Купить мерч «Эха»:

В российских архивах ведётся уничтожение карточек заключённых сталинских лагерей - Роман Романов - Бомбардиры - 2018-06-08

08.06.2018
В российских архивах ведётся уничтожение карточек заключённых сталинских лагерей - Роман Романов - Бомбардиры - 2018-06-08 Скачать

А.Орехъ – 10

35 Теперь мы поговорим…

В.Уткин

О дорогих, холеных булках Германа Стерлигова. Сильно зацепило здесь людей в YouTubе, но не только их.

А.Орехъ

Об этом чуть попозже мы вернемся. Сейчас мы к такой, немножко странной истории, которая нас удивила этим утром.

В.Уткин

Удивительна своей бессмысленностью.

А.Орехъ

Да, про уничтожение картотеки, карточек репрессированных во времена сталинских репрессий и ГУЛАГа.

В.Уткин

НРЗБ секретное распоряжение существует: за давностью срока, да?

А.Орехъ

Мы это сейчас всё уточним у директора Музея истории ГУЛАГа Романа Романова. Роман с нами на прямой телефонной связи. Роман, доброе утро!

Р.Романов

Здравствуйте!

А.Орехъ

Как-то нам для понимания. Вот смотрите, карточки уничтожаются просто по сроку давности, потому что надо уничтожать – ну, вот все карточки всех там домушников, карманников, заодно репрессированных…

В.Уткин

Они портятся, что ли?

А.Орехъ

Просто потому, что они там долежали и их пора выкидывать, или в этом есть, что называется, еще какой-то смысл?

Р.Романов

Надеюсь, только первое. И даже первое – это ужасно. Если это по административно-хозяйственным каким-то сложностям уничтожается, то, безусловно, мы это должны установить. Надеюсь, что никакого дополнительного смысла или нагрузки здесь нет. Но даже само уничтожение учетных карточек, оно приводит просто к уничтожению информации о людях.

В.Уткин

Роман, а для вас это тоже новость сегодняшнего дня? Вы, в общем, об этом не осведомлены глубже?

Р.Романов

Вы знаете, я могу рассказать просто предысторию небольшую. У нас уже два месяца в нашем музее работает Центр документации. Этот центр призван помогать людям в поиске информации об их репрессированных родственников. И у нас уже сотни запросов со всего мира, в основном, конечно, это наши соотечественники, это Россия. И мы как раз получили информацию о том, что дело уничтожено (по конкретному запросу). Дальше следующий вопрос: тогда предъявите информацию об учетной карточке. Учетные карточки должны сохраняться. Дело уничтожено было в 50-е годы, а сейчас нам прислали информацию о том, что учетная карточка уничтожена согласно этому приказу 2014 года. И нам нужно понять, поскольку этот приказ для внутреннего пользования, мы его содержания не знаем…

Р.Романов: Уничтожение учетных карточек приводит просто к уничтожению информации о людях

В.Уткин

Понятно, что мы с вами этого не знаем, и указ секретный, но какие могут быть резоны для этого, зачем это делать?

Р.Романов

Административно-хозяйственная… отсутствие [мест] хранения, отсутствие персонала по обработке…

В.Уткин

Я понимаю, что вопрос помещений, захламленности предметами какими-то, неважно, что на них изображено, он может существовать. Но послушайте, мы живем в цифровую эпоху. А почему ставиться вопрос об уничтожение карточек, а не об их оцифровке, например?

Р.Романов

На самом деле, помимо музея у нас еще есть Фонд Памяти, и это Фонд Памяти, он как раз призван аккумулировать средства для реализации концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий. В этой концепции есть блок, посвященный как раз архивам. И мы, конечно, за то, чтобы эти материалы оцифровывались.

В.Уткин

Я немножко о другом, Роман. Я понимаю, что человек, который занимается тем, чем занимаетесь вы, он, безусловно, заинтересован, и он должен заниматься подобным проектом. Но почему люди, которые принимают решение, казалось бы, административно-хозяйственное, не обсуждают такую вроде бы напрашивающуюся дилемму: негде карточки хранить – ну давайте их оцифруем. Зачем их уничтожать-то, резон в чем?

Р.Романов

Для этого тоже нужны деньги, для того, чтобы оцифровать.

В.Уткин

Так они же могут поставить вопрос со своей стороны вместо того, чтобы принимать решение об уничтожении этой информации.

Р.Романов

Это как бы вопрос, наверное, не ко мне.

В.Уткин

Как вы предполагаете, почему они решают уничтожать, а не ставят вопрос «Давайте как-то оцифруем, что ли».

Р.Романов

Мне трудно сказать, почему принимают решение по уничтожению. Просто вот этот вопрос про уничтожение. НРЗБ в 50-е годы уничтожались просто тоже по каким-то хозяйственным нуждам, потому что мешал или начиналась какая-то новая геологическая разведка.

И вот эта история про уничтожение документов и всех свидетелей, она доходит и до сегодняшнего дня. То есть почему эта линия не прервалась в 90-е годы, почему мы уже после 2014 года продолжаем в этом же направлении, для меня это вопрос. Просто разрабатывалась же федеральная целевая программа, в которой оцифровка архивов и соответствующее финансирование тоже, собственно, предполагалась. Эта целевая программа не была утверждена и осталась только концепция.

Р.Романов: Уничтожение карточки нереабилитированного человека - потом мы не можем ни на что ссылаться для реабилитации

А.Орехъ

У меня к вам вопрос, Роман, совсем глупый. Вот, действительно, стоит такой вопрос, что это либо будет уничтожено, потому что им там действительно негде хранить, либо что? Вот вы могли бы сказать: «Слушайте, вы же все равно будете выкидывать куда-то. Давайте мы приедем и заберем»?

Р.Романов

У нас есть как бы готовый ответ. Центр документации, который сейчас у нас функционирует в музее, мы готовы филиалы этого центра открывать. Он может быть передвижной, мобильный, что он приезжает, сканирует, и это может быть сканирование там, например, полгода или год. То есть мы готовы оцифровывать десятки и сотни тысяч документов. У нас такая возможность есть. То есть альтернативу мы можем предложить.

А.Орехъ

Хорошо, но тут ведь возникает еще один вопрос. Те люди, которые были по политическим статьям, которых относят к репрессированным – это одна история. Но, как я понимаю, уничтожается если всё, то, в конце концов, все равно память о людях… не все же там были убийцы. Кто-то, может быть, действительно, просто что-то украл, а потом стал хорошим человеком, а о нем никакой памяти не остается, об этом гражданине, его истории, в конце концов. То есть мы же, наверное, не можем поделить, что эти мы сохраняем, потому что они были репрессированы, а всё остальное выкидываем, потому что мало ли, чего он спер на базаре.

Р.Романов

Мне кажется, это какое-то особое рассмотрение должно быть, разделение. Потому что многие не реабилитированы. И сейчас уничтожение карточки нереабилитированного человека… а потом мы не можем ни на что ссылаться для процесса реабилитации.

А.Орехъ

То есть не осталось просто документов никаких.

Р.Романов

Да. И я как музейщик за то, чтобы сохранить всё. И цифровые технологии, они позволяют это делать. Мы можем сейчас всё это сканировать и потом в спокойной обстановке реализовывать, а когда это всё уничтожается, мы уже не сможем разобраться.

А.Орехъ

А это уничтожается вот сейчас, по вашим сведениям, все-таки в масштабах всей страны? Потому что вот мы слышали про Магадан…

Р.Романов

Нет, у нас нет сведений. Мы как раз хотели бы это выяснить, в каком масштабе. Или это только в Магадане по решению местного руководства и всё, локальная история. Но мы хотели бы просто это выяснить. Поэтому наше обращение к Михаилу Александровичу Федотову, оно было как раз с тем, чтобы уже на уровне рабочей группы при президенте Российской Федерации этой вопрос был рассмотрен.

А.Орехъ

Ну что, будем следить дальше, как будет вся эта история развиваться. Роман Романов, директор Государственного музея истории ГУЛАГа был у нас в прямом эфире. Спасибо, Роман, вам!