Мария Захарова - Интервью - 2021-06-03
А. Венедиктов
―
Мария Владимировна Захарова, руководитель департамента информации МИДа и член коллегии МИДа. Все правильно?
М. Захарова
―
Да.
А. Венедиктов
―
Что сейчас на столе у Лаврова? Какое главное событие?
М. Захарова
―
Я думала ответить просто по предметам.
А. Венедиктов
―
Можно по предметам.
М. Захарова
―
Ручка, документы, бумаги. Много телефонов.
А. Венедиктов
―
Саммит, Байден, Путин.
М. Захарова
―
Вы знаете, что у нас есть правило комментирует саммиты администрация президента, пресс-служба президента. Поэтому позвольте, я все-таки буду придерживаться этого правила. Просто это не мы придумали. У нас есть распределение обязанностей.
А. Венедиктов
―
А что МИД готовит к этому? Потому что я разных министров спрашивал. Что вы кладете в общее досье. Что важным считает МИД в российско-американских отношениях?
М. Захарова
―
Есть вещи, которые мы, так они у нас распределены, что подготовку к саммиту, проведение саммита, когда всегда меня об этом спрашивают – я всегда это подчеркиваю. В администрацию президента – пожалуйста, давайте не будем нарушать. Я очень люблю нарушать все, но в данном случае хочется все-таки эту традицию поддержать. Поэтому к нашим старшим товарищам.
А. Венедиктов
―
Хорошо. В МИДе царит оптимизм по поводу этой встречи?
М. Захарова
―
Вы знаете, я считаю, что еще раз подчеркну, что не буду комментировать ничего, о чем вы спрашиваете. Но мы регулярно даем оценку российско-американским отношениям. Причем делаем это не в отрыве и не потому что это теория, которую мы должны по методичке повторять. Мы комментируем практические шаги. Вышли они из договора по Открытому небу – мы прокомментировали. Дали свою оценку. Как вы сказали? – оптимизм? Оптимизма, наверное, не добавило никому. Потому что во всем мире до конца многие считали правильным сохранить этот документ. Мы сделали все для этого возможное. Ну, США пошли своим путем. Что еще. Звучат заявления со стороны Госдепа. Мы их тоже комментируем. Если ли среди них оптимистичные и внушающие оптимизм – ну, чего-то последнее время их немного. Вот и всё. Поэтому оптимизм – вещь где-то, наверное, возможно и самовырабатываемая. Но в нашей работе мы руководствуемся критериями реальных дел и соответственно реакцией на эти реальные дела. И конкретную практику наших отношений.
А. Венедиктов
―
Мария Владимировна, с учетом встречи Лавров-Блинкен – приход администрации Байдена - он какие новые горизонты в российско-американских отношениях открыл или закрыл. То, что вы знаете про встречу.
М. Захарова
―
Состоялась встреча, как вы знаете, у российской делегации…
А. Венедиктов
―
Вы были членом делегации.
М. Захарова
―
Да.
А. Венедиктов
―
Поэтому вас спрашиваю.
М.Захарова: Бут, Ярошенко — мы квалифицировали это как акции, проведенные незаконно
М. Захарова
―
Это был Арктический совет на полях, воспользовались стороны этой возможностью. Встреча была конструктивная. Причем она началась даже с открытой части, конструктивная такая повестка на тот момент. Это было удивительно, по-моему, для двух пулов, которые работали, которые обычно привыкли к каким-то таким заходами уже в самом начале. А тут стороны высказали обычные для других случаев и малопрактикуемые в российско-американских отношениях вступительные слова. Если вы посмотрите предыдущие встречи, многие, как правило, все-таки просто сохранялось сухое приветствие. Рукопожатие и все. А здесь были достаточно развернутые вступительные слова и обычно американская пресса что-то всегда выкрикивает. А тут как-то и выкрикивать ничего не нужно было. Все, в общем, обменялись позициями. Конструктивно обменялись. А потом за закрытыми дверями в такой же тональности, обычно вы спрашиваете про атмосферу и тональность. Посмотрите вступительную часть – вот такая же конструктивная атмосфера была и в ходе встречи. Но встреча уже была достаточно давно. Поэтому это не новость. Мы уже достаточно много ее комментировали.
А. Венедиктов
―
Весь вопрос в том, как она повлияет на будущий саммит между прошлым и будущим.
М. Захарова
―
Вы меня все время на это выводите. А я туда не буду выходить. Куда вы меня выводите. По одной простой причине – потому что я не комментирую это только по одной причине – у нас есть распределение обязанностей. Это уже ипостась, это уже дело наших старших коллег.
А. Венедиктов
―
Хорошо. Тогда какие самые болезненные точки сейчас в российско-американских отношениях. Горячая картошка – подбрасывать и ловить. Не удержать в руках. Вы сказали о договоре…
М. Захарова
―
Это же не один договор. Это целый пласт, который называется стратегической стабильностью и безопасностью. Опять не хочу давать квалификацию, что там горячая картошка, что пюре. Что фри. Но те вопросы глобальные, которые есть – мы постоянно о них говорим. Это, безусловно, стратегическая стабильность, это безопасность. Это целый ряд двусторонних вопросов. Но вы же все знаете. Даже визовые вопросы – то, что касается жизни граждан. Вчера буквально человек пишет, просто гражданин нашей страны относительно того, что шокирован решением американцев полностью свернуть консульскую работу. Рассказал о своей истории, о той ситуации, которая у него сложилась. Что ему эта виза нужна была, он рассчитывал. Ну вот, его даже не могут, так сказать, на прием никаким образом… Вы знаете, что американцы практически не ведут консульского приема ни в какой уже форме. Пожалуйста, еще одна проблема. Еще раз говорю, это не вопрос того, что наиболее актуально или не наиболее. Как вы знаете, какое-то время назад и было принято решение как-то проанализировать состояние двусторонних отношений, да, конечно, этот анализ ведется. Он идет и посол Антонов находится в России. И проводит консультации глубинные, глубокие консультации с различными ветвями власти. Это и законодатели, Совет Федерации, ГД и другие ведомства. В общем, происходит полноценная ревизия двусторонних отношений. Ревизия с точки зрения ее анализа.Но вот мы сегодня с вами говорили о СМИ. Пожалуйста, что это не тема, я имею в виду последних лет, которая постоянно на слуху. И очень в нехорошем ракурсе. Когда российским СМИ навязывали статус иноагента уже на протяжении 4-х лет. Когда их обзывают, когда их третируют. Ну, вы тоже все это прекрасно знаете. И в свое время даже поддерживали своих российских коллег журналистов. Поэтому в информационном плане вы видите, у нас оценка однозначная – что конечно за этим стоят, к сожалению, американские именно государственные структуры. Та кампания, которая ведется в СМИ США русофобская, антироссийски направленная. Ну просто конкретный пример. Давайте посмотрим. Вот был сейчас скандал в благородном семействе. Вокруг прослушки, которую вели датчане с подачи США или в интересах США. За своими соседями. Там попала Швеция, Норвегия, Франция, и конечно госпожа Меркель. Любимый, по-моему, объем натовских прослушек. Вы понимаете, вот интересная история. Это история про них.
А. Венедиктов
―
Но это раскрыла американская пресса. Про свое правительство.
М. Захарова
―
Я не знаю, кто первый раскрыл. Вот сейчас на данном витке это все-таки, насколько я поняла, было датское расследование. Это датское телевидение представило очередную порцию материала. Вот это их история. Казалось бы, пусть она и будет у вас на первых полосах. Это НАТО. Это блок. Это ваши союзники. Это страны, на территории которых находятся американские военные. В общем, никто не требует ни высылки, ни санкций, нет никаких перепалок, вызовов в какие-то международные организации. При этом отсутствие каких-то действий со стороны нашей стороны вызывают бесконечные даже не дискуссии – истерики…
А. Венедиктов
―
Мария Владимировна…
М. Захарова
―
…законодателей, представителей исполнительной власти.
А. Венедиктов
―
Датское телевидение о своем правительстве…
М. Захарова
―
Нет, нет.
А. Венедиктов
―
Американские газеты – о своем правительстве.
М. Захарова
―
Про нас. Алексей Алексеевич, вы не знаете, мы просто не сходим ни с полос, ни из эфира не выходим. Постоянно.
А. Венедиктов
―
Давайте…
М. Захарова
―
Это очень важно, показательный пример. Почему я привела. Потому что когда про них и в международном контексте и когда действительно там вопросы и кибербезопасности, и вот как раз этих взломов, то есть они же, получается, занимались кибершпионажем в отношении своих союзников. США. Нет, как-то эта тема их не интересует.
А. Венедиктов
―
А мы не занимаемся?
М. Захарова
―
Но когда вымышленные истории они озвучивают и в том числе раскручивают историю через СМИ о России – это на первых полосах. Мы сказали очень интересную вещь и продолжаем ее говорить. Что у нас существует специальный механизм, о котором мы наших партнеров информировали. Который занимается как раз вопросами кибербезопасности, расследованием и рассмотрением, анализом случаев того, что происходит в интернет-среде. То есть мы проводим много лет работу в международных организациях по направлению международной информационной безопасности. Это как раз не информационная работа с нашей с вами стороны и угла, а это международная информационная безопасность. У нас целый ряд механизмов есть, по которым мы готовы взаимодействовать, получать от них информацию, что их так беспокоит. Есть случаи, как они считают, взломов с участием российских хакеров, групп, отдельных лиц. Ну отправьте нам материалы.
А. Венедиктов
―
Не доверяют.
М. Захарова
―
Это вы у них спросите, чем они мотивируют.
А. Венедиктов
―
И они отвечают: не доверяют. Мы спрашиваем.
М. Захарова
―
Они в принципе не взаимодействуют. А понимаете для того, чтобы…
М.Захарова: У дипломатов очень интересная и многогранная работа. Поэтому не знаю, за что вы ненавидите дипломатов
А. Венедиктов
―
Беда, но не доверяют.
М. Захарова
―
...То, что сегодня сегодняшний мир переживает вот этот момент кризиса доверия друг к другу - это говорят все. Недавно была конференция, правда, она была не Штатам посвящена, а ЕС. Которую российский Совет по международным делам проводил и открывал ее как раз Сергей Викторович Лавров. И об этом шла речь. О кризисе доверия.
А. Венедиктов
―
Это правда.
М. Захарова
―
Но что касается наших американских партнеров, я хотела бы все-таки напомнить, были времена, когда они могли непосредственно по критичным для себя вопросам и проблемам понять, насколько нам можно доверять, насколько на нас можно полагаться. И они от нас получали полную поддержку по тем вопросам, которые для них были экзистенциальными. Это и теракты в Нью-Йорке, как вы помните.
А. Венедиктов
―
Да, 2005 год.
М. Захарова
―
Конечно. Не просто первый был звонок, не просто первая реакция поддержки – это была настоящая рука помощи.
А. Венедиктов
―
Вы хотите вернуть это время? А что по Царнаеву.
М. Захарова
―
А вы не помните, какая страна предоставила США информацию о подозрительной деятельности этих людей. Это была Россия. Которая непосредственно в ходе контактов с американскими партнерами передала материалы. И в этих материалах говорилось о том, что у нас есть определенные, назовите озабоченности, обеспокоенности, определенные подозрения относительно активности этих людей. На тот момент они не придали этой информации значение.
А. Венедиктов
―
Это до теракта в Бостоне.
М. Захарова
―
Естественно.
А. Венедиктов
―
Я уточняю.
М. Захарова
―
Так нет, я вам могу большое количество ссылок прислать на наше заявление на этот счет. Об этом говорил и российский министр иностранных дел, говорили высокие представители нашей страны, официальные представители. Это общепризнанный факт. Я сейчас не открываю вам Америки. С точки зрения наших российско-американских отношений.
А. Венедиктов
―
Жаль.
М. Захарова
―
Я напоминаю, просто многие забыли. Но это пример как раз настоящего взаимодействия. Но были примеры и с другой стороны. Вы помните информацию, которую передавали нам и американские партнеры.
А. Венедиктов
―
Президент говорил.
М. Захарова
―
Поэтому у нас есть примеры того, как мы обменивались информацией…
А. Венедиктов
―
А сейчас ничего, Мария Владимировна.
М. Захарова
―
Мы с вами коснулись конкретной темы – хакерских взломов, атак, кибермошенничества и так далее. У нас существует и создан был специальный механизм для международного взаимодействия. Не использование старых, которые приспособлены были для новых реалий. А новый, который был специально сделан для того чтобы взаимодействовать с иностранными партнерами в случае, если у них возникают подозрения, а вы прекрасно понимаете, что, к сожалению, мир наполнен кибермошенниками, кибермошенничество сейчас, увы, это проблема проблем. Это действительно так. Учитывая, что идет цифровизация общемировая, учитывая, что все мы, так или иначе, уже участники глобальной сети во всех смыслах этого слова. То соответственно и эта сфера в таком незаконном своем существовании тоже набирает обороты и она является большой проблемой. Поэтому у нас есть специальные механизмы для взаимодействия. Но нет, это их никаким образом ни на что не вдохновляет. Но они тут же идут к микрофону и начинают в чем-то обвинять, непонятно в чем.
А. Венедиктов
―
Из ваших слов получается такая, может быть, черно-белая картинка: они нам не доверяют. Что правда и об этом говорят публично. А мы доверяем. Мы хотим с ними сотрудничать.
М. Захарова
―
Мы говорим о том, что если есть какая-то информация, какие-то подозрения, какие-то материалы, ощущения или факты – предоставляйте. Мы будем по ним разбираться. В общем, это и есть как раз нормальная практика международных отношений. Спять же давайте вернемся к этим кибератакам, которые были совершены по прослушке, кибервзломы прослушки датско-американской в отношении регионалов.
А. Венедиктов
―
Эх, наши не умеют, видимо...
М. Захарова
―
Что заявили сейчас те же самые шведы, что заявила госпожа Меркель, что заявил Макрон. Что нужно проводить расследование. Они отправили запросы относительно того, какова была роль Дании, делала ли она только в пользу одной страны, в интересах США или в интересах других структур или других стран. И все сказали, хотя этот факт уже просто не требует какого-то больше дополнительного подтверждения. Он уже свершился. Но все сказали о том, что давайте как бы обменяемся информацией и поймем, что же произошло. В случае с нашей страной никто ни к каким обменам информацией, расследованиям никогда в жизни не призывал. Все сразу просто так черту подводят и говорят: так, вы виновны в этом, делать мы с вами будем вот это. И отвечать вы должны будете даже за то, что не сделали, но мы знаем, что вы это сделаете. Вот примерно как ведутся дела. А дела так вестись не должны.
А. Венедиктов
―
Тогда зачем встречаются?
М. Захарова
―
Вы меня опять…
А. Венедиктов
―
Нарисовали апокалиптическую картину разрушенных российско-американских отношений.
М. Захарова
―
Мы сейчас с вами не говорим и не обсуждаем уровни контактов, мы сейчас не говорим о встречах. Мы сейчас говорим просто о российско-американских отношениях. Мы говорим о том, что есть люди, граждане двух стран, есть бизнесмены двух стран, есть представители гражданского общества, есть жизни людей. Есть совместные семьи, есть дети, рожденные в браке от, допустим, гражданки России и гражданина США. Или гражданина России и гражданки США. И они должны общаться, они должны иметь возможность друг к другу летать. Они должны иметь возможность жить в двух странах не так, чтобы их клеймили то в одной стране, то в другой стране. А вы знаете и о таких случаях, к сожалению. Чтобы они могли нормально, вот в слове «развивать отношения» есть не только высокий политический смысл. В нем мне кажется самый главный смысл – это как раз тот самый народный, когда все развитие отношений оно должно выстраиваться с учетом того, что есть люди, живущие в двух странах и желающие развивать эти отношения. Даже от такого бытового уровня.
А. Венедиктов
―
Мне кажется, может быть, я ошибаюсь, что у Марии Захаровой сменилась риторика по отношению к Америке. По сравнению с годичной давностью.
М. Захарова
―
Нет, абсолютно нет.
А. Венедиктов
―
Это вопрос.
М. Захарова
―
Это вопрос. Вот интересно, вы на мою риторику обращаете внимание, когда я отвечаю. Когда идут заявления по линии Госдепа, обвиняющие нас или…
А. Венедиктов
―
Но вы мой МИД, а не ваш Госдеп.
М.Захарова: Они тут же идут к микрофону и начинают в чем-то обвинять, непонятно в чем
М. Захарова
―
Сейчас. Мы говорим о риторике. Она же опять же не в отрыве от реальности выстраивается. Когда говорят о том, что с Россией можно и нужно разговаривать только с позиции силы – риторика соответствующая. Когда мы говорим о сути двусторонних отношений, не о политических так сказать нюансах какой-то части политистеблишмента США, русофобской или антироссийской, а о сути отношений. Риторика совершенно другая. Так мы же все время говорим о том, что нужно выстраивать отношения, исходя из – и дальше перечисляем. Интересов стран, народов, экономических, бизнес-интересов. Интересов мира. Кстати говоря, две крупнейшие страны, члены Совета Безопасности. Большое количество договоров нас связывало в сфере стратегической стабильности…
А. Венедиктов
―
И контроля за вооружением.
М. Захарова
―
Контроля за вооружением. Безусловно. Поэтому понимание сути двусторонних отношений никуда не уходит. И не может уйти.
А. Венедиктов
―
Посол Антонов в Москве, посол Салливан в Вашингтоне, как вы думаете, до встречи возможно, что они прибудут на свои рабочие места, чтобы подготовить встречу?
М. Захарова
―
Алексей Алексеевич, мы договорились в амии…
А. Венедиктов
―
Я про послов. Я про послов.
М. Захарова
―
Что ни в каком контексте, еще раз говорю…
А. Венедиктов
―
Посол Антонов когда вернется в Вашингтон?
М. Захарова
―
Еще раз хотела бы сказать, что на эту тему мы уже высказывались неоднократно, и я уже сказала, зачем он находится сейчас в РФ. Для анализа и для консультаций, направленных на анализы того уровня отношений или того состояния двусторонних отношений, в котором они находятся.
А. Венедиктов
―
Это была, как сказать – зеркальная история с приездом послом в свои столицы?
М. Захарова
―
Что значит зеркальная?
А. Венедиктов
―
Ну то есть Антонов приехал сюда. Затем как мы знаем, послу Салливану было рекомендовано поехать в Вашингтон. А обратно она тоже будет зеркальная?
М. Захарова
―
Вопрос компетенции. Вопрос не ко мне.
А. Венедиктов
―
МИДа?
М. Захарова
―
Послов кто направляет? Послов направляет руководитель государства. Вы же прекрасно знаете. Это, кстати говоря, очень интересная тема, потому что все считают, что посол является представителем Министерства иностранных дел. Посол является представителем страны, государства. Так у нас по закону. И посла направляет президент. Он утверждает кандидатуру, он подписывает соответствующий указ. И посол, когда едет работать за рубеж, представляет не внешнеполитическое ведомство. Он представляет страну. У него, кстати говоря, очень большие полномочия — у посла. Но тоже, кто об этом знает? Но это так. Все почему-то считают, что посол — это МИД. Посол, конечно, МИД, потому что это загранучреждение системы иностранных дел. Но он является представителем всего государства.
А. Венедиктов
―
То есть даты по Антонову...
М. Захарова
―
Вы можете меня сколько угодно водить этими тропами. Но я на них не хочу выходить.
А. Венедиктов
―
Но Мария Владимировна, даты по возвращению Антонова нет.
М. Захарова
―
Всё, что хотела сказать по поводу Антонова, сказала.
А. Венедиктов
―
А он должен будет предоставить доклад своего анализа президенту, министру? Результат его консультации.
М. Захарова
―
Всё, что хотела сказать по г-ну Антонову, сказала.
А. Венедиктов
―
Вот так вот работают дипломаты. За что я их ненавижу — и тех, и других, и американских, и наших.
М. Захарова
―
Дипломаты прекрасно знают, что есть двусторонние отношения, которыми нужно заниматься в ежедневном режиме. Есть региональные кризисы, есть острые открытые фазы конфликтов. Есть различные уровни встреч. Есть наши граждане — может быть, вы и о них тоже заходите поговорить.
А. Венедиктов
―
Сейчас будем говорить.
М. Захарова
―
Чьей защитой мы занимаемся. То есть у дипломатов очень интересная и многогранная работа. Поэтому не знаю, за что вы ненавидите дипломатов.
А. Венедиктов
―
За уход от ответов.
М. Захарова
―
Нет, это дипломатичность, а не работа дипломата. Работы дипломата многогранная.
А. Венедиктов
―
Мария Захарова в эфире «Эха Москвы».
М. Захарова
―
Знаете, как замечательно сказал один из моих общественников, когда ему 5-й раз задавали один и тот же вопрос, он прекрасно ответил: «Хотя и дипломатично, но я уже ответил на ваш вопрос. Если вам не нравится, это не значит, что я на него не ответил». Эта фраза мне очень понравилась.
А. Венедиктов
―
Мария Захарова, представитель МИДа. Мария Владимировна, есть еще один аспект — сначала в российско-американских отношениях. Это, скажем так, заключенные граждане, уже осужденные (или осУжденные, как говорят некоторые юристы), в американских тюрьмах и, соответственно, в российских тюрьмах. Скажите, пожалуйста, допускаете ли вы возможность такого взаимного помилования, взаимного размена? Я называю это разменом. Может быть, помилование. Освобождение российских граждан и американских граждан. Много ли их на самом деле? Нет статистики?
М. Захарова
―
Вот вы сейчас немножко объединили…
А. Венедиктов
―
Разные вопросы.
М. Захарова
―
Да, разные вопросы. Давайте разъединим их. На территории Соединенных Штатов Америки большое количество граждан России, которые находятся в заключении. Кто-то под следствием, кто-то уже арестован.
М.Захарова: Когда они озвучивают вымышленные истории о России – это на первых полосах
А. Венедиктов
―
Десятки, сотни?
М. Захарова
―
Ну, десятки, безусловно. Но я могу вам дать более точную статистику. Вот тоже момент, когда многие спрашивают: «А как же вы не знаете?». А это невозможно знать с точностью до. Почему? Не потому, что мы не хотим или плохо работаем. Потому что многие из них не заявляют о том, что они попали в какую-то сложную жизненную ситуацию, российскому загранучреждению. Им просто не нужно, они не хотят, у них нет необходимости.Многие из них имеют американское гражданство. То есть они имеют гражданство России, и мы их рассматриваем в этом граждане — как граждан России. Но у них есть еще, допустим, с десяток паспортов, видов на жительство или гражданств других стран.
Поэтому точно сказать, какое количество российских граждан находится, мы не можем. Но, естественно, мы ведем эту статистику по тем случаем, о которых нам становится известно. Как? Либо через СМИ, либо звонят родственники, либо сами люди, которые находятся в неких таких жизненных обстоятельствах, просят или требуют вызвать российского консула. А во многих случаях нас официально информируют власти.
Это первый пункт. Второй пункт. Безусловно, есть такие абсолютно экстраординарные случаи. Очень часто ваши коллеги задают вопрос (вот в прошлый наш эфир он был такой, знаете, боевой), когда они говорят: «Почему вы, допустим, в отношении российского гражданина в стране N говорите меньше, чем вы говорили о Марии Бутиной?». А мы не просто о ней говорили — мы даже меняли аватарку на социальных сетях Министерства иностранных дел.
Это неправильно. Есть экстраординарные случаи. Многие из них, этих экстраординарных случаев, связаны как раз с Соединенными Штатами Америки. Бутина — это, наверное, был такой самый яркий пример, когда человеку предъявляются претензии, которые даже сформулировать невозможно. Невозможно сформулировать, что она сделала не так. При этом ей грозит очень длительный срок заключения, и держат ее в одиночной камере несколько месяцев. Это экстраординарный случай.
Значит ли это, что мы занимаемся только экстраординарными случаями? Конечно, нет. Мы занимаемся всеми случаями, о которых становится известно. Выводятся в политическую плоскость те случаи, которые действительно требуют такого политического внимания. Но это не значит, что консульские представители не занимаются другими проблемами наших граждан. Бут, Ярошенко — мы квалифицировали это как акции, проведенные незаконно.
А. Венедиктов
―
Потому что они были вывезены из другой страны?
М. Захарова
―
Там было много нарушений. Это были, во-первых, провокативные действий американской стороны. Это было такое экстратерриториальное применение права. То есть за счет провокации была создана ситуация, в которой дальше началась уже (знаете это чудесное выражение) цепь беззаконий.И содержание, конечно. Это вторая проблема — то, как их содержат. Потому что практически большинство из тех жалоб на здоровье, которые они высказывали руководству тех учреждений, где они содержатся, без нашей помощи не удовлетворялись. То есть по каждой проблеме... А проблем со здоровьем там очень много — реальных. Это не вымышленные проблемы, а настоящие проблемы, которые требовали оперативного вмешательства.
То есть даже оперативное вмешательство... Еще раз говорю, это не надуманные вопросы: тяжело сидеть, тяжело ходить, тяжело стоять. Хотя и это, знаете, в соответствующих условиях тоже всё обостряется. А когда нужно было оперативное вмешательство, всё это делалось только после многократных напоминаний, просьб и требований российских дипломатов.
Богдана Осипова — почему о ней говорили? Тоже, в общем, вопиющий случай, когда мама была разделена со своими детьми. Как вы помните, у нее были проблемы с мужем. Я не могу сказать, какие у нее точно были юридические претензии к мужу — это уже как бы был не наш вопрос. Но закончилось это тем, что ее посадили в тюрьму, разделив с детьми. Дети у нее находились в России, она находилась в США. И у нее требовали выдачи детей, чтобы она привезла детей, и тогда бы ее освободили.
Можете себе представить ситуацию. Поэтому о ней тоже говорили достаточно часто. Но еще раз повторю: во всех странах, где наши граждане попадают в такие обстоятельства, к ним предъявляются какие-то даже не претензии, а обвинения, они задерживаются, они арестовываются, тут же, как только нам становится об этом известно, подключается либо российское посольство, либо российское консульство. Когда я говорю «посольство», это консульский сотрудник.
А. Венедиктов
―
Вторая часть вопроса, который мы разделили — это возможность обмена или взаимного...
М. Захарова
―
В любых случаях… Мы сейчас не говорим о Соединенных Штатах Америки — в любых случаях это вопрос, который лежит в правовой плоскости. Сейчас не будем касаться…
А. Венедиктов
―
Я не касаюсь никакого конкретного случая.
М. Захарова
―
Правовая плоскость. Каждый конкретный случай рассматривается с такой правовой точки зрения.
А. Венедиктов
―
Я знаю, что вам надо бежать. Давайте вернемся к тому эпизоду с российской гражданкой Софьи Сапегой в Белоруссии. Мы договаривались закончить, тогда не закончили. Вот смотрите: теперь уже известно, как проходил один суд и второй суд. И выяснилось по первому суду (это выяснилось не от консула — считайте, что это вопрос, а не претензия), что неизвестно, кто ее задержал, неизвестно, кто ее доставил СИЗО. Об этом не было ни одного рапорта, ни одной бумаги. То есть она как-то кем-то была взята, кем-то была перевезена, кем-то была заключена, и всё равно суд ее арестовал.
М. Захарова
―
Да, поэтому человеку предоставляется адвокат. И поэтому первое, что сделали российские дипломаты…
А. Венедиктов
―
Но консула не пускали, и адвоката не пускали.
М. Захарова
―
Нет.
А. Венедиктов
―
Ну как, 6 дней! Мария Владимировна, 6 дней.
М. Захарова
―
Послушайте, я первый раз слышу, чтобы консула не пускали к ней 6 дней. Нет, Алексей Алексеевич, вы путаете, правда.
А. Венедиктов
―
Ну, возможно, путаю, но по-моему...
М. Захарова
―
Нет, ну о чем вы говорите? Значит, я хотела бы сказать, что поэтому первое, что сделало российское посольство — связались с родственниками, нашли адвоката, рекомендовали кандидатуру этого человека.
М.Захарова: Российским СМИ навязывали статус иноагента уже на протяжении 4-х лет
А. Венедиктов
―
Это Россия рекомендовала? Я уточняю.
М. Захарова
―
Конечно. Мы подготовили соответствующую информацию. Этим занимался наш консульский сотрудник. Это он занимался, естественно, по поручению руководства посольства. Потому что руководство посольства, естественно, было в курсе и занималось уже контактами с белорусской стороной.Как только мы получили официальное подтверждение от белорусской стороны, консул выдвинулся в соответствующее СИЗО (она тогда была там) и просто находился там с утра в ожидании встречи. Это не значит, что ему не давали эту встречу. Это значит, что с ней проводили соответствующие — я не хочу здесь формулировать это, потому что я не юрист — беседы, допросы, процедуры.
Еще раз: это область юристов. Но как только он получил возможность, и после того, как с ней была завершена эта беседа, он тут же с ней встретился. Она высказала определенный набор просьб. Они все были удовлетворены. Эта работа ведется на ежедневной основе. То есть ситуация с ней, как и с другими гражданами, всегда находится в зоне контроля нашего консульских представителей.
А. Венедиктов
―
Это не исключительный случай? Вы говорили: исключительный случай — Бутина. А это не исключительный случай? Когда это было самолет, который летел транзитом, который был (мы сейчас это обсуждаем) посажен, оттуда вывели российскую гражданку, кто-то передал — это разве не исключительный случай? Не эксклюзивный, как вы сказали?
М. Захарова
―
Нет, таких случаев я, конечно, честно говоря, не припомню. Чтобы так было за последнее время, я не помню. Случаи с самолетами мы видели. Но каждый случай с самолетом — сами понимаете, потому что это особый вид транспорта — он действительно рассматривается особняком. Это особые случаи. Они все очень резонансные. Но что касается гражданки и ее задержания, у нас много таких, к сожалению. Каждый случай индивидуален, и поэтому с каждым работаем. Что касается иных квалификаций, то здесь уже, мне кажется, вопрос ее адвоката.
А. Венедиктов
―
А у нас нет в этой связи каких-то особых отношений с Белоруссии? Всё-таки союзное государство. Как работник МИДа: вот у вас есть Люксембург и Беларусь. Работа МИДа по таким, я бы сказал, тонким вопросам — разве нет такой более понятийный близости? Всё-таки как бы одно — ну, не одно, но как бы одно государство.
М. Захарова
―
Ну почему, союзное государство.
А. Венедиктов
―
Я имею в виду, более облегченные возможности по сравнению с тем, если бы это случилось в Люксембурге.
М. Захарова
―
Это вопрос того, что она задержана правоохранительными органами. Работает адвокат. Мы делаем всё для того, чтобы ее права как гражданки России соблюдались. Хочется ли нам, чтобы вообще не было таких случаев, людей не задерживали в мире, и всё было бы мирно-спокойно? Мне кажется, это мечта любого нормального человека — чтобы все были здоровы, не было войны, и ни у кого не было вообще никаких проблем. К сожалению, это случается. Задача только одна — сразу подключаться (это было сделано) и вести эту работу на ежедневной основе.
А. Венедиктов
―
И она ведется?
М. Захарова
―
Каких только случаев у нас не было. Вот, пожалуйста, Шри-Ланка. Вы знаете: 3 гражданина нашей страны были задержаны, сейчас идут суды. Они — извините, но это так как — они собирали насекомых. А в этой стране это запрещено. Ну запрещено это! Как бы ни абсурдно это казалось нам с вами, находясь в России, что нельзя это делать... Я не уверена, собираете ли вы жуков...
А. Венедиктов
―
Нет.
М. Захарова
―
Но, в принципе, я так понимаю, вы можете начать это делать. У нас, по-моему, ограничений нет. А там есть. И, к сожалению, уже много месяцев это дело идет, и идут суды. И наше посольство, соответствующий представитель — сначала не было возможности из-за ковидных ограничений ездить на заседания суда, а сейчас он присутствует на каждом заседании. И была проведена очень большая работа на этом направлении. Поэтому в каждой стране свои особенности. C каждым случаем разбираемся отдельно. Помните этот случай с нашими болельщиками?
А. Венедиктов
―
Да, во Франции.
М. Захарова
―
Тоже же драма была, и остается. Таких случаев очень много. К сожалению, практически каждый день то тут, то там что-нибудь происходит. Что-то удается решить сразу, а к чему-то нужно прилагать большие усилия.
А. Венедиктов
―
Мы знаем, что и президент приложил усилия к Софье Сапеге.
М. Захарова
―
А моряки?
А. Венедиктов
―
Моряки — помним. Разные моряки.
М. Захарова
―
А журналисты?
А. Венедиктов
―
Вот последний вопрос. Он уже, может быть, за рамками. Известно ли что-нибудь новое в МИДе (я знаю, что МИД направлял запрос, что генеральный прокурор направлял запрос) по убийству российских журналистов в Центральноафриканской республике?
М. Захарова
―
У меня такой информации нет. Я могу проверить еще раз, но такой информацию у меня нет.
А. Венедиктов
―
Вы сказали: журналисты.
М. Захарова
―
Да, я поэтому и говорю, что занимаемся всем. Понимаете, часто говорят о том, что этот случай особый, этот случай, этот случай. Да, безусловно, есть особые случаи. Мы сегодня о них поговорили. Но для нас каждый случай... У нас нет предвзятого отношения ни в ту, ни в иную в сторону.Мы не говорим: «Скажите, пожалуйста — вы российский гражданин, вас задержали, арестовали где-то за рубежом — вы каких взглядов придерживаетесь, правильных или неправильных? Вы за кого голосовали? Вы из каких будете?». Нет, это вообще не имеет никакого отношения! У человека российский паспорт, он гражданин нашей страны — консул, представитель посольства обязан поехать, разобраться. В случае необходимости, если это требуется российскому гражданину, присутствовать в ходе заседания суда.
Бывают ситуации, когда мы узнаем о том, что гражданин задержан. Мы связываемся либо с его родственниками, либо с ним через адвокатов. Он говорит: «Нет, спасибо, у нас всё нормально. Мы точно не хотим, чтобы к нашему делу было приковано какое-то дополнительное внимание, нам ваша поддержка не нужна. Если нам нужно оформить документы, мы к вам обратимся». Много и таких случаев. Но в любом случае при получении этой информации дипломат, консул, представитель посольства обязан начать выстраивать контакт с местной стороной. Цель одна — защита прав российского гражданина.
И еще один момент. Я читала — было очень много постов, блогов, интервью о том, что нужно сделать как-то так (может быть, волшебную палочку найти), чтобы как только люди доставали российский паспорт, у всех тут же отпадало желание каким-либо образом людей задерживать, ограничивать и так далее.
Я не знаю. Вообще-то мы всё-таки живем в мире, основанном на праве. Есть законы. Есть законы страны пребывания, и никто не отменял их. И уж тем более нельзя одной стране отменять законы другой стороны. Нужно соблюдать их.
Поэтому, к сожалению, никогда не получится сделать так, чтобы в каких-либо странах законы менялись по велению или при демонстрации каких-то паспортов. Нужно сделать так, чтобы человек, обладающий российским паспортом, знал, что он всегда должен и может рассчитывать на поддержку со стороны российских консульских и дипломатических представительств, и России как страны. Что правда (и вы знаете по очень многим примерам) делается.
М.Захарова: В общем, происходит полноценная ревизия двусторонних отношений
А. Венедиктов
―
Ну вот смотрите. Мы сегодня об этом говорили, что в России несколько медиа объявлены иностранными агентами. Я, естественно, против этого, но бог с ним. Не бог с ним — мы с этим будем разбираться. Но какая будет ваша позиция по работе с журналистами этих иностранных агентов в России?
М. Захарова
―
Почему будет? Она есть. Они уже объявлены, и мы с ними работаем.
А. Венедиктов
―
Они объявлены, и что изменится в ваших отношениях с этими изданиями?
М. Захарова
―
Мы, как Департамент информации и печати, руководствуемся соответствующим законом о деятельности иностранных корреспондентов на территории нашей страны. Мы, безусловно, знаем о наличии закона, и он для нас имеет такую же юридическую силу, как и для всех граждан, по иноСМИ, по иноагентам. Но он никаким образом не входит в противоречие с нашим базовым законодательным актом по деятельности иностранных корреспондентов, иностранных средств массовой информации.
А. Венедиктов
―
Скажите человечьим языком!
М. Захарова
―
Так я уже сказала. И сегодня, и вам говорила, и писала.
А. Венедиктов
―
Вы слушателям скажите! Писала она...
М. Захарова
―
Да какая разница? Человек хочет аккредитоваться на мероприятие — мы его не спрашиваем: «Скажите, пожалуйста, вы иноагент или не иноагент? Вы российский?». Есть формат мероприятия, который предполагает наличие у человека документа, утверждающего, что он средство массовой информации. Всё, для нас это достаточно для работы.
А. Венедиктов
―
Ничего не изменилось для вас?
М. Захарова
―
Для меня, как директора Департамента информации и печати, при работе с российскими и зарубежными средствами массовой информации нет разницы, являются они иноагентами или не являются, в моей информационной работе. Как я давала интервью, так и даю без того, что я смотрю (как у нас говорят западные партнеры), это правильное средство массовой информации, или неправильное. У меня есть средство массовой информации — российское, зарубежное. Главное, чтобы оно работало без нарушения законодательства. Всё.
А. Венедиктов
―
Спасибо большое! Мария Захарова, представитель МИДа.