На этой неделе, в понедельник, люди в черном вошли в студию Останкино и устроили дебош... - Комментарий недели - 2001-11-02

На этой неделе, в понедельник, люди в черном вошли в студию Останкино и устроили дебош. Пострадала молодая девушка, пострадала репутация самого телецентра. Люди ворвались в студию Сергея Доренко. Сам Сергей, выступая на "Эхе Москвы", сказал, что это впервые в истории телевидения, когда группа боевиков врывается в студию во время эфира. Да, наверное, это почти впервые. Почти, потому что мы помним 93 год, когда во время эфира в Останкино въезжал грузовик сквозь стеклянные витрины. Мы помним, когда стреляли уже на первом этаже и уже на втором этаже, а на третьем этаже располагалась программа "Время", которая тогда была в прямом эфире. Наверное, тогда второй случай.

Так или иначе, все же, что произошло, и как к этому можно относиться? Наверное, мы задумываемся над этим. Почему именно к Сергею Доренко? Наверное, потому что Сергей все же эксплуатировал, злоупотреблял, насиловал само понятие "свобода слова". Но, скажем, на Западе он мог бы насиловать, и ничего страшного. Он бы также проигрывал судебные процессы Лужкову, и к нему вряд ли кто-нибудь ворвался бы. Но у нас к нему ворвались, потому что мы неспособны к какой-то гражданской реакции на насилие над свободой слова со стороны журналиста. А гражданская реакция ну просто скепсис, вот и все. Но до тех пор, пока у Сергея, насилующего свободу слова, есть высокий рейтинг, а он есть, безусловно, и Сережа провоцирует нас на это дело, и безусловно, он талантливый журналист, который знает, что делает. До тех пор, пока у него есть высокий рейтинг, будет такая отчаянная, незрелая, детская, хулиганская реакция на то, что он делает. Поэтому, наверное, нам нужно спросить себя, почему так происходит. А произошло насилие над насилующим. И здесь это уже за гранью добра и зла. Здесь трудно сказать, кто прав, а кто виноват. Это уже каша. Но, так или иначе, мы в ней живем, другой России у нас нет, и этот период нам придется как-то пройти, прохлебать, проплыть. Хотелось бы, чтобы мы это сделали быстрее и с меньшими жертвами.