Памятник Владимиру не нужен России - Алёна Полынь - Интервью - 2022-02-04
М. Ставнийчук
―
13 часов и 13 минут в Москве. В студии Маргарита Ставнийчук. Добрый день! У меня сегодня в гостях Алена Полынь. Это общественный деятель, председатель Союза исследователей наследия народов мира. Алена, добрый день!
А. Полынь
―
Добрый день!
М. Ставнийчук
―
Алена сегодня нам расскажет о том, почему памятник Владимиру не нужен России. Хочу уточнить сразу, что мы говорим о памятнике, который находится в Москве на Боровицкой, чтобы не путали с другими памятниками. Я так понимаю, что вы достаточно давно об этом говорите на разных площадках.
А. Полынь
―
Да, дело в том, что вообще мы должны говорить о том, что у нас светское государство, и памятники тоже должны носить светский характер. Красивый светский характер, чтобы мы гордились теми памятниками, которые есть у нас. Характер этого памятника носит сугубо религиозный характер.У нас светское государство, у нас много конфессий. Каждый вправе верить в то, во что он хочет верить. И соответственно, людям, которые не хотят думать о крещении, им напоминают и говорят, что это некий, хороший персонаж, который крестил Русь. Но при этом умалчивают, как это происходило.
В общем-то, не он один крестил. Еще была княгиня Ольга, было Фотиево крещение до него. Давайте всем тогда рядом поставим — и вот этому Фотию рядом памятник, и княгине Ольге, чтобы они там втроем стояли. Потом еще его сыновья продолжали крещение Руси.
М. Ставнийчук
―
Помните фильм «Владимир», с Козловским? Как вам сюжет? Там прямо очень хорошо показано: когда всё сначала в темных красках, а потом свет.
А. Полынь
―
Это обман. Потому что, во-первых, никого резко не крестили. Невозможно было крестить всю Русь. Это было невозможно. Если мы возьмем с вами исторические сводки, то мы увидим, что те здания, которые сейчас являются церквями, стояли без крестов очень долго. Их совсем недавно поставили, водрузили. К сожалению, люди своей истории не знают.
М. Ставнийчук
―
Вот давайте тогда об этом поговорим.
А. Полынь
―
Мы должны с разных сторон подходить к истории. Дело в том, что когда крещение Руси было насильственное (а оно было насильственное, потому что внедрение любой религии всегда будет насильственное, будь то христианство, ислам или какая-либо другая религия), конечно, люди, боясь за свою жизнь, принимали то самое крещение. Не все, но частично принимали.
М. Ставнийчук
―
Но долгое время же сохранялось двоеверие.
А. Полынь
―
Двоеверием они игрались То есть была иконка, и здесь же мог быть чур Перуна, например.
М. Ставнийчук
―
Мне кажется, это до сих пор у нас сохранилось.
А. Полынь
―
Это сохранилось. У нас есть Масленица, у нас есть замечательный праздник Пасха, который на самом деле является праздникам плодородия — кулич и яйца, символизм.И здесь мы как раз говорим о том, что всё-таки христианизации полной не было, но когда христианство стало вставать на Руси, мы здесь столкнулись с ситуацией, во-первых, различных инквизиций. Это всё христианство принесло на Русь. Это различные инквизиции. Просто у людей восприятие, что на Западе инквизиция была, а у нас не было. У нас были страшные...
М. Ставнийчук
―
Но ведьм у нас не сжигали же.
А. Полынь
―
У нас сжигали ведьм! И не только ведьм — и ученых, и писателей, и так далее. Более того, монастырские тюрьмы — они же сохранились. Потому что монастыри не убрали и не смогли, так скажем, залатать эту часть истории и сказать, что этого не было. Монастырские тюрьмы, где человек не мог в полный рост разогнуться даже, где его съедали живьем крысы. И кто этим всем заведовал?Можно вспомнить историю, от которой нам не уйти, потому что про простых людей особо не писали — боярыня Морозова, где ее с сестрой пытали, мучали, и в яме они погибли, в общем-то. Их запытали до смерти и всё. Потому что она не захотела принять новый вид религии. Она захотела так, двоеперстием креститься — ей так больше нравилось.
На данный момент в светском обществе кажется, что мы как-то не вернемся в этот кошмар. Но мы настолько близко на этой границе ходим, не понимая, что это было в нашей истории...
М. Ставнийчук
―
Но вам же могут ответить на это: «Другие нравы были, другое время, совсем далекое от нас, со своими какими-то правилами». Поэтому, может быть, мы посмотрим на какие-то объективные вещи?
А. Полынь
―
Да, но мы опять возвращаемся сюда. Мы же ставим памятник. Мы же не ставим памятник Гитлеру. Да, Гитлер воевода, он знал, как вести войска, стратегию — но он убивал людей.
М. Ставнийчук
―
Но у нас есть много других, тоже неоднозначных личностей. Тот же Ленин, который лежит у нас.
А. Полынь
―
Но смотрите, это политик. Ленин — это политик. Владимир тоже политик, но ему поставили памятник не как успешному политику, который сумел каким-то образом сделать, может быть, какие-то положительные вещи, для Руси в том числе. Ему не поставили памятник как политику — ему поставили памятник как хорошему человеку, который сделал христианизацию Руси.Хотя, опять же, повторюсь, не только он этим занимался. Его подтянули христиане — как всегда, вот эта история, когда подтягивают каких-то людей, выгодных, как Геннадий Новгородский и так далее. То есть это придуманные регалии, которые весьма странно звучат.
М. Ставнийчук
―
Есть у людей мнение, что и церкви, и памятники религиозным деятелям нужны, так как это важно для многих
А. Полынь
―
Я согласна, они нужны, но нужны по моему мнению скорее на территории церкви.
М. Ставнийчук
―
Насколько учли мнение тогда, когда этот памятник ставили?
А. Полынь
―
Я просто думаю, что мнение народа вообще не учитывается. Потому что на момент, когда вообще встал вопрос о постановке этого памятника, был митинг. Пришли люди. Обычные люди — женщины, мужчины. И пришла организация «Сорок сороков», которые стали «наезжать» на людей. На обычных людей. То есть это не какие-то там большие дяди или тети — там просто пришли обычные люди. И говорили: «Уходите отсюда». Так что вызвали полицию. Пришла полиция, и они тоже не знали, как себя вести — просто стояли, оберегали непонятно кого. То есть люди просили: «Нам не нужен этот памятник», но их мнение никто не учитывал.
М. Ставнийчук
―
Слушатель нас спрашивает, а в чем вообще цель? Чтобы что? Что изменится, если памятник снесут? И вообще, возможно ли такое, чтобы его снесли сейчас?
А. Полынь
―
Я уверена, что мы всё-таки перейдем к светскости. На самом деле мы идем всё-таки путем развития. Есть люди, которые развиваются и узнают какую-то информацию. Интернет будет и дальше развиваться, и люди узнают информацию.То поколение, которое сейчас не в состоянии сами что-то делать для себя, узнавать для себя — оно умрет. И следующие, уже новые поколения будут не готовы к этой информации, которую сейчас насаждают. Потому что все эти писания писались давным-давно, когда люди были не такими образованными. Сегодня, если образованный человек вчитается и прочитает, у него волосы встанут дыбом.
Я, конечно, за то, чтобы такую, знаете, легализацию — когда повсюду вот эти то попы, то памятники, то еще что-то, — убрали, чтобы люди начали развиваться и открыли глаза. Потому что мы не смотрим еще с той точки зрения, помимо внешнего вида, который оскорбляет чувства многих. Вот я проезжаю мимо на машине — мне неприятно. У меня сразу оскомина: мне неприятно за моих предков, которые прошли через вот эту христианизацию. И если бы каждый человек знал свою историю, то это было бы каждому неприятно.
Я понимаю, что это убивали большое количество людей, и моих предков в том числе. Я понимаю, что это пытали людей. То есть это было издевательство над человеком. И это не о человеколюбии, это совсем другом. А так как я люблю своих людей, свою страну, мне тяжело это видеть. Я проезжаю там, и у меня всё сжимается внутри.
И все люди, которые это знают — у них тоже сжимается. Это оскорбление чувств не верующих людей, а оскорбление чувств здоровых людей, которые не хотят видеть памятник тому, в чьё правление убивали их предков. Понимаете, это как насмешка над нами.
М. Ставнийчук
―
А вообще общественная дискуссия сейчас какая-то есть вокруг этого памятника? Потому что есть ощущение, что поздно уже.
А. Полынь
―
Она была и до этого. Сейчас больше дискуссия на тему того, что люди начали просыпаться, на самом деле узнавать информацию. Потому что теперь уже можно интернетом пользоваться, узнавать информацию, пока есть эта информация и ее не убрали.
М. Ставнийчук
―
Но когда памятник был установлен, тоже можно было пользоваться интернетом.
А. Полынь
―
Людей никто не слушал. Но сейчас люди больше переживают не за внешний вид: как этот памятник выглядят в визуале, нравится или не нравится. Люди переживают за то, что в целом действительно это какое-то предательство по отношению к предкам. Мне приходят такие письма: «Алена, надо куда-то писать, надо что-то делать». Уже не один год приходят такие письма.
М. Ставнийчук
―
Как вы считаете, можно ли донести реальную историю крещения Руси, реальную историю религии? Может быть, нужно в школах об этом говорить?
А. Полынь
―
Обязательно. Нужна реальная история, как всё происходило. Что на Руси была инквизиция, как религия вставала на Руси, сколько было убитых и так далее. Какие были пытки — во всех подробностях. Нужно рассказывать людям, нужно их образовывать.
М. Ставнийчук
―
Спасибо большое! Напомню, у нас в гостях была Алена Полынь. Это общественный деятель, председатель Союза исследователей наследия народов мира. Мы говорили о памятнике Владимиру, который находится в Москве.