Владимир Бурматов - Интервью - 2021-09-08
В. Левченко
―
Всем доброго дня. С вами Владимир Левченко. И сегодня у нас в гостях Владимир Бурматов. Владимир, доброго дня.
В. Бурматов
―
Здравствуйте.
В. Левченко
―
Владимир является председателем комитета Государственной думы Федерального Собрания Российской Федерации по экологии и охране окружающей среды. Все правильно? Я не ошибся?
В. Бурматов
―
Все так.
В. Левченко
―
Насколько я понимаю, вот как раз вы очень плотно все последние годы занимаетесь не только охраной окружающей среды, но и, в общем-то, всем, что касается братьев наших меньших.
В. Бурматов
―
Братья наши меньшие – это часть окружающей среды, часть нашей экосистемы, в том числе экосистемы наших городов, наших мегаполисов. И такое отношение, что есть мы, а есть они, есть люди, а есть животные – оно неправильное, потому что мы сосуществуем тысячелетиями и это неотъемлемая часть нашей жизни. Мы занимаемся, конечно, людьми и средой обитания человека. А среда обитания человека – это не только воздух, это не только вода, почва, радиационный фон и все остальное, это в том числе братья наши меньшие, которые рядом, которые являются нашими домашними животными, питомцами, которые являются животными дикими и находящимися в вольных условиях и зачастую исчезающими.Вот у нас Минприроды недавно объявило, что еще 11 видов животных в Российской Федерации под угрозой уничтожения. Страшная цифра. Не хватило мне только еще одного абзаца в этой новости по поводу того, кто ответит-то за это.
В. Левченко
―
А за какой период это все произошло?
В. Бурматов
―
Это начало происходить с момента появления человека на планете.
В. Левченко
―
Нет, я понимаю.
В. Бурматов
―
Я серьезно. Мы сейчас теряем не так много, конечно, как мы теряли, когда за этим вообще никто не следил. Но тенденция такая, что поздний советский период и 90-е годы, конечно, имели катастрофические последствия с точки зрения уничтожения всего живого. Причем я не только про животных говорю, я говорю про разрастание свалок – 15 тысяч свалок на территории Российской Федерации.
В. Левченко
―
Которые в том числе естественным образом привлекают к себе и диких животных. И мы прекрасно понимаем, что с ними там происходит.
В. Бурматов
―
По-разному бывает. Но фактически этим начали заниматься только в последнее время. Понятно почему. Потому что были вопросы, которые тогда считали наши предшественники приоритетными: пенсии, заработные платы и так далее. Сейчас мы себе можем позволить…
В. Левченко
―
Да, это очень важный вопрос. Когда вот этот рубикон, на ваш взгляд, и почему, и что послужило вот этим толчком? Потому что это, на мой взгляд, очень важно для понимания дальнейшего развития ситуации.
В. Бурматов
―
Рубиконом стало, безусловно, то, что на эти вопросы обратил внимание президент. И, в частности, тоже восстановление популяции исчезающих видов животных, которые признаны сейчас абсолютно всеми государствами, на Дальнем Востоке. То, что мы сделали с точки зрения восстановления популяции исчезающих видов – это же признали все. Это нонсенс, что Россия стала единственной страной, которая, например, осуществила массовый выпуск, возвращение в естественную среду обитания, реабилитацию и реадаптацию китообразных – косаток и белух – 100 особей. Никогда в истории человечества такого не было. Мы сделали этот выпуск. Это стало толчком.А на самом деле, революция в законодательстве произошла 4 года назад. 5 лет назад председателем Государственной думы стал Вячеслав Володин, который к этой теме относится в том числе и неформально, и она имеет, с моей точки зрения, и личное преломление, то есть он видит в этом приоритет свой, для себя как для законотворца, как для законодателя, как для председателя Государственной думы.
Был создан наш комитет. Его же не было в составе Государственной думы. То есть комитета по экологии и охране окружающей среды отдельного не было. И дальше за 4 года буквально, за очень короткий промежуток времени мы приняли больше «зеленых» законов, чем было принято за четверть века предыдущую, то есть за всю историю…
В. Левченко
―
За всю постсоветскую историю.
В. Бурматов
―
Постсоветского, российского парламентаризма. И это объективная цифра. То есть это мы просто посчитали, причем в диапазоне очень широком. И были созданы целые новые отрасли законодательства. Например, не существовало законодательства в принципе об обращении с опасными отходами. Его просто не было. Оно появилось, мы его создали. Не существовало, скажем, того же законодательства, защищающего животного. Мы его создали.
В. Левченко
―
А вот здесь вопрос интересный. Была, действительно, проделана достаточно большая работа. А почему это началось, собственно говоря, только 5 лет назад. Мы знаем прекрасно, что есть огромное количество законов в других странах, которые уже защищают животных, и они достаточно давно работают. Вот что мешало это сделать раньше? И, может быть, в зависимости от ответа на этот вопрос, нужно понимание, а как дальше будет развиваться ситуация здесь?
В. Бурматов
―
А там ответ очень простой. Не могли преодолеть до этого сопротивление лоббистов.
В. Левченко
―
А кто выступает лоббистами здесь?
В. Бурматов
―
Я сейчас расскажу. Причем это же касается не только животных, это касается любой сферы. Например, законодательство о предотвращении нефтеразливов в России, которых 10 тысяч в год у нас в стране происходит, – оно тоже нами было принято. Законодательство, защищающее от застройки заповедники и национальные парки, – оно тоже в этот период было принято. Опасные отходы, все что угодно – в этот период.Почему? Потому что по каждому из них и по животным в том числе было колоссальное сопротивление лоббистов. И преодолеть его смог только нынешний председатель Государственной думы. Не наш комитет, не я как его председатель. Мы просто приводной механизм. Мы просто функция. А политически эти вопросы решал он.
И если говорить про животных, то там сопротивление было колоссальное. Я вам просто цифру назову. 2 млрд рублей в год – это официальные данные, я отвечаю за свои слова – распиливалось, просто разворовывалось каждый год только на отстреле бездомных собак в России. Мы это доказали. Мы до копейки посчитали все. Мы просто суммировали муниципальные контракты, которые выделялись.
В. Левченко
―
То есть эти собаки, которые представляют опасность для всех нас, которые ходят по улицам. То есть эти деньги уходили, а фактически опасность, получается, не устранялась.
В. Бурматов
―
А фактически их поголовье только росло. И мы это доказали буквально на пальцах. И никому до этого не было дела.
В. Левченко
―
А сейчас ситуация именно в этой отрасли как изменилась? Насколько сейчас стало безопаснее ходить по улицам?
В. Бурматов
―
Я сейчас расскажу. Тут важный еще экскурс в историю. Вы поймите, что 4 года назад мы были страной, где за массовое убийство животных, которое сейчас мы сделали тяжким уголовным преступлением, и за которое дают 5 лет лишения свободы, давали награды. Муниципальным чиновникам давали премии за то, что они массово истребляли этих несчастных бездомных, которым просто не повезло с хозяевами. И это же кровью залиты города были. И на этом еще и распиливалось 2 млрд ежегодно.На эти деньги, чтобы было понимание, можно строить каждый год 100 хороших приютов. То есть в каждом регионе новый приют каждый год и так на протяжении десятилетий. Вы представляете, мы бы сейчас не сидели и не обсуждали бы эту проблему, если бы то, что сделал Володин, было сделано…
В. Левченко
―
Хотя бы еще на 5 лет раньше.
В. Бурматов
―
А если на 30 лет раньше, то вообще бы красота была.
В. Левченко
―
Ну, на 30 лет, мы понимаем, это было сделать невозможно.
В. Бурматов
―
Да, понимаем. Но 2 млрд находилось и тогда. Вот при всех сложностях они же находились, контракты-то заключались. А дальше мы видим, что, допустим, город, какой-нибудь областной центр средненький, заключает контрактов на убийство 5 000 животных в год, а на следующей год заключает на 5 500. Подождите, ну вы только что устроили там кровавую резню. У вас все завалено трупами этих несчастных животных. Откуда их больше тогда становится? Но никто не задавал эти вопросы.И поэтому этот закон принимался 8 лет, он лежал 3 созыва. И только нашим созывом он был реализован. Но чтобы его реализовать наш комитет провел 300 согласительных совещаний по нему. Вы можете представить? Но мы получили базовый Федеральный закон очень современный, очень хороший. И сегодня у нас есть законодательная возможность.
Вы правильный вопрос задали: а что изменилось? Теперь закон на нашей стороны. Теперь он не на стороне вот этих людей, которые деньги по карманам рассовывают, при этом устраивают массовую бойню и получают за это награды и премии.
В. Левченко
―
То есть фактически мафия была вокруг этого?
В. Бурматов
―
Не была, она и есть.
В. Левченко
―
Она и есть, она еще осталась.
В. Бурматов
―
Она осталась. В том-то и дело. Мы сейчас с вами находимся в центре Москвы. Мы можем очень долго с вами гулять и не встретим здесь ни одной бездомной собаки. Почему? Потому что в Москве они все по приютам. Создано 17, если я не ошибаюсь, приютов муниципальных в Москве. Животных не убивают, не умерщвляют, а помещают в приюты и обеспечивают их дожитие. Более того, эффективно пристраивают.
В. Левченко
―
Ну да, кампания идет достаточно серьезная.
В. Бурматов
―
Билбордами все завешано: «Возьми из приюта». Я взял собаку из приюта, кошку взял себе из приюта. Слушайте, это нормально. И хорошо, что это становится модным, что мы стали не покупать животных, а брать из приюта, тем более, что там можно найти животное любой породы, любого возраста, любого пола. Все что хочешь. Оно будет стерилизовано, оно будет вакцинировано, потому что это положено по закону.Но в регионах-то по-разному. Вот у нас часть регионов вообще… Выходит мэр города Улан-Удэ и говорит: «Я считаю, надо приостановить действие Федерального закона об ответственном обращении с животными на территории города Улан-Удэ». Мы говорим ему: «Привет. Ты хочешь приостановить действие Конституции Российской Федерации на территории субъекта Республики Бурятия? Ты как себя чувствуешь?»
В. Левченко
―
Но это фактически вычленить из состава.
В. Бурматов
―
Это вообще такое заявление, знаете, оно по-разному может…
В. Левченко
―
Насколько вы часто встречаетесь с такими заявлениями?
В. Бурматов
―
Постоянно.
В. Левченко
―
С одной стороны, мы ж с вами понимаем, что одно дело – принять закон, а другое дело – как он будет работать. Вот с этим как обстоят дела?
В. Бурматов
―
Обстоят дела следующим образом. У нас зачастую принимаются регионами нормативные акты регионального уровня, противоречащие это Федеральному закону. Ну, например, у нас был один субъект Российской Федерации, который решил бездомных собак объявить охотничьим ресурсом, то есть открыть на них охоту, чтобы охотники могли выходить и стрелять в бездомных собак.
В. Левченко
―
Где? В городе что ли? Это как?
В. Бурматов
―
Я звоню губернатору и говорю: «У вас там как?» Надо отдать ему должное, он отреагировал моментально. Он говорит: «Слушай, мы просто это просмотрели. Я сейчас там всех…». И они отыграли прям день в день. Я не буду сейчас называть регион, потому что исправились. Но есть регионы, где нам приходится включаться через прокуратуру, через Генеральную прокуратуру, задействовать для того, чтобы оспаривать региональные нормативные акты.У нас сейчас было несколько субъектов Российской Федерации, которые решили ввести имущественный ценз у себя на территории региона на владение животными, ограничив людей квадратными метрами. То есть если у тебя большая квартира – ты, пожалуйста, заводи себе животных сколько хочешь, а если у тебя маленькая квартира – подожди-подожди, сначала накопи на большую. Мы им говорим: «А вы потом людей в чем будете ограничивать? Ну, может быть, в обзаведении детьми? Например, вы им скажете, что тебе пока тоже рановато».
В. Левченко
―
Ну да, то есть это такое очень существенное давление на права человека в буквальном смысле слова.
В. Бурматов
―
Нет, это, во-первых, несколько раз нарушение Конституции. Не один, а несколько. У нас, во-первых, имущественный ценз не может быть введен. Во-вторых, у нас жилище неприкосновенно. Кто придет и пересчитает моих котов, сколько у меня? Я просто никого не пущу и буду прав, а они – нет.
В. Левченко
―
Ну да, абсолютно.
В. Бурматов
―
Но мы же отменяли это через прокуратуру. Отменили во всех случаях, защитили и людей, и питомцев, потому что единственное, к чему бы это привело – к массовому избавлению от животных. Нам это надо?
В. Левченко
―
И опять они все окажутся на улицах, опять все будет то же самое.
В. Бурматов
―
Конечно.
В. Левченко
―
Владимир, смотрите, то, о чем вы сейчас говорите, – это же, насколько я понимаю, существовало практически всегда, в течение не только последних 5 лет, когда вы этим активно занимаетесь, но это существовало раньше. Правильно?
В. Бурматов
―
Что существовало?
В. Левченко
―
Вот эта история, когда федеральный центр делает одно, а в регионах они пытаются что-то отменить.
В. Бурматов
―
Нет, было по-другому. На федеральном уровне не было правил игры вообще. Правильный вопрос. У нас не существовало законодательства, регулирующего эти отношения. Внимание, у нас животное 4 года назад, до того, как Вячеслав Викторович начал заниматься этим вопросом как председатель Государственной думы и нам поручил этим заниматься, у нас животное было вещью. Все отношения с животным регулировались имущественными правами, Гражданским кодексом, ничем больше.
В. Левченко
―
То есть фактически живое существо приравнивалось к игрушке, так что ли получается?
В. Бурматов
―
Нет, не к игрушке. Даже похуже. Вы представьте, допустим, пусть это как шапка.
В. Левченко
―
Вещь.
В. Бурматов
―
Вы шапкой как можете распорядиться? Во-первых, вы ее можете выбросить, когда она вам надоела. Вы ее можете уничтожить, и вам за это ничего не будет, потому что это ваша шапка и вообще не касается это никого. То же самое происходило и с животными. И единственная норма законодательства говорила о том, что это вещь, это собственность и так далее.Что мы сделали? Во-первых, мы приняли вот этот базовый Закон об ответственном обращении с животными, где указано, что животные – это существа чувствующие, способные испытывать в том числе боль и страдания. И за причинение им этой боли и страданий положена ответственность, в том числе уголовная. Мы ужесточили Уголовный кодекс, 245 статью «Жестокое обращение с животными» – до 5 лет лишения свободы. Это преступление средней степени тяжести.
В. Левченко
―
А прецеденты есть? Кто-нибудь был осужден?
В. Бурматов
―
Конечно. Статистика очень изменилась. Притом что полиция вообще не понимает, как работать по этой статье. Я сейчас объясню. Просто законодательство… Мы за 4 года сделали столько, сколько развитые страны путь этот проходили по 30-40 лет.
В. Левченко
―
Слава богу, есть уже опыт других стран.
В. Бурматов
―
На кого ориентироваться.
В. Левченко
―
Конечно.
В. Бурматов
―
Правоприменители отстали где-то там очень далеко. Догонят, ничего страшного. Важно, что закон теперь на стороне человека и на стороне животных. После того, как мы поменяли Уголовный кодекс и дали возможность сажать на вот эти сроки, мы то же самое сделали в отношении диких животных, в отношении краснокнижных животных, в отношении браконьерства, в отношении торговли животными, в том числе торговли частями животных, когда продают так называемые дериваты (лапы и еще что-то).
В. Левченко
―
В восточной медицине подобные истории есть. И не только в восточной.
В. Бурматов
―
Есть такое. За торговлю через интернет начали теперь наказывать. То есть мы очень серьезно поменяли Уголовный кодекс. Дальше мы взялись за Гражданский кодекс тот самый, где животное было вещью. И мы сейчас – уже принят этот закон, я его вносил вместе с Павлом Крашенинниковым, своим соавтором – запретили конфисковывать животных за долги. Потому что раньше приходили и вместе с имуществом описывали и животных приставы. Не коллекторы, не микрофинансовые организации, а приставы государственные, наши государевы люди приходили и описывали котов и собак за долги, забирали их у человека.
В. Левченко
―
А дальше-то что с ними происходило?
В. Бурматов
―
Шантажировали. Брали в заложники. То есть называю вещи своими именами. Потому что у меня собака, Белка зовут. Забрал из приюта. Дворняга. За сколько ее можно продать приставу, реализовав как имущество? Ни за сколько. Это невозможно. Ему нужна дворняга, взрослая собака и так далее. Они просто их брали в заложники. И есть интервью – я его выкладывал у себя в Инстаграме – судебного пристава, который рассказывал, что это классная вещь (забирать животных за долги), потому что «люди быстрее начинают отдавать». Ну конечно! Детей забирайте – еще быстрее начнут отдавать. Или родителей в плен берите.Мы запретили контактную притравку, когда охотничьих собак натравливали на беспомощных диких животных, обездвиженных, в цепях. Страшные такие кадры. И сейчас мы вносим уже поправки в Административный кодекс, устанавливая ответственность, например, за выброшенных питомцев, если человек избавился от животных.
В. Левченко
―
То есть не отдал в приют, к примеру, да?
В. Бурматов
―
Да, выбросил просто на улицу. Мы вводим ответственность за нарушения в цирках, зоопарках, кстати, до этого запретив контактные зоопарки, запретив передвижные цирки, так называемые шапито и так далее. Мы вводим ответственность в том числе за нарушения в приютах, потому что у нас бывают такие приюты, которые больше на концлагеря похожи. И так далее.
В. Левченко
―
То, о чем вы говорите – это все, конечно, замечательно. У меня два вопроса появилось. Вопрос первый. То, что сейчас происходит в регионах, – это, насколько я понимаю, как раз-таки еще идут как по накатанной те механизмы, которые работали до того, как вот эти законы были приняты и должны быть реализованы. Идет просто такое некое сопротивление на местах, саботаж практически.
В. Бурматов
―
Не хотят терять кормушку. Не практически, это и есть саботаж.
В. Левченко
―
Это и есть саботаж. А вот как вы с этим собираетесь бороться дальше?
В. Бурматов
―
А у меня сейчас 27 уголовных дел. Я сопровождаю просто как инициатор их. 27 уголовных дел в отношении чиновников.
В. Левченко
―
То есть других вариантов не получается?
В. Бурматов
―
А как? Они все сядут. То есть там уже где-то суды идут над чиновниками (Красноярский край), где-то заведены уголовные дела (Астраханская область). Причем в отношении чиновников, которые не исполняли свои полномочия. Вы поймите, что если на кого-то напала бездомная собака, всегда возникает вопрос: а кто должен ответить? Ведь у нее же нет хозяина.
В. Левченко
―
Безусловно. Конечно.
В. Бурматов
―
Должен ответить чиновник, замглавы города конкретного, которому вменена эта обязанность построить там приют, всех животных отловить и поместить туда. Не сделал – отвечай.
В. Левченко
―
Причем деньги выделены, соответственно.
В. Бурматов
―
Халатность.
В. Левченко
―
Преступная халатность, получается, да?
В. Бурматов
―
Халатность, несоответствие полномочиям и, возможно, если жертва, причинение смерти по неосторожности или вреда по неосторожности. Три статьи как минимум. Все, отъехал. Поэтому только так. Я не могу не сказать еще об одной вещи. Ведь мы же добились принятия поправки в Конституцию. Россия стала государством, где в Конституции, в Основном законе, который гарантирует наши права, права граждан, записано, что Правительство Российской Федерации обязано формировать в обществе ответственное, гуманное отношение к животным.
В. Левченко
―
Это, кстати, замечательно. А во многих ли странах есть подобная поправка к Конституции?
В. Бурматов
―
Насколько мне известно, две страны всего в мире имеют такую статью в Конституции.
В. Левченко
―
То есть здесь мы все-таки идем впереди и подаем другим пример?
В. Бурматов
―
Мы много где уже ушли вперед.
В. Левченко
―
А вот еще где? Если продолжить этот пример, что было, например, сделано в связи охраны животных уже у нас в стране, чего еще нет в других странах и чему здесь у нас могут поучиться? И, соответственно, что вы планируете еще в этой связи делать такого передового?
В. Бурматов
―
Я в начале вам привел несколько примеров, связанных с охраной редких, краснокнижных видов животных – это однозначно то, чему у нас можно поучиться. Второе – это то, что мы сделали, конечно, решая проблему китовой тюрьмы.
В. Левченко
―
Да, это известная была история. Я помню очень хорошо.
В. Бурматов
―
Сейчас фактически мы добились запрета на вылов этих морских млекопитающих. То есть уже по требованию нашего комитета Росрыболовство несколько лет не выдает квоты. Сейчас уже вводятся запреты в принципе. И мы сейчас еще добиваемся запрета на вылов в так называемых культурно-развлекательных целях. Вот если это мы еще сделаем, еще один шаг этот сделаем, то мы тогда крест на этой индустрии, в принципе, поставим, потому что это развитые существа.И потом, знаете, нас там иногда учат, типа, просвещенная Европа, одно, второе, третье и так далее. Слушайте, 17 млн животных по подозрениям абсолютно нелепым в распространении коронавируса загубили не в России, их бульдозерами закопали в Дании.
В. Левченко
―
Да. Притом что есть такое – я не знаю, насколько это работает, – что коронавирус от животных не передается человеку.
В. Бурматов
―
Не передается человеку. Тропности нет. И это доказано. У нас в России нет корриды, например. Я уж так сейчас буду перечислять. У нас не забивают морских жителей молотками на берегу моря, как это делают в европейских странах. Там это просто принято. У нас не расчленяют жирафов абсолютно здоровых перед…
В. Левченко
―
Но у нас их и нет.
В. Бурматов
―
Почему? В зоопарках. Львов, жирафов. Это же Дания. Они расчленяют их просто потому, что у них увеличивается популяция. И вот они школьникам показывают, транслируют это в интернет. Я, вообще, не сторонник того, чтоб смотреть так по сторонам и говорить, что у них хуже. Нам бы с собой разобраться. Поэтому мы, безусловно, только в начале пути.
В. Левченко
―
Здесь вопрос, наверное, не в том, что хуже, а…
В. Бурматов
―
Куда двигаться.
В. Левченко
―
Да, куда двигаться. И означает ли в целом, что идет такой большой сдвиг – безусловно, он хороший, – что в обществе есть запрос, и общество либо готово изменить свое отношение, либо действительно уже изменило?
В. Бурматов
―
Запрос на гуманизм колоссальный.
В. Левченко
―
Конечно. Тем более, что мы же понимаем прекрасно, даже в советском детстве учили меня, что тот, кто мучает животных, тот так же, может, относится и к людям.
В. Бурматов
―
Запрос на гуманизм колоссальный. Мы устали ненавидеть, мы устали враждовать, мы устали бороться друг с другом. И мне кажется, вот мы сейчас, мы все, не я, не комитет, не депутаты, а общество, мы, депутаты, выполняем же общественный запрос, мы просто его транслируем, мы облекаем в законодательную форму. Это, конечно, колоссальный запрос на гуманизм. В ближайшее время – кстати, к вопросу о том, куда мы будем двигаться, – будет принят, я надеюсь, еще один мой законопроект о запрете продажи животных через птичьи рынки и зоомагазины, где они находятся в условиях абсолютно безобразных.
В. Левченко
―
А как это будет работать тогда?
В. Бурматов
―
Это будет установление требований к местам продажи животных. Сегодня, как ни странно, их нет. Корма продавать – замучаешься бумажки собирать, а продавать живых существ – ни одной бумажки тебе не надо; вот как видишь, так и делай. И это, конечно, безобразие. И я думаю, что следующий созыв Государственной думы сделает еще целый ряд вот таких шагов в сторону гуманизации этого законодательства, потому что они не про животных, но про нас.
В. Левченко
―
Ну да, безусловно, потому что отношение. Мы все прекрасно понимаем, не может человек отвратительно относиться к животным, пинать собак, кошек, издеваться над ними и при этом любить ближнего человека. Это же очень близкие вещи и понятия.
В. Бурматов
―
Еще раз скажу, мы тут только в самом начале пути.
В. Левченко
―
Ну что ж, Владимир, я вам могу только пожелать доброго пути. Дай бог, чтобы вы не только принимали эти законы, но чтобы они реализовывались, самое главное. Конечно, не хочется, чтобы это реализовывалось через уголовные дела, безусловно. Но там, где это невозможно и по-другому не бывает, к сожалению, значит, нужно идти. И будем надеяться, что вот этот запрос на гуманизм дойдет и до вот этих чиновников, которые должны этот запрос реализовывать и на него отвечать.
В. Бурматов
―
Эти чиновники – это наше с вами отражение. Они же не гуманоиды, не инопланетяне.
В. Левченко
―
Безусловно.
В. Бурматов
―
Это мы с вами. Надо в зеркало посмотреть и сказать себе, реализуем ли этот запрос на гуманизм, помогли ли мы кому-то из наших братьев меньших.
В. Левченко
―
И не только меньших.
В. Бурматов
―
Да.
В. Левченко
―
Спасибо огромное. Владимир Бурматов, председатель комитета Государственной думы по экологии и охране окружающей среды, был сегодня у нас в гостях. С вами был Владимир Левченко. Всего доброго.