Магистрат: разрушение и сохранение исторического центра Петербурга - Сергей Макаров - Интервью - 2021-06-03
А. Веснин
―
Добрый день, меня зовут Арсений Веснин, это программа «Магистрат». Сегодня мы будем говорить, как всегда, о Петербурге и у нас в гостях глава комитета по охране памятников Сергей Макаров. Сергей Владимирович, я вас приветствую.
С. Макаров
―
Добрый день.
А. Веснин
―
На самом деле, вопросов к вам накопилось довольно много, особенно весна как-то была богата на новости, связанные с сохранностью Петербурга, его исторического центра и мы обязательно поговорим про многочисленные (во всяком случае, судя по сообщениям СМИ) истории о падении штукатурки, о том, что делают с балконами. Но сначала, конечно, не могу вас не спросить, петербуржцев взволновала, можно так мягко сказать, история с появлением нового небоскрёба «Газпрома». Теперь все это обсуждают, особенно те, кому мил и небезразличен облик Петербурга. По-разному говорят о новом небоскрёбе. Конечно же, говорят и о его необходимости, это один вопрос. Другой вопрос – небесная линия города, которая вроде бы тоже является охраняемой, как это впишется и так далее. Ест ли у вас уже какое-то мнение относительно этого проекта?
С. Макаров
―
Дело в том, что я концепцию «Газпрома» не видел, поэтому мне сейчас сложно комментировать, что это будет за здание. Честно, я картинки видел, точно также, наверное, как и вы, в СМИ. В основном это какой-то небоскрёб, стоящий на острове, а что это за остров, я пока представить не могу. По описаниям, это где-то рядом с нынешним «Лахта Центром», поэтому всё это надо оценивать с учётом посадки здания. Как только нам будут представлены хотя бы какие-то предварительные материалы, некая концепция посадки его внешнего вида, тогда можно говорить о какой-то оценке. Сейчас преждевременно.
А. Веснин
―
То есть, пока вам никто никаких документов не давал и с вами ещё не советовались?
С. Макаров
―
Я материалов не видел.
А. Веснин
―
А в принципе – как вам идея строительства в той зоне ещё одного высокого небоскрёба? Мы говорим не конкретно про это здание, а в принципе. Мы понимаем, что речь идёт о новой высотке в принципе, которая когда-то, возможно, появится в том районе. Как вам такая идея, нравится? Кажется вам, что Петербургу нужны небоскрёбы там, или нет?
С. Макаров
―
Мне кажется, что высокие здания строить можно, всё зависит от того места, где оно будет строится и влияния его на панорамы. Честно вам скажу, когда в 2019 году к нам приезжала миссия ЮНЕСКО, эксперты же смотрели «Лахта Центр», мы специально их возили по всем объектам, которые вызывали споры в городе, обращения по которым поступали в центр Всемирного наследия ЮНЕСКО. «Лахта Центр» не вызвал у них никаких вопросов, они даже сказали: «Ну да, в городе появилась новая доминанта». Вопрос о появлении новых доминант всегда очень сложный. Петербург город плоский, как мы все прекрасно знаем, перепады высот у нас минимальные. Но «Лахта Центр» у экспертов мирового уровня вопросов не вызывает.
А. Веснин
―
А у вас лично он вызывает вопросы или нет?
С. Макаров
―
Нынешний? Сейчас мы о построенном?
А. Веснин
―
Нынешняя башня, да – она вызывает вопросы?
С. Макаров
―
Нет, у меня вопросов нет по нему. Действительно, это новая доминанта в городе.
А. Веснин
―
Просто мне кажется, вопрос тоже спорный. Если мы говорим о новом небоскрёбе, то и со старом было бы хорошо разобраться, во всяком случае в его оценках. Потому что мне кажется, из каких-то районов этот небоскрёб выглядит прекрасно, но с другой стороны, выходя из директорского подъезда Эрмитажа на набережной Невы, когда он начинает наслаиваться на Ростральные колонны, или, если чуть дальше отойти – на Петропавловский собор – вот там выглядит как-то не очень. Во всяком случае, влияет он на небесную панораму. У вас не возникало таких ощущений?
С. Макаров
―
Нет, его конечно видно из центра, что ж тут скрывать? Конечно, его видно. Да, это новая доминанта, которая находится на значительном удалении от центра. Да, он высокий, почти 500 метров, не видеть его невозможно.
А. Веснин
―
То есть, вы считаете, что это нормально, и если рядом появится вторая такая же штуковина – как думаете, ничего?
С. Макаров
―
Вторую надо смотреть. Не подводите меня к ответу, вторую надо смотреть. Всё зависит от того, где она будет, надо с местом разобраться. Конечно, высота заявлена серьёзная.
А. Веснин
―
Я правильно понимаю: если начнётся уже реальное обсуждение строительства, «Газпром», ну или другие инициаторы этого проекта, должны будут к вам прийти, и вы должны будете давать согласование, в связи с тем, что это небесная линия города?
С. Макаров
―
Мы должны обязательно участвовать в процедуре обсуждения, конечно.
А. Веснин
―
То есть, без решения КГИОПа не будет принято решение о строительстве?
С. Макаров
―
Здесь не только КГИОП участвует, масса комитетов будет участвовать в согласовании. Опять же: всё зависит от места, которое будет выбрано.
А. Веснин
―
Но может быть такая ситуация, что принимать решение о небоскрёбе будут без вашего участия?
С. Макаров
―
Не могу себе представить такой ситуации.
А. Веснин
―
Ну ладно, небоскрёб – это дело будущего, которое либо состоится, либо нет. А центр Петербурга – это всё-таки дело не только прошлого, но и настоящего. И в последнее время (я уверен, вы тоже видели) огромное количество сообщений в соцсетях, в интернете о том, что падает штукатурка, люди страдают. В начале апреля на Невском обрушилась лепнина, потом на Малой Морской штукатурка упала на женщину. Много случаев. Я сейчас открываю, снова вижу – 3, 4, 5. В соцсетях начинают называть Петербург «Развалинградом». Что вообще происходит? Вы как-то занимаетесь этим вопросом? Может быть, вы понимаете, что изменилось, что случилось?
С. Макаров
―
Я бы не сказал, что сообщений огромное количество. Действительно, несколько случаев за эту весну произошло и это неудивительно для города, в котором здания имеют богатейший декор и очень сложный климат вокруг. Вопрос, конечно, к управляющим компаниям, которые следят за этими жилыми домами (если это жилые дома, а не здания, где люди не проживают). Управляющие компании обязаны следить, контроль комитета за ними осуществляется. Понятное дело, что мы сами не обследуем подобные здания, это обязанность управляющих компаний. По всем случаям, где произошло обрушение штукатурки, управляющие компании будут привлечены к ответственности за несоблюдение требований к сохранению объектов культурного наследия.Несколько лет назад мы сделали методичку для них о том, как себя вести весной, мы прекрасно понимаем, что весна – это самое проблемное время, после зимы, после массы циклов замерзания и оттаивания. Мы распространили среди районных администраций и всех управляющих компаний эту методичку, каким образом проводить мероприятия по снятию слабо держащейся штукатурки, как её сохранять, если есть такая возможность, для дальнейшего использования при реставрации этих зданий. Ситуацию ни в коем случае нельзя назвать катастрофической, всё-таки нельзя измерять эти случаи по количеству комментариев, которые по ним даны, как мне кажется.
А. Веснин
―
Смотрите, мы видим, что в СМИ каждый месяц появляется информация о нескольких случаях падения штукатурки, лепнины. Более того, мы видим, что рабочие – была видеозапись, как на Большом проспекте Петроградской стороны рабочий обследовал лепнину, и просто простукивал и сбивал её вниз. Такие истории появляются всё чаще и чаще и кажется, что надо что-то делать. Понятно, что климат сложный, но Петербург уже 300 лет в этом сложном климате существует, и если всё больше и больше сообщений о том, что что-то отваливается, наверное, какую-то программу нужно организовать. Не очень понятно, как отслеживается состояние обычной, рядовой застройки в историческом центре.
С. Макаров
―
Вы абсолютно правы, климат не является оправданием, климат является причиной, но это не значит, что нужно с этим мириться. Ещё раз повторюсь: это обязанность управляющих компаний. Если компания свои обязанности выполняет нормально, обследует здание вовремя и не допускает никаких обрушений, значит с этим домом нет никаких проблем. Если управляющая компания вовремя все технологические процедуры не проводит, мы имеем вот такие результаты и такие случаи.
А. Веснин
―
А вы можете сказать, сколько таких случаев за последнее время было с обрушением штукатурки и лепнины с исторических зданий?
С. Макаров
―
Мы специально такую статистику не ведём.
А. Веснин
―
То есть, я так понимаю, в КГИОПе не считают ситуацию исключительной и требующей повышенного внимания?
С. Макаров
―
Когда падает штукатурка, угрожающая жизни людей, естественно мы считаем эту ситуацию чрезвычайной.
А. Веснин
―
Просто это происходит несколько раз уже за весну, это не какой-то один случай. Один, второй, третий, четвёртый.
С. Макаров
―
У этой проблемы есть решение в виде улучшения работы управляющих компаний и более быстрой реализации программы… Город же вкладывает огромные средства в то, чтобы отреставрировать фасады домов, по сути, город берёт на себя обязанности по реставрации фасадов жилых домов в центре. Естественно, у всех домов есть очередь, есть региональная программа, рассчитанная на 25 лет, есть краткосрочная программа. Фонд капремонта, подведомственный жилищному комитету, по своей программе работает и дома реставрирует. По тем домам, которые отреставрированы недавно, несколько лет назад, случаев падения штукатурки я что-то не припомню. Правда, не припомню.Те дома, у которых действительно есть проблема с архитектурным декором – управляющая компания обязана следить за его состоянием, удалять слабо держащиеся элементы, в соответствии с написанной нами методичкой. Как только эти дома дождутся своей очереди в программе капремонта, город их отреставрирует, вернёт всю лепнину назад. Не забывайте, что у нас есть ещё программа реставрации сложных и особо сложных фасадов, которой будет заниматься комитет по охране памятников. В этом году она не началась из-за отсутствия финансирования из-за пандемии, но со следующего года мы её должны начать, по крайней мере, плановая цифра в бюджете заложена, и мы эти объекты начнём реставрировать.
Поэтому сказать, что город ничего не делает и ни на что не обращает внимания – это неправильно. Город вкладывает довольно серьёзные средства в то, чтобы отреставрировать исторический центр. Понятное дело, что мы не Москва, у нас немножко меньше доходов, поэтому так как в Москве, сделать улицу сплошняком, мы позволить себе не можем. Но тем не менее, город перед собой такие задачи ставит.
А. Веснин
―
Вы говорите, что не помните таких случаев, а я сразу вспомнил: с дома Бака после капитального ремонта упала штукатурка, на Съезжинской улице тоже.
С. Макаров
―
По дому Бака мы всё-таки работы до сих пор не приняли, поэтому нельзя сказать, что на этом здании работы окончены.
А. Веснин
―
То есть, там продолжается капитальный ремонт?
С. Макаров
―
Мы приёмку не осуществили.
А. Веснин
―
Вот вы говорите про капитальный ремонт, что город вкладывает большие деньги. Но насколько я понимаю, существенная часть денег идёт от жителей, а город последние годы снижает и снижает количество денег, которые вкладываются в капитальный ремонт. Каждый год всё меньше и меньше. Я так понимаю, что в последние годы какие-то смешные суммы. Наверное, это связано с коронавирусом, но на бюджет 2021 года, насколько я помню, вообще не предполагалось никаких денег от города, именно из бюджета на капремонт. В итоге губернатор какие-то деньги дал, но какая сумма – даже не разглашалось, не было такой информации. В основном, на жителях, получается вся эта история.
С. Макаров
―
Поверьте, той платы, которая собирается с жителей, никогда в жизни не хватит на реставрацию жилых домов. О цифрах, конечно, коллеги из жилищного комитета лучше скажут, но я вам напомню: когда программа реставрации жилых домов начиналась, Санкт-Петербург был городом с самой низкой платой за капитальный ремонт, дешевле не было нигде. У нас было, по-моему, 2 рубля с квадратного метра, в то самое время, когда в Москве было 18. Я понимаю разницу в доходах и нельзя, конечно, так напрямую сравнивать, но тем не менее. То, что плата повышалась – это неизбежный процесс, так невозможно было существовать. У нас были годы, когда из 10 миллиардов, которые тратились на реставрацию домов (это не только центр, понятное дело, это не ремонт домов-памятников), плата жителей составляла 3, и город добавлял 7. Потихонечку пропорция стала изменяться, но это абсолютно нормальная процедура.
А. Веснин
―
Я вас послушал, попытался понять вашу позицию, и из того, что и как вы говорите, у меня складывается ощущение, что вы считаете, что в целом всё в порядке. Но мне кажется, что просто пройдя по улицам центра города (особенно если это не Невский проспект, надо отойти чуть-чуть с нашей главной улицы и может быть, ещё каких-то больших магистралей, а пройтись по небольшим, например, по Советским, я живу в том районе) и посмотреть на замечательную рядовую историческую застройку, чем Петербург во многом мил и уникален, то там вообще всё трещит, отваливается штукатурка. Там даже со здания Смольнинского суда на улице Моисеенко постоянно что-то валится и какие-то ужасные сетки висят на фасаде. Уже годами эти сетки прикреплены, чтобы не отвалилась остальная лепнина, хотя уж вроде суд, казалось бы, там что-нибудь отремонтируют.И вот так ходишь и ощущение, что всё потихонечку разваливается. Но это ощущение, к сожалению, усиливается, когда заходишь в какую-нибудь парадную. Кажется, это было год назад, меня какая-то пожилая женщина попросила помочь ей занести сумку, поднять, лифта там нет, обычный дом. Я зашёл туда внутрь – ну ужас! Плесень, внутри горячая вода, огромные трещины. И понятно, что этот дом, который снаружи вроде бы ещё ничего выглядит, но изнутри потихонечку разваливается. И эта ситуация не с одним домом, ходишь – и такое впечатление от города с каждым годом усиливается.
С. Макаров
―
Арсений, вы добрый человек, но жуткий пессимист. Я тоже живу на Песках и мне этот район очень нравится.
А. Веснин
―
Мне тоже очень нравится район, но только по ощущениям – разваливается он потихонечку.
С. Макаров
―
Нет, он не разваливается. То, что в нём есть определённые проблемы, это не значит, что Пески разваливаются. Не забывайте – Пески никогда не были блестящим Петербургом, это район со своей историей, мягко говоря, полукриминальный был райончик, своеобразный. Он всегда такой был и в этом его прелесть. И в Песках проходит реставрация, вы что не видели ни разу на Советских улицах леса фонда капремонта?
А. Веснин
―
Леса я, конечно, видел. Я вижу общее ощущение, что дома покрываются трещинами, штукатурка валится и так далее. И эта ситуация не очень понятна. Да, один дом, второй, третий, но домов-то у нас сколько! 10 тысяч домов в центре Петербурга, если я не ошибаюсь, которые представляют определённую историческую ценность. Есть ощущение, что как будто бы нету какой-то цельной программы по тому, как сохранять это наследие. Я помню, что при губернаторстве Георгия Полтавченко была такая программа, запускалась, «Реконструкция и реновация» или «Сохранение и развитие исторического центра города».Я так понимаю, что эта программа всё, закончилась и больше какого-то глобального подхода, нет. Речь именно о центре Петербурга, не просто глобально о всех домах, капитальный ремонт и так далее, как может быть в любом другом городе. Но именно в Петербурге, где есть уникальный исторический центр, кажется, какая-то специальная программа нужна, и выглядит, что будто её нет.
С. Макаров
―
У меня складывается такое впечатление, что вы хотите, чтобы я сейчас достал из кармана волшебную палочку, взмахнул и сказал: «Оп!»
А. Веснин
―
Я хочу узнать, что делают власти, чиновники, как они распоряжаются нашими налогами, которые мы все платим.
С. Макаров
―
Наверное, не по адресу вопрос. По поводу распоряжения налогами надо у комитета финансов поспрашивать.
А. Веснин
―
Но вы понимаете о чём идёт речь, мне хочется, чтобы из части моих налогов и содержался город в хорошем состоянии.
С. Макаров
―
Ту плату, которую вы платите за капремонт, фонд капремонта использует на реставрацию домов и больше ни на что другое, он просто не имеет права тратить эти деньги на другие цели. Не знаю, может им недостаточно, надо с ними поговорить. Коллеги, наверное, боле6е подробно опишут проблемы, которые у них существуют, в том числе по части недоремонта, складывавшегося годами. Если мне не изменяет память, недоремонт исчисляется миллиардами рублей.
А. Веснин
―
Мы с ними тоже беседуем, безусловно. Они тоже говорят: «Ну, сколько денег собираем – столько собираем». Там же всё время разговор идёт о деньгах. Вы занимаетесь именно охраной исторического наследия, вам не кажется, что Петербургу, возможно, нужна какая-то другая, специальная программа по сохранению этого наследия? Если мы говорим не о дворцах и каких-то памятниках федерального значения, и вот именно об этой исторической застройке. Такое ощущение, что специальной городской политики по этому поводу нет. Капремонт – это всё-таки общероссийская история, она другая немного.
С. Макаров
―
Позволю себе с вами не согласиться, всё-таки в таком городе, как Петербург, говорить о том, что нет политики сохранения объектов культурного наследия абсолютно неправильно. Городская политика чётко выражена ещё в стратегии сохранения исторического наследия, принятой в 2005 году. Она после этого не менялась ни разу, город своё видение вопросов развития через сохранение и сохранения через развитие высказал ещё 16 лет назад.То, что некоторые программы, которые начинались, до конца не были реализованы – возможно. Вы говорили про программу, которая началась при Георгии Сергеевиче Полтавченко – мы не были её прямыми исполнителями, её вёл комитет по строительству. Мы участвовали в обсуждении отдельных вопросов, но её не реализовывали. Почему она не пошла до конца я вам сейчас не скажу. При Валентине Ивановне была большая программа, она упёрлась в несовершенство федерального законодательства и, честно вам скажу, нежелание федерального центра отреагировать на предложения, которые город высказал в своём проекте закона, который должен был поменять подход к сохранению исторического центра. Это видение, к сожалению, не было воспринято.
А. Веснин
―
Я правильно понимаю, что Петербург самостоятельно, без помощи федерального центра, провести масштабную программу по капитальному ремонту и приведению центра города в порядок, не может?
С. Макаров
―
Я считаю, что нам своего финансирования не хватит.
А. Веснин
―
А о каких вообще суммах идёт речь? Сколько нужно денег? Просто, чтобы представлять. И сколько тратится сейчас?
С. Макаров
―
Я вам сумму не назову, а с потолка брать не хочу.
А. Веснин
―
Хорошо, тогда давайте мы сейчас прервёмся на несколько минут на новости. У нас в гостях Сергей Макаров, председатель комитета по охране памятников. Меня зовут Арсений Веснин, буквально через несколько минут вернёмся и продолжим говорить о сохранении нашего города.НОВОСТИ
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». Меня зовут Арсений Веснин, это программа «Магистрат». Говорим о сохранении исторического центра города. У нас в гостях глава комитета по охране памятников Сергей Макаров. Сергей Владимирович, если честно, ощущения у меня всё-таки несколько грустные, потому что специальной программы для Петербурга по сохранению центра города нет, и, мне кажется, это вызывает определённые вопросы. Мы видим, что происходит много случаев с падением штукатурки – может быть, их немного на все эти тысячи домов, но их довольно много для города. Вы сказали, что я пессимист – может быть, вы меня поправите, я буду очень этому рад.Есть ещё один момент, который я у нас вижу: это балконы. Балконы, во-первых, периодически падают, к сожалению. Более того, сейчас балконы стали срезать. Кажется, на 4-й Советской улице, угол Дегтярной улицы – где-то там, например, взяли и срезали балконы, и эта прекрасная петербургская застройка, этот замечательный дом, без балконов выглядит, как будто бы лысым. Он проектировался с балконами, понятно, а выглядит теперь лысым. Что с балконами происходит? Это же тоже какая-то беда.
С. Макаров
―
С балконами как раз беда, потому что это своеобразный и очень сложный конструктивный элемент дома. Действительно, жилищные организации срезают балконы, особенно те, которые находятся в аварийном состоянии, предотвращая их падение на ничего не подозревающих пешеходов. Балконы должны восстанавливаться в рамках реставрации дома. Я считаю, что в тех случаях, когда жилищники срезают балконы, они должны этот дом ставить в краткосрочную программу восстановления на ближайшее время. Потому что ещё вопрос, насколько профессионально эти балконы срезаются, насколько потом можно будет использовать оставшийся конструктив, если вообще возможно – это только обследование может показать.Понятно же абсолютно, что с конструктивом этого дома что-то не так, мягко говоря – такие объекты должны, конечно, попадать в первоочередные программы. К счастью, у нас по большей части балконы срезаются не на памятниках, а на исторических зданиях, которые мы всё-таки меньше контролируем, чем памятники. Но тем не менее, исчезновение балконов, как вы абсолютно правильно сказали – это серьёзный удар по архитектурному облику зданий, и в этих случаях такие здания должны восстанавливаться как можно быстрее. Понятное дело, что это будет дороже, потому что это конструктив. По большей части это металлические конструкции, которые уходят вглубь дома, в перекрытия, и это не поштукатурить и покрасить, а гораздо более серьёзная штука. Но это не значит, что этого не надо делать.
А. Веснин
―
Вы какие-то предложения по этому поводу уже внесли, вносите? С кем-то договариваетесь на эту тему? Вы говорите: «Мы считаем». Но вы же можете предложить это губернатору, сказать коллегам из других комитетов и так далее.
С. Макаров
―
Мы в рабочем порядке контактируем с жилищным комитетом. У нас нет проблем в общении с ними.
А. Веснин
―
Как это происходит? Вы говорите: «Вот там спилили балконы, пожалуйста, внесите побыстрее в очередь», – и они вносят? Это так происходит?
С. Макаров
―
Нет, внесение побыстрее в очередь – это полномочия районных администраций. В этих случаях районная администрация составляет специальный пакет документов и отправляет его в жилищный комитет. Это не мы делаем.
А. Веснин
―
Понятно. Сергей Владимирович, хочу подвести итог этой части разговора. У меня сложилось ощущение, что штукатурка падает, с балконами как-то не очень, но в итоге никаких специальных действий в связи со сложившейся ситуацией не предпринимается. Точечно: где-то упало – разобрались. Но какой-то общей программы по, может быть, изменению методики, по предложениям, сколько внести денег, изменить финансирование и так далее… По сохранению этой исторической застройки центра Петербурга, в общем-то, ничего особенного не делается.
С. Макаров
―
Мне начинает казаться, что вы подразумеваете, что должна быть какая-то бумага, на которой будут описаны все действия разных органов по жилым домам в центре города. Вам не кажется, что эта программа может состоять из разных документов и разных программ? Допустим, программа капитального ремонта жилых домов, о которой я говорил. Она не просто так рассчитана на 25 лет, это не кому-то захотелось, или кому-то видится, или он считает, что он может через 25 лет предположить, что будет. Это нормальный срок долгосрочного планирования в том числе бюджетного финансирования на реставрацию огромного количества жилых домов в центре города. У нас только жилых домов-памятников в центре и не в центре – и в Кронштадте, и в Петергофе, и в Царском селе – 1952. А в Москве 300. У нас огромное количество жилых домов и исторических зданий, к которым тоже предъявляются требования.Не надо обязательно описывать в каком-то одном документе, поверьте. С управленческой точки зрения (я сейчас совсем как чиновник начал разговаривать) необязательно иметь один документ, в котором вы опишете все свои действия. У вас могут быть разные. У нас есть стратегия сохранения исторического центра 2005 года – действующая, никуда не девшаяся. У нас есть программа капремонта жилых домов, рассчитанная на 25 лет. У нас есть краткосрочная программа ремонта жилых домов, рассчитанная на каждый год, которую утверждает жилищный комитет. У нас есть наша программа реставрации 255 домов-памятников. Вы считаете, что это не программа действий правительства? Или вы хотите, чтобы появился документ, на котором будет написано: «Программа действий правительства», а к нему будут приложены все другие документы, в чём разница-то?
А. Веснин
―
Я хочу, чтобы город – думаю, это главное желание любого горожанина – сохранялся, не разрушался, был красивым и так далее. Это, как вы понимаете, единственное желание. И сейчас возникает ощущение, что, может быть, недостаточно каких-то действий, которые предпринимаются городскими властями. Я безусловно не являюсь экспертом и не могу посчитать всю экономику происходящего. Я понимаю, что здесь очень много внимания уделяется деньгам, и это вопрос городской, федеральной политики и так далее.Но то ощущение, что, может быть, можно было бы делать больше, и что Петербург заслуживает какого-то особого внимания – вы говорите, какая разница у нас с Москвой – такое ощущение возникает. И я поэтому спрашиваю, нет ли каких-то ещё идей, что можно было бы делать? Каких-то программ – не программ, называйте это, как хотите, но каких-то новых действий для того, чтобы всё-таки предотвратить постепенное разрушение Петербурга.
С. Макаров
―
Я не считаю, что Петербург разрушается. Вспомните, как Петербург выглядел в начале 1990-х, вы же помните это время.
А. Веснин
―
Самое начало 1990-х я плохо помню, но я видел фотографии. Безусловно, фасады выглядели хуже.
С. Макаров
―
Конечно. И сравните с его нынешним состоянием: это же небо и земля. Начало 1990-х – серый город с облезшими фасадами. Там не каждый второй был облезший, а каждый первый.
А. Веснин
―
Окей. То есть, вы считаете, что в целом ситуация развивается в нормальном правильном ключе, и никакого критичного положения нет. Правильно я вас понимаю?
С. Макаров
―
Я считаю, что город имеет свою стратегию, своё программное управление этим процессом. Да, возможно, это не происходит так быстро, как вам бы хотелось. Но, к счастью, город Петербург в целом сохранил своё архитектурное убранство. Допустим, когда мы планировали свою программу 255 домов, мы для себя приняли решение, что за год делать дома не будем. Мы будем на этих объектах работать долго, тщательно, где-то 2 года, где-то будут леса стоять 3 года, где-то мы будем доставлять неудобства гражданам на протяжении длительного времени. Но мы будем осуществлять нормальную научную реставрацию и возвращать этим домам былой облик.Допустим, дом Бутурлиной на Чайковского – с него начнём, он же в ужасающем состоянии. Сколько времени понадобится? Я считаю, года 2, не меньше. Можно сделать быстрее? Наверное, можно. Только зачем? Это процесс, который не терпит убыстрения. У нас есть элементарные технологические процессы, которые нельзя сделать быстро. Да, есть объекты, которые в плохом состоянии, на которые надо выходить. Но если вы хотите, чтобы у вас потом этот дом нормально простоял, не торопитесь.
А. Веснин
―
Конечно, надо сделать хорошо. Я думаю, с вами никто не будет спорить по этому вопросу. Хорошо. Я думаю, что мы с вами друг друга примерно поняли. У нас буквально 3 минуты есть, поэтому блиц вопросов. Очень многих слушателей интересует ситуация с домом Басевича. Может быть, вы сможете как-то её прокомментировать? Дом разрушается, очень многие говорят о том, чтобы всё-таки его сохранить или как-то восстановить. Какая ваша позиция, и что там вообще происходит?
С. Макаров
―
По дому на Большой Пушкарской… Собственно, я в последнее время даже мимо не проезжал, не знаю. Говорят, что там пожар был недавно. Я вам честно скажу: дом в ужасающем состоянии. Все разговоры о том, что у него 3% аварийных конструкций, и его можно завтра покрасить, и он будет прекрасно выглядеть – это всё разговоры людей, которые ничего не понимают в обследовании аварийных зданий. Этот дом должен был отправиться на капремонт, когда я ещё ходил в школу. Это было достаточно давно. Нами эскизные решения согласованы, заключение выдано. Насколько я знаю, идёт проектирование того здания, которое мы согласовали, и как только согласовательные процедуры проекта будут проведены, город приступит к его, по сути, воссозданию.
А. Веснин
―
Я так понимаю, что это не совсем воссоздание. Это как раз-таки и беспокоит многих градозащитников.
С. Макаров
―
Поверьте, он в ужасающем состоянии. Поэтому разговоры, что его можно чуть-чуть подремонтировать, завезя туда новые перекрытия – это всё разговоры.
А. Веснин
―
Хорошо, я вас понял. Спасибо большое, наше время закончилось. Сергей Макаров, руководитель комитета по охране памятников Петербурга. Меня зовут Арсений Веснин. Спасибо вам. Давайте о нашем городе заботиться, любить его – он точно этого заслуживает.
С. Макаров
―
Спасибо, до свидания.