ГКЧП - Реплика Черкизова - 2006-08-20
Когда я сидел на чрезвычайной сессии Верховного Совета РСФСР, 21-го августа 91-го года, то я еще не точно знал: это последний день путча. Хасбулатов довольно быстро проголосовал против отключения от эфира "Эха Москвы" и потребовал посылки верных России войск на улицу Демьяна Бедного, откуда шла наша трансляция. Потом кто-то про что-то говорил, а потом встал вопрос о полете Ельцина в Форос; и вот когда зал – весь зал! – на одном дыхании закричал: "Нет!!!", - тогда я и понял: все, путч, как и предсказывали, на третьем дне сдох.
Я еще не знал тогда, что среди путчистов начались брожения… С полтретьего ночи до полпятого утра на Лубянке проходило совещание с участием Крючкова, Бакланова, Шенина, Ачалова, Варенникова, Громова и около 20 высших офицеров КГБ. Обсуждались причины срыва штурма Белого дома. По утверждению Ачалова, Бакланов встретил его словами: "Что, струсили?". Ачалов сослался на "проливной дождь и политизацию народа". Генерал Громов объявил, что дивизия Дзержинского в центр Москвы не выдвигалась, и внутренние войска в штурме участвовать не будут. Подводя итог, Крючков сказал: "Что же, операцию надо отменять и еще раз все обдумать".
В пять утра открылось заседание коллегии Министерства обороны. Главком ВМФ Игорь Чернавин и главком РВСН Юрий Максимов поддержали Шапошникова. Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы. За два часа до этого Маршал авиации, Главком ВВС Евгений Шапошников пришел к Язову и предложил "выходить из создавшейся ситуации". На вопрос, что он имеет в виду, ответил: "Убрать войска из Москвы, ГКЧП объявить незаконным и разогнать".
Что конкретно повергло их в брожение, я не знал и тогда, и сейчас не знаю наверняка, хотя, впрочем, думаю, что – в том числе, а, может, и в первую очередь – гибель трех парней, в тоннеле под Калининским проспектом…
19-го февраля следующего, 1992 года я спросил у Горбачева, в его фонде на Ленинградском проспекте, там, где сейчас Финансовая академия: "Михал Сергеич, почему, когда вы в четверг прилетели в Москву, то первым делом не поехали в тот самый тоннель и не положили цветы на место гибели ребят?" А в ответ – почти пятиминутная пауза, которую мы специально сохранили для эфира; пять минут полной тишины и затем – почти шепотом – ответ: "Не знаю…"
Теперь, по прошествии пятнадцати лет, кто-то гордится путчистами, кто-то сожалеет о своем стоянии возле Белого дома; мало кто говорит о том, что путчисты, следуя своему пониманию Конституции СССР, эту самую страну – Советский Союз – разрушили до основания; мало говорит и о том, что 19-21 августа 91-го года в стране произошла антикоммунистическая, буржуазно-демократическая революция. Ее второй этап – революция антисоветская – пройдет через два года с небольшим – в сентябре-октябре 93-го.
Сейчас на дворе, в 2006-м, у нас какой-то термидор, но мы уходим все дальше от семидесяти четырех лет маразма, лжи, демагогии, террора и войны с собственным народом.
Что бы после 21-го августа ни делал Ельцин – пил, болел, мучался, сделанное им тогда – в те три дня, и потом еще в три дня – войдет в учебники истории: так люди и власти, когда они вместе, защищают собственное достоинство. В учебники обязательно войдут все, написанные Сергеем Шахраем, Геннадием Бурбулисом и их товарищами, указы и распоряжения Ельцина, которые мощной юридической сетью окутали все действия гекачепистов. Спасибо им – они научили нас уважать закон.
Быть может, и я – в конце концов – соглашусь с предложенной Шахраем в начале 94-го года амнистией, в том числе и путчистам, – умение прощать все-таки важнее навыков мщения.Потому – я поздравляю вас, и себя тоже, с той, августовской победой…