 2. На начало 2006 года – 1…

М. ЗАДОРНОВ: Нет, на начало этого года было 2,2. К концу года, мы прогнозируем, будет где-то примерно 3,5. То есть рост как раз, я и говорю, где-то 60% в этом году.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть он все-таки слегка замедляется?

М. ЗАДОРНОВ: Он замедляется, потому что в прошлом году, как я вам сказал, был 75% роста, и эта тенденция, она неизбежна. И что повлияет на всех, в том числе крупнейшие розничные банки, повлияет именно вот это – более дорогие деньги, они действительно более дорогие, и все-таки сокращение возможности фондирования за пределами депозитов населения и юридических лиц. Хотя мы надеемся, что в этой ситуации – в принципе, ЦБ действует достаточно активно – и Центральный банк, и правительство, они в той ситуации, если будут долго рынки закрыты, они все-таки определенные инструменты поддержки ликвидности задействуют.

О. БЫЧКОВА: Вы сказали, что если ситуация будет ухудшаться, это что значит – "если она будет ухудшаться" и какие могут быть самые ужасные варианты?

М. ЗАДОРНОВ: Ну, зачем говорить об ужасных вариантах? Во-первых, на мой взгляд, западные финансовые рынки, а значит и мировые, где-то до осени следующего года, то есть еще примерно десять-одиннадцать месяцев могут быть также ограничены для заимствований, как это происходит последние три месяца. Само по себе это такой продолжительный период времени. Также мы каждый месяц – мы, банкиры – видим, как крупнейшие банки, которые, казалось бы, незыблемые, "Сити-Банк", "Ю Би Эс", они списывают уже не миллиарды, а десятки миллиардов долларов со своих балансов.

О. БЫЧКОВА: Это что значит – списывают с балансов?

М. ЗАДОРНОВ: Убытки, то есть это деньги, которые они потеряли.

О. БЫЧКОВА: И не надеются уже вернуть никогда?

М. ЗАДОРНОВ: Да. "Ю Би Эс" на днях суммарно списал 15 миллиардов долларов, то есть это объем, который равен банку российскому второго десятка, они просто списали такой объем убытков. "Сити Груп", крупнейший банк мира, он, по сути, балансирует на грани банкротства, то есть его спасают акционеры путем привлечения денег таким достаточно нетривиальным путем – путем выпуска конвертируемых облигаций, которые в акции будут обращены "Сити-Банком". То есть, в принципе, все крупнейшие банки западные в той или иной степени идут на списание больших денег. И, по всей видимости, эта ситуация только разрешится в первом квартале будущего года, когда уже будет аудирована отчетность по итогам года и все поймут, каковы же реальные объемы потерь.

О. БЫЧКОВА: Допустим, потери окажутся большими. И что дальше?

М. ЗАДОРНОВ: Что будет дальше? Во-первых, уже произошло, к сожалению, достаточно серьезное сокращение котировок практически всех ведущих банков мира, они от трети до 50% потеряли, соответственно, они должны пополнять капитал, они не могут так же кредитовать активно и, соответственно, возможности их по кредитованию заметно сокращаются, что ведет к замедлению, в общем-то, экономического роста, что для нас – худший случай, который вы сказали, о том, что все-таки замедление или рецессия в США, она в конечном счете вызовет снижение цен на сырье, этот вариант, конечно, сегодня не видится, как основной, но исключать его нельзя.

О. БЫЧКОВА: Будут меньше потреблять сырья…

М. ЗАДОРНОВ: Конечно. Замедление ситуации на жилищном рынке, где цены падают, сокращается количество домов, которые вновь закладываются или покупаются, ситуация на финансовом рынке американском, может привести к тому, что четвертый квартал и первый квартал будущего года будет просто рецессия, то есть нулевой рост в США. И хотя считается многими экономистами, что, скажем так, Китай и Индия заместят этот экономический рост…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Про нулевой рост пока не говорят…

М. ЗАДОРНОВ: Ну, 0,9 сейчас говорят. Ну, эти прогнозы пока корректируются в неблагоприятную сторону. Но, еще раз говорю, это такой пока маловероятный сценарий на сегодняшний день, но вот это такая основная угроза для стран, которые, как Россия, во многом живут за счет экспорта сырья.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А у вас есть видение глобальной ситуации? То есть, есть такие довольно серьезные опасения у некоторых экономистов, что США вообще в целом могут перестать быть таким главным импортером мира товаров потребительских и прочих, каким США являются много-много лет последних, благодаря чему существует вот эта мировая система, когда американцы могут себе это позволить благодаря тому, что печатают доллары, а Азия и Россия доллары скупают, вот этот большой такой баланс глобальный, ему угрожает эта ситуация, или нынешний кризис, кредитный кризис, это, скорее, такой небольшой провал?

М. ЗАДОРНОВ: Вообще, пока локальный, пока он ограничен финансовой системой и жилищным рынком США. Правда, уже не только в США. Сейчас падение цен на недвижимость одновременно и жилую, и офисную наблюдается в Европе в целом ряде стран – Великобритании, Германии…

М. ТРУДОЛЮБОВ: В Англии столько лет…

М. ЗАДОРНОВ: Да, там с 1991 года не было снижения, сейчас они уже пошли вниз. Ясно, что это тоже глобальная тенденция. Пока вот два рынка – жилищный и, соответственно, финансовый – затронуты, но, еще раз, я считаю, что исключить полностью сценарий о том, что затронется вся экономика, то есть существенно будут замедлены темпы роста, мы в данной ситуации не можем. А баланс, он действительно сдвигается, потому что, естественно, более быстро растущие экономки, прежде всего Индия и Китай, европейская экономика сейчас растет несколько быстрее американской, они увеличивают свою долю, свое потребление, но это же не происходит в один день, то есть вот этот баланс смещается постепенно, и спустя 3-4 года вдруг видят – смотри-ка, китайцы и индусы, они суммарно уже потребляют столько, сколько потребляли американцы. Но для этого пройдет определенное время. И, кстати говоря, мы все большую роль в потреблении играем. Все-таки в долларовой оценке с учетом укрепления рубля российский ВВП, он увеличивается каждый год существенно больше, чем… вот в реальном выражении практически 20-25% ежегодно, именно долларовая оценка российского ВВП и, соответственно, душевых доходов растет, и на определенных сегментах рынка, том же самом финансовом рынке, автомобильном рынке, российское потребление играет все большую роль с точки зрения именно влияния на продажи того или иного товара в мире.

О. БЫЧКОВА: Тем не менее, если эти кризисные явления продолжаются, как вы сказали, для нас, для России, это, скорее всего, может обернуться не очень хорошо, если упадут цены или снизятся цены на энергоносители.

М. ЗАДОРНОВ: До тех пор, пока не затронуты цены не только на энергоносители – мы обычно всегда сводим к этому – но металлы также для нас важны, то есть цены на сырье – металлы черные и цветные и энергоносители – газ, нефть…

О. БЫЧКОВА: Да, вы сказали, что в перспективе это возможно. Хорошо, значит, для нас в перспективе все может обернуться не очень хорошо, а для китайцев, например, тут что?

М. ЗАДОРНОВ: Ну, для китайцев, на самом деле китайцы могут быть или не быть источником замедления спроса на сырьевые товары, потому что подавляющая часть прироста, скажем, энергетического спроса последних лет, она была связана именно с растущим рынком Китая, то есть там в основном потреблялся дополнительный бензин, дополнительные нефтепродукты, нефть. И, кстати говоря, спрос на металлы. Но их экономика пока только… Они ее искусственно пытаются охладить, так как она растет примерно темпами 10-10,5% ежегодно и демонстрирует такую достаточно устойчивую динамику, хотя, еще раз, сейчас ситуация достаточно новая. Посмотрим, как она будет развиваться в следующем году. В любом случае ясно, что, вот, говорили месяц-два подождем, как ситуация разрешится – ничего подобного, сразу было ясно, что…

О. БЫЧКОВА: Год-два?

М. ЗАДОРНОВ: Нет, не год-два, конечно, но ясно, что это полгода-год, сейчас, скорее, ко второму надо склоняться. Но, еще раз, пока нету для российского рынка никаких предпосылок того, что, как вы говорили, худший сценарий. Пока это просто более дорогие деньги, проблемы для целого ряда банка привлекать средства для увеличения объемов кредитования, соответственно, более консервативная политика, возможность консолидации отрасли. Для людей, к сожалению, для клиентов банков, у кого есть деньги размещать на депозитах, это большая ставка по депозитам в следующем году, чем это было, но, с другой стороны, больше инфляция. И для заемщиков ставки будут расти, номинальные ставки.

О. БЫЧКОВА: То есть какой-то шел процесс, когда ставки снижались по кредиту, а сейчас они обратно будут…

М. ЗАДОРНОВ: Оля, мне кажется, что у нас совершенно не осознано то, что у нас произошел очень такой неприятный случай экономический – это перелом тенденции в инфляции, то есть инфляция, она с 2001 года неуклонно, пусть в полпроцента, 2% в год, она снижалась. Произошел такой драматический перелом, когда прошлый год – 9%, пускай чуть подрисовали, но, скажем так, официальные данные – 9%, в этом году от 11,5% до 12%, как я уже сказал…

О. БЫЧКОВА: Много подрисовали?

М. ЗАДОРНОВ: Ну, методика-то одна и та же. Если в прошлом году чуть подрисовали, то и в этом году примерно те же художники рихтовали картину. Но само по себе, понимаете, это очень резкий и неприятный перелом. И, честно говоря, я, например, как экономист, как банкир, я не понимаю, почему этому, на мой взгляд, совершенно не уделяется должного внимания, потому что это очень болезненная тенденция…

О. БЫЧКОВА: Вы считаете, что такая инфляция – это качественная характеристика ситуации?

М. ЗАДОРНОВ: Безусловно. Это говорит о том, что ситуация вышла из-под контроля экономических властей, денежных властей. В ситуации предвыборной, когда одни выборы сменяются другими, раздают социальные обещания, это вдвойне опасная ситуация. И, конечно, ясно, что за ближайшие месяцы политической воли к ужесточению денежной политики…

О. БЫЧКОВА: Явно не будет.

М. ЗАДОРНОВ: Не будет. Тем более, что в этой ситуации, понимаете, здесь Центральный банк стоит перед очень непростым выбором: будешь ужесточать денежную политику – ты вызовешь дополнительные проблемы в банковском секторе, потому что ему ж нужна ликвидность; соответственно, не будешь ужесточать – у тебя инфляция будет 12%…

О. БЫЧКОВА: Вопрос – кого спасать в первую очередь?

М. ЗАДОРНОВ: Да, а такие вопросы, они не решаются так – черное и белое. Сейчас не позавидуешь Центральному банку, он в очень сложной ситуации оказался.

О. БЫЧКОВА: Вообще, это важная тема на самом деле – инфляция и прогнозы, например, на следующий год и вообще что там может происходит. Мы сейчас сделаем небольшой перерыв на краткие новости и небольшую рекламу. А я напомню, что в программе "Большой дозор" президент, председатель правления банка "ВТБ-24" Михаил Задорнов. В студии прямого эфира "Эха Москвы" мы вместе с Максимом Трудолюбовым из газеты "Ведомости" и у нас есть номер для отправки ваших СМС-вопросов +7 985 970-45-45, пишите нам.

НОВОСТИ

РЕКЛАМА

О. БЫЧКОВА: 21.35 в Москве. У микрофона Ольга Бычкова. Мы продолжаем программу "Большой дозор". Мы на самом интересном остановились для всех, по-моему.

М. ТРУДОЛЮБОВ: На инфляции.

О. БЫЧКОВА: Да, на инфляции. Несколько минут назад мы начали эту тему. Что будет происходить, по-вашему, в следующем году? Вот эти нынешние 12%, плюс-минус, они в следующем году не покажутся нам красивой, сладкой сказкой?

М. ЗАДОРНОВ: Нет, вы знаете, я думаю, что разгон дальше – это уже очень высокая такая плата… Она, конечно, инфляция, еще несколько усилится, если мы такой текущий тренд, то есть как бы 12 месяцев последовательно считаются. Усилится – почему? Потому что всегда первый квартал, декабрь особенно и первый квартал, он всегда самый инфляционный, потому что бюджетные деньги поступают в экономику; у нас традиционно значительная часть бюджета выплескивается в декабре, в январе используется. И, естественно, зарплаты выплачиваются, премии годовые, люди начинают активно тратить, и цены повышают, там, на транспорт – вот в Москве уже объявили, на разные другие услуги – от образования до здравоохранения. Поэтому процентов до 13-ти может, наверное, подскочить такая 12-месячная инфляция. Но это планка, с которой очень трудно будет сбивать…

М. ТРУДОЛЮБОВ: При том, что, наверное, и внутренние факторы продолжат действовать, поскольку выборы еще только в марте, но есть же еще и все эти внешние факторы с ростом цен вообще в мире, в целом, и они, кажется, не похоже на то, что вдруг исчезнут.

М. ЗАДОРНОВ: Да, самое важное событие последнего полугодия в том, что сложился целый ряд факторов такого внешнего продовольственного шока, назовем это так, то есть когда стоимость базовых продовольственных товаров, то есть сырого, сухого молока, подсолнечника, зерна, то есть то, из чего выпускаются основные продовольственные товары, увеличилась за год процентов на 30, причем это сконцентрировалось как-то на несколько месяцев. Этому есть несколько таких долгоиграющих причин.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Китай?

М. ЗАДОРНОВ: Во-первых, некоторое сокращение посевных площадей и увеличение потребления резкое, когда гораздо больше стали потреблять китайцы, их все-таки там…

О. БЫЧКОВА: Довольно много.

М. ЗАДОРНОВ: Да, почти полтора миллиарда. В Индии – средний слой. Это десятки миллионов людей, которые стали больше кушать.

О. БЫЧКОВА: Мяса и молока.

М. ЗАДОРНОВ: Вообще всех продовольственных товаров. Они уже просто, как при товарище Мао, чашкой риса ограничиваться не хотят, они хотят как европейцы, как мы с вами…

О. БЫЧКОВА: Какие капризные, избалованные люди.

М. ЗАДОРНОВ: Плюс из-за высоких цен на бензин все, видите, стали пробовать этиловый спирт, этаноловый гнать из рапса, из зерна…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Кукуруза.

М. ЗАДОРНОВ: Да, то есть использовать фактически продовольственное сырье в этих целях.

О. БЫЧКОВА: Или использовать эти посевные площади для того, чтобы выращивать это.

М. ЗАДОРНОВ: По нам ударило еще то, что фактически Европейский союз исчерпал по некоторым видам товаров… Вот как у нас есть продовольственный фонд, переходящий такой фонд интервенций зерновых, то есть накапливает государство, потом продает, когда цены начинают неоправданно расти. Вот они держали такой фонд, в частности, по сухому молоку, по мясу достаточно долго. Они его полностью исчерпали за последние месяцы и фактически сейчас уже не влияют на колебание цен на то же сухое молоко, его просто сейчас реально нехватка. И вот этот как бы шок продовольственный, он, во-первых, не завершен еще, и он уже привел к тому, что на треть подорожало продовольствие в целом, но, к сожалению, я думаю, что он еще продолжится в следующем году и, возможно, цены…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Вот эта внешняя история может быть даже важнее для нас, чем внутренние факторы, связанные с ростом расходов, с бюджетами?

М. ЗАДОРНОВ: Знаете, у нас внутренние также. И, конечно, то, что у нас фискальная политика стала за последний год намного слабее, как говорят экономисты, то есть, проще говоря, государство стало гораздо больше тратить в конце этого года. Точнее, это произошло еще раньше, просто инфляция, она, как известно, имеет лаг от шести до девяти месяцев. И политику-то ты отпускаешь сегодня, сначала кажется, что все более или менее нормально, а потом она уже тебя через девять месяцев молоточком по голове бьет. А здесь совпало и ослабление фискальной политики и, соответственно, продовольствие и целый ряд факторов…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Ну, собственно, в Китае инфляция впервые за много-много лет выросла.

О. БЫЧКОВА: 6 с лишним процентов.

М. ЗАДОРНОВ: Максим еще важную тему поднял, что, конечно, здесь неприменима пословица, что на миру и смерть красна, но случай беспрецедентный, что в Восточной Европе инфляция 6,5-9%, на Украине она еще выше, чем российская, в Китае инфляция к 10% приближается…

О. БЫЧКОВА: К 10% уже даже?

М. ЗАДОРНОВ: Да, да. Китай растет последние месяцы.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Последнее, что я слышал, было 6% с небольшим.

О. БЫЧКОВА: Я слышала вчера буквально…

М. ЗАДОРНОВ: 6,5%. Но это тоже тенденция, которая двигается. Они сейчас пытаются остудить экономику, но прогнозы говорят, сегодняшние данные, о которых вы говорите, они могут дальше двинуться.

О. БЫЧКОВА: Андрей спрашивает, какая инфляция в США? СМС-ку прислал.

М. ЗАДОРНОВ: В США инфляция – я последних данных не помню – но она более или менее под контролем, 2% с небольшим.

О. БЫЧКОВА: И в Европейском союзе тоже?

М. ЗАДОРНОВ: В Европейском союзе чуть повыше. Как раз в США, по-моему, несколько пониже, чем 2%, но там она более или менее под контролем.

О. БЫЧКОВА: Все-таки, тут задают вопрос слушатели, правда ли, что цены на продукты повысятся в следующем году на 70%, например? Андрей задает вопрос.

М. ЗАДОРНОВ: На 70% - нет, но то, что этот, как мы говорим, цикл повышения цен на продовольствие, он не закончился, это очевидно.

О. БЫЧКОВА: Но, вы думаете, все-таки чего ожидать?

М. ЗАДОРНОВ: Чего ожидать в виде конкретного прогноза? Хочется надеяться на то, что уровень 2007 года, те самые 11,5-12%, он все-таки станет такой верхушкой, после которой хотя бы некоторое снижение цен произойдет в целом в 2008 году. Но для этого правительству, Центральному банку придется применить целый ряд мер, а они, видимо, на это пойдут уже после президентских выборов, то есть реально пока правительство сформируется…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Достаточно у них инструментов в руках, чтобы в такой серьезной ситуации, когда действительно тренд переломился, мы вернулись к двузначной инфляции, достаточно у них имеющихся средств, чтобы с этим радикально справиться?

М. ЗАДОРНОВ: Чтобы замедлить… А, вы знаете, всегда, почему говорят "денежные власти"… Что такое "денежные власти"? Это правительство, Центральный банк, ну, или Минфин и Центральный банк, власть, надо просто употребить эту власть. Инструменты, они же универсальные, их не выдумывают. Если в США есть эти инструменты, они есть и в России.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Ну, просто есть же известная история с тем, что Центральный банк все-таки не может перейти к полноценной политике таргетирования инфляции. Наступит ли вообще такая ситуация, когда это станет абсолютной необходимостью, без чего уже невозможно будет справиться с проблемой?

М. ЗАДОРНОВ: Это же не только вопрос самой модели политики, политики курсовой, политики антиинфляционной. Все равно есть возможность управлять курсом рубля. Есть более или менее жесткий бюджет. Вот эти базовые инструменты, они все равно находятся в руках денежных властей российских. Вы правы в том, что более тонких таких настроек не создано, и ясно, что мы за один-два года к таргетированию инфляции не придем, но, как говорится, сбить инфляцию возможно, хотя когда она разогналась, для этого потребуются те же самые, наверное, полгода последовательных действий, которые, еще раз, видимо, будут предприняты уже после выборов.

О. БЫЧКОВА: После того, как утрясется политическая ситуация.

М. ЗАДОРНОВ: Хотя, вы знаете, по большому-то счету, эти все меры надо делать сейчас, чтобы они через полгода дали результат, но это такое, к сожалению, достаточно благое пожелание, потому что, разумеется, когда происходит смена все-таки, то есть стыковка политических циклов, когда начинается новый политический цикл, к сожалению, на этом перепутье, даже пускай власть передается преемнику, все равно это период, когда не принято принимать непопулярных мер, а, конечно, меры непопулярные.

О. БЫЧКОВА: А почему они непопулярные? Почему, собственно? Объясните, если можно, более предметно, какая здесь связь с избирательной кампанией? Центробанк, он же не участвует в выборах?

М. ЗАДОРНОВ: Если честно, я сам этого никогда не понимал и, кстати говоря, если взять 2003-2004 годы, окончание прошлого политического цикла, тогда был проявлен достаточно такой – меня, например, как экономиста порадовавший – фискальный консерватизм, то есть, в принципе, не было дополнительного роста расходов, непроцентных расходов бюджета, все было достаточно грамотно сделано. Значит, это можно. Но я просто наблюдаю, что происходит сейчас.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Строго говоря, вот эта политическая система, которая построена, она сделана для того, чтобы сохранить стабильность и, по идее, у нее гораздо меньше рисков, то есть, по идее, власти могут себе позволить более жесткую политику, в том числе более жесткую финансовую политику, чтобы не раздавать…

О. БЫЧКОВА: Тем более что все делается ради несменяемости политических курсов и циклов.

М. ЗАДОРНОВ: Ну, подождите…

М. ТРУДОЛЮБОВ: Здесь логика вроде такая, что…

М. ЗАДОРНОВ: Ну, логика-то такая. Когда очень долго у страны, а это в нашем случае уже почти 8 лет, страна пользуется благами высоких цен на сырье, прежде всего на нефть, очень трудно ведь удержаться от того, чтобы эти деньги не потратить, это практически невозможно – вот же, они есть. И все эти разговоры, что давайте мы Стабилизационный фонд, что это за глупая идея, вообще не нужен он, давайте мы все это дело направим в экономику немедленно…

О. БЫЧКОВА: А вчера президент об этом говорил практически.

М. ЗАДОРНОВ: Как раз я еще хочу сказать, что в 2003-2004 году мы наблюдали все-таки то, что удалось удержаться от такого необдуманного увеличения непроцентных расходов, а сейчас это не так, это происходит. Единственное, что только спасает, обычное тоже российское разгильдяйство, когда деньги-то, они нарисованы в бюджете, а их физически не успевают в силу несогласованности между ведомствами, в силу того, что, так сказать, не приняты постановления, ну и просто – на самом деле проектов-то иногда нету, то есть на бумаге-то он есть, а реально он не просчитан.

О. БЫЧКОВА: Ну вот сегодня какие проекты и вообще какие начинания могут быть, которые могут повлиять на инфляцию, вообще иметь к ней отношение и которые, предположим, не нужно затевать, или которые нужно каким-то образом регулировать для того, чтобы уже сейчас можно было с этой инфляцией как-то справляться, вот что конкретно имеется в виду?

М. ЗАДОРНОВ: Знаете, мне сейчас так сложно сказать сходу, я просто знаю четко, что, скажем, по плану бюджет следующего года по сравнению с фактом исполнения 2007 года предполагает примерно 1,5% ВВП дополнительных расходов. Я сейчас просто так профессионально не готов, какие статьи там являются лишними, какие, возможно, можно не потратить, это надо просто садиться и смотреть, но факт остается фактом, если вы больше закачиваете через финансовую систему денег в экономику, вы должны понимать, как вы управляете этой ситуацией, она просто так не рассосется.

О. БЫЧКОВА: 1,5% ВВП, это пропорционально какому росту инфляции может быть?

М. ЗАДОРНОВ: Знаете, я думаю, что это, наверное, треть, уж как минимум, добавляя так, я грубо могу оценить, хотя еще раз повторяю, что для более точных оценок я предпочел бы более внимательно посмотреть имеющиеся данные.

О. БЫЧКОВА: Понятно. Да. В общем, конечно… Да, смущает все это. Можно вопросы немножко другого свойства? Максим?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я хотел – тогда мы ушли от этого – с тем, что выданные кредиты растут быстрее, чем депозиты. Можно даже смотреть по месяцам, была у нас тут табличка, когда видно, как от месяца к месяцу с некоторыми прыжками как бы депозиты, скорее, становятся меньше, кредиты в целом, скорее, больше.

М. ЗАДОРНОВ: Вот в вашей газете опубликован как раз, я вижу эту схему, месячный прирост. Действительно, впервые в 2005 году был момент, когда как-то за один месяц выдали больше кредитов, чем привлекли депозитов, я говорю именно о населении. Тем не менее на конец года прогноз наших аналитиков, "ВТБ-24", о том, что 3,5 триллиона рублей будет кредитный портфель населению, а все-таки депозит в конце года будет около 5, то есть пока еще разрыв сохраняется, и я думаю, что где-то, может быть, 10-й год, 11-й, когда эти цифры сравняются. Все равно наши люди пока – слава богу, мы очень рады этому – они пока больше все-таки сберегают во вкладах и другим способом, нежели заимствуют. Хорошо, потому что все-таки есть ресурс еще для банков.

М. ТРУДОЛЮБОВ: В какой момент могут появиться показатели, индикаторы какой-то опасности, какой-либо?

М. ЗАДОРНОВ: А я не считаю, что есть опасность. Вполне, я думаю, нормально, если будет больше кредитный портфель населению, чем депозиты населения. Мы просто часть средств предприятий или тех же самых заимствований направим на кредитование людей. В этом нет ничего плохого.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А рост невозвратов какой сейчас? Он заметный в целом по системе?

М. ЗАДОРНОВ: Максим, в целом по системе как раз за последний месяц такое впечатление, что несколько остановился рост именно просрочки. Почему? Во-первых, ипотека, ее доля не только в портфеле, допустим, нашего банка "ВТБ-24" растет, а в целом ипотека растет больше всего. В этом году ипотечный кредит, наверное, в 2,2-2,3 портфель увеличится за один год, при том, что все кредиты населению, как я уже сказал, это 60% роста будет. А ипотека, как известно, это наименее проблемный кредит, потому что прежде всего квартира заложена, то есть человек не хочет, чтобы у него эту квартиру отобрали, когда он не платит по кредиту…

О. БЫЧКОВА: Ну и человек решается на это, конечно, тоже не вдруг.

М. ЗАДОРНОВ: Да, это, как правило, ответственный заемщик. Но главное, что это кредит, обеспеченный залогом – квартирой, очень хорошим залогом, тем более на растущем рынке. И, потом, сейчас, замедляя темпы кредитования, многие банки, о которых мы говорили, которые не могут выдавать кредиты с таким же темпом, они все-таки более консервативно стали подходить к новым заемщикам, и благодаря этому и также работе с просроченной задолженностью они удерживают сейчас просрочку. Ну, как всякая, не хочу сказать кризисная, но проблемная ситуация, она всегда несет в себе и положительные стороны, какие-то проблемы решаются.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть пока это происходит даже без помощи коллекторского агентства, состоящего из милиционеров.

М. ЗАДОРНОВ: Ой, это пока все, знаете, основные коллекторы известны на рынке, с ними работают. Посмотрим, что еще могут там новое сделать…

О. БЫЧКОВА: Павел уже пять штук СМС-ок прислал, очень настаивает, просит прокомментировать падение акций "ВТБ", и что будет дальше, ваш прогноз. Мы только напомним, что "ВТБ" и "ВТБ-24" – не совсем одно и то же.

М. ЗАДОРНОВ: Да, это два разных банка, хотя акции "ВТБ" размещались в том числе и прежде всего через наши отделения физическим лицам. Как раз в последние дни мы наблюдаем, что приятно, подъем курсовой стоимости акций "ВТБ", сегодня на российском рынке еще почти 2% отыграли, вот я ехал в студию, увидел это. И в Лондоне хорошее было сегодня движение. В принципе, осталось до цены размещения на российском рынке на 7-8%, в Лондоне еще меньше. Здесь могу просто сказать о том, что были опубликованы результаты работы всей группы "ВТБ" за девять месяцев, что аналитиков заставило многих уже инвестбанков пересмотреть в сторону повышения целевую цену по акциям "ВТБ". Во-вторых, в целом российский рынок поднимается последние дни на политических новостях, на уверенности в том, что все-таки экономика продолжает расти быстрее, чем это ожидали. И в какой-то мере все-таки отцепляются акции "ВТБ" и "Сбербанка" от общей тенденции, о которой я говорил, дисконтирования, то есть сокращения капитализации крупнейших мировых банков. А многие из них, которые я перечислял, понимаете, они 30-40% своей капитализации потеряли с начала года.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А банки в целом движутся так вместе? То есть когда приходят новости из какого-нибудь условного "Сити-Банка", то это по всем?

М. ЗАДОРНОВ: Да, к сожалению, когда объявляется новость, что такой-то списал, происходит определенное падение стоимости всех крупнейших банков мира. Это влияет на сектор целиком. Точно так же, как говорится, что, там, нефть подорожала на 2 доллара – нефтяные компании по всему миру поднимаются. К сожалению, есть страновой, есть секторальный риски, и здесь мы – часть глобальной экономики. Я считаю, что это хорошо, но иногда это достаточно болезненно.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Вот вы говорите, что вы можете и отвязаться от этой тенденции…

М. ЗАДОРНОВ: А как можно отвязаться – можно устойчиво все время доказывать, что те негативные моменты, те риски, которые в глазах аналитиков распространяются на всех, на вас не распространяются, но полностью отвязаться, к сожалению, невозможно. Объясню, почему. Потому что при всей как бы сложности этих механизмов, они достаточно просты. Вот сидит аналитик или специалист какого-то хеджфонда или инвестиционного банка. У него между секторами поделенные 100 миллионов долларов. Вот он до этого 5 миллионов долларов держал, например, на банковский сектор, а вот видит, что все там плохо, плохо говорится все время в банковском секторе мировом, и он взял и эту цифру сократил с 5 до 2 миллионов долларов. Как сократил? Значит, он что-то продал и не хочет покупать до какого-то момента. Просто, соответственно, денег общее количество, которое вложено в акции любых банков, их станет меньше.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть надо всем западным аналитикам объяснять, что вы – госбанк, госбанк…

М. ЗАДОРНОВ: Нет, нет, нам надо просто квартал за кварталом демонстрировать, что мы и стараемся делать и по итогам года покажем, что результаты "ВТБ-группы", "ВТБ-24" в рознице в частности, точно такие же или еще лучше тех, которые мы предсказывали год назад, во время размещения. И когда пройдет три-четыре квартала и они увидят, что это так, и более того, они разительно отличаются от финансовых результатов других банков, даже, может быть, более крупных, то у них появится уверенность в том, что ситуация не так плоха, как на других рынках. Но это время. Здесь ничего другого не сделаешь.

О. БЫЧКОВА: Владимир из Санкт-Петербурга с просьбой перспектив фондового рынка на 2008 год, буквально за считанные минуты.

М. ЗАДОРНОВ: К сожалению, здесь таких прогнозов давать невозможно, слишком ситуация непредсказуема. Она непредсказуема именно в силу того, как я уже говорил, что такой финансовый кризис на западных рынках, он не завершен, назовем это так – банковский кризис, кризис ликвидности – он не завершен и он влияет, конечно, на ситуацию на фондовом рынке.

О. БЫЧКОВА: Роберт из Самары: "Будет ли девальвация рубля?".

М. ЗАДОРНОВ: Знаете, по-моему, есть еще некие, наоборот, запасы укрепления рубля на обозримую перспективу, то есть ближайшие полтора года.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Так, собственно, если и есть какая-либо проблема с рублем, так то, что он, скорее, недооценен…

М. ЗАДОРНОВ: Скорее, недооценен, чем переоценен, конечно.

О. БЫЧКОВА: То есть можно предположить, что даже при самом таком неблагоприятном развитии ситуации в России трудно ожидать каких-то уж прямо таких очевидных, серьезных потрясений?

М. ЗАДОРНОВ: До тех пор, пока нефть в мире стоит 70, 80, 95 долларов за баррель…

О. БЫЧКОВА: Спите спокойно, дорогие россияне.

М. ЗАДОРНОВ: Да. На самом деле, я думаю, за последние 10 лет все россияне уже как-то в подкорке это усвоили.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Какая была цена нефти, когда вы работали в правительстве?

М. ЗАДОРНОВ: Когда я работал в правительстве, цена нефти доходила до 9 долларов за баррель, и те же аналитики, которые сегодня говорят, что она будет стоить 100, всерьез говорили, что нефть никогда не будет стоить теперь, навечно, дороже, чем 12 долларов за баррель.

О. БЫЧКОВА: Потому что это невозможно, нереально.

М. ЗАДОРНОВ: Потому что это невозможно по целому ряду причин – тех, которые сейчас выдвигаются в обоснование того, что нефть – других, но теми же самыми агентствами…

М. ТРУДОЛЮБОВ: А завидуете нынешнему правительству? У них скоро 100 будет.

М. ЗАДОРНОВ: А чего ж завидовать? Это тоже непростая ноша.

О. БЫЧКОВА: Да, это испытание вот этими медными трубами, ценами на нефть и так далее. Тоже непростое. Спасибо большое. Михаил Задорнов, президент, председатель правления банка "ВТБ-24" был у нас, на "Эхе Москвы", в прямом эфире программы "Большой дозор".