Нужно ли много зарабатывать, чтобы помогать людям - Александра Бабкина, Татьяна Константинова , Анна Пучкова - Блог-аут - 2013-12-12

И. ВОРОБЬЕВА: 21 час 7 минут в столице. Добрый вечер. Меня зовут Ирина Воробьева. Это программа «Блог-аут». У нас сегодня тема о помощи людям, о том, как это коррелируется с тем, сколько зарабатывают те, кто помогают другим людям, от кого они ждут одобрения и поддержки. Это тема на весь час. В самом начале обязательно расскажу про блогеров, поскольку по традиции компания «Медиалогия» составила рейтинг цитируемости блогеров.

ТОП-10. ЛУЧШИЕ БЛОГЕРЫ

И. ВОРОБЬЕВА: 10-е место – глава харьковской областной администрации Михаил Добкин, который начал сбор денег на восстановление памятника Ленину в Киеве. «Завтра открываю счет для восстановления памятника Ленину в Киеве. Внесу на счет 50 тысяч гривен». Судя по мнениям, высказываемым в Twitter, «50 тысяч гривен на восстановление памятника Ленину мало». «100 тысяч гривен и все, что соберут харьковчане, передадим Киеву!», - написал Михаил Добкин, глава харьковской администрации в своем Twitter.

9-е место – губернатор Пермского края Виктор Басаргин, который отменил результаты конкурса на реконструкцию Пермского аэропорта, который прошел весной этого года. Об этом он сообщил в блоге и объяснил это так: «События последних месяцев вокруг этого объекта показали – любое, даже самое важное, дело можно заговорить так, что перспективы его станут туманны. И любая попытка ускорить процесс не имеет смысла, если не будет безупречна с бюрократической точки зрения».

8-е место – вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Лавленцев, который взял под свой личный контроль ситуация с предполагаемым сносом бывшей котельной «Камчатка», где в свое время работал Виктор Цой. Об этом он написал в Twitter: «Узнал, что могут снести эту котельную, здание хотят признать аварийным. Взял под контроль».

7-е место – еврокомиссар по вопросам юстиции Вивиан Рединг, которая отказалась от поездки на Олимпиаду в Сочи, она написала об этом в Twitter. Приняла это решение из-за недовольства нынешним положением меньшинств в России, закрепленном в законодательстве. О каких конкретно законах идет речь, еврокомиссар не пояснила, но мы все с вами и так понимаем.

6-е место – спортивный промоутер Натан Левкович, который написал о том, что боксер-тяжеловес Магомед Абдусаламов вышел из состояния искусственной комы.

5-е место – министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт. Он заявил, что взволнован событиями на Майдане Незалежности в Киеве, он написал о том, что они следят за этими событиями с глубокой обеспокоенностью. «Репрессии – это не путь к прогрессу для Украины», - добавил он.

4-е место – экс-президент США Джордж Буш-старший, 41-й президент США. В этом году ему исполнилось 89 лет, и он завел аккаунт в социальной сети Twitter. Первое сообщение, которое бывший американский лидер оставил в сервисе микроблогов, касалось прошедшей в ЮАР панихиде по экс-президенту этой страны Нельсону Манделе. «Жаль, что Барбара и я не смогли присоединиться сегодня к делегации США и почтить память Манделы. Он и его соотечественники - в наших молитвах», - написал Буш-старший. За первые два часа существования аккаунта на него подписались более 10 тысяч человек.

Примерно то же самое произошло со Стивеном Кингом, американским писателем, он на 3-м месте. Он тоже завел аккаунт в сервисе микроблогов Twitter. В первом сообщении он написал следующее: «Мой первый твит. Больше не девственник. Будьте великодушны!». По словам писателя, он собирался назвать свой аккаунт немножко по-другому, добавив к слову Стивен Кинг еще слово «автор», но решил, что так слишком длинно. За несколько часов на аккаунт Кинга, где были опубликованы всего два сообщения, подписались более 127 тысяч человек. А сейчас там уже сильно больше.

2-е место - премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, который также написал о Нельсоне Манделе: «В мире погас великий свет. Нельсон Мандела был героем нашего времени. Я попросил, чтобы флаг над зданием на Даунинг-стрит, 10, был приспущен».

На 1-м месте британский журналист Эдвард Лукас. На встрече Владимира Путина и Виктора Януковича в Сочи была достигнута договоренность о вступлении Украины в Таможенный союз. Об этом со ссылкой на информированные источники сообщил в своем блоге британский журналист The Economist Эдвард Лукас. Журналист предположил, что речь идет о сроке до 2015 года, когда истекают полномочия Виктора Януковича на посту президента Украины. Насколько прав в итоге или не прав британский журналист The Economist - посмотрим, чем закончится дело на Майдане. Я благодарю компанию «Медиалогия», которая еженедельно составляет рейтинг цитируемости блогеров. Продолжим программу.

21-12 в столице. Мы переходим к теме этого эфира: «Нужно ли много зарабатывать, чтобы помогать людям». Тема, конечно, гораздо шире. Я сформулировала только один тезис из тех многочисленных тезисов, которые сегодня будут звучать. Я буду представлять наших гостей. У нас в студии сегодня 4 девушки, включая меня. Это Александра Бабкина - руководитель проекта «Добро Mail.ru». Александра, добрый вечер.

А. БАБКИНА: Добрый вечер.

И. ВОРОБЬЕВА: Это Татьяна Константинова - директор фонда помощи взрослым «Живой». Добрый вечер.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Здравствуйте.

И. ВОРОБЬЕВА: И Анна Пучкова - президент фонда «Мозаика счастья».

А. ПУЧКОВА: Добрый вечер.

И. ВОРОБЬЕВА: Анна Пучкова, однофамилица министра по чрезвычайным ситуациям.

А. ПУЧКОВА: Однофамилица.

И. ВОРОБЬЕВА: Давайте начнем с того, что я попрошу Александру рассказать, почему мы здесь сегодня собрались. Было проведено исследование по благотворительности. Вообще, откуда эта идея возникла. Я так понимаю, что Рунет спрашивали, Интернет.

А. БАБКИНА: Да, совершенно верно. Исследование было инициировано проектом «Добро Mail.ru», первым массовым сервисом для добрых дел. Инициировано оно было нами и проведено в партнерстве с ВЦИОМом с одной простой целью – мы хотели понять, что движет теми пользователями Рунета, которые в благотворительности участие принимают, делают это регулярно, помогают не только деньгами, но, как мы выяснили, и делом тоже. Но главное – понять, что мешает заниматься благотворительностью тем, кто этого до сих пор не делает, понять, какие стереотипы или мифы движут ими или мешают им двигаться в направлении помощи другим, понять, как на эту ситуацию можно повлиять, что мы со своей стороны как массовый сервис можем сделать для того, чтобы ситуация менялась. А в этом и есть наша задача в партнерстве с теми прекрасными благотворительными фондами, с которыми мы работаем.

И. ВОРОБЬЕВА: Там два чудесных основных тезиса. Я хочу, чтобы ты их озвучила, мы с них и начнем.

А. БАБКИНА: Тезисов гораздо больше, но важные вот какие. Во-первых, есть несколько стереотипов. Первый из них звучит так: люди, которые благотворительностью не занимаются, уверены в том, что для того, чтобы помогать, надо зарабатывать как минимум 65 тысяч рублей в месяц. Согласитесь, не самая средняя зарплата в РФ, среди пользователей Рунета, я думаю, тоже. Хотя мы-то понимаем, что гораздо меньше можно вкладывать в это дело, но если это делать регулярно и осознанно, то можно правда изменить очень многие процессы и проснуться в совсем другом мире.

И. ВОРОБЬЕВА: Давайте тогда с денег начнем. Что мешает заниматься благотворительностью? Один из популярных ответов – нет денег на благотворительность. Я хочу, чтобы Татьяна и Аня объяснили нам, какие люди приходят к вам помогать. Они, действительно, зарабатывают минимум 65 тысяч рублей в месяц. Или есть другие люди?

Т. КОНСТАНТИНОВА: Вовсе не самые высокооплачиваемые специалисты и сильно зарабатывающие люди помогают, допустим, в моем фонде «Живой». Это те люди, которые просто не равнодушны. Я говорю избитые слова, но это действительно так. И тогда, когда достигается массовость, когда большое количество людей пусть понемножку, но регулярно будут участвовать в жизни общества, вот тогда будет всё здорово, тогда мы не будем страдать от того, что у нас есть больной человек, а мы на него не соберем денег. А сидит куча людей, которые думают: я же не могу сейчас пожертвовать 10 тысяч рублей, а меньше 10-ти как-то несолидно.

И. ВОРОБЬЕВА: Потому что они видят суммы, которые требуются, и думают, что они не сдюжат. Я хочу, чтобы Татьяна сейчас объяснила, чем вы занимаетесь. Фонд помощи взрослым – это зачем?

Т. КОНСТАНТИНОВА: Затем, что взрослые тоже болеют. Для некоторых, может быть, это окажется откровением, но взрослые тоже люди, и им тоже свойственно болеть. И так же, как ребенку в 5 лет, так и человеку в 45 лет довольно сложно справиться с цифрой в счете, если эта цифра со многими нулями. Мы единственный на сегодняшний момент фонд в России, который именно специализируется на помощи взрослым. Есть фонды – низкий им поклон за то, что они помогают детям, собирают деньги как на детей, так и на взрослых. Но специализируемся на взрослых пока только мы, к сожалению.

И. ВОРОБЬЕВА: Возвращаемся к нашему разговору о деньгах. Аня, какие люди как помогают вашему фонду?

А. ПУЧКОВА: Даже из руководителей благотворительных организаций самые профессиональные, самые искренние люди, которые посвящают всю свою жизнь помощи другим, зарабатывают намного меньше 65 тысяч.

И. ВОРОБЬЕВА: Это сейчас для многих слушателей, я вас уверяю, большое откровение. Потому что они думают, что те, кто собирают деньги, очень хорошо живут.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Я могу только подтвердить то, что говорит Аня.

А. ПУЧКОВА: Лично я в фонде пока еще не имею зарплаты, потому что пока на нее не остается. В первую очередь помощь. Поэтому огромное количество руководителей, самых разнообразных – волонтерских движений, благотворительных фондов, социальных некоммерческих организаций, - которых я знаю, зарабатывают такие копейки, делая при этом колоссальные вещи. Я просто знаю, потому что я их консультирую, мы общаемся, я могу за это ручаться. Кроме этого, по нашему проекту «Нужна помощь.ру», это наш самый массовый проект, по нему конкретный пример.

Ту же «Ниву», которую мы купили для больницы в поселке Итомле, санитарную «Ниву» для врача, чтобы он мог доехать до своих больных, у него не было автомобиля, на нее пожертвовали 2 тысячи человек. Цена «Нивы» была 560 тысяч рублей. Соответственно, если мы посчитаем, то в среднем это где-то 300 рублей. Действительно, все эти люди пожертвовали и сделали возможным ему обслуживать несколько тысяч человек. Т.е. он единственный врач на несколько тысяч человек, и он ездил на попутках к ним. И мы заказали эту санитарную «Ниву». Целую историю можно рассказать. Мы соскребали изо всех сил эти 560 тысяч со всех друзей, просили жертвовать. Набрали, заказали. А потом, когда нам ее сделали, мы поняли, что за ней еще надо лететь на завод в Тольятти, оттуда ее забирать и оттуда ее гнать в Москву, а после этого еще оплачивать страховку. Это была отдельная фантастика. Митя сам за ней летал, потом ездил, что-то мы подсобрали, что-то он сам выплачивал. Я сама ездила, ставила ее на учет, что тоже было отдельная песня.

И. ВОРОБЬЕВА: В этой истории мы получили, что по факту ее купили малыми деньгами с каждого, и еще люди помогли не только деньгами, но и делом. Я имею в виду тебя, Митю и так далее.

А. ПУЧКОВА: Плюс к этому еще надо сказать, что несколько компаний, кто-то предоставил шины, кто-то поставил сигнализацию. Наш большой друг помог нам сделать на нее страховку по самому минимуму. Действительно, всё это позволило сэкономить хорошую сумму денег. Все вкладываются кто как может.

И. ВОРОБЬЕВА: Теперь мы приходим еще к одному тезису в этом исследовании, который стоит на 1-м месте, 49%. Что мешает заниматься благотворительностью? Не доверяю организациям, связанным с благотворительностью. Недоверие. Саша, почему пользователи Рунета такие недоверчивые?

А. БАБКИНА: Наверное, потому что они каждый день сталкиваются с большим количеством объявлений и сообщений, которые оказываются неверными, а иногда и мошенническими. Я, как пользователь, просто как человек, который тоже занимался благотворительностью еще задолго до прихода на этот проект, я сталкивалась с этой проблемой, что я не понимаю, а точно ли это тот проект, которому нужно помогать, точно ли та организация, которая заявляет, что такой проект есть, заслуживает моего доверия. Т.е. я готова, ОК, но мне нужна уверенность, потому что я понимаю, что я могу помочь кому-то, кому точно нужно. Поэтому при создании наше проекта поставлена во главу угла проверка тех благотворительных организаций, которые с нами работают. Поэтому у нас все фонды идеальные, прекрасные и горячо любимые, и все проекты абсолютно достоверные, чтобы пользователи точно об этом знали, чтобы они помогали, не задумываясь о том, как им проверить.

И. ВОРОБЬЕВА: Кто должен в первую очередь подумать о том, чтобы помочь людям, - сами люди должны пойти и попросить, или человек сам должен подняться и подумать о том, что ему нужно помочь другим. К этому вернемся попозже. У нас с вами огромная тема, я даже не знаю, как ее за один эфир охватить. Давайте поговорим про недоверие. Татьяна, про ваш фонд я слышала. Это у вас был вирусный ролик – кому помочь в первую очередь?

Т. КОНСТАНТИНОВА: В том числе и у нас.

И. ВОРОБЬЕВА: Когда я увидела, я сначала даже не поняла, зачем это. А потом стало понятно, что, действительно, взрослые люди тоже болеют, калечатся и так далее. Кто к вам приходит, что за люди? И почему они вам начинают доверить или не доверять?

Т. КОНСТАНТИНОВА: Совершенно разные люди приходят. Есть, как я их называю, продвинутые пользователи в благотворительности, для них не стоит вопрос – помогать или не помогать, они участвуют регулярно, осознанно, они изучают сначала фонд, знакомятся с документацией и так далее. Есть довольно большая категория людей – это мои друзья, мои знакомые, те, кто знают меня, знакомятся и начинают доверять. Я сама пришла из бизнеса. И я прекрасно понимаю, что когда к человеку из бизнеса прилетают вот эти восторженные – давайте поможем вот здесь, вот здесь, а вот здесь взрослые, - я больше чем уверена, что он скажет: «ну-ка помедленнее». А вот этот вопрос? А этот вопрос? Я с такими людьми стараюсь разговаривать на их языке, максимально прозрачно, четко отвечать на их вопросы, тем самым такой открытостью завоевывать доверие.

И. ВОРОБЬЕВА: Какая открытость? Вот человек приходит или звонит и говорит: а вот докажите мне, что вы меня не обманите. Что человеку нужно предъявить, чтобы он понял, что это не обман?

Т. КОНСТАНТИНОВА: Во-первых, мы объявляем о том, что если он будет делать пожертвование – если мы говорим о физическом лице, – мы рассказываем ему, какое назначение платежа он может написать, при котором мы, даже если бы мы хотели куда-то деть эти деньги, всё это будет незаконно. Я рассказываю о том, что это назначение вот туда мы можем потратить. Если вот такое напишете назначение платежа, мы более широко можем потратить деньги. А решение принимать вам, я не давлю, я просто перед вами раскрыла все двери. А в какую вам войти, вы выберете сами.

И. ВОРОБЬЕВА: Аня, что с теми, с кем вы работаете. Ты же часто общаешься с этими фондами, с волонтерами. Как они реагируют на то, что им регулярно не верят?

А. ПУЧКОВА: Это, действительно, один из самых больших вопросов. Нас столько раз обманывали за нашу историю в России, что это оправданно. Нельзя говорить, что люди такие плохие, они такие недоверчивые. Правильно, что недоверчивые. Когда ко мне обращаются люди и говорят – давайте мы сейчас сделаем благотворительный проект, мы вам дадим кучу денег, а куда вы их потратите, нас не интересует, - с такими людьми я стараюсь не работать, потому что скорее всего это непонятная, серая схема. Потому что любой человек, который деньги зарабатывает, у которого понятный и прозрачный проект, его должно волновать, как я потрачу эти деньги. И это абсолютно нормально. Мы учим людей проверять, включать не только сердце, но и разум.

В Интернете огромное количество сборов на «Яндекс. Кошельки», на частные карточки. Из них 99,9% мошеннические или частично мошеннические. Мы учим, что есть конгломераты фондов, которые, дорожа своей репутацией, гарантируют репутацию друг друга. Например, те же благотворительные собрания «Все вместе». Чудесно, что появилось «Добро Mail.ru», потому что это тоже как печать – «проверено». Есть всемирно известный Charities Aid Foundation, который тоже проверяет, есть проект «Благо.ру», который говорит о том, что все наши фонды, участвующие в проекте, они проверены. По нашему проекту «Нужна помощь» мы тоже стараемся стать такой печатью.

По поводу доверия. Общаясь с иностранцами, первое, что я слышу: «Я с большим уважением отношусь к благотворительности, давайте подумаем, что мы можем для вас сделать». Как только ты знакомишься с русским человеком, не знакомым с благотворительностью, первое, что он говорит: «Я вообще не верю в благотворительность, и не надо меня убеждать». Вот эта позиция «не надо меня убеждать», она неконструктивна. Безусловно, есть недоверие. Те люди, которые задали вопросы, на них всегда есть ответы.

Мы говорим человеку: «Мы готовы предоставить выписки с банковских счетов, мы готовы показать фотоотчет, мы готовы показать видеоотчет, мы готовы взять вас с собой в качестве волонтера туда». Если после этого он говорит, что его это всё не убеждает, мы говорим: «Скажите тот формат, который убедит вас». Если он говорит: «Всё, что вы здесь делаете, всё равно меня не убеждает», это говорит о том, что этот аргумент использован для того, чтобы не помогать. Потому что если человек хочет помочь, скажите, что вам нужно, любой настоящий благотворительный фонд, он готов будет сотрудничать в любом разумном формате. И были ситуации, когда люди или компании проверяли достаточно долго и тщательно.

И. ВОРОБЬЕВА: Если я правильно понимаю, государство, которое пишет закон об НКО и так далее, пытается сделать так, чтобы эта область была честной и прозрачной, но при этом сама по себе область тоже пытается от себя отодвинуть людей и организаций, которые нечистоплотны.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Как любое общество - идет процесс самоочищения, зарождаются какие-то течения. Люди ищут то, что они ищут, и то, что они хотят найти. И они там находят. В любом движении это можно сделать – в благотворительности, в торговле шнурками. Кто за чем приходит.

А. ПУЧКОВА: Да, это тоже такие маркеры, сертификаты. Меня спрашивают по несколько раз в неделю: «Послушай, я хочу помочь на эту тематику. Скажи, этот фонд надежный или нет?» Нам, действительно, очень часто задают такие вопросы, мы на них с удовольствием отвечаем. По поводу законов, которые принимает государство. У государства уже давно существуют законы, которые обязывают все некоммерческие организации, мы все отчитываемся раз в год перед Министерством юстиции, присылаем туда полные финансовые отчеты.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Всё висит на сайте Минюста.

А. ПУЧКОВА: В любой момент государство имеет право проверить НКО, есть определенная процедура, есть запросы граждан и так далее. В начале, когда был тот же законопроект об иностранных агентах и вдруг начали говорить, что сфера непрозрачна, это смешно. У всех есть вся информация.

И. ВОРОБЬЕВА: Сейчас мы прервемся на новости, затем продолжим программу «Блог-аут» про благотворительность и про людей, которые ею занимаются.

НОВОСТИ

И. ВОРОБЬЕВА: Продолжаем наш эфир. Говорим о том, кто как участвует в благотворительности. У нас в гостях Александра Бабкина - руководитель проекта «Добро Mail.ru», Татьяна Константинова - директор фонда помощи взрослым «Живой», Анна Пучкова - президент фонда «Мозаика счастья». Мы с вами закончили на том, что люди не доверяют организациям, связанным с благотворительностью. Владимир пишет: «А где в Интернете есть черный список жульнических организаций и личностей, чтобы избежать обмана, чтобы каждый желающий мог посмотреть такой список». Есть такое?

А. ПУЧКОВА: Есть такой список. Но ситуация в том, что большое количество мошенников, они всё время создают новые группы – «Помощь Настеньке», «Помощь Петеньке», «Спасем Алешеньку» и так далее. Во-вторых, действительно, если вы сомневаетесь, я назову первые пять пунктов. Первое: забейте какие-то идентифицирующие данные в поисковики – имя, фамилию или диагноз, - и посмотрите, что есть, что пишут. Иногда даже если просят просто сдать кровь, не надо просто так нажимать перепост. Забейте и проверьте, и вы увидите, что этой просьбе, может быть, уже год, она гуляет, уже написано, что если вы позвоните по телефону, с вас снимут 400 рублей. Второе, что можно сделать: посмотрите, какие есть документы. Третье: спросите у тех, кто собирает на этой группе, в какие благотворительные фонды обращались и почему был отказ. Четвертое: спросите у экспертов, у тех же экспертов «Все вместе» можно спрашивать, у нас можно спрашивать, очень профессиональный президент фонда «Предание» (сейчас он меня убьет за то, что я его подставила).

Нам приятно отвечать на эти вопросы, потому что нам не только и не столько жалко тех денег, которые уходят мошенникам, сколько жалко тех людей, которые разочаровываются и больше никогда не хотят помогать. Вот это самое обидное – что их обманывают в лучших чувствах. Мы это отлично понимаем, насколько это обидно, поэтому стараемся максимально сберечь. Задавайте вопросы, спрашивайте. Это ваши деньги, вы их зарабатываете. Если вы хотите, чтобы они дошли до адресата, спрашивайте, какая будет прозрачность, какая будет отчетность. Любой человек, который профессионально этим занимается, будет рад этим вопросам, он никогда не обидится, не оскорбится, он скажет – наконец-то пришел правильный жертвователь, с которым приятно иметь дело.

А. БАБКИНА: Если вдруг вы не записали те признаки, о которых сказала Аня, мы выпустили инфографику, которая у нас висит на сайте, со всеми этими пунктами. Инфографика выпущена совместно с благотворительным собранием «Все вместе», где прямо по полкам всё разложено, с картинками, указано, на что обратить внимание, чтобы не ошибиться.

И. ВОРОБЬЕВА: Но при этом надо сказать, что уровень доверия, судя по опросу, он в довольно хорошей зоне. «Не доверяю ни одной» - только 16%, «доверяю некоторым» - 78%, «доверяю всем» - 5%. С доверием разобрались. Теперь о людях, которые идут помогать. Что надо делать, чтобы человек вдруг начал помогать другим людям? Нужно, чтобы его семью, не дай бог, друзей коснулась беда, или просто он должен понимать, что мы живем в таком мире, где нужно это делать?

Т. КОНСТАНТИНОВА: У кого как. У кого-то, действительно, есть личная трагичная история, после которой тряхнуло так, что человек по другим углом начинает смотреть на мир и на общество. Кто-то приходит к этому через какие-то шаги, просто он доходит до такого уровня развития, он физически не может не помогать. Я сейчас про себя, извините, говорю и про всех здесь сидящих. Пусть это звучит нескромно, но это так. А есть категория людей – это наши дети. Они растут в среде, когда их родители занимаются благотворительностью. Они участвуют в наших мероприятиях. И для них уже это не является чем-то из ряда вон выходящим, каким-то геройством и так далее. Для них это абсолютно естественное состояние. Дочка журналиста «Комсомольской правды» Яси Таньковой, я знаю, что она с малых лет по своим одноклассникам собирает что-то, что-то придумывает, делает. Мой сын нам всё время помогает. У Саши маленький еще.

А. БАБКИНА: Но он ходил на мероприятия и гордо приклеивал значок «Я волонтер».

И. ВОРОБЬЕВА: Чем стимулировать людей к этой?

Т. КОНСТАНТИНОВА: Да ничем не стимулировать. Своей жизнью стимулировать.

А. БАБКИНА: Мне кажется, нужно хотя бы рассказывать об этом. А мы на самом деле мало говорим. Информации о том, как правильно помогать и кому помогать можно, ее мало. Много другой. Во-вторых, по поводу исследования. Для тех, кто благотворительностью не занимался никогда, еще важны бонусы за благотворительность.

И. ВОРОБЬЕВА: Я не очень поняла.

А. БАБКИНА: Тут надо подумать, как мы их можем мотивировать и что может являться для них бонусом.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Я могу пояснить, что такое бонусы. Я как-то пришла на встречу у одному дяденьке, владельцу заводов, пароходов и так далее. И он меня спросил: «А что я буду с этого иметь?» Я женщина говорливая, но я нашла, что ответить.

А. ПУЧКОВА: А можно я отвечу? Я всё время на эти вопросы отвечаю. Мы обучили более 8 тысяч человек из 20-ти регионов страны волонтерству, именно тех, которые никогда не занимались, новичков, мы мотивируем, вовлекаем. Мы как раз умеем это делать. Здесь стоит показать разные возможности, показать как раз, что это может быть удовольствие и какое-то ваше хобби, которое вы любите делать. Например, играть на гитаре. Можно пойти и поиграть на гитаре в хосписе. А можно пойти и научить ребенка с ограниченными физическими возможностями поиграть на гитаре. Можно пойти в поход вместе с детьми из детских домов и с ними поиграть на гитаре. Это один короткий пример. Вариантов помощи огромное количество, вы можете выбрать свой и получать от этого удовольствие. Это очень важно.

Про бонусы. Безусловно, всё в этом мире должно быть неким взаимообменом. И человек, помогая другому, он получает удовольствие, он получает понимание того, что вот не зря я живу. Это тот бонус, который он получает. Он получает общение с приличными, приятными людьми, причем очень разного социального уровня. Он получает возможность почувствовать себя в совсем новой для себя ситуации. Сейчас очень много шоу – «Танцы со звездами», «Ледниковый период», помните, был «Последний герой» на острове. И звезды, которые многого достигли, у них большие возможности, они бросали всё и пробовали себя в совсем новой ситуации. Вот волонтерство – это то же самое. Ты можешь вдруг забыть про то, что ты генеральный директор, уйти в леса, искать, и к тебе будут обращаться «Петя, пойдем, помоги мне», в тебе будут видеть только человека, никто не будет знать, что у тебя Range Rover с охранниками где-то за углом остался. Это совершенно другой мир, в который можно окунуться на тот период времени, на который ты хочешь, в том формате, в котором тебе это удобно. Это во-первых.

Что касается компаний, в которые обращаются, это бизнес. И задача бизнеса, как социального института, помогать и приносить прибыль. И это задача благотворительных фондов – быть белыми, пушистыми, заботиться обо всех. А бизнес будет это делать, когда это будет ему выгодно. Целый мастер-класс есть про то, как мы рассказываем, как это сделать выгодно для бизнеса, для того чтобы это было эффективно и для его процессов, это было встроено в стратегию, а не что-то оторвано, а не что-то мы отдали и даже не знаем куда и зачем. А чтобы это ложилось и в ту деятельность, которой бизнес занимается, и максимально эффективно для тех благополучателей, которые стоят в конце этой цепочки и которым очень нужна эта помощь. Поэтому, безусловно, благотворительность должна быть веселой, модной, в удовольствие. И тогда каждый почувствует, как это здорово.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Аня сказала очень важную вещь. Действительно, нельзя подходить к благотворительности только однобоко, со стороны «дай, дай, дай» и рассказывать какие-то грустные истории, выжимать слезу и цеплять человека на эти эмоциаонльные крючки.

И. ВОРОБЬЕВА: Из того, что я вижу в Интернете, так и выглядит: всё плохо, все умирают.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Есть отношения долгосрочные, есть отношения краткосрочные. Когда ты создашь эту истерию, ее нагнетешь такими словами, да, человек под этим воздействием поучаствует однажды, потом отойдет в сторону и скажет: «Я больше это видеть не хочу. Не надо». У всех своя жизнь, и никому не хочется постоянно слышать, как всё плохо, как все умирают и так далее. Мы стараемся – в частности, мой фонд – стараемся мероприятия свои организовывать таким образом, чтобы люди, отдавая, приобретали еще себе что-то хорошее. Такой взаимообмен – что очень важное сейчас сказала Аня. И мы никогда в своих рассказах, разговорах не жмем, а рассказываем это довольно спокойно, эмоционально сдержанно. На мой взгляд, это правильно, это построение долгосрочных отношений.

И. ВОРОБЬЕВА: Разве не берет злость, когда есть человек, особенно если это взрослый человек, а не ребенок, фотографию которого можно поместить куда-то там и написать, что вы сидите сиднем, а тут ребенок умирает. Вот взрослый человек. Вы сидите, а тут взрослый умирает. Всем по фигу. А потом человек умирает. Слушайте, ну злость же берет, прямо по-настоящему берет злость.

Т. КОНСТАНТИНОВА: У меня умерли несколько людей, которые не дождались помощи. Злость не берет. Это горько очень. Сейчас Аня сказала, что мне не жаль этих денег, которые уходят мошенникам. А мне жаль этих денег. Потому что когда у меня лежит в палате интенсивной терапии девочка, которой только пересадили легкие, и ей, для того чтобы жить или не жить, цена вопроса – 30-50 тысяч рублей, которых у меня нет, мне звонит мама, которая плачет, которая прошла с ней все круги ада… А потом я спускаюсь в метро и вижу, как легко люди отдают мошенникам, кидают эти деньги, совершенно не задумываясь. Очень неприятно.

И. ВОРОБЬЕВА: Один из стимулов, который был указан в качестве более-менее популярного ответа, когда спрашивали, какие стимулы для мужчин, для женщин, это, во-первых, поддержка друзей и членов семьи, но в целом – поощрение со стороны общества. На самом деле у нас есть поощрение со стороны общества? Я смотрю на вас. Мне чаще всего, когда на меня смотрят, крутят пальцем у виска и говорят: «Куда ты пойдешь? В лес пойдешь?» Это действительно так, или мне так кажется, просто у нас такая специфика в поисковом отряде? Или на всех так смотрят?

Т. КОНСТАНТИНОВА: На меня смотрели как на придурочную первый мой год, когда я ушла. Я руководитель, управленец самых разных проектов. Последние 5 лет я управляла ресторанными проектами. И на меня как на психическую смотрели. Куда? Зачем? Некоторые даже подходили и говорили: «Это тема какая-то, да, это тема?» (СМЕЮТСЯ). «Ну, в общем, да, это тема», - сказала я. Сейчас ситуация другая. Сейчас люди уважительно относятся. Мне было приятно: на прошлой неделе женщина, которая знает меня совершено шапочно, узнала, что я руковожу фондом. К ним на предприятие приехала донорская служба. Она никогда не сдавала кровь – и она пошла и сдала кровь. Она написала мне: «Таня, ты меня так вдохновила, что я пошла и сдала кровь». Приятно.

И. ВОРОБЬЕВА: Я хочу еще Аню Пучкову спросить. Ты же общаешься с этими людьми, которые тоже ловят на себе эти взгляды.

А. ПУЧКОВА: Да, я очень много общаюсь с людьми. На самом деле мы в благотворительности живем в очень искаженном мире. С одной стороны, мы сталкиваемся и видим огромное количество проблем: и горе, и социальные проблемы. Ты выходишь – за тобой столько проблем, и ты вдруг видишь, как люди тусуются и выкидывают деньги. Это требует усилий, чтобы привести себя в порядок и сказать: спокойно, люди должны развлекаться, всё нормально, всё хорошо. Во-вторых, мы видим огромное количество очень добрых людей. Это поражает. Люди, которые тебя не знают, приходят, без вопросов встают с тобой рядом, плечом к плечу и тянут огромный кусок работы. И ты поражаешься, как они это сделали, просто поняв, что ты делаешь, как ты делаешь. И они за это взялись, и они это делают, идут с тобой рядом. При этом есть часть людей, которые вообще считают, что люди, работающие в благотворительности, это такие ангелы, святые вообще.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Когда тебе начинают это говорить… Я однажды попросила людей, когда начался этот хор про ангелов. Вы же не понимаете, что, говоря человеку «ангел, святая», вы человека в очень сильное искушение вводите. Пожалуйста, не надо этого делать.

И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. объяснять людям, что это нормально, бессмысленно.

А. ПУЧКОВА: Они привыкают со временем. Просто какая-то часть смотрит так, что, не дай бог, ты скажешь, что у тебя есть какие-то простые ежедневные дела, что ты посуду моешь, ногти красишь, полы оттираешь. Как? Это для них просто шок. Митя вообще всех постоянно приводит в шок, потому что он абсолютно живой. Митя в «Жан-Жак» пошел с друзьями. Как же? Он не вписывается в идеальный образ благотворителя.

И. ВОРОБЬЕВА: Я хочу попросить Александру Бабкину. Есть интересные цифры в этом опросе. В каких проектах вы бы охотнее приняли участие? Там очень интересные результаты.

А. БАБКИНА: На первый взгляд кажется, что вроде нормально, так и должно быть. Есть распределение, каким проектам пользователи Рунета активнее стали бы помогать. На первом месте дети - всё понятно, никого не удивило. На 2-м месте – помощь пожилым людям. Помощь животным – на 3-м. На 4-м – экологические проекты. А вот тут – внимание – только на 5-м, после животных, после экологических проектов, до которых, кажется, доросли только самые цивилизованные умы, только на 5-м месте – помощь взрослым. Нам с вами. Вот мы все сидим, взрослые люди. И становится страшновато. Потому что в ситуации, когда помощь нужна нам, а не детям, симпатичным, милым и беззащитным, не понятно, кто нам планирует помогать.

И. ВОРОБЬЕВА: Я обращаю внимание, что, несмотря на то, что на 2-м месте помощь старикам, как правило, здесь люди, которые отвечали на вопрос, они имели в виду все-таки ветеранов.

А. БАБКИНА: Возможно.

И. ВОРОБЬЕВА: По моей деятельности могу сказать, что, когда у нас ребенок пропадает, конечно, сотни человек. Когда у нас пропадает старик, все как-то так: ну да, ну бывает. А когда пропадает просто взрослый человек – да ладно, загулял, напился, сама виновата и так далее. Т.е. эта реакция, к сожалению, существует. И тут вряд ли мы что-то можем сделать. Хотя нам сейчас в эфир очень многие пишут, что впервые слышат что-то убедительное про благотворительность.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Как приятно.

А. ПУЧКОВА: Мы очень стараемся.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Зовите нас еще, мы еще расскажем.

А. БАБКИНА: Приходите на наши сайты, подписывайтесь в FaceBook. Мы везде активны.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Мы активно общаемся, разговариваем, мы живые там, отвечаем на все вопросы.

А. БАБКИНА: Везде есть наши телефоны, е-мейл. Это, кстати, тоже один из показателей работающих благотворительных организаций, когда везде можно найти все контакты.

И. ВОРОБЬЕВА: Позвонить и напрямую задать вопрос.

А. БАБКИНА: Иногда звонят люди из таких регионов страны, о которых я не то чтобы не знала, но точно забыла.

И. ВОРОБЬЕВА: Еще одни цифры. Предпочтительные, удобные способы помощи. Либо деньгами, либо делом. Я обращаю внимание, что это опрос среди пользователей Интернета. 35% - перечислить деньги, а вот 26% - помочь делом, и еще больше – способы, одинаково удобные. Вот я в эти 26% про «помочь делом» не верю.

А. БАБКИНА: Это отдельная тема для разговора. Помочь делом – это то, о чем надо рассказывать, что можно помогать не только пожертвованиями, но и делиться знаниями, делиться временем. Возможно, тема «поделиться чем-то» идет еще из социальных сетей – мы же делимся, перепост. Но тут, возможно, картинка может быть немножко искаженной, именно в этой связи, что мы привыкли делиться, и, может быть, кому-то это кажется уже каким-то делом.

А. ПУЧКОВА: У меня с точностью до наоборот. К кому я обращаюсь - и компании, и специалисты, профессионалы, - огромное количество людей соглашаются бесплатно делать колоссальный объем работы. Мне это удается намного проще. Я, по-моему, еще ни одной копейки в свой фонд не принесла. Я очень плохой фандрайзер, именно с точки зрения денег, я очень плохо умею привлекать деньги, но зато есть прекрасные компании, которые соглашаются и делают колоссальные вещи, потому что это проще. Здесь снимается вопрос доверия. Ты печатаешь бесплатно брошюры для благотворительного фонда – он их не продаст, он их никуда не денет, на них нельзя улететь на Майорку. То же самое с сайтом для благотворительного фонда и так далее. Я часто рекомендую, если у вас есть проблема с доверием, подумайте, что вы можете сделать без денег. Станьте волонтеров фонда, вы сами всё увидите изнутри, от начала до конца. Поэтому народ у нас у нас очень отзывчивый, в России очень добрые и отзывчивые люди. Когда ты обращаешься, буквально с улицы звонишь и говоришь: «Пожалуйста, помогите делом». И люди соглашаются. Насчет денег – сразу нет. А вот насчет дела – очень легко.

Т. КОНСТАНТИНОВА: А зачастую бывает, что люди начинают помогать делом, а потом начинают помогать деньгами, когда приходит доверие и понимание. Насчет доверия могу сказать свой пример. Когда я еще не была директором благотворительного фонда, а была директором ресторана, я участвовала в благотворительности как жертвователь и как волонтер. Мне было важно, куда пойдут мои деньги, кто ими будет распоряжаться и насколько эффективно. Я поехала и познакомилась с этими людьми, посмотрела на них, посмотрела, как построена работа, посмотрела на реакции людей. Увидела, что да, я им доверяю. И начала с ними работать. Это тоже работает.

И. ВОРОБЬЕВА: Хочу спросить вот о чем. Мы много говорим о том, что с людьми надо разговаривать. Но даже я, человек, который занимается волонтерством (мне это слово не нравится, но другого нормального слова под то, чем я занимаюсь, нет), я иногда не знаю. Меня спрашивают: «Ира, а где посмотреть, что почитать?» Я не знаю. Где посмотреть? Что почитать? Практические советы. Нас слушают много людей, которые готовы помогать, после нашего эфира они вдруг вдохновились. Куда идти? Что делать?

А. БАБКИНА: У нас на сайте выложена лекция о волонтерстве в видеоформате.

И. ВОРОБЬЕВА: Давайте представим, что у некоторых людей нет Интернета.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Тогда нужно придти 15 декабря, в воскресенье, на благотворительную ярмарку «Душевный базар». Там будет стоять около 70 благотворительных фондов, там будут все как живые стоять. Просто придите и посмотрите на этих людей.

А. БАБКИНА: Сокольники, 4-й павильон.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Посмотрите, что они без нимбов на голове, или, наоборот, что они не жульнически прячут глаза, что они абсолютно нормальные люди. Придите, выберите, кто вам западет в душу.

А. ПУЧКОВА: Вы сможете подарки там купить. Там праздник.

А. БАБКИНА: Там и мастер-классы, и хождение на ходулях, и прыжки на батутах.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Уникальный случай сложить свое впечатление в целом о благотворительности и о благотворительном сообществе города Москвы и регионов, потому что уже и региональные фонды приезжают.

И. ВОРОБЬЕВА: Еще раз давайте повторим, что благотворительность, та, о которой мы говорим, это не только жертвовать деньги. Это масса всего.

Т. КОНСТАНТИНОВА: Было бы желание. Поучаствовать в жизни другого или вообще в жизни общества можно, не обязательно потрясая кошельком или опустошая его. Участие имеет массу разных форм – было бы только желание.

И. ВОРОБЬЕВА: Ольга пишет, ей 67 лет: «Я раз в месяц мою пол одной бабуле. Главное – с ней поговорить. Денег нет, да и не надо». Вот так она помогает, и это достойно большого уважения. Спасибо вам огромное. Я очень рада видеть вас в этой студии. Надеюсь, что наш с вами эфир поможет людям немножечко по-другому посмотреть на всё это. Напоминаю, что в эфире были Александра Бабкина - руководитель проекта «Добро Mail.ru», Татьяна Константинова - директор фонда помощи взрослым «Живой», Анна Пучкова - президент фонда «Мозаика счастья». Еще раз спасибо большое. И до встречи.