Книжная кухня: о книге Луиса Сашара «Мальчик с последней парты» - Вера Полищук - Интервью - 2021-06-04
Н. Дельгядо
―
Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». С удовольствием представляю сегодняшнего гостя — это переводчик и филолог Вера Полищук. Здравствуйте, Вера.
В. Полищук
―
Добрый день.
Н. Дельгядо
―
И мы говорим о новой работе Веры как переводчика — книге «Мальчик с последней парты» современного американского писателя Луиса Сашара. Мне кажется, что в последнее время появилось много книг о детях, которые по тем или иным причинам оказываются изгоями в своём классе, в каком-то другом детском коллективе. Существует какой-то социальный заказ на такую литературу? Чем вы это объясняете?
В. Полищук
―
Я думаю, что, с одной стороны, существует социальный заказ в какой-то степени. А с другой стороны, это связано с тем, что детская психология и методы адаптации детей и подростков очень бурно развиваются. Последние 10 лет бурно развиваются, например, исследования всех выражений аутизма, в том числе даже легчайших выражений синдрома Аспергера. Это очень важно, потому что то, что раньше считалось педагогической запущенностью или тяжёлым характером, наконец-то диагностировано, и получены возможности для этих детей и подростков как-то адаптироваться. Соответственно, очень важно для окружающих знать, что человек, который нестандартно себя ведёт — он не всегда невоспитанный, он может быть просто изначально иной.С другой стороны, сейчас есть волна заказа и мода на реалистическую литературу. Но ведь иной герой — это в общем-то классика и детской волшебной сказки, и фэнтези, потому что каждый герой, от принца Мио до Гарри Поттера — это иной. Я думаю, что поменялись декорации. Кроме того, для ребёнка и подростка в принципе очень характерно ощущать себя одиноким и не таким, как все, даже если у него абсолютно стандартные проблемы. И, возможно, выход таких книг — это ещё и способ как-то до него достучаться и сказать ему, что он в этом мире не одинок.
Это относится и к книге Луиса Сашара, и к книге, которую я перевела для этой же серии «Граффити» в издательстве «Качели» — книге знаменитого британского писателя Дэвида Алмонда «Тайное сердце». Там более фантастический антураж, смешанный с реалистическим, что для Алмонда очень характерно. Но проблема та же: главный герой — это нестандартный мальчик, к тому же, заика, и он подвергается куда более сильной травле, чем Бредли у Сашара.
Н. Дельгядо
―
Есть в книге какое-то психологическое объяснение причин этой травли? Мне всегда было непонятно: ребёнка травят за то, что он не такой, как все. Но ведь каждый ребёнок не такой, как все.
В. Полищук
―
Насколько я понимаю, психологи считают, что у детей достаточно силён стадный инстинкт, потому что какая-то плёночка цивилизованности и способности что-то анализировать ещё не наросла. Они, собственно говоря, ведомы какими-то гормонами, как зверята. И надо сказать, что многие вырастают и такими остаются, к сожалению.Травят они, когда сбиваются в стаю, потому что двое-трое могут совершенно спокойно общаться с этим не похожим на других. И когда их становится, допустим, больше пяти, они объединяются просто потому, что им важнее мнение коллектива, возможность выстроить какую-то свою иерархию с вожаком и изгоями. Это, конечно, очень печально. Но я думаю, что причины такие вот совершенно биологические. Если про гормоны ребёнку, может быть, не всегда возможно объяснить, то по крайней мере про какую-то терпимость к окружающим — очень важно.
Н. Дельгядо
―
Насчёт терпимости к окружающим: волей-неволей эта книга, конечно же, является дидактической. Я понимаю, что автор пытается всеми возможными способами избежать обвинения в дидактике, но так или иначе он несёт добрые, здоровые идеи. Какие-то рецепты, советы, как вести себя учителю или ребёнку в такой ситуации, из этой книги можно черпать?
В. Полищук
―
Думаю, что да. Она как раз представляет собой очень хороший баланс завуалированной, но доходчивой дидактики и определённого художественного уровня. Мы помним, что советская детская литература была куда более дидактической, викторианская детская литература — куда более назидательной, там была другая система ценностей. Здесь, конечно, немножечко прямолинейно, но эта книга полезна и родителям, потому что там речь ещё идёт об отношениях между родителями, учителями и школьным психологом.Школьный психолог — это весёлая Карла в разноцветных носках, и фактически она тоже немножечко изгой, потому что кто-то из родителей ей не доверяет — это очень характерно для ситуации в любой школе, в любой стране. И у учителей с ней сложные отношения, и далеко не все дети ей верят. В книге очень много рассказывается о том, как родители против того, чтобы их дети ходили к психологу, там прекрасные ёмкие зарисовки очень разных родителей и детей, не только мальчика Бредли.
Да, конкретные советы почерпнуть можно, есть конкретные рецепты. Там показано, что этот замкнутый угрюмый ребёнок просто застенчив и стесняется своей неуспеваемости, у него какие-то проблемы с определёнными школьными дисциплинами. При этом он фантазёр, он замечательно умеет играть, и у него есть чувство юмора. То есть, просто нужно как-то, возможно, помочь ему выйти из этой куколки и распуститься в бабочку.
В то же время в книге показано, что школьных психологов вообще-то не надо бояться, они не кусаются и хотят, как лучше. В идеале, если это хороший, профессиональный школьный психолог. Я думаю, очень хорошо, что книгу перевели на русский, потому что у нас, к сожалению… Видимо, это следы карательной советской психиатрии — у нас чудовищное недоверие в народных массах к психологам, психиатрам, психотерапевтам. Люди их путают, люди боятся к ним обращаться с проблемами своих детей. И если эта книга даст хотя бы каплю в море и чем-то поможет это недоверие преодолеть, это будет очень здорово.
Н. Дельгядо
―
Честно говоря, когда я прочитала описание к этой книге, я представляла себе либо «Чучело», либо «Над пропастью во ржи» — разные полюса, безусловно, но книги, которые связаны с этой темой. Когда я уже прочитала книгу, мне показалось, что здесь настолько мягкая ситуация, которую даже травлей назвать невозможно. Тем детям, которые в наших школах сталкиваются с чем-то гораздо более жёстким, что эта книга может дать?
В. Полищук
―
Она может дать ребёнку представление о своих границах, о том, что, цитируя классику, «словом можно убить, словом можно спасти». Ребёнку, который не такой, как все, она может дать представление о том, что, если над ним как-то зло шутили и говорили: «Да что ты, мы же шутим!» — это на самом деле всё равно было враждебное воздействие. Понятно, что никого не стоит заворачивать в ватку и растить, как тепличную орхидею, но тем не менее какое-то умение постоять за себя и понимать, что на твоё достоинство никто не должен покушаться — это тоже очень важно.У нас остались рудименты советской педагогики, когда на ребёнка очень давят, у нас остались иерархические рудименты всей этой советской пионерии, когда детей делят по уровням. Это всё очень неприятно и необходимо преодолевать. Точно так же, как очень важно знать, что аутист — это не всегда человек, который не способен вести самостоятельную жизнь, он может просто казаться слегка чудаком. То есть, всегда важно видеть оттенки спектра.
Н. Дельгядо
―
Автор этой книги, Луис Сашар, уже считается чуть ли не классиком американской литературы. По крайней мере, он очень известный американский писатель. Насколько я знаю, в России вообще не было переводов его книг до сих пор.
В. Полищук
―
Это, к сожалению, очень характерная история, потому что и второй мой любимый автор, Алмонд — тоже звезда британской литературы, недавний лауреат премии Андерсена, и он у нас всё-таки стал известен сравнительно недавно. И тут был такой нюанс, что очень быстро меняется школьный сленг и всякая школьная специфика, и с Алмондом и с Сашаром я во многом справилась ещё и потому, что у меня был прекрасный консультант, редактор Полина Предбанникова. У неё сын-школьник, и, естественно, она смотрела на текст с точки зрения того, насколько правдоподобно звучит детская речь.
Н. Дельгядо
―
Мне показалось, что в каких-то своих аспектах эта книга похожа на советскую литературу, какой-нибудь «Витя Малеев в школе и дома». Какой-то такой налёт то ли Носова, то ли чего-то хорошего, советского мне почувствовался в этом. Вам не показалось, что есть что-то общее между американским подходом и советским?
В. Полищук
―
Безусловно, есть, потому что любая идеологическая накачка текста всегда будет одинаковой. В принципе дидактизм присущ американской литературе такого рода, потому что эта страна и культура в основе своей всё-таки пуританская. Но я сейчас подумала, и я вижу одно очень существенное отличие: советская дидактическая литература и кино, и детская, и взрослая — это всегда перевоспитание в категории «хорошо-плохо». Был плохой — стал хороший.У Сашара, к счастью, нет ни покаяния, ни оценок в координатах «плохой-хороший». Важно не то, что Бредли плохой: он тяжёлый, он несчастный, ему самому плохо оттого, что он вот такой неприспособленный и неадаптированный. Остальным детям тоже в какой-то степени с ним нехорошо, неуютно, они не знают, как с ним быть. И вот когда психолог ему помогает, он не перевоспитывает Бредли, а помогает ему как-то вписаться в компанию других людей, естественно, не винясь перед коллективом. Там ведь не только о Бредли. Там, собственно, показано, что все дети — необычные, и всем детям психолог помогает.
Н. Дельгядо
―
Спасибо больше. С нами была Вера Полищук, переводчик и филолог. Мы говорили о новой книге, которую перевела Вера — Луис Сашар, «Мальчик с последней парты», издательство «Качели». Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссёр Илья Нестеровский и я, автор Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте.