Оценка избирательной кампании - Михаил Виноградов - Интервью - 2021-09-15
15.09.2021
М.Майерс
―
16 часов, 35 минут. Здравствуйте! У микрофона — Маша Майерс. И наш гость — Михаил Виноградов, политолог, президент фонда «Петербургская политика». Здравствуйте вам!
М.Виноградов
―
Добрый день!
М.Майерс
―
Тема нашей программы: «Оценка избирательной кампании». Собственно, можем подводить итоги. Собственно, делать прогнозы мы не можем, уже нельзя по закону, а подводить итоги можем. Если по 10-бальной или по 5-бальной шкале, как вы оцениваете эту избирательную кампанию.
М.Виноградов
―
С точки зрения чего?
М.Майерс
―
Давайте две вещи оценим. Во-первых, эффективность для самих участников, а, во-вторых, яркость и заинтересованность для электората.
М.Виноградов
―
Эффективность для самих участников — 10. Участникам очень нравится. Они с удовольствием ходят на дебаты, знакомятся с конкурентами, общаются, переписываются, такой хороший нетворкинг, как вы сказали современным языком. Они чувствуют себя в центре внимания. Это такой час славы. Потому что если они изберутся в депутаты, ну, кому они там будут интересны? А сейчас люди приходят с ними встречаться, общаться, лайкают, дизлайкают.
М.Майерс
―
Постичь степень вашей иронии я даже не способна в настоящий момент. Потому что для того, чтобы получать кайф от избирательной кампании, надо быть очень глубоко уверенным в себе человеком?
М.Виноградов
―
Нет, не обязательно. Далеко не все кандидаты, уверенные в себе люди. Немало как раз тех мнительных, которые почувствовали себя героями, что они всю жизнь шли к этой славе, к этим софитам, ели повезет, аплодисментам. Не скажите.Что касается избирателей, здесь сложнее. Здесь, наверное, такая… троечка. Хотя надо сказать, что никогда в истории современной России выборы в Государственную думу не были фантастически увлекательным событием.
М.Майерс
―
Да ладно! Ну, было интересно.
М.Виноградов
―
Давайте вместе перечислять.
М.Майерс
―
Ну давайте.
М.Виноградов
―
Я не настаиваю. Они очень часто не были главным событием года или забывались. 93-год, главным событием был расстрел Белого дома, а выборы…
М.Майерс
―
Это с чем сравнивать
М.Виноградов
―
Все время было с чем сравнивать. Поэтому надо сказать, что все-таки ощущение, что Государственная дума немножко второстепенный, вспомогательный орган власти, скажем так, чтобы не произносить слово «имитационный», было и в 90-е годы и сейчас. Конечно, удавалось заводить, удавалось создавать какие-то интриги. Но не сказать, что это был вопрос жизни и смерти. Эти избирательные компании мы вспоминаем до сих пор.
М.Майерс: А 2011
―
й?
М.Виноградов
―
В 2011 году это тоже не было главным событием года.
М.Майерс
―
Оно стало постфактум.
М.Виноградов
―
С одной стороны, рокировка, с другой стороны, Болотная. На этом фоне сами выборы-то потерялись.
М.Майерс
―
Болотная была в 12-м, собственно…
М.Виноградов
―
Первая Болотная была в декабре 11-го и даже 2-я, если не ошибаюсь
М.Майерс
―
Конечно, в 11-м.
М.Виноградов
―
Поэтому сами по себе выборы, на которые не то чтобы не обратили внимания, а они были поводом, но не причиной, я думаю, этих волнений. Там все-таки сказалась и рокировка.Поэтому я не сказал бы, что избиратель мог бы когда-нибудь поставить 10 сами себе за то лучшее событие жизни, до которого стоило долить.
М.Майерс
―
Ну, хорошо, ладно. Тем не менее, на этом фоне, как вам кажется, давайте подряд по всем участникам пройдемся. Вы, насколько я понимаю, довольно креативно выставляете не только оценку, но и метафору того, как можно описать эту избирательную кампанию. Я с вашего позволения процитирую некоторые моменты. «Единая Россия» не бесила» — это ваше определение той кампании, которую провела партия власти.
М.Виноградов
―
Вы хотите, чтобы я как-то разъяснил?
М.Майерс
―
Конечно. Кого не бесили, почему не бесили? И правильно ли поставлена задача?
М.Виноградов
―
В первую пятерку были поставлены люди, не имеющие высокого антирейтинга. Я не скажу, что все из них имели высокую известность. Даже в случае Проценко это было бы преувеличением, но, в общем, собственного избирателя, нейтрального они не бесили. Да, наверное, критику власти есть, что предъявить Сергею Лаврову или Сергею Шойгу. Но все-таки там были другие вариант, там были другие персоны: Дмитрий Медведев, или, говоря о Мишустине, который тоже не имеет антирейтинга, но все равно деятельность правительства была бы в центре дискуссий, в центре повестки, чего не происходит, чего Мишустин умело избегает. Это, конечно, было бы более динамично.Почти совсем не было спорных, раскалывающих идей. Казалось бы, в принципе, тяжелый год, масса спорных, особенно чувствительных для протестного и оппозиционного избирателя инициатив. «Единая Россия» не шла впереди паровоза. Даже Кузнецова на своих дебатах говорила не о православном воспитании детей и борьбе с ювенальной юстицией, а была довольно спокойной и нейтрально.
А власть тоже в целом на какие-то супер раскалывающие шаги, которые политизировали бы людей нейтральных или даже провластных, не шла. Они не заблокировал YouTube. Может быть, нас это еще впереди ждет. Но понятно, что в любой семье любой ребенок бы пришел и сказал родителям: «Что происходит?» независимо от возраста, по сути. Лет с 2-3-х люди живут YouTube. Этого не произошло.
Сказать, что это была фабрика креатива — кампания «Единой России» — наверное, было бы преувеличением. Но как раз креатив часто и раскалывает. По сути был запрос не пере подтверждение мандата без серьезных ошибок.
М.Майерс
―
Просто правильно поставленная задач и адекватное ее выполнение, да? Если мы представим себе, что не раздражать избирателя — так и было придумано политическими технологами?
М.Виноградов
―
В целом да. Тем более, что все-таки был 11-й год, когда «Единая Россия» тянула сильно рейтинги власти вниз. Сейчас, конечно, когда рейтинги власти мы даже не станем упоминать, хотя это не предвыборные цифры. Но с 18-го года находится на некотором таком спаде. Снижение рейтингов «Единой России», когда оно происходило, скорее было производной от рейтинга власти, рейтинга, собственно, первых лиц, нежели Россия сама предпринимала какие-то контрпродуктивные шаги. Этого ей удавалось избегать, и это важно.
М.Майерс
―
А как удалось переломить этот тренд? Ведь это история вдолгую, когда кандидаты стали прятаться, и, кстати, сейчас это есть или нет, в этой избирательной кампании.
М.Виноградов
―
Прятаться от кого?
М.Майерс
―
Прятаться, то есть не обозначать свою партийную принадлежность.
М.Виноградов
―
Да всегда это было. Всегда на всех выборов единороссы особенно где-то мелким шрифтом внизу приписывали, что «Единая Россия». А в целом партия для российского обывателя не самое хорошее слово, не самое престижное. Поэтому ничего принципиально нового нет. Я бы не сказал, что бренд «Единой России» стали прятать чаще, чем в прошлые разы. Есть Москва, где принято бренд «Единой России» ретушировать, говорить о самовыдвиженцах, тоже не впервые. Поэтому ничего нового нет. Не было ощущения, что сама идентификация с «Единой Россией», от нее больше теряешь, нежели приращиваешь избирателей, которые чувствуют своим долгом по разным причинам голосовать за «Единую Россию».
М.Майерс
―
Но и наоборот, тоже нет эффекта. Я имею в виду спрятать, логотип партии потерять или, наоборот, написать его более крупным шрифтом и от этого выиграть.
М.Виноградов
―
Нет, все кандидаты убеждены, что они великие, что партия в чем-то помогает, но, конечно, они сами достойны. Для кандидатов это писк славы, и, естественно, они не станут как-то рядом с соизмеримым с собой размером партии логотип ставить. Это же не ЛДПР.
М.Майерс
―
Я напомню, что у нас есть СМС: +7 985 970 45 45. Мы даем оценку избирательной кампании, точнее, не мы, а Михаил Виноградов, политолог, президент фонда «Петербургская политика». И вот избирательную кампанию с легкой руки нашего гостя окрестили, соответственно, этим глаголом «не бесили»КПРФ первая среди вторых, — поясните, что это значит.
М.Виноградов
―
Коммунисты с 96-го года ставят для себя задачу быть номером два. Были периоды, те же выборы 16-го года, когда меньше процента был отрыв между КПРФ и ЛДПР, и было желание КПРФ подвинуть. Сейчас споры идут о том, перешагнет ли КПРФ свой абсолютный рекорд 95-го года 22%. То есть никто не ставит под сомнение, что КПРФ вернула себе пальму лидерства среди оппозиционных партий. Да, сказался эффект пенсионной реформы, сказалось то, что, может быть, ЛДПР или «Справедливая Россия» ничем нас особенно не удивили. Но, конечно ожидания, что КПРФ подтвердит свою позицию партии номер два, они остаются. Радикальные сторонники коммунистов вообще говорят, что КПРФ — номер один, а Единая Россия — номер два. Но в этом есть большой элемент преувеличения. Ожидания от кампании КПРФ в этом году выше, чем в 16-м году.
М.Майерс
―
Скажите, а мы, вы и сами даже члены КПРФ, их электорат понимают, что это за партия сегодня? Когда-то это было про советский реванш в 90-е годы, а сегодня это про что, вообще? Это про социальную справедливость, так ею торгую все, кому не лень, я имею в виду на нашем политическом олимпе. Про то, что Сталин хороший — это такой бантик, извините за выражение, на журналистском языке. Это какая-то лишняя абсолютно история символическая, которую можно в какой-то момент дернуть за колокольчик, что-то дернуть, чтобы дальше жить с этим. А понимание, что это несет избирателю? Оно сегодня сформировано или это просто не «Едро», скажем так?
М.Виноградов
―
Отчасти не «Едро». Отчасти если неформальный слоган «Единой России» звучит очень просто: «Власть не отдадим», то слоган КПРФ, понятно: «Мы против». Слоган ЛДПР: «Мы другие».
М.Майерс
―
При этом я представила себе, что, наверное, этот вопрос готова вам задать про каждую партию, кроме «Едра», потому что «Едро» — это партия власти. Понятно, что они делают и зачем. Что такое сегодняшняя ЛДПР, что такое КПРФ, что такое СР?
М.Виноградов
―
КПРФ всегда говорит: «Мы настоящая оппозиция, все остальное — это так…» Вот сколько лет он про это говорят, в целом аудиторию собирают и она даже скорее прирастает.
М.Майерс
―
Следующий — ЛДПР, постоянство. Их кампании с КПРФ вы назвали, или это не вы, или это чужая цитата «Осень патриархов» — это ваше?
М.Виноградов
―
Нет, не моя. Потому что же никто не знает, сколько патриархам отведено. И на прошлых выборах их списывали, говорили, что точно без Зюганова и Жириновского. Нет, нормально все. Меняется пятерка у «Единой России». Расширяется ареопаг у ««Справедливой России», у КПРФ, ЛДПР все в силе.Ну, ЛДПР ничего не зажгла, ничего не испортила. То есть такая примерно ориентация на собственного избирателя, которого они, наверное, соберут, без какого-то супер ажиотажа. С учетом того, что у них третье место было и остается, не так плохо.
М.Майерс
―
А они про что, можно формулировать? Хорошо, «Единая Россия» — партия власти. Коммунисты отчаянно против. А ЛДПР?
М.Виноградов
―
«Мы не такие, — говорит ЛДПР, — мы против этого всего. Мы особенные».
М.Майерс
―
Вот эти против всего, а мы особенно против всего.
М.Виноградов
―
Кого интересует, которые обычные люди, такие же единороссы, но против всего. А мы особенные. Вы же видите, какие мы эксцентричные.
М.Майерс
―
Но при этом градус эксцентрики, как вы говорите, сильно занижен в этой избирательной кампании.
М.Виноградов
―
Всей кампании не хватало подчас креатива, не хватало эксцентрики, почти во всех роликах не было юмора. Это, к сожалению, тенденция избирательной кампании в целом.
М.Майерс
―
После Идрака Мирзализаде смеяться, знаете ли, в этой стране вообще надо очень аккуратно, судя по всем, я так предполагаю.
М.Виноградов
―
Пока еще возможно. Есть какие-то берега, просто их никто не очерчивает. И были веселые ролики. Опять же парадокс, если на секунду отвлекаться, если у условной «Партии Роста» были ролики ироничные и яркие, то у «Зеленой альтернативы» была очень красивая картинка Ложкина «Коты». И очень нудный текст не про светлое экологическое зеленое прекрасной России будущего, а вот «нам тяжело, экология давит», как будто в новостях. Поэтому зажигать до конца не получалось. И Ролики ЛДПР были пораньше, чем у СР и у «Родины», но тоже ничего фантастического.
М.Майерс
―
Что касается «Зеленой альтернативы», то кот Васи Ложкина, которого вы прекрасно, наверное, себе сейчас представляете — это я к нашей аудитории обращаюсь, — он в избирательном бюллетене будет. Эта морда, которая вам хорошо известна по тем плакатам, рисункам, изображениям, которые транслируются этих художником.
М.Виноградов
―
С одной стороны, да, а с другой — зеленых партий две. И, конечно, в какой-то момент избиратель запутается.
М.Майерс
―
«Справедливой России» вы поставили диагноз: бессмертие. Сколько килограмм сарказма в этой оценке?
М.Виноградов
―
Да нет, это политкорректность. Мы не могли говорить слово зомби. Поэтому, конечно, когда видишь героев, кандидатов «Справедливой России», из части из них не прет энергетика, не прет желание добиться.
М.Майерс
―
Мне кажется, самый пассионарный, наверное, все-таки Прилепин. Не в этой избирательной кампании — сам по себе.
М.Виноградов
―
Прилепин он лишает эсеров главного козыря — низкого антирейтинга, который всегда был, потому что Прилепин произносит вещи рассказывающие, зовущие Россию к подвигу любой ценой. Для кого-то это притягательно, но не сказать, что запрос на подвиг — это национальная идея, которая сегодня всех объединяет. Поэтому да, такие зомби, которые тоже, как мы знаем из песен, умеют в какие-то игры играть.
М.Майерс
―
А в чем их секрет? Все-таки они держат довольно крепкие позиции. В чем секрет их популярности, как вам, кажется?
М.Виноградов
―
Есть узнаваемость. Ведь у нас избиратель до сих пор считает, что у нас Миронов — председатель Совета Федерации. И скорость распространения политической информации, она, конечно не очень высока. Узнаваемость, я думаю. И инерция низкого антирейтинга.
М.Майерс
―
Бессмертные. «Справедливая Россия» — собрались бессмертные.«Новые люди», финишные ожидания. Это главная интрига кампании. Какой будет конфигурация новой Думы? Мы не прогнозируем, но тем не менее. Насколько они были успешны, были заметны, и что они заработали за эту компанию в плане политических очков как партия новичок, на ваш взгляд?
М.Виноградов
―
Есть разные оценки компании новых людей. Кто-то говорит, что у них была масса замыслов, но им ничего не позволили, не разрешили. Кто-то говорит: «Отличная кампания. Они не стали избирателя грузить политикой. Двигали как рекламный бренд. Кто-то говорит, что кампании как таковой не было, они обосновывали будущий результат, возможно, высокий, который пони получат. Поэтому стартово они заявились на таком условном либеральном фланге, где были, соответственно, как именно странно КПРФ, «Новые люди», «Яблоко», «Партия Роста» и в конце появилась партия Максим Шевченко.
М.Майерс
―
А почему КПРФ?
М.Виноградов
―
Потому что все равно часть либерального избирателя, конечно, интересует возможностью сделать власти больно.
М.Майерс: А
―
а, через «Умное голосование».
М.Виноградов
―
Там сама КПРФ говорила: «Навальнятина. Мы отвергаем!» Но, конечно, КПРФ понимала, что протест может дать ей часть голосов, поэтому сегодня интрига в том: умеренно протестующие проголосуют за условных «Новых людей», если они, по его мнению, будут иметь шанс 5%, а если 5 партий — «Единой России» больнее, чем 4 партии. Или те же голоса придут в КПРФ, тогда у коммунистов будет мандатов больше, тогда «Единая Россия» не там много потеряет в особенности распределения мандатов. Поэтому, наверное, «Новые люди» прибавили на финише и номинация, по-моему, была связана с тем, на финише кампании они создали от себя ожидания. Повторюсь, кампания не была фантастической, яркой, но ожидания от себя создали.
М.Майерс
―
«Партия Роста» вы их называете как раз новыми людьми. Есть здесь какая-то игра слов, да?
М.Виноградов
―
Конечно, есть. Потому что, действительно, «Партия Роста» предъявила женскую тройку. «Партия роста» — это не ноунейм, потому что у них была предыстория. И такая не самая зажигательная у многих было отторжение и кампании Бориса Титова и кампании «Партии Роста» 16-го года.
М.Майерс
―
Там же был Шнуров когда-то.
М.Виноградов
―
Шнуров в прошлом году пришел, но не стал баллотироваться. И, на мой взгляд, с точки зрения эстетики, содержания кампания была практически безупречной. Они не произносили ничего отталкивающего, в том числе, протестного избирателя. Они защищали телеканал «Дождь»*, Booking.com от дурацких штрафов. Против блокировок интернета выступали. По повестке они шли достаточно плотно, не отталкивали как то же «Яблоко» протестного избирателя. Вызывали интерес женской повесткой, например, не только у женщин.Другое дело, что ресурсы кампании были ограничены, и часть избирателей не заметила кампанию. Она во многом шла, кстати, в интернете, что во многом эксперимент. Поэтому, я думаю, что «Партия Роста» сделала ставку не столько текущий результат, сколько на ребрендинг, рестайлинг после выборов. Потому что какая будет повестка после выборов на самом деле не очень важно. У них была цель навязать власти повестку — это вполне более реалистичная цель, чем получить административное большинство в их случае.
М.Майерс
―
Это правда. «Яблоко» удостоилось от вас самой, мне кажется, жесткой оценки под словосочетанием «между струй».
М.Виноградов
―
Ну, не скажите. Это фраза про Анастаса Микояна, ветерана советской политики.
М.Майерс
―
Да, но Анастас Микоян оставался всегда наверху. А «Яблоко» не удается попасть даже в Государственную думу.
М.Виноградов
―
Микоян тоже не был в первой пятерке. Был президентом советским, но не более того. Поэтому, с одной стороны, жесткая, радикальная риторика, радикальная повестка. С другой стороны, все время презумпция подозрения, что им пообещали некоторую цифру, про нее можно говорить — 3%, которое дает госфинансирование. И это подозрение, оно не рассосалось, потому что та позиция «Яблока» по поводу протестного избирателя «Не голосуйте за нас ни в коем случае, вот победим Навального — тогда и Путин сдюжим». Конечно, это выглядело крайне двусмысленно. Эта двусмысленность немножко забылась к финишу кампании, тем более, когда Льва Шлосберга не допускали до выборов. Казусы были вокруг Бориса Вишневского. Но все-таки это ощущение лоббирования и компромиссности, оно до кона не преодолено, не случайно такие дискуссии идут вокруг эстетики гипотетического дома Григория Явлинского, который многим не кажется такой современной, такого своеобразного аналога аквадискотеки, только на такой, яблочный манер.
М.Майерс
―
Пенсионерам вы присуждаете приз в номинации «Лучшее название». Но они с этим называние три десятка лет живут ли сколько там — 2,5. «Партия пенсионеров» я имею в виду.
М.Виноградов
―
Отличное название. Потому что для пенсионеров и для всех, кто чувствует свои вину перед пенсионерами, а таких людей достаточно много. Ощущение, что пенсионеры, так или иначе, находятся на периферии, сколько бы государство не доплачивало что-то. Поэтому, в принципе, есть просто шанс, что избиратель увидит избирательный бюллетень и подумает: «А чего я думаю? Вот отличное же название». Сказать, что они вели какую-то большую кампанию, было бы преувеличением. Нет, здесь именно такой настрой, что бюллетень окажется для избирателя интересным сюрпризом, и он сделает такой эмоциональный выбор в одну секунду.
М.Майерс
―
РПСС — кол в спину партии справедливости и еще чего-то там. Я/Мы Навальный. Почему Я/Мы Навальный?
М.Виноградов
―
Потому что, конечно, Шевченко взял на дебатах знамя Навального, хотя узнаваемость партии, наверное, это не повысило.
М.Майерс
―
Дорогие друзья я благодарю нашего гостя. У нас в студии был Михаил Виноградов, политолог, президент фонда «Петербургская политика». Он представил оценку избирательной кампании, которая завершается. Совсем скоро выборы. Вам предстоит проголосовать, если вы решите, что вы пойдете или примете участие через электронную систему.Спасибо вам большое! До встречи!
*
российские власти считают организацию иностранным агентом