В последнее время в разных газетах по разным поводом начало появляться устойчивое словосочетание "доктрина Путина". - Комментарий недели - 2001-03-03

Якобы доктрина Путина существует и во внешней политике, и во внутренней, поэтому каждый из авторов называет под доктриной Путина нечто свое, сермяжное. На самом деле вполне вероятно, что, с точки зрения абсолютно четких документально оформленных принципов, никакой доктрины, наверное, у Путина нет. В отличие, например, от президента Америки Монро, чью доктрину Америки для американцев мы знали с самого детства, еще по передаче "Сегодня в мире". Тем не менее, определенный стиль, который полностью проявился в этот год, в марте исполняется ровно год как Путин президент, мне кажется, дает основания предполагать, что если не формальная, то фактическая доктрина у Путина существует. И доктрина эта прежде всего касается внутренней политики. Формулируется она приблизительно, наверное, так: никогда, ни при каких условиях не надо делать резких движений, не надо стремиться к прорывам, можно добиться больших результатов, если аккуратно двигаться к цели, если никуда не спешить. Грубо говоря, такая теория народной войны, как изображал Толстой в своем романе "Война и мир". Помните, Кутузов ничего плохого не допускает, ничему хорошему не мешает. В этом вся его историческая роль. Путин, конечно, не Кутузов. Совершенно очевидно, что он не пойдет ни на какие прорывные, требующие больших затрат политического ресурса действия, потому что после того как политический ресурс будет исчерпан, что он окажется в очень уязвленном положении. Одно дело, когда у тебя рейтинг доверия 70%, совсем другое, когда он у тебя будет 40%. Хотя для любого другого президента это был бы совершенно фантастический рейтинг доверия.

Путин не будет тратить свой рейтинг по пустякам, и даже, возможно, он не будет делать что-либо серьезное, как бы нормальные герои всегда идут в обход. Классический пример - это ситуация по долгам. В принципе, именно президент допустил ту вещь, когда началось переругивание между структурами власти. Но зато в момент, когда решение было принято, общество, как ни странно, подошло к консенсусу. Сам Путин рассказывал, что он понял, что ситуация созрела, в тот момент, когда ему позвонил Примаков и сказал: "Что они у вас там, совсем с ума посходили? Наведите там порядок, долги-то надо платить". Это говорил Примаков, который буквально за несколько недель до этого говорил, что с долгами надо быть аккуратными, то есть их оплачивать. Смысл сводится к следующему. Как бы некрасиво ни было мельтешение вокруг долгов, оно позволило в обществе образовать некоторый консенсус по этому вопросу, и ловкий Путин, когда почувствовал, что консенсус готов, позволил себе выступить. И так будет всегда. Он будет позволять себе выступать и открыто двигаться вперед только тогда, когда посчитает, что консенсус в принципе созрел, когда продвижение вперед не будет ему стоить большой крови. Если он увидит, что продвижение опасно, если какая-нибудь из сторон может предпринять на него атаку, он, скорее, воздержится от этого наступления. С точки зрения политической долгосрочной стратегии эта тактика, этот стиль вполне имеет право на существование. С точки зрения людей, которые считают, что данные возможности надо как можно быстрее использовать, кажется, что они замедляют наше продвижение вперед. Наверное, и в той, и в другой точке зрения существует своя правда и своя неправда. Но, в общем-то, пока у Путина все козыри на руках. Ведь он правильно говорит, что за последние полтора года в экономике сделано больше, чем за предыдущие 7 лет. И он связывает с тем, что ресурс Ельцина в 93 году был окончательно растрачен, и уже продвигаться вперед было невозможно. А он, даже как бы не используя свой ресурс, а, имея у себя его за спиной, этот рейтинг фантастического доверия, может хоть и медленно, но поступательно двигаться вперед.