Что для этого надо? Для этого надо вспомнить, во-первых, при каких обстоятельствах возникла эта история. - Комментарий недели - 2002-09-06

Был у нас такой в Советском Союзе министр иностранных дел, Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, который теперь гордится тем, что он способствовал всеми силами развалу империи зла, и очень хочет получить за это соответствующие дивиденды и поддержку той страны, на которую он работал, по собственным показаниям. Этот человек, кроме всего прочего, совершил еще одну мелкую гадость. Он отдал совершенно диспропорционально американцам кусок спорных, а, в общем-то, вполне российских территорий, богатых рыбными ресурсами. Всем это известно. Американский Конгресс, естественно, ратифицировал договор. Было бы странно, если бы он этого не сделал. И, слава богу, российский парламент не успел его ратифицировать. Договор, таким образом, в законную силу не вошел и не существует для России.

Понятно, что для того чтобы каким-то образом защищать законные интересы России в этом регионе, вообще, неплохо было бы иметь какой-то там действующий флот, который бы создавал проблемы для попыток просто арестовывать в спорной земле российские рыболовные суда. Ну, это вопрос общий и, в общем, уже довольно риторический. Интересно другое, что в последнее время таких эпизодов не было. Почему этот эпизод с этим судном появился именно сейчас? Почему он так синхронно совпал, например, с американской реакцией на якобы бомбардировки якобы российскими самолетами Панкисского ущелья? Потому что в американской политике начинает в последнее время доминировать одна из противостоящих там же тенденций. Эта тенденция связана с т.н. группировкой силовиков, Чейни-Рамсфелд, который видит в решении совершенно глобальных проблем, с которыми столкнулась Америка на пути раскручивания тотальной военной истерии. Речь идет о том, что, может быть, лучше других понимая глубину и неразрешимость проблем американской экономики, эти ребята хотят перевести ситуацию со сферы экономической в сферу военно-политической, где, они считают, что у США есть тотальное превосходство, и было бы глупо им пренебрегать.

С какой-то точки зрения, может быть, они даже и правы. Если мы возьмем политику противоположной группировки, то есть это группа Госдепа, которых называют изоляционистами, эти люди хотят, чтобы Америка сосредоточилась на решении своих, опять же глубоких, системных экономических проблем, минимизировав свои усилия в остальных частях земного шара до степени в необходимой. Для этого нужно опираться по всему земному шару. Естественно, и та, и другая группировка хочет сохранить, в той или иной степени, контроль Америки над миром. Так вот, изоляционисты считают, что нужно опираться на лояльных региональных жандармов, некие факторы региональной стабильности, с которыми нужно поддерживать плотные отношения в интересах США. Одним из таких стабилизаторов, естественным, в регионе является Россия. И вроде как Россия готова выполнять для США эти функции до поры, до времени.

Так вот, отношение к России, к тому же Шеварднадзе, к положению в Грузии, в том числе и к линии Шеварднадзе и к Берингову проливу в значительной степени связано с соотношением сил между этими двумя группировками. И когда Ари Флейшер выступает, или когда наше судно задерживают, это значит, что Чейни-Рамсфелд перетягивает. Это же видим по поводу залихватских заявлений по поводу бомбардировок Ирака. На самом деле ведь борьба идет не против Хусейна. В этой борьбе есть две крайние точки. Одна тактическая, другая стратегическая. Стратегической целью является тотальный контроль над энергетическими посылками. Если мы серьезно посмотрим на структуру американской экономики, на ее ликвидность, то мы выясним, что американская экономика зависит от нефтяных цен ничуть не меньше, чем российская, если не больше. Но другое дело, что до последнего времени платили за это не американцы, и они бы очень хотели сохранить такую же ситуацию и в дальнейшем. Значит, задача резко понизить все, специальные, именно для США, цены на нефть, - является стратегическим выходом из нынешней американской экономической ситуации. Она, в принципе, могла бы поправить положение. Это с одной стороны.

С другой стороны, существует президент Буш, которому угораздило явиться во главе Америки именно сейчас, и который, при всех своих замечательных достоинствах, не обладает одним достоинством. Он не способен принимать решения. И в этом смысле он очень похож на нашего Горбачева, один в один. Он не способен выбрать между двумя жесткими линиями, противостоящими друг другу, по-видимому, он пытается проводить их друг за другом. В американской идет борьба не против Хусейна и не за войну с Ираком, а за единственную извилину в голове президента Буша. На этой извилине и совершаются основные политические события. То есть, проиграв по целому ряду позиций в течение всех последних месяцев, Рамсфелд и Чейни пытаются проводить политику свершившихся фактов. То есть заставить Буша втянуться в войну, в ситуацию, где нет обратного пути назад. Здесь это очень сильно пахнет авантюрой. Потому что одно дело то, что было в "Буре в пустыне" в свое время, одно дело это операция против Афганистана, где США, так или иначе, опирались на внутренний консенсус и в значительной степени на внешний консенсус, и другое дело сейчас, когда главная задача начать, втянуться, а потом должны будут разворачиваться процессы.

Какие процессы будут разворачиваться, одному богу известно. Все это крайне опасно своей крайней непредсказуемостью и глобальностью. С одной стороны, можно понизить цены на нефть, конечно, поставив в Ираке лояльное США правительство, которое зальет мир нефтью. А с другой стороны, непонятно, сколько это времени займет, и какова будет конъюнктура нефтяных цен все это время, пока американцы будут ставить это правительство, как поведут себя остальные нефтедобывающие страны, и арабские в том числе, как поведет себя Иран, который разбомбить невозможно технически, с Ираном так не выйдет. Иранские ракеты легко пересекают Оманский залив, он маленький. И в принципе, здесь мы выходим на ситуацию абсолютной, полной непредсказуемости, а с другой стороны, опять же, со стороны России, возвращаясь к нашим баранам, абсолютная неготовность и нежелание, вообще, как-то предсказывать, как-то на эту ситуацию смотреть. Мы выступаем в роли такого мячика, который кто угодно пинает, а мячик никакого представления о процессе, собственно, не имеет.