Блог-аут - 2015-01-08
08.01.2015
И. Воробьева
―
Добрый вечер. Правда, этот вечер довольно сложно назвать добрым. Тем не менее, программа «Блог-аут» на своем месте. И сегодня не будет ТОП-10, поскольку все на каникулах. К сожалению, за это время произошло много событий и эти события многие были трагическими. Конечно, программу сегодня открываю темой трагедии во Франции, памяти погибших журналистов еженедельника «Шарли Эбдо». И я попросила своего коллегу из Франции помочь мне разобраться, что происходит в Интернете во Франции. Проходят ли там какие-то акции солидарности, что в массе пишут пользователи. И сейчас у нас на прямой линии связи мой коллег и журналист Евроньюс Андрей Белькевич.
А. Белькевич
―
Добрый вечер.
И. Воробьева
―
Андрей, скажи, пожалуйста, французский Интернет, я понимаю, что бурно отреагировал, безусловно, и хочу я тебя спросить не о том, выходили на улицу или не выходили, а о том, что происходит в Интернете. Как там реагирует сообщество. Проходят ли какие-то акции, флешмобы.
А. Белькевич
―
Я все-таки хотел бы немного про улицу сказать. Потому что то, как люди выходили вчера на улицы, это тоже было связано, так или иначе, с Интернетом. И для Франции это вещь впервые можно сказать, потому что блогосфера здесь не так активна. Даже среди журналистов, как например, в Москве. Но то, что вчера происходило вечером в Лионе, Париже, других городах, это действительно заслуга блогосферы. Здесь в Лионе помимо той демонстрации, о которой я уже рассказывал, демонстрации солидарности была еще может быть более камерная вещь, может быть это тоже отражает национальный характер и характер всего того, что происходит. Местные блогеры запустили такой призыв, надо пояснить, что Лион такой никнейм у него среди французских городов – город света. Здесь главный праздник, праздник света, люди выставляют небольшие свечечки в прозрачных стаканчиках, которые называются люминолы. На местном наречии. Это главный городской праздник. Люди демонстрируют, что вот мы лионцы, мы солидарны, мы вместе. И вчера представители местной блогосферы запустили тоже клич – давайте сегодня сделаем также в знак солидарности, нашего единства запустим такую акцию, поставим свечечки на наши окна. Чтобы все, кто идет мимо, видели, что это мы, лионцы, мы французы, мы сегодня все вместе и мы выражаем солидарность по отношению к тому, что происходит в других частях Франции. Действительно это произошло, действительно вчера был такой повторный праздник света, если идти по улицам, ехать на машине, целые кварталы, улицы были освещены таким образом, в окнах людей стояли небольшие ряды свечек в знак солидарности, единства того, что происходит.
И. Воробьева
―
То есть люди в ответ на призыв в Интернете реагируют достаточно активно.
А. Белькевич
―
Да, они реагируют именно уже не виртуально, уже каким-то образом реально, и для французов в общем это довольно непривычно на мой взгляд, им надо всегда, чтобы заранее, чтобы подготовиться, чтобы было время, чтобы договориться. Но вот вчера именно благодаря тому, что происходило в блогосфере, благодаря тому, что происходило в Интернете, люди на улицы выходили. Такие миникамерные акции устраивали. И в Лионе и других городах. Для меня это был сюрприз.
И. Воробьева
―
Что касается именно интернет-акции, в России, например, когда в Интернете хочется показать свою солидарность, людям ставят себе одинаковые юзерпики например.
А. Белькевич
―
Да, мы уже все это видели. Есть одна вещь, которая и в России в блогосфере распространяется, эти черные плакаты белыми буквами, на которых написано «Я тоже Шарли». Плюс здесь во Франции есть еще одна такая фишка. Это маленькая черная ленточка, завязанная в узелочек, она тоже сегодня появляется во многих и фейсбуке, и в твиттере. И какие-то сайты новостные, сайты СМИ. Они такую маленькую черную ленточку, завязанную в узелочек тоже помещают на своих страницах. По-моему, даже на сайте Гугл на поисковике на французской версии тоже видел такую ленточку.
И. Воробьева
―
В целом если смотреть на настроение интернет-пользователей, то они скорее агрессивные или скорее горестные.
А. Белькевич
―
Оно, на мой взгляд, изменилось буквально за день. Вчера было одно, сегодня стало другое. Нет, агрессии там не было ни вчера, ни сегодня. Вчера были эмоции, была какая-то растерянность на мой взгляд. А с другой стороны может быть желание эту растерянность как-то скрыть и показать, что нет, мы не сдадимся, мы все-таки едины. Я запомнил, в твиттере была фраза: они хотели поставить Францию на колени, но поставили ее на дыбы. Вчера было очень эмоциональное отношение - нет, вы нас не победите, да, мы растеряны, не испуганы, но в какой-то степени растеряны, но тем не менее, вы нас все равно не возьмете. Сегодня уже, на мой взгляд, другое превалирует отношение. Это попытка разобраться. Попытка задавать вопросы, а почему так случилось. Уже появилась какая-то информация о том, кто эти люди, какое у них прошлое. В том числе криминальное прошлое. И люди начинают задавать вопросы: а почему, где были власти, что они думали. Как нам реагировать, что сейчас делать. Ну и соответственно представители разных политических лагерей, пристрастий пишут разные вещи. Кто-то призывает к большей жесткости,… которые живут в так называемых неблагополучных пригородах, то есть огромный разброс мнений. Но сегодня уже попытка какой-то аналитики и разобраться, что делать дальше и почему это произошло. Но вот как мы в России задаем вопросы «кто виноват» и «что делать», в сегодняшней французской блогосфере эти вопросы тоже звучат.
И. Воробьева
―
Еще вопрос, мне всегда было интересно, когда происходят какие-то трагические события, будто то теракты или какие-то техногенные аварии, сразу в Интернете появляется огромное количество людей, которые лучше всех знают, как устроен самолет, метро, бомба и так далее. Начинают выстраивать огромное количество версий. По крайней мере, в России это так. У нас сразу все начинают становиться специалистами. Во Франции тоже так? Или там все-таки больше опираются на мнения экспертов.
А. Белькевич
―
Здесь конечно тоже есть специалисты. На мой субъективный взгляд, я подсчетов не проводил, в меньшей степени мне кажется, чем в России. Здесь народ как-то в этом плане более сдержан. Но давай посмотрим, что, например, будет происходить в блогосфере завтра или послезавтра. Вчера были эмоции, сегодня попытка задавать вопросы, пока я таких экспертов не видел. Может быть, они появятся завтра и начнут всем объяснять, что же произошло. И как устроен мир. Пока я не видел таких мнений.
И. Воробьева
―
Спасибо большое. Спасибо моему коллеге журналисту Евроньюс Андрею Белькевичу, который был с нами на связи из Лиона. Я очень хотела понять, пыталась посмотреть, что происходит в разных блогах во французском Интернете и твиттере, поскольку на самом деле меня страшно расстраивает то, что происходит в российском Интернете. В социальных сетях, в твиттере, фейсбуке, в блогах. Это на самом деле периодически, на мой взгляд, переходит какие-то очень незыблемые границы, которые нельзя переходить. И здесь я хочу вам прочитать не полностью, конечно, но частично пост еще одного моего коллеги, это специальный корреспондент издания Знак.ком Екатерина Винокурова, которая написала большой достаточно текст. Она тоже читала в Интернете много и ее потрясли некоторые вещи, которые и меня потрясли. И здесь мы с Катей очень созвучны. Поскольку всегда очень тяжело, когда происходит какая-то такая масштабная трагическая история. Я вчера даже специально практически ничего не писала, потому что мне казалось, что такие вещи просто не требуют никакого обсуждения. Потому что погибли люди, потому что пришли какие-то, мне очень сложно произносить слово «люди», с оружием и убили других людей. Мне кажется, что здесь нет ничего, никаких серых полутонов. Есть черное, есть белое. Есть жизнь. Есть смерть. Есть люди, которые у других людей отобрали жизни. И здесь на самом деле нет никакой сложной истории, никаких теорий, а как, а почему, а за что, а может быть, мы посмотрим, какие у них были причины. Какая разница, какие у этих нападавших были причины. Никакой разницы нет абсолютно. Они убийцы, террористы. Это совершенно черное и белое. Тем не менее, как всегда Интернет чуть более масштабен и объемен, нежели мое устройство мира, поэтому разные совершенно были там посты. Итак, Катя Винокурова, пост, который вы можете прочитать на сайте «Эхо Москвы», можете зайти в фейсбуке прочитать у нее. Начала она с того, что: «Жалею, что не могу написать по-французски соболезнования коллегам из Charlie более чем парой официальных фраз. Мы все сегодня Charlie». Тем не менее, она пишет вещи, которые ее потрясли. Я буду не по списку, который Катя написала, а по тому, что я выбираю из ее текста. «Потрясли попытки припомнить Франции Украину, США, Белград и т.д. - типа получили по заслугам. Ребята, мужья, отцы не вернулись домой. Их маленькие дети больше никогда не увидят папу. Жены не обнимут любимого человека. Утром ушел на работу, вечером - распишитесь за холодное тело в морге, в котором нет ничего, напоминающего того, кто пил кофе из до сих пор невымытой чашки. Какая Украина, вы вообще о чем? Потрясли кремлевские политики и кремлеблогеры известные, рассуждавшие на полном серьезе о том, что Европа мол игнорировала Донбасс и вот получила. Я считаю людей, способных на подобные рассуждения на фоне такой катастрофы, полной дрянью». Дальше Катя пишет только, что и я видела, но очень мало. «Я потрясена реакцией со стороны исламского сообщества. Давайте вспомним о реакции части москвичей на Боинг. Что-то я не вижу горки записок «простите нас» перед посольством Франции. Не вижу осуждающих постов, публикаций, воззваний и так далее». То есть не от официальных лиц, от муфтиев, она имела в виду просто от людей, которые считают себя мусульманами. Здесь я видела, у меня все-таки есть в лентах мои друзья мусульмане, которые такие посты писали. Я бы сказала, что они были не резкими, не резкое осуждение, а были скорее о том, что да, это трагедия, это убийство и да, это ужасно. Но тут я с Катей согласна, я не вижу какой-то массовой истории о том, что эта трагедия и эти люди террористы и здесь не может быть никакого оправдания, не может быть никаких рассуждений на тему того, заслужили или нет вообще таких разговоров наверное быть не должно. Но, тем не менее, вся эта картина выглядит совершенно иначе. В общем, пост Кати о том, что ее потрясло, когда она смотрела на реакцию Интернета. Мне кажется, что этот пост необходим для прочтения. Еще то, что меня лично потрясло. И о чем я написала и продолжаю так считать. Сегодня в Интернете появились фотографии неких молодых людей, которые были недалеко от французского посольства с плакатами, на которых было написан текст, общий смысл – что во Франции кощунники, помните это слово, которое появилось во время суда над «Pussy Riot», якобы они глумились над Иисусом Христом. И получили наказание справедливое. Простите, что я вообще читаю то, что написано на этих плакатах. Потому что те, кто вышел с такими плакатами к посольству Франции, это мягко говоря, клиника. И здесь я вспомнила, что когда шел суд над «Pussy Riot», многие люди, во-первых, это было достаточно резонансное дело и мир раскалывался на две части, я имею в виду активный мир, на две и третью небольшую. Первая часть кричала, что их нужно сажать, я имею в виду девочек из «Pussy Riot», что они устроили страшное в ХХС, что это ужасное преступление. Вторая часть говорила о том, что конечно, та акция, которую устроили, она отвратительна, но и сажать за нее нельзя. И третья самая небольшая часть была из тех, кому эта акция нравилась, и кто ее поддерживал. И тогда начали говорить о том, что необходимо наказывать уголовно за оскорбление чувств верующих. Тогда это появилось – оскорбление чувств верующих. В тот момент все эти религиозные фанатики, по-другому не получается никак называть этих людей, они почувствовали некую власть, почувствовали, что их не будут наказывать ни за что, они могут творить все, что угодно. Они могут оправдывать любые преступления, они могут нападать на людей, могут писать в своих социальных сетях, ладно глупости, но и призывы абсолютно откровенные к расправам и так далее. Когда власть начала наказывать уголовно за оскорбление чувств верующих, появились такие уроды. Люди, которые оскорбляют чувства тех, кто на самом деле является верующим. И тех, кто не может, просто не может физически оправдывать такое преступление, которое произошло, например, в Париже. Не могут эти люди оправдывать убийство. Тем не менее, эти активисты, скажем так, которые выходили сегодня к посольству Франции, каким-то образом для себя внутри совмещают эти истории и конечно здесь многие мне начали писать, что речь идет о том, что это уже фанатики и так далее. Меня это действительно потрясло. Еще один пост, на который я бы хотела обратить ваше внимание в связи с трагедией в Париже это блог, который вы тоже можете найти на сайте «Эхо Москвы», блог художника Андрея Бильжо. Он пишет: «Война идет между здравым смыслом и безумием. Везде. Убить средь бела дня невооруженных, безобидных, выполняющих свой профессиональный долг людей у себя в стране, у себя дома – это чудовищный вызов и чудовищная несправедливость. Смеховая и художественная традиция Франции уходит корнями очень глубоко. Это гигантская цивилизация. Убийство художников и журналистов это вызов этой самой цивилизации и мировой культуре. Убить клоуна может только рожденный от зверя. Сказать, что эти нелюди были оскорблены – чистая глупость. Нечеловек не может быть оскорблен - у него нет этих чувств. Не объяснить им, этим нелюдям, что ответом на рисунок может быть только рисунок, ответом на слово может быть только слово. Рисовать карикатуры можно про все и на всех. А про Холокост можно? – спрашивают часто меня некоторые граждане. Рисуйте! Если вас смешит уничтожение миллионов в газовых камерах и это вас веселит – рисуйте. Я не буду призывать за это убивать вас, вы просто для меня будете существовать в другом пространстве и в другом мире. Как существуют многие в другом мире и в другом пространстве. Куда я не пойду. Куда я не хочу идти. И это мой выбор». И там еще текст и много текста, я просто не могу вам прочитать все. Это не очень правильно. Поэтому найдите обязательно текст в том числе на сайте радиостанции «Эхо Москвы». И прочитайте его полностью. Но это я вам сейчас читаю посты, которые мне созвучны моему внутреннему восприятию истории. Но естественно были и те, кто писали тексты, с которыми я лично внутренне не согласна. Например, известный адвокат Мурат Мусаев у себя в фейсбуке написал другой текст. «О смутьянах и репосте карикатур. «Шарли Эбдо» в течение нескольких лет публиковал карикатуры на пророка Мухаммеда и даже выпустил целую книгу комиксов, якобы посвященную его жизни. Это оскорбление (поверьте мне на слово) для 100% мусульман, то есть, грубо, для полутора миллиарда человек. Чуть не на десятый год бурной антиисламской деятельности парижского журнала выискались какие-то два боевика с автоматами, которые напали на редакцию «Шарли Эбдо» и учинили расправу над карикатуристами (давайте, как сейчас принято по умолчанию, исходить из того, что это были разъярённые мусульманские мстители-радикалы). В результате расстрела убиты двенадцать человек, включая двух сотрудников полиции. Пресса сообщает, что один из погибших полицейских - 42-летний мусульманин Ахмед Мерабет. Большинство видных мусульманских общественных деятелей категорически осудило действия «мстителей», тысячи мусульман вышли на площади в знак протеста вместе с другими европейцами, несмотря на то, что не испытывали к убитым рисовальщиком никаких симпатий, переступив через собственную обиду на «Шарли Эбдо».Что дальше? Ряд политических бомжей, больших поборников свободы слова от правых радикалов до записных либералов, включая «наше либеральное всё» Михаила Ходорковского, призвал мировые СМИ перепечатать оскорбительные карикатуры на Пророка, ставшие поводом к расстрелу «Шарли Эбдо». В чём логика этих людей? Они призывают отомстить боевикам, ещё раз плюнув в лица сотням миллионов мусульман? Включая тех, кто вчера полночи простоял в акциях протеста, кто осудил расправу, включая родных и близких убитого Ахмеда Мерабета? Нет здесь никакой логики, и свобода слова здесь ни при чём. Просто ксенофобы, исламофобы, активные и латентные, нашли повод дать выход чувствам и заодно обратить на себя внимание». И раз мы заговорили о тех постах, которые вызвали другую реакцию, я хочу обратить ваше внимание на высказывание Михаила Ходорковского, мне вчера например, когда появились эти посты не хотелось их комментировать, я бы и сейчас не хотела их комментировать, потому что мне просто хочется только развести руками в растерянности и пожалуй не говорить ничего. Михаил Ходорковский пишет у себя в твиттере: «Глубокие соболезнования семьям погибших во время теракта во Франции. Если журналисты достойное сообщество – завтра не должно быть издания без карикатуры на пророка. Для непонятливых: пусть, рискуя жизнью, надо доказывать каждый раз – террор не решает проблемы, иначе мы не люди, а стадо». Огромное количество перепостов, огромное количество разных реакций, в том числе реакций официальных лиц. И здесь конечно, больше всего лично меня поражает уровень оскотинивания тех, кто комментирует, они во многом требуют крови, причем как с той стороны, так и с другой. И это, пожалуй, самое страшное, что можно наблюдать в Интернете в реакциях людей. Исчезла некая, я не буду говорить слово «толерантность», здесь это неправильное слово, исчезло понятие «люди» вообще исчезло. То есть люди это те, кто являются людьми, это те, кто понимает, что человеческая жизнь это все. Люди это те, кто понимают, что убивать нельзя. Это люди. А те, кто призывает к расправам, расстрелам, к другим насильственным действиям, мне очень сложно говорить о том, кто из них люди. Рупрехт пишет: отрицать Холокост нельзя, отрицать нацистские преступления нельзя, - сюда же добавил коммунистические, - а насчет карикатур должен решать суд, привлекая экспертов. Спрашивают меня: вы серьезно считаете, что дороже… Понятно, у нас ругательства пошли. Марина пишет: я считаю, что надо говорить, что ни один пророк не требует отмщения, это абсурд, пророк сам за себя может постоять, на то он и пророк. А мы все христиане, мусульмане должны писать в память убитым – простите нас, что среди нас есть люди такие нелюди, а мы не можем их перевоспитать и не можем предотвратить такую нечеловеческую жестокость. Надо пропагандировать добро, а не насилие. А многие страны соревнуются в войсках. Здесь мне с Мариной сложно не согласиться. Давайте так. Не все посты я вам порекомендовала прочитать, сейчас перерыв на новости, после чего другие темы. А в конце часа еще раз вернемся к трагическим событиям в Париже.НОВОСТИ
И. Воробьева
―
Программа «Блог-аут» продолжается. И в этой части программы я бы хотела начать с очень серьезной темы, которая меня очень потрясла. Я просто не очень понимала, как это происходит, но оказывается, все очень страшно. Как, по крайней мере, я читаю в фейсбуке. Новость пришла 6 января. И речь шла о том, что генерал-лейтенант ВВС в отставке покончил с собой. В Москве. И в предсмертной записке он объяснил свой уход из жизни невозможностью больше терпеть боль. Анатолий Кудрявцев страдал раком желудка и далее в предсмертной записке он объяснил, что уходит из жизни добровольно, не может терпеть нестерпимую боль. И я прочитала в фейсбуке у директора фонда «Подари жизнь» Екатерины Чистяковой, что в праздник, оказывается нельзя получить обезболивание, нельзя начать лечить рак, нельзя сдать тромбоциты и так далее. Я попросила Екатерину присоединиться к нашему эфиру. Екатерина, здравствуйте.
Е. Чистякова
―
Добрый вечер.
И. Воробьева
―
Правильно ли я понимаю, что в каникулы лечиться нельзя и нельзя обращаться к врачам. Что произошло.
Е. Чистякова
―
Ничего на самом деле особенного не произошло. Экстренные службы все работают, и если человек получит травму или острый случай, ему обязательно помогут. Но хронические больные очень страдают. Те, кому диагностирован рак накануне праздников, очень часто остаются один на один со своей проблемой. Если возникнет кровотечение в какой-то больнице, где оно редко возникает, там совершенно невозможно перелить тромбоциты, это кровотечение остановить. Это действительно так. Такие проблемы откладываются на после праздников. Они считаются плановыми.
И. Воробьева
―
Звучит, честно говоря, крайне людоедски, извините за это слово. Это же больные люди, им надо помогать вне зависимости от того, праздник у нас или нет. Есть какие-то распоряжения Минздрава, что в праздники все не работает.
Е. Чистякова
―
Никаких распоряжений специальных нет. Но, тем не менее, каникулы присутствуют и эта реальность, с которой последние годы мы имеем дело, к сожалению. В прошлом году мы были вынуждены 24 декабря эвакуировать больного из Волгограда, чтобы положить в платную клинику в Москве, потому что химиотерапию надо было начинать экстренно и никуда пристроить мы его уже не успевали.
И. Воробьева
―
А что касается случая, когда покончил с собой Анатолий Кудрявцев, правильно я понимаю, что анальгетики, которые снимают боль, их если не выписать до праздников, то тоже негде в каникулы получить.
Е. Чистякова
―
Теоретически такая возможность есть. Завтра мы собираемся поехать по поликлиникам Москвы и посмотреть, как это устроено. Но действительно, когда дни нерабочие это очень сложно. Мы проводили опрос пациентов буквально в сентябре прошлого года, людей о доступности обезболивания. Люди много на что жаловались, но выяснилось, что родственники больных готовы часами сидеть в очереди к терапевту и ездить за много километров в аптеки, потому что анальгетики есть не везде. Но одной из основных проблем назвали невозможность выписать обезболивание во время отпуска лечащего врача или в длинные праздники.
И. Воробьева
―
А подскажите, это же не первый случай, когда от отсутствия обезболивающих люди заканчивают жизнь самоубийством, потому что не в силах больше терпеть боль. Один из громких случаев это самоубийство контр-адмирала в отставке Вячеслава Апанасенко, после которого началась дискуссия. С того момента что-то вообще изменилось или так все и происходит.
Е. Чистякова
―
Тот момент дал какой-то толчок. Был принят и подписан 31 декабря президентом закон, который какие-то небольшие послабления вводит. Но в нашей ситуации они очень серьезные. Проблема очень часто не только в законодательных вещах, например, мы осенью имели проблемы с пациенткой в Тамбовской области, где только после вмешательства вице-губернатора удалось добиться ей обезболивающего. Очень часто или последний раз в декабре с вмешательством Минздрава России мы попытались помочь девочке в Красноярске. Там проблема был в том, что врачи просто отказывались назначать ей что-то сильнее трамадол, или в лучшем случае промедола в уколах и когда наши специалисты приехали после вмешательства Минздрава помочь поставить помпу, врач поликлиники нам сказал, что в Красноярске это первый ребенок, которому нужно… обезболивание. Это неправда. Дети, к сожалению, от 800 до тысячи детей умирает от рака. Ежегодно. И большей части из них перед смертью нужно обезболивание. Совершенно ясно, что в Красноярске такие больные были, но доктора не были готовы признать проблему.
И. Воробьева
―
Скажите, просто я сейчас вас слушаю и понимаю, что это правда звучит довольно страшно, когда мы говорим не о тех людях, которые здоровы и способны о себе позаботиться и продираться сквозь какие-то бюрократические проблемы или другие проблемы, мы говорим о больных, кто не в состоянии это сделать или детях. Вы же наверняка ходили к представителям власти разного уровня с этой проблемой и наверняка что-то слышали в ответ. Что обычно говорят?
Е. Чистякова
―
К счастью ходили и слышали в ответ поддержку. Другое дело, что те меры, которые приняты, которые Минздрав уже проработал поправки приказом правительством, они принимаются крайне медленно. Проект приказа, в котором Минздрав сообщал, что они еще летом, они до сих пор не приняты, до сих пор не заработали. Закон заработает тоже через полгода. И то, чего я сейчас боюсь больше всего, проблема в чем, все люди хотят лучшего и Минздрав хочет помочь, но у них всегда есть какие-то более срочные дела. Вот сейчас у нас кризис и более срочным делом будет лекарственное обеспечение. Вы наверное слышали про разговор председателя правительства с министром здравоохранения. Голова будет болеть о том, чтобы лекарства вообще остались в стране, об импортозамещении. Я очень боюсь, что опять уйдет на второй план и это будет ужасно и непоправимо для очень многих. Вообще законодательная машина разворачивается очень медленно, вообще учить врачей, а их надо учить, учитывая тот случай в Красноярске, когда доктора заявили, что обезболивание не нужно детям, это все на годы. На годы в том случае, если к этому будет самое пристальное внимание самой высокой власти. Когда это начнут контролировать, когда за это начнут спрашивать с регионов. Я очень боюсь, что экономическая ситуация настолько всех отвлечет, что государственного заказа на обезболивание опять не будет, и это опять будет то, что мы видим. Невыносимая боль и абсолютная беспомощность перед этой болью.
И. Воробьева
―
Еще наши слушатели, например, Евгений пишет: подтверждаю, моему родственнику отложили срочную операцию в связи с праздниками в Вологодской области, а несколько лет назад в Санкт-Петербурге другой знакомой тоже отказали в операции, было утрачено драгоценное время, есть ли какие-то рецепты, что делать и можно ли как-то эту ситуацию исправить и добиться операции или лекарств. Может быть, есть какие-то секреты, которые мы не знаем.
Е. Чистякова
―
Никаких секретов нет, практически невозможно добиться, то есть в каком-то единичном уникальном случае можно поднять всю страну что называется на уши и добиться. Но беда в том, что эта проблема системная и без изменения системы работы в медицинском учреждении не должно быть таких продолжительных каникул. И даже хирург может пойти и прооперировать. Но хирург один все не может, должна быть лаборатория, должна быть служба крови готова к операции, должен был запас донорской крови в том числе. Тут вопрос даже не в единичном враче, а в том, чтобы как-то перестраивать систему.
И. Воробьева
―
И еще меня всегда интересует, как реагирует общество на подобные проблемы. Ведь большая часть людей никогда не касалась истории с онкозаболеваниями, и наверное, это сложно понять тем, кто никогда не проходит через это. Я имею в виду не только заболевание, но если заболел какой-то близкий человек. Вот эта история с обезболивающими с помощью хроническим больным или больным со смертельными заболеваниями, общество оно реагирует на такие истории или стараются наоборот отодвинуться от этого. Вам помогают обычные люди перепостами, возможно статьями, скандалами. Деньгами. Или стараются, то есть детям да, а всем остальным нет.
Е. Чистякова
―
Нам помогают, несомненно, но смерть от рака это не такой редкий случай. В России 300 тысяч человек в год умирают от рака. Из них 80% нуждаются в наркотическом обезболивании. На самом деле проблема касается очень многих. Кто-то из близких умер и дай бог, если он умер с обезболиванием, это большая редкость. По статистике у нас только 18% обеспечены адекватным обезболиванием в стране. То есть на самом деле проблема касается очень многих. Когда-то Валера Панюшкин писал, сравнивая заболеваемость раком с Бесланом, что это десять Бесланов каждый год в России. Сейчас все кипят по поводу трагедии во Франции, это понятно, но молчаливая трагедия с гораздо большим количеством людей, которые мучаются, она разыгрывается каждый день в России. И как это сделать видимым и не поранить при этом чувств близких или тех, кто погибает и несет свой крест, я не знаю. Спасибо вам за то, что вы спрашиваете об этом.
И. Воробьева
―
Я, честно говоря, тоже не знаю, как сделать это видимым, вы правильно сказали слово «видимым», надеюсь, что когда-нибудь у нас с вами это получится. Спасибо большое. В эфире по телефону была директор фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова и мы говорили о том, что в какие-то нерабочие дни, каникулы сложно получить обезболивающие и помощь не срочную медицинскую, если это хроническое заболевание и в целом о том, что проблема онкобольных и обезболивание для них, она остается острой. И вы слышали цифры, которые ужасные на мой взгляд. Но вот наши слушатели начинают писать о своем опыте. Геля из Москвы пишет, что неправда, ее отец 5 января получил капельницу, прием врача и бесплатные лекарства по поводу онкозаболевания. То есть не везде как мы сейчас описали, возможно, я надеюсь, что где-то все-таки лучше. Плановое лечение, - пишет Борис из Омска на дому невозможно провести ни в субботу, ни в воскресенье, не говоря о праздниках, в эти дни уколы невозможно нигде поставить в Омске, поликлиники не работают, в больницах отказываются ставить уколы. Это чудовищная история. Вообще есть вещи, которые не должны прерываться на выходные, нужно делать смены, чтобы люди могли этим заниматься. Вы себе представляете историю, если вдруг внезапно, например, пожарная часть или МЧС перестанет работать по воскресеньям или будет уходить на каникулы. У вас сгорит дом, вы звоните, вам говорят, вот мы не работаем, потому что сейчас праздники, но когда мы выйдем из праздников или завтра например, в понедельник мы тушить ваш дом приедем. Это очень странно, потому что тут можно конечно провести параллель с тем, что экстренная медицинская помощь все-таки оказывается. Но вы же не можете объяснить человеку, которому больно, что ему не могут поставить укол, потому что сегодня воскресенье и что это не экстренная медицинская помощь. Довольно странно согласитесь, я не знаю, вообще всегда была против этих длинных каникул, и сейчас, когда это еще так вылезает боком, это вообще странно. Рупрехт пишет, что уколы пора научиться делать самостоятельно. Вы знаете, не все в состоянии научиться делать уколы самостоятельно. Это такая история, которая требует некого опыта, и я боюсь даже если будут учиться, не все могут этому научиться. У меня, например, никогда это не получится. Слава богу, не приходилось. Вот такая история, страшная грустная и ужасная. Давайте мы сейчас перейдем к другой теме. А потом вернемся к трагедии в Париже. Две темы коротко, которые на этой неделе были одними из самых популярных. И которые не были связаны с трагедиями. Это история о том, как Алексей Навальный срезал браслет ножничками, и написал, что больше не намерен оставаться под домашним арестом после оглашенного приговора. Это взорвало весь Интернет. Все написали в твиттере, в фейсбуке, фотография знаменитая браслета с разрезанным ремешком обошла многие журналы. И все обсуждали, кто-то говорил, что это был смелый поступок, кто-то из юристов говорил, что это практически безопасный поступок, поскольку предполагается, что необходимо для начала получить приговор и таким образом Алексей Навальный имел абсолютное юридическое право сделать то, что он сделал. Кто-то писал, что это глупость, кто-то говорил о том, что Навальный идет по пути Ганди. Что браслет совсем ненадежный, если можно ножницами перерезать. Конечно, все эти истории с домашним арестом Навального в то время как его брат Олег Навальный сидит в камере и об этом мы не должны забывать, вся эта история находит, на мой взгляд, абсолютно адекватную реакцию у самого Алексея Навального. Собственно во всех его, по меньшей мере, пока действиях и заявлениях по поводу этих действий. Это первая история, о которой я хотела напомнить, потому что она как-то так просвистела что называется очень быстро. Вторая история это все праздники, наши прекрасные блогеры как могут, я такое слово произнесу – оттаптываются. Шутят они над чиновниками, которые проводят новогодние каникулы не в Крыму, а например, в Европе. И вешают свои фотографии с разного рода напитками или едой, или какими-то видами или просто фотографии, где они гуляют, Швейцария, Чехия, Карловы Вары. Это очень интересно. И интересно читать и многие вешают фото, делают их перепост. Кому-то это все кажется смешным, кому-то грустным и нечестным. Короткое голосование, мне просто интересно услышать вашу реакцию. Тот факт, что многие из тех, кто все это долгое время, когда была история с Крымом, с санкциями, с теми, кто выездной, кто невыездной, и контрсанкции и вот эти все люди, которые говорили, что и не надо нам ваших сыров, устриц, вина и молока, и йогуртов, творога и мяса, мы тут сами, у нас Крым и мы все поедем дружной толпой в Крым отдыхать. То, что эти люди в результате поехали в европейские страны, на курорты, те страны, которые поддержали санкции и против которых было так много постов этих прекрасных людей. Вот вам кажется это просто забавным. Ну да, высказал свою позицию, но не сказал же, что больше никогда в Европу не поедет. Или вам кажется, что это такое лицемерие и в чем-то даже предательство собственной страны.ГОЛОСОВАНИЕ
И. Воробьева
―
Ваши sms пока вы голосуете. Пишите вы о Навальном и лекарствах, и конечно, больше всех потрясла история с обезболивающими. Екатерина меня правильно поправила, я была не права, когда говорила, что многие люди никогда этого не касались. Еще буквально несколько секунд голосования. Давайте стоп голосование. Я могу сказать, я хочу передать привет от наших слушателей тем, кто поехал отдыхать в эти страны, ужасные страны, ужасные с санкциями и со всем остальным. Наши слушатели вас осуждают. 93,5% говорят о том, что это лицемерие и даже в чем-то предательство, и они вас осуждают. Не знаю, куда поехали отдыхать эти наши слушатели, которые проголосовали. Но вот такие результаты. Всего 6,5% говорят о том, что это нормально и забавно. Две темы, которые я вам обещала. И давайте вернемся к трагедии во Франции. Итак, я бы хотела по примеру коллег из французских СМИ, поставить в эфире в знак солидарности с семьями погибших и с теми, кто погиб в этой страшной трагедии одну песню, которую ставят в том числе мои французские коллеги. Это песня Джона Леннона, песня Imagine, я бы хотела, чтобы она прозвучала как напоминание о том, что мы люди и о том, что погибшие это всегда трагедия, это всегда горе для всех. И именно эта песня, ее ставят в эфирах тех радиостанций и меня сегодня потряс еще один пост, который был в Инстаграме. Фотография, чистый лист бумаги на столе в кабинете одного из тех, кто погиб. Был чистый лист бумаги и ручка, и собственно так он утром вышел навсегда. Давайте послушаем эту песню и действительно представим мир, каким призывает его представлять Джон Леннон.ПЕСНЯ