Интеграция России и Белоруссии - Комментарий недели - 2002-08-16

Российский лидер сформулировал открыто в присутствии Лукашенко все то, что, во-первых, было очевидно из политической линии его администрации, и, во-вторых, с разной степенью подробности озвучивалось и им самим на различных встречах. Главное: объединение двух стран, возможно только на базе российской Конституции, что значит, ни о каком особом белорусском, полусоциалистическом, полуфеодальном пути речи быть не может. Белоруссии, таким образом, предложено вливаться в Россию. При этом может быть избран общесоюзный парламент. Президента же нужно избирать всем общесоюзным миром. Наконец, стоящие за спиной Путина ясно дали понять: общим платежным средством может стать никакой ни гибрид зайчика и рубля, а только лишь чистокровный российский рубль. Но что еще более болезненно для лукашенковцев, Россия не допустит Белоруссию к печатному станку, эмиссионный центр был и остается один, даже в союзном государстве. Это Российский Центробанк.

По общему утверждению журналистов, батька вернулся в Минск ошарашенный. Белорусский лидер тут же заявил, что озвученный Путиным вариант его не устраивает. Еще бы, ведь в чистом виде это формула за союз, но без Лукашенко. Третий год власти Путина это третий год лишения Александра Григорьевича иллюзий. Я хорошо помню встречу в Кремле представителей России и Белоруссии. Вслед за лидером из Минска прибыл целый поезд сторонников интеграции передовые рабочие, военные, какие-то немолодые мужчины и женщины, очень похожие на партийных работников районного уровня. После тоста за союз Лукашенко разбил бокал на счастье, называл Бориса Николаевича "батька" и слушал его с восторгом. Казалось, в этом угаре тостов и высоких слов объединение с политиком, который только-только признавался в симпатии к Гитлеру, может обрушиться, как стихийное бедствие. Что тогда думал сам Лукашенко, раззадориваемый российскими левыми, которым именно такого харизматического лидера и не хватало? Может быть, в душе он видел себя преемником Бориса Николаевича. Весьма возможно. Но тогда это именно та высота иллюзий, с которой Александр Григорьевич рухнул на этой неделе.

В перспективе, надо заметить, позиция левого лидера от Лукашенко никуда не уходит. Тем более, жизнь, экономический крах либо предстоящие перевыборы, может сделать его сговорчивее. Так вот, если представить, что общее государство все-таки будет создано, и места на троне для батьки не найдется, он может объединить вокруг себя недовольных. С его энергией, демагогией и опытом восхождения к белорусскому президентству через разоблачения коррупции и привилегий это опасный и неудобный соперник для любого президента.

Путин предложил провести в обеих странах референдум. Надо понимать, что ни референдум, ни даже намек на него Лукашенко не нужен. Референдум потребует разъяснений. Вот тогда широкой публике придется объяснять, каков у Белорусского банка золотовалютный запас и каковы долги у государства, что можно будет предпринять, кроме кредитования, затем регулярного прощения долгов белоруской промышленности и колхозам. Перед референдумом российским налогоплательщикам нужно будет честно заявить, как когда-то, в пору присоединения к ГДР заявили западным немцам: изрядная часть ваших денег уйдет не на дороги, милицию и учителей с врачами, а на то, чтобы как-то реформировать нашу союзницу. С пониманием этих реалий ответ "да, за союз" будет куда весомее согласия на общепатриотической волне. У самого же Александра Григорьевича очень непростая ситуация. В другой стране он должен был бы объяснить, что же такое вдруг стало угрожать Белоруссии после стольких лет и речей об объединении, что она вдруг отказывается входить в союз? Одно счастье: батька за несколько лет создал такую страну, в которой никому ничего не обязан разъяснять. Ему верят на слово. А что же еще остается делать?