Доступная мебель в каждый дом от дизайнера - Анна Саженова - Интервью - 2021-11-26
И. Штейнерт
―
Здравствуйте! Меня зовут Иван Штейнерт. И сегодня у нас в гостях Анна Сажинова, сооснователь мебельного бренда «Архполе». Анна, приветствую вас.
А. Сажинова
―
Здравствуйте!
И. Штейнерт
―
Расскажите для начала, что вообще такое «Архполе» и как вы придумали этот бренд.
А. Сажинова
―
«Архполе» — это такая для нас очень многозначная субстанция, то есть «Арх» — это значит «архитектура», это наша профессия и, по сути, то, с чего все началось, а поле — это безграничность наших интересов и направлений, в которых развивается наш бренд. Все началось с архитектуры, как я уже сказала, то есть мы с Костей, с другим основателем «Архполя», учились в МАРХИ (Московский архитектурный институт), увлекались творчеством и еще в институт создали свой… свое архитектурное бюро, когда начали делать интерьеры.И бескомпромиссность в подходе ко всем деталям привела к тому, что первый интерьер, который мы создавали, мы решили разработать свою мебель и нашли, кто бы для нас ее произвел, потому что 13 лет назад, в 2008 году, не было еще такого тренда на столярки, ручной труд, DIY, ну какие-то такие вещи, и были только постсоветские масштабные производства, которые штамповали по накатанной какие-то неинтересные вещи и не хотели ни за что браться.
Но такой максимализм и желание все-таки реализовать свои идеи нас привели к тому, что мы сначала начали пилить бревно на кухне в квартире, которая у нас была первой студией, с возгласами, что мы все равно это сделаем. Потом мы сняли гараж, купили первое оборудование, начали экспериментировать. И когда уже, в какой-то момент все это запустилось, у тебя появились сотрудники, аренда, какие-то там вещи, то это уже, по сути, как прыгнуть в воду и плыть там уже, не умея плавать. И так начала создаваться наша мебель.
И. Штейнерт
―
У меня вот небольшой диссонанс вызывает даже, ну такое, переход от архитектуры к мебели, именно к мебели, как будто бы это немного из разных плоскостей. Архитектура в первую очередь со зданиями ассоциируется, а мебель — с чем-то таким более домашним, интерьером.
А. Сажинова
―
С одной стороны, да, с другой стороны, если по-другому посмотреть, то это одно и то же. То есть архит… мебель — это маленькая архитектура. Но там такие правила, такие же законы в плане качества, деталей, подходов, но и при этом мебель у нас еще позволяет пойти от заказчика, который может влиять на это.То есть когда ты сделал стул, ты его уже придумал, и ты можешь сказать: «Вот этот стул, я его сделал, покупайте или идите ищите себе другой стул». А когда ты разрабатываешь для кого-то проект, тебе нужно быть еще психологом, политиком, и все это доказывать, как бы защищать свое мнение. А здесь ты уже изначально от этого оградился.
И. Штейнерт
―
А для кого выделаете мебель? Вот у меня в голове, по крайней мере, есть такой стереотип, что дизайнерская мебель — это очень дорого, и это для людей очень богатых, должно быть. Я прав или нет?
А. Сажинова
―
Не совсем, потому что мы как раз стремимся… потому что наша идея, концепция — это мебель в каждый дом. То есть если рассмотреть мебель как тиражное производство, когда ты уже придумал вещь и ее тиражируешь, то есть как сделать бутерброд, например. Пойти в холодильник, достать хлеб, отрезать, убрать, там, один. Тут достал, нарезал сразу много бутербродов, это экономит время, это экономит, ну то есть, материалы и все вместе.И получается, что, перейдя на тиражное производство, ты можешь создать доступную мебель, но разработанную дизайнерами. То есть в этом весь класс этой штуки в плане тиража. Но мне нравится два направления контрастных. Это разра… делать простые вещи и их тиражировать, делать доступными — и создавать уникальные, как некие такие арт-объекты, потому что это интересно и ты все время придумываешь. Потом эти арт-объекты уже, поступив в серию, могут тоже стать тиражными.
И. Штейнерт
―
А с какими запросами вообще к вам приходят клиенты? Чего они обычно хотят? Они хотят чего-то необычного или они хотят чего-то очень удобного?
А. Сажинова
―
Они хотят на самом деле и чего-то необычного, и чего-то удобного. Они хотят решить свою задачу. То есть у них есть, например, интерьер, есть квартира. Они хотят, чтобы она была классной, удобной, комфортной и красивой. И они приходят к нам с такими задачами. Либо это офис там. То есть, по сути, иногда они даже не хотят разбираться глубоко в том, какие предметы нужны. Но они хотят получить некую картинку, результат.
И. Штейнерт
―
Сейчас очень часто и активно обсуждается такая экологическая повестка, насколько экологичны одни производители и неэкологичны другие. Вот вы в рамках этого тренда существуете? Стремитесь ли к тому, чтобы сделать свое производство максимально экологичным?
А. Сажинова
―
Да, для нас это очень важный идеологический вопрос. И я бы сказала, что во многом у нас в производстве он решенный в плане того, что если взять … То есть у нас есть несколько цехов: это дерево, это металл, это пошив. И, например, если взять металлическое производство, то там есть множество изделий, которые… Во-первых, мы стараемся делать все из одного, например, погонажа трубы, например, то есть мы не берем разные диаметры, то есть у нас есть труба 20, труба 30, и все другие изделия, то есть если делать и стол из двадцатой, например, трубы, то из него же делается и крючок, который висит в ванной.
И. Штейнерт
―
Делается для того чтобы не было…
А. Сажинова
―
Отходов. Чтобы не было отходов. То есть, по сути, от крупного изделия. И также в дереве, такой же подход. То есть обрезок от крупного изделия становится материалов для более маленького изделия. И в металле, например, этот полностью потом… То есть если остаются какие-то крупицы металла, они потом отправляются на переплавку, поэтому здесь вообще нет отходов. И потом мы их покупаем в виде новой трубы. Такая же ситуация с деревом, то есть вплоть до обрезков, а потом какие-то маленькие вещи. У нас есть такая тема, как НРЗБ производство, например, обрезок от вырезанных рогов настенных, он становится картиной, которую кто-то потом покупает и из нее делает какой-то новый проект, например. То есть получается, что у нас в производстве нет отходов.
И. Штейнерт
―
Интересно. Я, кстати, еще хотел вернуться к клиентам. Вот клиентам, которые к вам обращаются. Такой дизайн, он вышел за пределы Москвы и Петербурга? То есть часто ли к вам приходят, например, клиенты из каких-то отдаленных регионов России, которые тоже хотят себе классный, необычный дизайн, или это в первую очередь все-таки для жителей мегаполисов актуально?
А. Сажинова
―
Ну, конечно, нет. То есть мы доставляем по всей России. И это даже очень приятно, когда куда-нибудь там в Сургут или в Магадан, Владивосток заказывают табурет. Это очень классно и, по сути, происходит практически каждый день.
И. Штейнерт
―
А в каком стиле вы в основном работаете? Как его можно назвать?
А. Сажинова
―
Наверно, сейчас очень популярен стиль лофт, и он же такой… становится массовым, скажем так. И, с одной стороны, все его по-разному трактуют. И если взять его идеологию, философию, это, скажем, такое бережное отношение к старым зданиям, это природные натуральные материалы в таком своем абсолютно живом, в естественном проявлении. Сталь такая, чуть-чуть… даже не покрашенная, необработанная. Это дерево натуральное.
И. Штейнерт
―
Это немного такой промышленный.
А. Сажинова
―
Да, промышленный, но при этом с историей, с какой-то такой… То есть, по сути, экологичной, мне кажется… Очень такое отношение ко всему, то, естественно, «Архполе» — это абсолютно проявление такой философии. Но при этом я бы еще, конечно сказала, что мы в первую очередь — это, наверно, минимализм, то есть наши вещи очень просты и лаконичны. Или, как сказал один наш друг, готичный минимализм. Ну в плане наших самых популярных отделок, они такие нуарные чуть-чуть.
И. Штейнерт
―
А какие вещи в основном производите, если просто по конкретике пойти? Что именно вы делаете: столы, стулья какие-то еще
А. Сажинова
―
Это все отдельно, любая отдельно стоящая мебель, которую вообще можно себе вообразить, то есть это офисные столы, стулья, шкафы, вешалки. Точно так же все, что в кафе есть: это столы, стулья, диваны. И в доме абсолютно вся мебель, то есть это даже кухня и стойка под раковину в ванной. Все, кроме встроенных шкафов-купе или чего-то такого. То есть это столы, стулья, тумбочки, рейлы, всякие акссессуары типа там крючочков, полок навесных, кашпо для цветов.
И. Штейнерт
―
А что вас отличает от других производителей? В чем разница? Я, допустим, как клиент, могу пойти в магазин IKEA, могу обратиться к вам. В чем разница?
А. Сажинова
―
IKEA — это очень классный бренд. Мне кажется, «Архполе» отличается тем, что это другой аутентичный дизайн. И «Архполе» — это все-таки мебель на века. Ну мы к этому подходим так, что… То есть если вы покупаете стул в «Архполе», то это не на пять лет и не временная какая-то история, а что вы его потом своим внукам передадите. Еще вот котик встроен в стул, и на написано: «Архполе», год издания и подпись мастера, который за него отвечал. То есть это некая ценность. И потом есть у нас даже тема трейд-ин.То есть если вам этот стул надоел и вы уже там с ним прожили 20 лет, то вы можете его сдать, зачесть его стоимость, купить… вложиться в новую мебель, которая вам сейчас актуальна и необходима. То есть, по сути, наверно, первый в мире мебельный трейд-ин, который мы создали, но это все ради того, чтобы... Мы закладывали, что она будет жить вечно. И в этом наша отличительная особенность, то есть …
И. Штейнерт
―
Когда вы даже произносите словосочетание «дизайнерская» мебель, у меня сразу же возникает мысль: а бывает ли мебель недизайнерская? То есть, когда даже массовая мебель, которая продается в больших сетевых магазинах, у нее же то еже есть какой-то дизайнер, человек, который создал ее и придумал. Вот в чем разница между дизайнерской мебелью и недизайнерской?
А. Сажинова
―
Смотрите, я думаю, что наш основной конкурент — это китайские подделки на мировые бренды разные и подделки на китайские подделки на мировые бренды.
И. Штейнерт
―
Симулякры.
А. Сажинова
―
И можно сказать, что, покупая такую вещь, вы покупаете дизайнерскую мебель, но вы покупаете подделку. Она другого качества, там искажен дизайн, то есть она как бы абсолютно не то, что в это вложено. То есть это уже абсолютно переработанный продукт. Не несущий ту ценность, которую вкладывал человек, который это создавал. Если взять то, что мы делаем, то это сделано сейчас, здесь, от души и со всеми деталями и отношением к этому и произведено этими же руками. Я думаю, что ценность абсолютна понятна, если эти вещи взвесить.
И. Штейнерт
―
Бывает ли дизайнерская мебель удобной? Такое возникает иногда ощущение, что иногда дизайнеры, восхищаясь, думая о какой-то идее, немного забывают о комфорте человека? Им скорее хочется вот какой-то образ создать в своем произведении.
А. Сажинова
―
Ну вообще «дизайн» переводится как «конструирование». И, например, чайник или какая-нибудь кофемолка — это в первую очередь тоже дизайн. Там основная тема — это сочетание конструктива, то есть как это работает, и красоты. Это даже наше... Например, моя профессия «архитектура», она тоже такая.С одной стороны, это искусство, ты художник, ты творишь, думаешь, а с другой стороны, ты строитель, ты должен разбираться в сопромате, в стройке, конструкциях, рассчитывать это все следить: график, сроки, качество, все эти вещи, инженерная вся история и при этом творчество. И нужно вот все это, в чем-то контрастное, в себе сочетать, чтобы сделать хороший продукт. И только это можно назвать хорошим дизайном.
И. Штейнерт
―
А вы занимаетесь только дизайном мебели или дизайном в таком более глобальном масштабе, дизайном помещений, домов, квартир?
А. Сажинова
―
В более глобальном смысле тоже, да. У нас есть такой проект My flat, сейчас My house, когда мы разрабатываем проект квартир, то есть мы делаем дизайн. И сейчас у нас можно купить уже не только мебель, а интерьер или дом. То есть мы создаем пространство.Потом следующий проект — это другое пространство, в другой стилистике, но полностью состоящее из нашей мебели. Это как такие некие мебельн6ые пресеты, как в «Фотошопе» для обработки фотографий, например, или рецепты. То есть человек выбирает себе образ, и он может из него… наложить это на свою квартиру.
И. Штейнерт
―
А много ли у вакс на этом поле конкурентов? Много ли сейчас команд и компаний занимается вот такой дизайнерской мебелью?
А. Сажинова
―
Вообще для России это достаточно молодая индустрия, потому что, когда мы в 2008 году начали свое дело, мы были первыми и нам все говорили, что вы сумасшедшие, никому это не нужно, вообще бросайте, но мы особо не слушали.
И. Штейнерт
―
А тогда действительно никому это не нужно было?
А. Сажинова
―
Действительно никому это не нужно было. Ну, наверно, кому-то да, нам это было нужно. Это самое главное. И со временем, тогда начинались первые выставки, маркеты, чуть-чуть какие-то дизайнерские истории. Например, когда мы на первом маркете выступили с нашими предметами, которые мы сделали, нас тут же стали приглашать на все европейские выставки как единственных российских дизайнеров. И мы целый тур по Европе совершили. Но за это время о нас стали писать журналы, прямо какая-то активность сразу возросла.И за последние десять лес вырос, мне кажется, такой достаточно плотный подшерсток творческих всяких команд, которые начинают на этом поле экспериментировать. Это здорово. То есть, по сути, за последнее десятилетие создалась индустрия, и мы, объездив всю Россию, создав клуб промышленных дизайнеров, я бы сказала, это чуть-чуть расшатали, объединили, и сейчас целое сообщество существует. Но оно молодое в плане времени, но, с другой стороны, мне кажется, что это и классно, что оно более свежее, с новыми идеями и какими-то перспективами.
И. Штейнерт
―
Да, Анна скажите тогда, в чем вообще секрет «Архполя»? Вы используете какие-то необычные цвета? Или вы используете какие-то нестандартные материалы для создания своей мебели?
А. Сажинова
―
Нам ближе всего как раз использование стандартных материалов, но творческий подход к ним делает их абсолютно уникальными. То есть у нас, например, все отделки такие, которых, я думаю, что больше нигде не существует. Наш любимый материал — это березовая фанера, то есть это самое светлое русское дерево — береза, то есть у него очень красивая текстура, которую мы любим.Но при этом у нас все отделки, они винтажные. То есть нет в мире ни у одной другой мебельной фабрики, например винтажа серого цвета, потому что он сначала обожжен, потом покрашен серым. Создается, например, такая уникальная, живая текстура. То есть они все неповторимы. И наша уникальная отделка — жжение, она возникла в какой-то момент. Мы все время экспериментируем с материалом. И в какой-то момент у нас был комод. Мы думали, что еще такого сделать. Давайте его сожжем. Ну сожгли. Получилось так вообще красиво, что мы…
И. Штейнерт
―
Сожгли не полностью или как-то обожгли по НРЗБ
А. Сажинова
―
Обожгли НРЗБ но при этом можно жечь до такого прямо обугливания, это прямо очень красиво получается. Самое главное, что никогда нельзя два стула одинаково сжечь. То есть это всегда будут разные истории. И получается, что жжение, оно делает дерево темнее и подсвечивает все волокна. То есть оно такое становится насыщенное.И все наши винтажные отделки на этом базируются. Потом другой у нас любимый материал — это старая доска. То есть это дерево, на которое работала вся советская индустрия десятками лет. И по всей России есть куча заборов, которые никто не ценит и мечтает заменить их на новый пластик, из которых мы потом делаем столы, панели деревянные. Ну то есть, по сути, это некий экологичный подход.
И. Штейнерт
―
То есть переработка.
А. Сажинова
―
Переработка материалов, но при этом, если люди, которые увлекаются таким визуальным искусством в плане вот того же лофта, они всегда думают о какой-то амбарной доске там из Англии или из Америки или о дубе, который пролежал в воде сто лет. Но при этом вот есть рядом доска, из которой лестница у кого-то сделана, и это просто некое сокровище, из которого тоже можно сделать что-то новое, хорошее при правильной обработке, подходе, ну и знании этого дела.
И. Штейнерт
―
А еще какие-нибудь эксперименты с мебелью вот такие необычные можете вспомнить? Интересно стало после сожженного комода.
А. Сажинова
―
Я думаю, что это такой некий бесконечный эксперимент, ну в основном мы с ней экспериментируем, делаем из нее разные формы, наверно, так, да. Ну, кстати, да, с фанерой есть очень крутая штука, что у нее есть слои, например, то есть слои шпона, проклеенные между собой, то есть. И вообще вся мебель делается из фанеры, даже какая-нибудь, не знаю, дворцовая обстановка, где там столы с резными ножками, комоды, они все сделаны тоже из фанеры, но просто сверху проклеены шпоном более дорогого дерева. И фанера, она как раз из этих слоев шпона состоит, и из этого – полоски.Но если эти полоски, например, каким-то образом связать под углом или в них углубляться и делать… Вот наш самый популярный табурет Full Moon, это табурет с таким углублением круглым. И получается, что за счет углубления полоски срезаются под углами, и как будто бы в углублении кольца, как будто на срезе дерево появляется. Это все за счет свойств этого простого материала, и никто не может догадаться, от чего это происходит и почему так выгляди. С другой стороны, это и очень красиво, и очень удобно, потому что деревянный стул нестандартной формы, он может быть удобным, хотя он не мягкий при этом.
И. Штейнерт
―
Хорошо. Спасибо большое. Мы на этом вынуждены уже заканчивать программу. Напомню, у нас в гостях была Анна Сажинова, сооснователь мебельного бренда «Архполе». Меня зовут Иван Штейнерт. Большое вам спасибо, что пришли к нам в эфир.
А. Сажинова
―
Спасибо вам большое.