Что такое корпоративная социальная ответственность бизнесмена? - Джангир Джангиров - Интервью - 2021-06-01

М.Ставнийчук: В студии «Эха Москвы» Маргарита Ставнийчук, и со мной по видеосвязи старший вице-президент Сбербанка, руководитель блока «Риски» Джангир Джангиров. Добрый день, Джангир

Д.Джангиров: Здравствуйте, Маргарита

М.Ставнийчук: Мы сегодня будем говорить о том, что такое корпоративно-социальная ответственность бизнеса, а точнее о такой относительно новой тенденции, как ESG, потому что слушателям нашим в той или иной мере известно, что такое КСО (корпоративно-социальная ответственность), а ESG – пока ещё незнакомая аббревиатура. Расшифруйте нам её, пожалуйста, и расскажите, что это. Это замена КСО?

Д.Джангиров: ESG – это некоторое логичное продолжение КСО, но всё же от КСО существенно отличается. ESG расшифровывается как Environmental Social Governments – давайте по каждой букве пройдём. Environmental – это всё, что относится… М.Ставнийчук: К окружающей среде, да

Д.Джангиров: … всё, что относится к окружающей среде – экологические и климатические риски, в том числе, парниковые газы, в первую очередь. Но не только - экологический след, токсины, отходы, которые компания сбрасывает в водоёмы и воздух и так далее – это тоже часть буквы E. S – это социальная ответственность, это ответственность перед работниками, перед обществом, перед потребителями – всё, что касается взаимодействия с людьми. G – это governments, всё, что касается принципов управления – в частности, внедрения по букве E и по букве S. То есть, ESG- это в широком смысле ответственность бизнеса перед обществом, окружающей средой, планетой – это всё вместе

М.Ставнийчук: А можно сказать, что это стратегия устойчивого развития?

Д.Джангиров: Когда мы говорим про ответственность – да, ответственность предполагается в принципах устойчивого развития. Причём устойчивость здесь не определяется в каком-то горизонте времени – предполагается, что горизонт времени максимально длинный. Если чуть-чуть расшифровать это – всё, что мы делаем сегодня, за это нам не должно быть стыдно и через год, и через десять лет, и через сто и, может быть, даже более длинный горизонт времени. В этом смысле, тот экологический, климатический след, который мы сегодня оставляем, или то, как мы взаимодействуем друг с другом – это должно пройти тест десятилетий, и в этом случае это будет считаться устойчивым

М.Ставнийчук: И чтобы потомки нам сказали «спасибо», я так понимаю. А многие компании российские сейчас внедряют принципы ESG?

Д.Джангиров: ESG стал такой популярной темой вообще в мире, в Евросоюзе в первую очередь, уже достаточно давно. В России, я думаю, так широко этой теме год. Все крупные компании внедряют, наверное, уже несколько лет, а если говорить про широкий круг – всё-таки, наверное, последний год. А крупные компании, конечно, особенно те, которые листингованные на международных биржах, на западных биржах – они, конечно, внедряют эти принципы уже достаточно давно

М.Ставнийчук: Вы сказали, что это долгосрочная стратегия, и, насколько я знаю, в Сбербанке в прошлом году была одобрена ESG-стратегия до 2023 года, в частности, там есть такие параметры: обеспечить стопроцентную углеродную нейтральность филиальной сети, производить 100% закупок с учётом ESG-критериев, завершить ESG-скоринг кредитного портфеля – и всё это довольно амбициозные цели за короткий период. Можете чуть-чуть подробнее про них рассказать?

Д.Джангиров: ESG мы занимаемся достаточно давно – в частности, например, экологическая дирекция у нас, наверное, уже больше 10 лет. Мы как торгуемая компания этим вопросом уделяли внимание достаточно долго, просто в нашей нынешней стратегии мы решили артикулировать вопросы развития по направлению ESG в явном виде, сделать их публичными. Вы правы в том, что многое из того, что мы спланировали, - амбициозно. В частности, внедрение ESG-практик, скоринг, рейтингование – для всего этого нужны данные, модели, экспертиза. Это действительно амбициозно, но, с другой стороны, проблема достаточно значимая – поэтому нам придётся двигаться быстро.

М.Ставнийчук: То есть, у вас уже есть какая-то база, чтобы это как-то продвигать и расширять?

Д.Джангиров: Экспертиза у нас, безусловно, накапливалась. Мы в прошлом году разослали ESG-анкету большому количеству наших клиентов, мы сейчас собираем анкеты и будем их анализировать, сравнивать с другими метриками наших клиентов- например, кредитными метриками. Конечно, мы экспертизу накапливали, планируем просто двигаться существенно более масштабно

М.Ставнийчук: Я уже сказала нашим слушателям, что вы руководитель блока «Риски» и поэтому хотелось бы выяснить, какую роль в ESG занимают, собственно, риски?

Д.Джангиров: ESG и риск-менеджмент это очень связанные вещи, потому что ESG про неопределённость – про то, как события в будущем могут развиваться и о том, как сделать так, чтобы они развивались благоприятным образом. На самом деле, риск-менеджмент ровно про то же самое, поэтому большую роль в ESG-тематике в финансовых институтах, конечно, занимают риски. Мы у себя эту компетенцию активно наращиваем – каждый кредитный аналитик должен минимально этой темой по своей отрасли владеть.

М.Ставнийчук: Да, как вы уже сказали, это долгосрочная стратегия и ты это делаешь скорее не для себя, а для потомков, для тех, кто будет дальше жить на нашей Земле и пользоваться всеми этими благами – но какие-то бонусы сама компания получает от этой стратегии?

Д.Джангиров: Ну, бонусы безусловно – во-первых, будет появляться всё больше различных регуляторных требований и бонусом будет просто соответствие этим регуляторным требованиям – государство, министерства будут требовать. Но это не главный бонус – главным, наверное, здесь будет доступность финансирования. Многие фонды уже сейчас в своих практиках финансирования внедрили ESG-вопросы. Рейтинговые агентства, «большая тройка» мировых агентств и другие агентства внедряют в свои скоринги ESG-аспекты. Доступ к финансированию – тоже очевидный бонус. Ну и, наверное, главный бонус – соответствие требованиям общества. Если ваши потребители продуктов, которые вы производите, требуют, чтобы компания наносила минимальный экологический след, чтобы условия труда работников, которые на этих предприятиях работают, были хорошими и так далее – то, в конечном счёте, компания будет отвечать этому запросу и тем самым будет более конкурентоспособной.

М.Ставнийчук: Да, хотелось бы получать ещё что=то помимо рисков. И, кстати, насчёт них – недавно Сбербанк провёл в Москве ESG-риск саммит по электроэнергетике. Это первое такое мероприятие?

Д.Джангиров: Мы уже провели третье отраслевое мероприятие, до этого провели ESG-риск саммит по металлургии в Екатеринбурге и по угольной промышленности в Кемерово. Выбор городов абсолютно не случайно – Свердловская область и вообще Урал является важным регионом с точки зрения металлургии, Кемеровская область – лидирующая с точки зрения угольной промышленности. Я считаю очень важным то, что мы проводили их в центрах, в сердце этих отраслей, потому что мы имели возможность услышать все голоса, в том числе участников рынка, на месте. Энергетический саммит, наверное, в каком-то смысле центральный, потому что электроэнергетика – отрасль, которая производит около половины всех парниковых выбросов, плюс она влияет на все остальные отрасли – нет отраслей, которые не потребляют электроэнергию, особенно металлургия, нефтепереработка – некоторые отрасли будут очень сильно зависеть от того, что происходит сейчас в электроэнергетике.

М.Ставнийчук: Именно поэтому я с трудом себе представляю, как компании этой отрасли будут соответствовать стандартам ESG. Как они могут минимизировать своё воздействие на окружающую среду?

Д.Джангиров: Эти компании, на самом деле, очень разные. Вообще электроэнергетика – достаточно разнообразная отрасль. Какие-то компании уже сейчас, в общем-то, считаются зелёными, какие-то виды электрогенерации уже считаются зелёными, например, ветряная или солнечная энергетика. Какие-то отрасли, подотрасли – например, атомная энергетика или гидроэнергетика, - по сути, их главная задача – это, скажем так, доказать или получить признание того, что эти виды электроэнергии тоже являются зелёными. Если это будет признано, то они в сильной степени свои проблемы решат. Под существенно большим риском находятся те подотрасли, которые связаны с углеводородами, это в первую очередь угольная энергетика и газовая энергетика. Как известно, у угольной энергетики самый высокий углеродный след. Здесь возможно несколько видов трансформации, если мы говорим про уголь – первое, это технологические изменения, например, улавливание углекислого газа и другие технологии, и второе, это, конечно, диверсификация – трансформация из чисто угольной генерации в какие-то другие виды генерации тоже.

М.Ставнийчук: Каковы сейчас перспективы у компаний из этой отрасли в связи с тем, что Сбербанк внедряет ESG?

Д.Джангиров: Во-первых, эти изменения будут происходить достаточно постепенно и время есть

М.Ставнийчук: Ну то есть, не резко вы всем запретите нашу экологию разрушать?

Д.Джангиров: Нет, конечно. Более того, мы не считаем, что какие-то компании разрушают экологию. CO2-след – он остаётся у всех производителей практически электроэнергии. Даже если мы говорим про альтернативную электроэнергию, там тоже есть СО2-след. Он связан не с процессом генерации, а с процессом производства солнечных панелей, ветряных станций и так далее. Везде есть свой СО2-след, и в связи с этим мы будем строить собственные прогнозы, саммиты призваны составить собственную картину мира, прогнозы относительно того, что будет меняться в мире, как регуляторы будут менять свои практики, что будут требовать, какие-то углеродные налоги будут появляться и так далее. Наша задача – составить своё видение и дальше инкорпорировать его в условиях кредитования в прайсинг. И перспектива, конечно, есть – те компании, которые будут трансформироваться в более, если совсем по-простому говорить, правильную сторону – они будут получать доступ к финансовым ресурсам. Надо понимать, что в отдельных подотраслях потребуются очень большие деньги, и проектное финансирование по принципам «70 на 30», «80 на 20», когда 70 или 80 процентов – это заёмный капитал, в любом случае придёт от банков и других финансовых институтов. В этом смысле финансовая отрасль поддержит эту трансформацию и со своей стороны тоже

М.Ставнийчук: Это я как раз хотела спросить – как Сбербанк будет помогать адаптироваться компаниям к этим новым реалиям?

Д.Джангиров: Во-первых, это финансирование программ модернизации, кроме этого, своей экспертизой – мы сами, с одной стороны, собираем эту экспертизу, с другой стороны, мы готовы ей делиться с нашими клиентами, потому что эта ситуация исключительно win-win – чем более продвинутыми будут наши клиенты – тем в конечном случае нам более выгодно, потому что они будут более устойчивыми и как следствие кредитный риск, который мы несём, будет более устойчивым и понятным.

М.Ставнийчук: У нас, к сожалению, время уже завершается – я бы хотела, чтобы вы какой-нибудь совет дали компаниям о том, зачем им нужно переходить на эту стратегию.

Д.Джангиров: Когда весь мир переориентируется на эти принципы, сложно двигаться против. Насколько правы те, кто очень быстро или очень резко двигается – тоже большой вопрос, но не двигаться – это очень большой риск. Поэтому, как минимум, вкладываться в экспертизу, как минимум, готовить альтернативные планы действий и планы того, как можно будет переключиться с одной траектории развития компании на другую – такие планы нужны каждой компании. Это, наверное, мой самый главный совет – сопоставлять те тренды, которые происходят, со своим бизнесом. Ни в коем случае это не игнорировать – считать, что это какой-то хайп и что-то, что очень быстро произойдёт (может быть, так и окажется, в чём я очень сомневаюсь). Если так окажется – ну и ладно, но если не окажется, это будет очень серьёзной угрозой для бизнеса.

М.Ставнийчук: Спасибо. Ну а вы, я так понимаю, им поможете.

Д.Джангиров: Поможем.

М.Ставнийчук: Спасибо. Я напомню радиослушателям, что у нас в гостях был старший вице-президент Сбербанка, руководитель блока «Риски» Джангир Джангиров. Спасибо вам большое!

Д.Джангиров: Спасибо большое, Маргарита. Всего доброго!

М.Ставнийчук: До встречи