От Минска до Лондона: как шахматы Головко завоевали мир - Леонид Головко - Интервью - 2022-02-03
03.02.2022
От Минска до Лондона: как шахматы Головко завоевали мир - Леонид Головко - Интервью - 2022-02-03
Скачать
М.Ставнийчук
―
Добрый день, в эфире Маргарита Ставнийчук, и мы возвращаемся с Леонидом Головко, вы уже наверняка слышали наш предыдущий эфир. Это белорусский скульптор и художник, мастер малых форм, автор коллекционных фарфоровых шахмат на исторические темы и член Клуба коллекционеров шахмат CCI. Леонид, здравствуйте снова.
Л.Головко
―
Здравствуйте, Маргарита.
М.Ставнийчук
―
Рада вас видеть в нашем эфире. Мы немного поговорили в предыдущей программе, у нас еще осталось много вопросов, на которые нужны ваши ответы. Смотрите, мы начали немножко про географию, вот где они находятся. Но не закончили. Вот давайте с этого и начнем, а дальше уже пойдем посмотрим.
Л.Головко
―
Я ведь не встречался, или очень редко встречался с заказчиками и покупателями. В основном через галереи расходились эти шахматы. Я только потом от галерейщиков узнавал, что такому-то и такому-то в подарок, такому-то… Кстати, в 90-е годы под вами прямо на первом этаже была галерея моя любимая основная, «Статус Кросна». И как-то вот рассказывают девчонки: «Приезжают к нам за шахматами. Для кого? Для Виктора Степановича Черномырдина. Для Виктора Степановича уже пятую партию дарят». Чак Норрис купил, сам правда, девчонки рассказывали, на Октябрьском. Ну одним из первых таких моих клиентов был Анатолий Евгеньевич Карпов, он сам приезжал в мастерскую, когда я еще совсем молодым был. Сам приезжал. Потом я к нему в Москву несколько раз, он меня радушно принимал, кстати, в офисе возле Храма Христа Спасителя.
М.Ставнийчук
―
Ну да, не хочется обидеть Чака Норриса, но когда Карпов покупает шахматы, шахматист такого уровня, мне кажется, это прям успех.
Л.Головко
―
Ну так это же сразу какой статус! У меня весь НПО, где снимал аренду мастерской, торговый центр… Все: «Карпов? Карпов?!». Прибежали смотреть, это же сам! Это было здорово. Потом у него в некоторых интервью даже шахматы стоят в офисе на втором фоне. Конечно.
М.Ставнийчук
―
А как вообще выходят на вас клиенты? Люди, которые хотят у вас купить шахматы.
Л.Головко
―
Раньше выходили по рекомендации. Передавали… Репутация у меня как у хорошего сантехника или телемастера. «Вот этот хороший, пускай он к тебе придет». Вот так, по рекомендации. Сейчас уже находят по интернету. Но находят с трудом, надо поискать немножко.
М.Ставнийчук
―
Да, я подтверждаю, не так-то и просто вас найти.
Л.Головко
―
Оказалось, что вот так себя сильно не продвигаем, и некоторые заказчики, их секретарши или помощники потратили достаточно сил, чтобы найти.
М.Ставнийчук
―
Так и задумывалось, чтобы ваш продукт был известен в достаточно узком кругу?
Л.Головко
―
Нет, конечно, так не задумывалось, но так получилось и так получается. Ну, как получается, что же сделаешь. Но по поводу узкого круга такая милая картинка, которая со мной уже долго. Я проходил по проспекту мимо галереи, где окна выходят на проспект, и они стоят прямо на витрине, видны с проспекта. Я прохожу мимо и вижу, как мама молодая с мальчиком лет 10, явно приезжие, там сумки с ними, фотографируются на фоне этих шахмат моих. И вот этот узкий круг, для кого и как… Вот эта картинка немножко в обратную сторону, она мне дорога очень, эта память об этом моменте. Это здорово. Трогает меня это воспоминание.
М.Ставнийчук
―
Ну да, они воспринимают это как прям достопримечательность.
Л.Головко
―
В какой-то степени. Мало ли как это на судьбу мальчика повлияет.
М.Ставнийчук
―
А вот люди, которые покупают у вас шахматы, приобретают эти коллекции – это всегда любители шахмат? Или они, скорее, ценители красоты, формы самой?
Л.Головко
―
Вот, да. Любители шахмат. Я так представляю, что любители шахмат – это те, кто играет в шахматы. Те, кто коллекционирует решения хорошие, книжки по задачам. А это, скорее, любители шахматных фигур. Но одно время только через них, именно они меня вывели в свет, этот клуб коллекционеров. Раз в два года они собираются в разных точках мира и проводят свои конгрессы. Здоровские конгрессы. Обмениваются знаниями, лекциями, исследованиями шахмат, покупают, торгуют. Просто такая тусовка азартная очень. В 94 году она проходила в Петербурге, я там выставился. И получил тогда свое первое крещение и признание, уж простите меня, мировое признание. Когда через несколько лет, сезонов галерея ездила в Вашингтон на очередной конгресс, повезла мои шахматы, они с ними и вернулись. Я в недоумении: как, вернулись, не купили… «Леня! Твои шахматы у каждого!». Вот. Вот они тогда.Сейчас как-то меньше стало. Сейчас покупают или заказывают, но… Те, кто может себе это позволить.
М.Ставнийчук
―
Да, это мы понимаем прекрасно. Мне кажется, что не обязательно уметь играть в шахматы и вообще играть в шахматы, чтобы ценить всю концепцию шахматную, всю историю шахмат и разные какие-то другие истории, которые вокруг шахмат есть.
Л.Головко
―
Абсолютно точно. Ведь это целые книги выходят об истории создания шахматных фигур. Сами привычные нам шахматы стэнтовские, они были придуманы… Дизайн в 19 веке. А все остальное – фигуративные, сюжетные штуки. Это прямо исследования-исследования-исследования, люди погружаются… Это чудо. Отдельная вселенная. Даже не страна – вселенная.
М.Ставнийчук
―
Да, это точно. А у вас самого есть любимая коллекция какая-то, которую вы делали?
Л.Головко
―
Любой нет. Каждая, знаете, следующая сделанная – она наиболее любимая. А вот если интересно, самая любопытная, пожалуй, была сделана к годовщине избрания президента Путина. Называлась она «Мальчики из нашего садика». Вовочка сидел на именинном стульчике с тортиком, со свечечками. Ферзь стоял рядышком такой пузатенький со спущенной колготкой… С лопаткой золотой. Слоны с погремушками. А пешечки сидели на горшках. Изюминкой были съемные головы. Откручивались головки, можно было менять кого куда. Можно было вообще убрать головы.
М.Ставнийчук
―
Ого, это очень крутая концепция.
Л.Головко
―
Крутая была штука, да. Она была выпущена всего тиражом в 10 экземпляров. Но по концепции… да, здорово было. Про нее даже написали в «Известиях». Мой знакомый говорит: «Представляешь, еду в метро в Москве, передо мной мужик читает «Известия». А там про твои шахматы». В «Известиях»! И заголовок «Белорусы играют российскими политиками». Вот такое…
М.Ставнийчук
―
Да-да-да, интересный заголовок, конечно. В стиле таком громких историй. А мне еще понравилось, как вы сказали, что каждая следующая сделанная вам нравится все больше и больше. Мне кажется, в этом и есть цель твоей работы. В принципе, когда ты работаешь, ты вот сейчас сделал что-то еще лучше, а потом тебе еще больше понравилось то, что ты сделал. И чувствуешь какой-то рост, развитие.
Л.Головко
―
Рост… Рост я не всегда чувствую, честно говоря. Столько сомнений. Чем старше – тем больше сомнений. Тем труднее работать вообще, работа становится какой-то… Каким-то испытанием. Раньше все делалось на одном дыхании легко, на вдохновении. Когда НРЗБ говорил: «Я в тебе ведь вижу такое, чего ты в себе не подозреваешь даже». Когда я лепил на одном дыхании, просто не задумываясь. А сейчас столько задумываюсь… Задумываешься, задумываешься… Тем более, шахматы требуют, чтобы не только… Там же и сюжет важен, что к чему, костюмы, образ. Много слишком думаю. Не напрямую все идет, как у художника. Все через какие-то муки…
М.Ставнийчук
―
Какая-то проблема, которая приходит к тебе. Вспоминаешь, как ты ничего не боялся в молодости, в юности. И хотя можно было, наверное, там себя остановить иногда.
Л.Головко
―
Да, было такое.
М.Ставнийчук
―
Скажите, а можно ли какую-то коллекцию повторить. Вот кому-то понравилось, и сказать: «Я хочу точь-в-точь как эта коллекция». Или вы делаете только уникальное каждый раз?
Л.Головко
―
Ситуация такая. Каждая партия в любом случае, хотим мы того или не хотим, уникальна. Повторить ее можно, форму сохранить, но она все равно будет отличаться. Ведь само производство фарфора оно отчасти такое непредсказуемое. Как там эти духи договорятся, как фарфор себя поведет… Наклонится-не наклонится, какой градус, где дунет ветерочек. И идентичные, даже если делается тираж, 10, допустим, заказывается экземпляров, все равно они между собой будут иметь различия. Разный мастер, разная рука у него, разный мазок. Абсолютно одинаковых не бывает, как бы мы ни хотели.
М.Ставнийчук
―
В этом и прелесть, я думаю.
Л.Головко
―
Может быть. Отчасти – да. Отчасти есть доля стихийности и непредсказуемости. В этом есть изюминка.
М.Ставнийчук
―
А как долго делается одна коллекция? Сколько времени на нее уходит?
Л.Головко
―
Разрабатывается до конца в среднем от года до полутора. За полтора года мы успеваем. Если уж слишком, может быть, тема какая-то… Все равно стараемся в полтора года максимум уложиться в среднем.
М.Ставнийчук
―
А про темы. Допустим, я хочу сделать кому-то подарок. И что вам нужно знать о человеке? То есть, у меня нет конкретной темы. Но давайте мы вместе с вами какую-то концепцию разработаем. Что вам нужно знать о человеке, о том, кто получит эту партию, для того, чтобы ее сделать?
Л.Головко
―
О человеке мне не нужно знать ничего. Иногда даже лучше вообще ничего не знать. Нужны хорошие фотографии в разных ракурсах. И видео тоже неплохо. Разные выражения лица, как у него мимика…. Потому что в любом случае моя задача – сделать из него не так, как есть на самом деле, а увидеть в нем как хороший друг лучшее. Я даже когда работаю, обращаюсь ласково по имени. Как друг, которому все можно простить. И стараюсь в таком ключе делать. Если у меня не совсем получается, где-то больше реализма, то я расстраиваюсь, допустим. Я хочу сделать, каким он должен быть. Романтическим героем или еще как-нибудь. Каким бы он мог быть хорошим, добрым.
М.Ставнийчук
―
Ну да, таким, каким, возможно, его никто больше и не видел, кроме вас.
Л.Головко
―
Возможно, его видят таким любящая его женщина, мать или друзья. Вот так. Не то, что слишком уж приукрашиваю, нет. Где-то надо выразительно. Вот НРЗБ, говорю, допустим, не приукрашивал. Но у него они все прекрасны, партии. Очень точные, сверхреалистичные, но он умел видеть это самое настоящее. Поэтому портреты человека можно бесконечно смотреть и смотреть. Прямо как на живого.Однажды женщина посторонняя пришла, говорит: «Я вижу, что у них всех глаза разные». Я тогда посмеялся. Как это может быть – у скульптуры разные приемы определенные. Можно сделать карие глаза, а можно голубые. Вот в пример НРЗБ. И у вас, говорю, вот эта вся глубина. Ну, мне такой не достичь никогда.
М.Ставнийчук
―
Вы слишком требовательны к себе.
Л.Головко
―
Да, по количеству я сделал, наверное, не меньше…
М.Ставнийчук
―
Скажите, а бывало такое, что не попадали с этим? Не знаю, отказывались или не нравился подарок?
Л.Головко
―
Бывало… Вот вы сами решите. Последний заказчик у меня, мы выпускали эти две партии, тема «Новая эпоха». Вот современный политический бомонд там сделан. Шикарная партия совершенно сделана. По договору – 32 экземпляра. И вот он сам составил список…
М.Ставнийчук
―
Кто войдет туда?
Л.Головко
―
Уже сделано все. Сам составил список. И не характеристики, а как бы он хотел видеть этих людей. Мы их все сделали. Только я ему поставил не то, что он предложил… «Я не буду делать карикатурно, а буду делать так, чтобы человек, сам себя увидев, понравился себе. А над соседом мог улыбнуться и немножко посмеяться». Вот такие. И когда увидел на Ютубе реакцию одного из героев, когда ему приносят, раскрывают… «Ааа, это я?». Он был очень неприятно удивлен. Я был дико расстроен. Дико просто. Потому что задача была совершенно другой. И этот человек мне был очень симпатичен. Это было поражение профессиональное и в какой-то степени человеческое.
М.Ставнийчук
―
Это очень непростая задача, которую вы поставили перед собой. По крайней мере, звучит непросто.
Л.Головко
―
Задача сверх… Да, Маргарита. Задача оказалась сложнее, чем я даже себе представлял. Я себе ставил, но… Это была реакция одного человека. А так в основном вроде бы неплохо.
М.Ставнийчук
―
Но все равно даже одна реакция может вот так выбить из колеи.
Л.Головко
―
Да, очень расстроен. Да.
М.Ставнийчук
―
Все-таки больше у вас, гораздо больше, положительных отзывов, я так понимаю. Вы вообще следите за отзывами, вам приятно их получать?
Л.Головко
―
Конечно, нет. Нет-нет-нет. Это в любом случае мешает. Или когда это хорошо, это тебя расслабляет или куда-то уносит. Или когда не очень хорошо, это тем более выбивает. Поэтому вроде как и стараешься угодить, предугадать вкусы. А лучше реакцию обратную… Потому что достаточно той реакции, когда я в начале… «Шахматы? Ну покажите». Ты открываешь: «Ааа!». Вот эта реакция для меня самая… Абсолютно одинаково «Ааа!». А потом еще когда узнает кого-то: «Ух ты!». Вот это реакция. Вот это приятно, это здорово.
М.Ставнийчук
―
Я просто еще читала, что в СМИ вас нередко называют «шахматным королем». Как вы к этому относитесь?
Л.Головко
―
Не, ну это неточно, конечно. И нелепо. Я ведь не на поле шахматном, даже в шахматы особо не играю. Я же не внутри. Я сверху. Я – создатель. Поэтому лучше создателя не называть. Скромно, «мастер». Мастер шахматных фигур и портрет. Скромно – «мастер».
М.Ставнийчук
―
Хорошо, я вас так буду называть. Не буду вас королем называть, буду вас называть мастером. Спасибо большое, это был Леонид Головко, белорусский скульптор и художник, мастер малых форм, автор коллекционных фарфоровых шахмат на исторические темы и член Клуба коллекционеров шахмат CCI. Эфир провела Маргарита Ставнийчук, до встречи.На правах рекламы