Алексей Венедиктов - Интервью - 2021-09-19
А. Соломин
―
Алексей Венедиктов сейчас с нами на прямой связи.
А. Нарышкин
―
Довольный.
С. Бунтман
―
Это чью победу ты показываешь, победу чего?
А. Венедиктов
―
Я только что вышел из эфира «Навальный LIVE» с Иваном Ждановым.
А. Нарышкин
―
Живой вышел. Хорошо.
А. Венедиктов
―
Он живой ушел.
А. Нарышкин
―
А, он живой.
А. Венедиктов
―
Нормально поговорили.
А. Нарышкин
―
Алексей Алексеевич, явка какая на электронном голосовании?
А. Венедиктов
―
Я не знаю последние. Но я думаю, что она сейчас 95,8-95,9%. Сейчас посмотрим, Люба даст. Я просто сидел, действительно, с Ждановым в течение получаса и поэтому последние не смотрел. 96,5% явка. Это 1 943 000 проголосовавших.
А. Нарышкин
―
И это что означает?
А. Венедиктов
―
Это означает, что отношение к элетронке чуть получше, чем было во время голосования по Конституции. По процентам это рекорд. И по голосам тоже рекорд. Но, в принципе, мы так и ждали, что, начиная с московских выборов, когда даже 10 тысяч всего было зарегистрировано, все равно явка была 92-93%. Поэтому ничего неожиданного. Ну, приятно – плюс 1%. Ну, приятно – 1 943 000 проголосовало электронным образом.
С. Бунтман
―
Это Москва, да?
А. Венедиктов
―
Это Москва. Слушайте, отстаньте от меня со вашим Ростовом. Это я за Москву.
А. Нарышкин
―
Кстати, по Ростову. Онлайн-явка в Ростовской области по итогам 3 дней голосования составила 92%. Данные ЦИК.
А. Венедиктов
―
Ну вот и хорошо. Но я только тебе напомню, что база в Ростовской области не включала в себя ДНР и ЛНР. И поэтому каждый проголосовавший как бы добавлялся к базе. Поэтому интересно, сколько, собственно, в Ростовской области. Давайте не будем хитрить и играть цифрами.
А. Соломин
―
Алексей Алексеевич, а по вашему ощущению, электронное голосование насколько сильно повлияло на увеличение явки в целом?
А. Венедиктов
―
Оно определило явку Москвы. Давайте я скажу на 15 часов. Последнего нет. Явка в Москве бумажная от всех избирателей была 19%. Явка электронная опять же от всех избирателей была 22%. И вот сейчас мы будем знать, сколько проголосовало москвичей бумагой. Я думаю, что пополам, как я и предвидел месяц назад. 1 940 000, ну, 2 млн, считайте – электронно. И, скорее всего, 2 млн здесь. 2 млн будет там.
С. Бунтман
―
А сколько всего избирателей в Москве?
А. Венедиктов
―
В Москве, включая «Мобильный избиратель», – 7 707 000.
С. Бунтман
―
Под 40% будет, наверное, да?
А. Венедиктов
―
Может идти даже ближе к 50%, потому что 4 млн – это даже больше 50%. 2 млн бумагой, 2 млн электронно – это 4 млн. Это 50% и больше.
С. Бунтман
―
Это больше, чем 50%.
А. Нарышкин
―
Завалили слушателей цифрами. Слушайте, Алексей Алексеевич, похвастайтесь…
А. Венедиктов
―
Вы спрашиваете, я отвечаю. Что пристали?
С. Бунтман
―
Сложные цифры такие.
А. Нарышкин
―
Похвастайтесь, кто у вас был в штабе в течение этих дней? Что вы на камерах в том числе видели?
А.Венедиктов: В Москве, включая «Мобильный избиратель», – 7 707 000 избирателей
А. Венедиктов
―
Что интересно было. У нас был министр цифры Максут Шадаев. Профессиональный разговор был про понятно что. У нас был полпред президента Игорь Щеголев, который до этого был министром информации и связи. У нас был профессиональный разговор. Мы про это говорили. У нас была Элла Памфилова.У нас был Сергей Собянин естественным образом, который здесь голосовал. Я не знаю, заметили ли вы такую штуку. Мы ему поставили компьютер, как у президента, чтобы было ого, чтоб он сел, под камеры проголосовал. Он пошел, потом остановился: «Зачем компьютер?» Вынул мобильный из внутреннего кармана и проголосовал.
А. Соломин
―
Кстати, вот это интересный момент. Владимир Путин голосовал онлайн, Дмитрий Медведев голосовал онлайн, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков голосовал онлайн, Собянин проголосовал онлайн. Как вы объясняете, почему первые лица вдруг решили? В этом же доля пиара тоже есть. Они же тоже промоутируют эту историю.
А. Венедиктов
―
Голосование онлайн, как бы критики ни наводили (вот я еще не вышел из полемики с Иваном Ждановым), – это модно. Или это станет модно. И они это поймали. Они ж политики. И они это поймали.Вообще, страна развивается в сторону цифровых услуг. Я уж не говорю про Москву – это вообще города сейчас по цифре первый в мире. Еще раз, первый в мире. И естественно, что даже такие люди возрастные, как наши руководители (ну, кто-то возрастной), они втянуты в эти мобильные услуги. Слушайте, ребенка отправить в кружок, Леш, тебе – кнопкой; записаться к врачу, Соломин, тебе – кнопкой; оплатить ЖКХ, Сережа, тебе – кнопкой; или заказать на работу суши – тоже кнопкой. Представляете, я книги стал заказывать кнопкой.
То есть, на самом деле, у нас это привычное дело. И это еще одна цифровая услуга, не более того. Это будет между оплатой ЖКХ и отправкой ребенка в школу.
С. Бунтман
―
Один вопрос, Алеш. А насколько повлияли на такую распространенность большую сейчас электронного голосования в Москве вот эти походы бюджетников? Я не говорю, как проголосовали. Насколько это повлияло на увеличение?
А. Венедиктов
―
Я не понимаю. Задай вопрос. Походы куда бюджетников?
С. Бунтман
―
В электронное голосование.
А. Венедиктов
―
Я не имею цифры социологические, кто там записался. Мы понимаем, если те люди, которых вы перечислили, – это бюджетники. Путин – бюджетник, Мишустин – бюджетник.
А. Нарышкин
―
Их принуждали к голосованию электронному.
А. Венедиктов
―
Я принуждал Путина точно, даже нет сомнений. На самом деле, мы не имеем социологию. Это разговоры. Вот, например, у меня был на прямой связи мурманский губернатор Андрей Чибис здесь в штабе вчера. У них тоже электронка. И я его спросил: «А кто у вас пишется?» У них немного, поэтому социология есть. Он говорит: «У нас пишутся крепкие, серьезные мужики-предприниматели, работяги, которые не хотят время тратить, куда ходить, чего-то ездить. Нажал кнопку, пошел работать». Вот вам одна из социологий.С другой стороны, когда мы начали говорить, что это военные и так далее… Был губернатор Севастополя у нас здесь на связи тоже. Он говорит: «Какие военные? Какие моряки? Какие офицеры? Там запрещено иметь смартфоны. Ничего, ребята». И у нас возник вопрос о том, а действительно, в армии запрещены, только кнопочные. И если мы хотим, чтобы военные получили возможность голосовать, это надо садиться и придумывать с Минобороны или с Генштабом то, как устраивать такие переносные будки для голосования что ли для тех, кто хочет? На самом деле, все эти разговоры про бюджетников немножко преувеличены. Мы не знаем.
С. Бунтман
―
Социологию мы, наверное, вряд ли узнаем.
А. Венедиктов
―
Я не знаю. Если кто-то захочет заказать. Но доступ к реестру избирателей есть у любого наблюдателя. Это записано, что Бунтман Сергей Александрович. Там же не стоит его профессия.
С. Бунтман
―
Бюджетник, да? Это визитная карточка должна быть. Алеш, здесь спрашивают: «Все-таки, если так думать, что легче сфальсифицировать: урны или электронку?» Московскую платформу берем. Не будем отвечать, как ты говоришь, за Ростов.
А.Венедиктов: Доступ к реестру избирателей есть у любого наблюдателя
А. Венедиктов
―
Смотрите, я не знаю, что легче. Я знаю, что голосование электронное не удалось сфальсифицировать в течение 4 циклов голосования: ни взлома, ни вброса. И теперь можно сказать, и не слома тоже. Хотя атака была и призывалась. Я Жданову Ивану сказал, что «ваша атака хлипкая была какая-то». Мы посмеялись с ним, потому что мы не знаем, его атака или не его. Но, на самом деле, мы здесь не видим ни взлома, ни вброса. Но мы видим другое. Мы видим, что иногда в реестре появляются люди, которые не имеют на это право, а их пропустила та или иная платформа: ГАС «Выборы», МВД. Не мне тебе, Сережа, говорить, когда твоя дочка Вера захотела проголосовать…
С. Бунтман
―
В прошлый раз, да.
А. Венедиктов
―
В прошлый раз, да. Что ее паспорт 6 месяцев не заменен.
С. Бунтман
―
2 года, Алеша.
А. Венедиктов
―
2 года. И вот в этом история. История в том, что нужен реестр избирателей электронный единый, который моментально меняется, если вы меняете фамилию или если вы меняете адрес, и он проверяется – налоговая, пенсионная, ГАС «Выборы», МВД и еще что-то.
С. Бунтман
―
Я застал кусок разговора со Ждановым.
А. Венедиктов
―
Ты еще и смотрел.
С. Бунтман
―
Ну, там ребята смотрели. Я зашел подсмотрел.
А. Венедиктов
―
Отмазывается. Понятно.
С. Бунтман
―
Нет, нет, нет. Интересно просто, что там было такое ломление в открытые двери по поводу электронного сбора подписей.
А. Венедиктов
―
Да. Мы и были лоббистами.
С. Бунтман
―
Это был бы, конечно, шаг очень большой.
А. Венедиктов
―
Смотрите, мы по окончании выборов – мы сегодня говорили с Эллой Александровной Памфиловой – мы, как всегда, сформулируем наше предложение (штаб я имею в виду) и направим ей, направим депутатам, избранным от Москвы, независимо от политической ориентации, с тем чтобы пролоббировать, чтобы электронный сбор подписей был – он был в Москве, как вы знаете, на выборах в МГД – на федеральных выборах. Я повторю, что я сказал Жданову. У меня ведь одна речь что на «Эхе Москвы», что на «Навальный LIVE».
С. Бунтман
―
Не отличал. Вроде да, похоже.
А.Венедиктов:Голосование онлайн – это модно
А. Венедиктов
―
Да. Прогресс достигается очень тяжело. Читаем Стругацких, читаем «Обитаемый остров», кто забыл. Он несет с собой всегда мощные издержки. Весь вопрос в том, можете ли вы его остановить.
С. Бунтман
―
Это вряд ли.
А. Венедиктов
―
Подождите. Потому что 3 года назад, когда были президентские выборы, нам кричали о бесконечных фальсификациях в бумажном голосовании. Нам кричали про карусели, про двойное голосование, про надомное голосование. И все это было правдой. Такие случаи были. Теперь перестали об этом говорить, говорят о фальсификациях в электронном. Но не доказывают. – «Мы не доверяем власти». Согласен, не доверяем власти. Голосуйте бумажно. Какие вопросы?
С. Бунтман
―
Ну да. Выруби голосование. Наверное, все уже. 78% ютюбовцев у нас ходили на голосование.
А. Нарышкин
―
А в телефонном голосовании 86% слушателей сказали, что ходили голосовать.
А. Венедиктов
―
Я очень доволен аудиторией «Эха Москвы». И это правильно. И неважно, как вы голосовали. Неважно, голосовали вы – это я к слушателям обращаюсь – электронно или вы голосовали бумажно, или вы голосовали на дому. И самое главное, что вы поняли, что сейчас надо голосовать. Видите, я тоже вместе с вами проголосовал. Я вот Сергею присылал скрин, а он мне. То есть кто кого принудил – большой вопрос.
С. Бунтман
―
Да. Причем скрины у нас были одинаковые совершенно – «Ваш голос учтен».
А. Венедиктов
―
То есть кто мне прислал скрин? А может быть, это скрин Соломина, кто знает.
А. Соломин
―
Я у Владимира Путина такой же видел.
С. Бунтман
―
Да ты что!
А. Венедиктов
―
Да.
А. Соломин
―
Алексей Алексеевич, а как много людей воспользовались своей возможностью переголосовать?
А. Венедиктов
―
Ой, я концовку не знаю, но на начало дня – 214 тысяч. Тогда было 1 600 000. Сегодня еще, видимо, 300 тысяч проголосовало. 12,5%. Это очень хорошая функция. И я очень рад, что мы на ней настояли.
А. Нарышкин
―
Алексей Алексеевич, призы, которые получали вы, Песков, да я – не жалко, как вам кажется, денег государственных на вот это?
А. Венедиктов
―
А мы с Дмитрием Сергеевичем, как бы обменявшись, как говорил Михаил Сергеевич, решили отправить их в один из благотворительных фондов, который там есть. Мне не жалко денег на благотворительность.
А. Нарышкин
―
Вот, кстати, правильно говорит Венедиктов: есть такая опция на этом сайте ag-vmeste.ru, когда вы регистрируете ваш вот этот код. Вы, действительно, можете не на себя потратить, а отправить в один из фондов на животных, на людей.
А. Венедиктов
―
Мы с Дмитрием Сергеевичем списались. Он говорит: «Ну что?» Я говорю: «Ну вот есть такая опция». Он говорит: «Чудесно». Ну, чудесно. Как получим, так и отправим.
С. Бунтман
―
Да хоть на штрафы арестованным и помощь. А почему бы и нет?
А. Венедиктов
―
Можно и так.
А. Нарышкин
―
Алексей Алексеевич, на участках что было? Вы же тоже следили за этим. Вот где енот пробежал?
А. Венедиктов
―
Енот, да.
А. Нарышкин
―
Мерч теперь. Уже Памфиловой подарили. Да, видели.
С. Бунтман
―
Вот спрашивали, как енота назвали?
А. Венедиктов
―
Я склоняюсь к Ракуну.
С. Бунтман
―
Raccoon.
А. Венедиктов
―
Да.
А.Венедиктов: Отношение к элетронке чуть получше, чем было во время голосования по Конституции. По процентам это рекорд
А. Нарышкин
―
Понятно.
А. Венедиктов
―
Но мы объявим конкурс.
С. Бунтман
―
Рокки.
А. Венедиктов
―
Потому что немедленно все вспомнили Енота Ракету из «Стражей Галактики». И понеслась зима в Ташкент. Ракета, Реактивный…
С. Бунтман
―
Только вот тушканчиком не называй или как там его еще называют.
А. Венедиктов
―
Не, он енот. Ну ладно. Просто такое было развлечение.
С. Бунтман
―
Ну правда, были попытки, нарушения и так далее?
А. Венедиктов
―
Я не знаю, готовы ли наши слушатели это выслушивать, но проблема с надомным голосованием. Первое. Комиссии оказались не готовы исполнять ту инструкцию, которую, еще раз напомню, написал ЦИК. Дело в том, что из-за ковида в Москве резко увеличилось количество надомников. Если раньше нужно было объяснять, почему ты не можешь прийти, то сейчас человек написал: «Я боюсь», и все. И в Москве 220 тысяч было заявлений. И на середину дня – извините, на конец у меня ничего нет, а может быть, и есть – 159 тысяч.И комиссии не справлялись. Там надо посылать, условно говоря, двух членов комиссии и двух наблюдателей. А стольких нет. А потом люди говорят: «Мы не пустим четырех человек. Нет, только один пусть зайдет в мою квартиру». А без наблюдателей в принципе нельзя. Закон не дает права. И сталкиваются два закона. Наблюдатели пишут жалобу: «Нас не пустили. А мы не видели, что все было честно». То есть эта тема очень болезненная. И мы, опять повторяю, с ЦИКом и с мэрией, кстати, говорили, что надо менять – и пусть мэрия нас поддержит – и делать более гибкой эту инструкцию голосования. Это была печалька. 83% времени и жалоб мы разбирали историю с надомниками. При этом надомников голосовало 2%. Ну вот 83% и 2%.
Это печально, потому что люди это в основном одинокие. Но не только, как выяснилось. Молодые люди говорят: «Мы не выходим. Мы перестали ходить в спортклубы, перестали ходить туда-сюда. Мы побаиваемся, поэтому принесите нам урну на дом».
С. Бунтман
―
Еще один вопрос здесь: «Фиксировали ли вы жалобы на то, что люди остались в списках бумажных?»
А. Венедиктов
―
4.
С. Бунтман
―
4, да?
А.Венедиктов: 83% времени и жалоб мы разбирали историю с надомниками. При этом надомников голосовало 2%
А. Венедиктов
―
Ну вот на час тому долой – 4. История какая, какая была процедура. Вот эти 2 млн записалось. В УИКи, там где книги, были спущены эти фамилии. И люди вручную начали вычеркивать. И когда у вас 2 млн надо вычеркнуть, наверняка будет человеческая ошибка. Были пропуски: 4 штуки на 2 млн. Но, может быть, их большое. Может, их на порядок больше. Я не знаю. Но это ошибка. От нее не убежать.
А. Нарышкин
―
Алексей Алексеевич, полминуты до новостей. Вы сказали в интервью Жданову, что Певчих зарегистрировалась на электронку. Да или нет?
А. Венедиктов
―
Какая-то Певчих зарегистрировалась. Я ж наблюдатель. И, соответственно, как любой наблюдатель я имею доступ к реестру наблюдателей. И Жданов же сказал, что она вроде бы сама тоже. Он подтвердил или нет, я не помню. Но да, у нас есть некая Мария Певчих – я не знаю, та или не та, – прописанная в Зеленограде, которая зарегистрировалась. А вот Сергей Маратович Гуриев не только зарегистрировался, но и проголосовал.
А. Соломин
―
А вы видите, да, проголосовал или не проголосовал?
А. Венедиктов
―
Ну я же наблюдатель.
А. Соломин
―
А Певчих не проголосовала?
А. Венедиктов
―
А я не посмотрел.
А. Нарышкин
―
Ой, посмотрите, пожалуйста.
А. Венедиктов
―
Честно говоря, я не знаю, та Певчих или не та. Но поскольку Сергей Маратович Гуриев попросил моей помощи, потому что его никак не могли зарегистрировать, его какая-то база не пропускала… Знаете почему? Последний анекдот. В одной из баз он был назван Макаровичем – Сергей Макарович Гуриев. Поэтому я теперь, обращаясь к нему, говорю «Макарыч». Но там нашли, исправили, и он получили возможность проголосовать и проголосовал. Конечно, то, где я влезал, как Песков или Жириновский, кому я помогал, и сам я, я ж смотрел, конечно, зря я влезал или нет.
А. Соломин
―
Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы» и председатель Общественного штаба по наблюдению за выборами.