Свободный формат: итоги ПМЭФ и политические задачи «Партии Роста» перед выборами в ГосДуму и Закс - Оксана Дмитриева - Интервью - 2021-06-08
В. Дымарский
―
Добрый день! Это программа «Свободный формат», с Оксаной Дмитриевой и со мной, с Виталием Дымарским, я ведущий этой программы. Все-таки представлю нашу сегодняшнюю гостью – Оксана Генриховна – руководитель фракции «Партия Роста» в Законодательном собрании Санкт-Петербурга, депутат. Нам есть, о чём поговорить. Освежилась немного повестка дня в связи с завершившимся Петербургским международным экономическим форумом. Какое у вас общее впечатление от него? Для чего он проводится? Какие цели перед ним стоят – чисто политические или всё-таки там решаются какие-то практические вопросы?
О. Дмитриева
―
Я думаю, в начале цель была следующая – сделать Петербург, Россию площадкой для обсуждения мировых, глобальных проблем. Русский аналог Давоса. Поначалу все усилия были посвящены этому – привлечению известных международных спикеров, экономистов руководителей крупнейших транснациональных компаний, глав государств. На форуме была и Меркель, я помню.
В. Дымарский
―
Уже 24-й форум, между прочим.
О. Дмитриева
―
Начиная с 2015-2016 года форум становится все меньше международной площадкой, потому что нет такого аншлага политических деятелей мирового уровня, глав транснациональных корпораций, но он превращается в достаточно интересную площадку для обсуждения российских проблем. И даже если там обсуждаются мировые проблемы, то через призму российских интересов с привлечением отдельных стран и отдельных экспертов. В этом плане я думаю, что он интересен, он имеет смысл.Он уже не столько международный и не столько экономический, сколько деловой. Потому что и раньше не было серьезных обсуждений экономических стратегий, борьбы разных экономических школ, потому что там всегда была представлена одна школа макроэкономической стабилизации, был подбор спикеров со всего мира, которые были за борьбу с инфляцией и за макроэкономическую стабилизацию и ничего больше. Социальные проблемы не очень внимательно обсуждались, направление либерал-фундаменталистов всегда было, оно сейчас даже в меньшей степени.
Что касается последних форумов – у них всегда есть какая-то специфика. В форуме, который проходил в 2017 году, впервые, наверное, стали заниматься вопросами науки, инновации. Появились среди спикеров много нобелевских лауреатов. В 2018 году вспомнили про промышленность, обсуждали вопросы экономического роста. 2019 год – сплошная цифровизация, набор слов, связанных с цифровизацией.
В. Дымарский
―
Напомню, что 2020 год пропустили из-за пандемии.
О. Дмитриева
―
2021 год – что касается нынешнего форума – я, как действующий профессор, доктор экономических наук, выходец из среды научно-технической интеллигенции была приятно поражена тем, что было довольно много конференций, посвященных науке. Они были довольно интересны, было высказано много предположений, о которых я твердила, начиная с 2006-2007 года. Наконец, аналогичные предложения стали рассматриваться.Естественно, были вопросы, посвященные здравоохранению. Также поднимались вопросы, которые станут мэйнстримом в XXI веке – вопросы продления жизни, качества жизни, биотехнологии, что является следствием пандемии. Чего не было и что должно было быть, на мой взгляд – не было обсуждения социальных вопросов, а именно пенсионных, хотя это вопрос и экономический, и социальный, потому что он касается очень многих людей, он влияет и на рынок рабочей силы, влияет на финансирование состояния бюджетной сферы.
В. Дымарский
―
Такое впечатление – а что обсуждать пенсионную реформу? Все уже, нам все вручили.
О. Дмитриева
―
Нам все вручили, но она имеет целый ряд отрицательных следствий, о которых я предупреждала. Первое – рынок труда к этому не готов. Никакой экономии не получили, потому что, заставляя людей пожилого возраста работать в то время, как не хватает рабочих мест для молодежи… Это привело к относительному росту безработицы среди молодежи и то, что молодежь жалуется на отсутствие социальных лифтов. Второе – сейчас произошла вынуждения реструктуризация в условиях пандемии, переход на дистанционный режим.
В. Дымарский
―
К этому больше расположена молодежь, конечно.
О. Дмитриева
―
Естественно. Так нет, нужно потратить деньги. Заставить работать тех, кто работать не хочет, и во многом имеет уже устаревшие трудовые навыки. С другой стороны, нет индексации пенсий работающим пенсионерам, то есть тот, кто востребован, чьи трудовые навыки вполне адекватны запросам работодателя…
В. Дымарский
―
Вы застрагиваете больное, лично мое. Это же наши деньги отбирают.
О. Дмитриева
―
Да, в среднем отбирают 4,5 тысячи рублей в месяц у каждого работающего пенсионера. Чем дальше, тем больше. В целом по году это входит в 50-60 тысяч рублей. Конечно, это существенно превышает ту компенсацию, которая была дана на маски, еще на что-то.
В. Дымарский
―
По-моему, еще при Медведе обещали на один год.
О. Дмитриева
―
При Медведе-премьере это предполагалось как временная мера. Она очень сильно запутывает пенсионную систему, потому что вам это, может, отдадут, а, может, забудут.
В. Дымарский
―
Ну конечно, забудут.
О. Дмитриева
―
Может, что-то случится с программным продуктом. Ни один инспектор пенсионного фонда их сосчитать не может. В стране три человека, которые могут сосчитать пенсию по формуле. Один из них – я.
В. Дымарский
―
А так все отдано машине?
О. Дмитриева
―
А так все свалено на черный ящик. Когда я привлекала математиков и физиков, чтобы рассчитали, как сделать пенсионные модели. Они были потрясены, что нет единой формулы, что все исключительно в машинном алгоритме. А если что-то случится с машиной?
В. Дымарский
―
Вообще, человеческий фактор – это же важная вещь. Мне рассказывали, за что купил – за то продал, что называется. Америка давно начала свою цифровизацию. Человека начали вызывать в суд за неуплату налогов, а у него налог – ноль. Оказалось, что машина высчитала 0,001, а машина выдает, что он не доплатил налоги, идите в суд.
О. Дмитриева
―
По поводу пенсионной реформы – почему это очевидные вещи. Они затрагивают очень многих, затрагивают рынок труда и иногда выходят в проблемные вопросы, которые затрагивают в том числе работодателей. И в кризис, и в пандемию работодатели были заинтересованы в том, чтобы была индексация пенсий работающим пенсионерам, потому что они очень многих людей старших возрастных групп отправляли на самоизоляцию, сокращали больничный, который чаще меньше заработка, предполагая, что у них есть еще пенсия. Но пенсия-то недоиндексирована. Поэтому для работодателя это тоже плохо.Что касается пенсионного возраста – рынок труда не готов. Ковид это показал. Ковид косил не по нашему законодательству, начиная с 65, а по состоянию здоровья. У нас продолжительность жизни по сравнению с концом 60-х годов выросла на 2-3 года. Всего. На начало 60-х годов – оттепель, когда мы Гагарина в космос запускали, когда атомный проект был. У нас продолжительность жизни через 15 лет после войны была 69,5 лет. Мы опережали Великобританию, Германию, были примерно на уровне США. Доходило до 73,5, а сейчас спустилось до 71,5.
Это не принципиальное изменение продолжительности жизни, чтобы принимать решения о повышении пенсионного возраста. Потому что в странах, на которые мы привыкли ссылаться, продолжительность жизни увеличилась на 19 лет. И то по рынку труда у них тоже проблемы. Пенсионный возраст они повышают, а безработица среди молодежи растет. Поэтому никакой экономии нет. Продолжительность жизни низкая не потому, что человек работал-работал, в один день умер. Естественно, речь идет о болезнях, снижении трудоспособности и оформлении инвалидности. Поэтому люди будут уходить и уходят на пенсию по инвалидности. И наконец, следующий момент. Сейчас все стали говорить, что у нас снова отрицательный естественный прирост, у нас падает рождаемость. Еще до пандемии.
В. Дымарский
―
Так быстро это не проявляется.
О. Дмитриева
―
Да, хотя бы 9 месяцев надо подождать. Почему? Оказалось, я уже твердила, что у нас специфика женщин-молодых пенсионерок 55+, для них не нужно повышать пенсионный возраст. Они выполняли функции бабушек, позволяли своим дочкам или внучкам работать. Они работали за несуществующие детские сады или места в детских садах, за несуществующие школьные автобусы, за отсутствие доступности районных больниц, учреждений здравоохранения, за несуществующие детские пионерские лагеря. Они брали всю функцию на себя, что гораздо дешевле, нежели создать всю эту инфраструктуру. К тому же они выполняли функцию ухода за своими престарелыми родителями. Если им 55 лет, то их родителям около 80 лет и больше. А также ухаживали за родителями своих мужей. Было нельзя не учитывать этот фактор чисто специфический российский фактор.
В. Дымарский
―
Вы считаете, что еще есть и будет возможность вернуться к этому вопросу, какие-то коррективы вносить?
О. Дмитриева
―
Я считаю, что к этому вопросу необходимо возвращаться, потому что это принципиальный вопрос. Для тех, кто хочет продолжать работать – это дополнительные деньги, которые у них тоже забирают. Человек в 60 лет ушел на пенсию и продолжал работать, но получал бы от 15 до 20 тысяч в зависимости от того, какой у него размер пенсии. Это важный социальный вопрос. С бедностью нельзя бороться просто абстрактно. «Давайте бороться с бедностью».
В. Дымарский
―
Это же не борцовский ковер.
О. Дмитриева
―
Все наше старшее поколение, которое уходит на пенсию, на грани черты бедности. Чуть поднялись цены на сахар, гречку и еще на что-то – сразу они оказываются за чертой. Или поднялись цены на ЖКХ, и все.
В. Дымарский
―
Кстати, раз уж о ЖКХ заговорили – просили с вами обсудить проблемы капремонтов, квитанции, которые все петербуржцы получают.
О. Дмитриева
―
Что касается капитального ремонта. Фонд капитального ремонта передал функцию взимания и расчетов «Петроэлектросбыту». До этого фонд капитального ремонта осуществлял взимание платежей по капремонту из рук вон плохо. В частности, существовали две проблемы. Есть льгота – граждане за 80 лет не платят за капремонт. Но не платят только в счет социальной нормы – квадратные метры, которые приходятся на них. Фонд капитального ремонта не выставлял счета в принципе на квартиру. При этом у себя он учитывал, что льготы только на 33 метра. Якобы копилась задолженность, о которой самому гражданину ничего не было известно. Теперь выставляется счет на 15-18 тысяч. Это даже если нет ошибок. С этим надо что-то делать. Тут должно быть законодательное решение на уровне ЗакСа. Я буду думать и что-то предлагать, потому что это издевательство над людьми. Откуда они возьмут 18-20 тысяч?Второй момент – тоже очень болезненный. По коммунальным квартирам. За капитальный ремонт платит собственник. Как разделить собственность, если каждой комнатой может владеть еще 4 человека? Когда отдельная квартира, тоже может быть много собственников, но они связаны между собой, счет выставляется в целом на квартиру. Тут надо как-то, жильцы коммунальной квартиры должны сами прийти в «Петроэлектросбыт» и поделить эти счета, что не делается, механизма нет. Я разъясняла эту проблему. Вместе с жилищным комитетом мы ее обсуждали, пока механизм непонятен. Задолженность по большой коммунальной квартире, которую никто не платил, с неразделенными счетами может быть 40-50 тысяч – астрономические деньги. Непонятно, на кого этот долг вешать. Ну и наконец, при передаче данных естественны ошибки, их устранят до 1 июня. Но две другие проблемы большие. С ними нужно разбираться.
В. Дымарский
―
С ними кто-то разбирается?
О. Дмитриева
―
Пока разбираются с ошибками при передаче базы данных. По второй проблеме – по льготникам и по долгу, который накопился за счет того, что не выставляли счет в целом на квартиру, а льгота только на социальные нормы. Этот вопрос пока не рассматривался. А по коммунальным квартирам преступили к обсуждению. Если говорить о капитальном ремонте в целом, то безобразие то, что сильно сократили субсидию из бюджета фонду капитального ремонта. Отсюда – повышение платежей. По началу больше половины платил бюджет. Граждане платили меньше половины за капремонт. Теперь 90% платят граждане, а бюджет меньше 10%. Это неправильно, потому что в нашем городе никогда вопросы капитального ремонта за счет взносов граждан не решить. Если начинают решать вопросы капитального ремонта центра города и фасадов, то отстают во всем, что касается спальных районов, даже не новых районов, а спальных. Там дома 60-70-х годов.
В. Дымарский
―
Может быть, они еще в более худшем состоянии, чем дореволюционные.
О. Дмитриева
―
По-разному. Сейчас я занималась большой проблемой платежей на отопление, которые возросли. Выяснялось, что дома 60-70-х годов, а расходы на 1 квадратный метр по потреблению тепла в 2-3 раза выше, чем в городе или в соседнем доме. Как объясняли мне представители комитета по энергетике и управляющей компании – там все по нормативам. Я спрашиваю, какого года норматив? Оказывается, что 60-70-х годов, когда энергия была дешевой, а стены дырявые. Получается, что живет человек в хрущевке, жилье не очень качественное, а платит за нее гораздо больше, чем тот, кто живет в хорошем, новом доме. Нужен капитальный ремонт. Нужно утеплять фасады. Спрашиваешь, а когда? Дом стоит на капитальный ремонт по фасаду. 1930-й год, еще какой-то. А что, все 10 лет до этого человек будет платить и отапливать улицу? Очень много проблем и очень большие объемы средств.
В. Дымарский
―
Оксана Генриховна. Еще такой вопрос. Хотел сказать – наш, журналистский, но он общественный, конечно. Сегодня в Законодательном собрании, депутатом которого вы являетесь, вроде, идет сбор подписей под петицией, которая касается нашего коллеги Арсения Веснина, против него Следственный комитет выдвинул смехотворные обвинения. Ваш комментарий?
О. Дмитриева
―
Мы, конечно, поддержим. Со своей стороны, готова и я, и Сергей Владимирович Трохманенко из «Партии Роста» готовы выступить с любыми поручительствами. Журналисты – особая законодательно обусловленная норма, потому что журналист должен освещать события. Нравятся ли они ему или нет, он может быть противником или сторонником, но он должен присутствовать, поэтому любые попытки преследовать журналистов так или иначе – это, безусловно, нарушение закона. Где бы ни присутствовал журналист: на санкционированных митингах, либо на несанкционированных митингах, рядом с катастрофой, ЧП… Он обязан там быть. Требовать нюансы в освещении событий, что инкриминируется Арсению Веснину, мне кажется неправильным.
В. Дымарский
―
Там речь идет о чести и достоинстве неустановленного круга лиц.
О. Дмитриева
―
Это юмор и сатира. Журналисты имеют право на авторский взгляд.
В. Дымарский
―
Все меньше и меньше у нас прав на авторский взгляд. Скажите еще, что у депутатов остается право на авторский взгляд.
О. Дмитриева
―
А если бы Арсений Веснин написал бы какой-то фантастический рассказ, где кто-нибудь усмотрел бы себя в каком-то фантастическом персонаже. Мы поддержим и сделаем все, что можем.
В. Дымарский
―
Спасибо! Сейчас прервемся на новости.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Еще раз добрый день! Мы продолжаем программу «Свободный формат». Оксана Дмитриева – наш сегодняшний гость. Я Виталий Дымарский – ведущий программы. Оксана Генриховна, еще такой вопрос – вчера или позавчера узнал, что «Газпром» переезжает на Лахту, в «кукурузину», как ее называют. Но проблема не в эстетике, а в экономике. Насколько это поможет городу? Это же дополнительные отчисления?
О. Дмитриева
―
Дело в том, что несколько раз уже менялось законодательство. Если раньше основные компании платили налог на прибыль по месту своей регистрации, то теперь несколько раз изменялось законодательство в области вертикально интегрированных компаний. Они платят преимущественно пропорционально, по месту производства, по месту сосредоточения потенциала.
В. Дымарский
―
Основное – это Ямал, да?
О. Дмитриева
―
То, где они добывают, там собственно и платят. Имеет значение имущество и численность занятых. Здесь чиновничество «Газпрома» будет, поэтому налог на прибыль они уже частично платят. Это очень неустойчивый показатель, потому что основные потери в период пандемии были не от потери налогов от кафе, ресторанов и всего остального. Основные потери были связаны с консолидированной группой налогоплательщиков, к которым относятся и нефтегазовые компании. У них падение было в связи с падением спроса на нефть и газ, и с падением цены.Надо еще посмотреть, насколько факт перерегистрации важен. Но мне представляется, что все уже произошло. Хорошо или плохо, что к нам переезжает «Газпром»? В зависимости от того, как он переезжает. Если он будет строить еще один Лахта-2, как Лахта-1. Вопрос архитектурный оставляем за кадром. Но и тут можно возразить, потому что этот небоскреб разрушает небесную линию и вид, а также панораму, охраняемую ЮНЕСКО.
Второй важный момент – огромная нагрузка на инфраструктуру. Я считала, какие дополнительные расходы у города в связи с тем, что построили Лахта-1, для того чтобы тянуть туда коммуникации, транспортные развязки, транспортный каркас. То, что приостановили строительство метро Красносельской линии, Фрунзенский радиус, и тянули метро в начале на стадион на Крестовском, потом до Лахты. Все это за счет города и горожан. Поэтому это вопросы – сколько мы получили дополнительных налогов и сколько мы затратили на инфраструктуру. Это по Лахте-1. Лахта-2 в два раза больше.
Если бы «Газпром» сказал: «Мы понимаем, что у России есть нефть, газ и Санкт-Петербург, поэтому давайте мы будем располагаться в отремонтированных помещениях исторического центра. Наших менеджеров мы будем заселять в расселенные коммунальные квартиры». Тогда можно было бы ставить Миллеру бюст в каждом отреставрированном дворе.
В. Дымарский
―
Мне кажется, что они все же поближе к «Зениту».
О. Дмитриева
―
Мне кажется, что надо переориентировать их амбиции. Мы готовы ставить им при жизни и бюсты, и памятники. Пусть только реставрируют центр. Виталий Наумович, как вы переезжали в Петербург? Вы отреставрировали квартиру в историческом центре.
В. Дымарский
―
Я купил уже отремонтированную. У нас там уникальные вещи, печка камин.
О. Дмитриева
―
Теперь заботитесь о доме, о его техническом состоянии. Такие люди приносят пользу городу.
В. Дымарский
―
Хорошо. Красную дорожку, пожалуйста.
О. Дмитриева
―
Поэтому если бы каждый менеджер «Газпрома» среднего звена, я не говорю уже о высшем, со своими возможностями по доходах направил бы свои деньги и амбиции на восстановление исторического центра, то мы бы были только «за» и постелили бы ковровую дорожку перед каждым подъездом. А у нас их 1200, многоквартирных домов – объектов культурного наследия. А еще есть исторические дома, которых на порядок больше.
В. Дымарский
―
Хотел бы еще вернуться к ПМФ. Вы хотели рассказать про науку.
О. Дмитриева
―
Было несколько секций, посвященных науке, достаточно интересных. Несколько мыслей, которые были высказаны и которые я хочу повторить. Андрей Фурсенко, помощник президента по науке, привел результаты последних социологических исследований, который меня потрясли. 64% населения опрошенных были за то, чтобы их дети связали свою жизнь с наукой. Из них 15% определенно «за». 49% – скорее «за». Наука в тренде. Это хорошо.Второе. От людей достаточно высоких и принимающих решения прозвучала следующая мысль – основной рынок сейчас – это рынок интеллекта. Основной ресурс – это интеллект. Но он не существует в безвоздушном пространстве, он персонифицирован. Перейдем к вопросу о выборах. «Справедливая Россия» считает, что идеи и идеологию, законотворческий результат можно оторвать от человека. Можно Ковалева выгнать, а все, что он сделал, приписать себе. Так вот, люди, которые занимаются наукой, так не думают, даже в нашей стране. Они четко понимают, что научная идея, интеллект, результат – у конкретного человека.
В. Дымарский
―
А не у партии.
О. Дмитриева
―
Да, не у партии и не у бренда. Поэтому уже идет борьба за умы, за утечку мозгов. Россия такая богатая страна, что всегда разбрасывалась не только к ресурсам, но и человеческим капиталом. Мы являемся поставщиком как талантов, так и фундаментальных идей. Последняя вещь, о которой говорилось – это то, что в XXI веке самые главные открытия связаны с продлением жизни. Мне это просто бальзам, потому что я это твержу давно, чтобы переориентировали средства.Отсюда какие выводы? Выводы на форуме не сделаны были. Какие выгоды делаю я. Первое – нужно тотальное, ковровое финансирование науки, причем базовое. Сейчас базовая ставка – 25%, а дальше – идите и ищите гранты. Попытка найти талантливых людей по тем направлениям, по которым мы считаем актуальными, а остальное финансировать не будем – это неправильно. Мы вспоминали оттепель, 60-е годы, что тоже отрадно, но тогда финансировали не только тех, кто делал бомбу или космический проект, а финансировали всю науку. И результат был. Нужны глобальные проекты. Программисты сейчас уезжают в Америку в Apple и Microsoft не потому, что не могут найти здесь высокооплачиваемую работу, а потому что они там первые.
В. Дымарский
―
Все на сегодня. О выборах поговорить не удалось. Будем считать сегодняшнее выступление Оксаны Генриховны частью ее предвыборной программы. О выборах еще поговорим. Всего доброго, до встречи!