Свободный формат: почему молодые и квалифицированные специалисты уезжают из России? - Оксана Дмитриева - Интервью - 2021-05-11

«13 часов 6 минут в Петербурге. В студии Сергей Кагермазов, программа «Свободный формат» и у нас сегодня в гостях лидер фракции «Партия Роста» в нашем городском парламенте Оксана Дмитриева. Приветствую вас, Оксана Генриховна».

О.Дмитриева― «Добрый день».

С.Кагермазов― «И начать конечно, надо с трагедии, которая произошла в Казани. Напомню, молодой человек убил там 8 учащихся, около 20 человек ранены по официальным сообщениям. Нападавший задержан. Его мотивы до конца не ясны, хотя в некоторых телеграмм каналах пишут, что он сообщал незадолго до трагедии, что он бог и пришел наказывать учащихся. Якобы, его травили в этой школе. Оксана Генриховна, я хотел у вас спросить, как вам кажется, в чем причина подобного поведения? Еще несколько лет назад в России такое не случалось и в последние годы у нас омрачены этими «Колумбайнами», как это называли по событиям 98–99 года в Америке. То есть больше 20 лет это случилось, до нас эта волна докатилась. В чем вы видите причины подобного странного поведения, мягко говоря?»

О.Дмитриева― «Во-первых, я хочу выразить свои глубокие соболезнования семьям погибших детей, погибших учителей. По некоторым сообщениям и охранник в школе погиб, который пытался препятствовать преступнику. Здесь только можно выразить слова соболезнования, поскольку утешить родителей ничем нельзя, ничем невозможно. Какие причины? Первое – я считаю, что должно быть безусловное ужесточение в приобретении оружия и более высокие требования к психологическому здоровью. Возможно, здесь требуется вообще больше внимания к организации психиатрической службы, потому что сейчас достаточно большие проблемы с этим. И, с одной стороны, требуется согласие на психиатрическое лечение, психиатрическое освидетельствование. С другой стороны, все-таки здесь должен соблюдаться разумный баланс. Еще один момент, а где наша система безопасности города? Где наша цифровизация? Где наш контроль за сетями, в том числе за социальными сетями, которые должны своевременно отслеживать вот такие сообщения, которые вы сказали, что, оказывается, были. То есть опять же, где цифровизация и где безопасная система безопасности города? Я думаю, что эти трагедии должны быть очень тщательно проанализированы и все-таки выяснены причины. Понятно, что, наверное, всегда психические болезни и неадекватная оценка собственной личности, комплексы человека, комплекс Брейвика или комплекс бога, они будут всегда. Но задача государства, задача общества оградить себя от негативных последствий. Сейчас есть такие возможности с учетом опять же цифровизации, с учетом отслеживания информации социальных сетей, с учетом видеокамер можно минимизировать риск подобных трагедий».

С.Кагермазов― «И вот поступают сейчас сообщения, что тамбовский губернатор, в Нижегородской области, Псковской области власти поручили усилить меры безопасности, в том числе в школах. Мы звонили в Смольный, вице-губернатору Потехину и в Комитет по образованию, никто нам не ответил на звонки. Не знаем, станут ли усиливать в Петербурге меры безопасности. Как вам кажется, необходимо ли сейчас это делать, нужно ли? Или это как генералы готовятся ко вчерашней войне?»

О.Дмитриева― «Мне представляется, что вы никогда не сможете сделать из каждой школы осажденную крепость. И охранники, которые не могут иметь оружие, не будут иметь оружие, чтобы иметь возможность сопротивляться вооруженным людям. Поэтому здесь прежде всего… я не специалист, должны работать специалисты… Это прежде всего система слежения, отслеживания, тревожные кнопки. И система оповещения, которая должна срабатывать условно на какие-то сигналы. С другой стороны, есть еще вопрос по школам — это школьная территория, которая тоже должна быть у каждой школы, куда должен быть ограничен доступ. Это как бы второй барьер. Само по себе школьное здание и территория школы».

С.Кагермазов― «Ну да, несколько лет назад стало все заборами ограждаться, действительно».

О.Дмитриева― «Я просто сама этим занималась, потому что в начале 2000 годов это была действительно проблема очень многих школ – не было школьной территории. И я, в общем, инициировала вопросы выделения финансирования для ограждения школьных территорий. Чтобы у школы, во-первых, была территория, которую она могла бы использовать и для школьного стадиона, и для биологических различных опытов, и для трудового воспитания. А с другой стороны, чтобы это не было проезжей частью, потому что там тоже иногда возникали трагедии, когда транзитный транспорт шел прямо мимо школы во дворах».

С.Кагермазов― «Я напомню, мы в прямом эфире работаем на ютьюбе. В чат пишите свои вопросы, я их вижу. Также пишите нам SMS +7-931-291-58-00. Вот действительно, какие-то молодые люди в странном помрачении рассудка убивают людей с оружием, а кто-то занимается чем-то другим. Вернемся в Петербург».

О.Дмитриева― «Еще знаете, я хочу вернуться к школе. На что еще нужно обратить внимание. Я считаю, что увеличение и объединение школ и школы, где больше 1000 учеников, а иногда это такие школьные комбинаты, они в целом снижают внимание к каждому школьнику. Потому что школа должна быть единой семьей, и такой подход был в советской школе, во многом сохранялся. Школа единая семья, в ней, конечно, должны быть ограничения по численности, где все друг друга знают. Поэтому оптимальная школа, где 600–700 человек. И огромные школьные объединения вот такие, мне кажется, вредны, потому что нет внимания каждому школьнику. Директор школы, если он лидер и педагог, он в принципе должен знать каждого своего ребенка, каждого своего учащегося».

С.Кагермазов― «Да, у нас в последнее время строят какие-то гигантские учебные заведения».

О.Дмитриева― «Это вещь вредная».

С.Кагермазов― «Я вспомнил историю 9 мая. У нас, как обычно, происходит с одной стороны «победобесие», а с другой стороны есть вполне приличные примеры. Вот, допустим, дот на рубеже Ижора, созданный людьми. Как там произошло празднование 9 мая? Потому что в основном это георгиевские ленточки, «выпить за дедов».

О.Дмитриева― «Я была 9 мая. Меня потрясло то количество людей, самостоятельно пришедших с детьми целыми семьями. Весь дот утопал в цветах. Это подлинно народный музей, потому что приходили с мальчишками, мальчишки бегали по этим траншеям, им давали возможность потрогать и сделать вид, что они стреляют из пулемета. Им давали в руки то оружие, естественно незаряженное, которое сами создатели этого музея нашли. Им очень подробно рассказывали о том, что нашли на территории мемориального комплекса Ижоры. То есть это подлинно народный музей, созданный стараниями и силами самих жителей. Раскопки проводили сами жители, показывали, насколько была видна только верхушка дота. Самое интересно, что принимала активное участие в создании этого музея ветеран, строитель этого дота Лидия Ивановна Утина, по-моему, она ушла в мир иной в 2017 или 2018 году, которая в течение четырех лет с 2013 вот с этими ребятами рассказывала, показывала и принимала активное участие. То есть это редкий случай, когда сам боец жил и всю жизнь прожил рядом с тем окопом или с дотом, который он строил и который охранял. Поэтому я считаю, что это лучшее воспитание патриотизма и сплоченности, когда сами жители создали музей, потом они его отстояли. Потому что мы долго добивались, чтобы территорию включили и рассматривали, как территорию объекта культурного наследия. Потом последняя битва была против аппетитов застройщиков, которые хотели под видом строительства храма отхватить себе территорию и для парковки, и для дороги, а потом вообще построить там жилищный, наверное, комплекс. Удалось это отстоять и при этом здесь и Администрация города, и вице-губернатор Линченко помог и встал на сторону жителей. И теперь это все включено! И Законодательное Собрание проголосовало за нашу поправку - включение всей территории в ЗНОП (зеленые насаждения общего пользования). Я со многими людьми говорила, потому что там тысячи человек прошли, они шли бесконечным потоком. Теперь, конечно же, нужно подключить средства, потому что там очень заболоченная территория и нужны мелиоративные работы, и силами активистов это уже не сделать. Но теперь поскольку это включено в ЗНОП, то Комитет по благоустройству должен будет осуществлять эти работы. А поскольку это новый парк 11 гектар, то можно даже объявить конкурс жителей активистов на лучшее название этого парка».

С.Кагермазов― «Ну вот несмотря на эти хорошие новости плохих, к сожалению, больше».

О.Дмитриева― «Я еще хочу сказать, у нас очень большой потенциал гражданской активности. И особенно это относится к молодому поколению или к среднему поколению. Очень большой потенциал! Люди выдвигают инициативы, они хотят сами их реализовывать. Причем все очень разумные инициативы. Они борются и за сохранение города, и «Градозащита» очень сильное движение, и защищают скверы, парки, и придумывают своими руками. Считают, что вот здесь нужна детская площадка, а здесь спортивная площадка, а здесь давайте мы сами проведем раскопки, а здесь мы осуществим какие-то краеведческие исследования. Привожу еще один пример. Мы были 9 мая на территории дота 204, а потом следующий вопрос, который стоит перед нами во Фрунзенском районе, это благоустройство Федоровского сквера, который располагается на Загребском бульваре – угол Загребского и Гашека. И сейчас объявлен конкурс – жители должны проголосовать, какую территорию зеленых насаждений нужно прежде всего благоустраивать. И вот мы приехали на это место для того, чтобы заснять ролик в поддержку голосования по Федоровскому скверу. Мы только встали, тут же подходят люди. Они не знают, что мы собираемся снимать и что мы собираемся тут делать. Они просто увидели меня на этом месте и тут же подходят и спрашивают: «А все-таки, как нам сделать, чтобы благоустроить вот этот сквер?»

С.Кагермазов― «С одной стороны люди инициативны, а с другой стороны цифры от ООН. Россия на третьем месте уступает только Индии и Мексике по числу мигрантов – больше 10 миллионов человек уехали из страны. Это цифры на 2017 год. Или допустим, Российская академия наук сообщила о том, что с 2012 года в 5 раз выросло число ученых, которые уезжают из России. Инициатива инициативой, но, наверное, уж ученые не просто так уезжают. Что с этим делать, как остановить утечку мозгов? И события в Казани тоже не внушают безопасность, что в России безопасно жить и отправлять детей в школы».

О.Дмитриева― «Это очень большая проблема и комплексная проблема, потому что постоянную утечку мозгов ни одна страна выдержать не может. Потому что, когда каждое следующее поколение, которое получает образование высшее, среднее образование, которых готовят достаточно хорошо и которые снова уезжают... Здесь первое, как я вижу эту проблему – в стране нужно обязательно реализовывать один или два проекта типа «мегасайнс».

С.Кагермазов― «Что это значит?»

О.Дмитриева― «Мегасайнс – это большой проект международного класса, который реализуется совместно разными странами, например проект адронный коллайдер в ЦЕРН в Швейцарии. Из Швейцарии наука поднялась. Это не Соединенные Штаты, не Германия, не Великобритания, но за счет того, что там реализовывался этот проект коллайдера, появились нобелевские лауреаты и страна, куда осуществляется утечка, куда приезжают».

С.Кагермазов― «А мы свою МКС удем строить. Мы же выходим из проекта международной космической станции, так было объявлено. Про мегасайнс – у нас будет свой сайнс».

О.Дмитриева― «Это отдельный вопрос. Мегасайнс — это совместный большой проект международный, который может быть по разным направлениям. Это может быть энергетика, может быть какой-то космический проект большой, это может быть биотехнологический проект. Но я не ученый-экономист, а здесь, конечно, должны быть ученые в области естественных наук, придумать то направление, по которому должен быть проект, где мы должны быть лучшие, самые лучшие».

С.Кагермазов― «А сейчас есть такой?»

О.Дмитриева― «Нет, у нас нет ни одного проекта. Мы участвуем в ЦЕРНе, но на нашей территории нет. Это принципиальный вопрос, то есть должен быть проект еще более высокого класса, чем наш космический проект или атомный проект, о котором мы все знаем. Это первое, что нужно делать. Второе. На самом деле система поддержки науки должна быть комплексная, потому что науку в течение многих лет не финансировали должным образом. Считалось, что мы выберем какое-то количество проектов и будем их финансировать, а основной оклад в науке и высшей школе должен составлять 25% от того, что в принципе может получить научный работник или преподаватель высшей школы».

С.Кагермазов― «Когда примерно такая стратегия возникла?»

О.Дмитриева― «Начиная с 90-х. В итоге мы пришли к ситуации, когда профессор петербургского университета или московского университета получает заработную плату в два раза ниже, чем преподаватель в школе в Москве или в Санкт-Петербурге. То есть школы поняли, что нужно финансировать и зарплату учителей правильно совершенно подняли в последние годы, но система высшей школы научных учреждений оказалась в загоне. И здесь необходимо базовое финансирование, оно должно быть существенно выше. И в науке нельзя финансировать только звезд. Я из научной среды, и я понимаю, что должны быть звезды, но должен быть и так называемый условный балласт, должна быть среда. Кто-то создает или делает научные открытия, кто-то принимает участие в его обсуждении. Я помню, как у нас проходили семинары молодых ученых. Потому что кто-то генерировал идеи, кто-то их не мог генерировать, но был очень хорош в обсуждении, критике. Кто-то доделывает что-то, делает вспомогательные расчеты. Поэтому если мы хотим иметь звезд, что называется генералов, то у нас должен быть и полковники, и капитаны, и сержанты, то есть должна быть вся система. Потом вы не можете никогда предсказать, когда базовое есть финансирование. Ну не выиграл этот человек или этот научный коллектив грант, но у них есть базовое финансирование. И они, исходя из своих научных интересов, будут разрабатывать ту или иную тему. А потом окажется, что это приоритетное, интересное и нужное направление в науке. Я пример хочу привести. В 2017 году я на Петербургском экономическом форуме слушала выступление лауреата нобелевской премии Ады Йонат — это израильский ученый в сфере химии, биологии, физиологии. Она работала в той области, в которой рождается разработка антибиотиков. Тогда это был просто глас вопиющего в пустыне. Она говорит, что никто не работает с антибиотиками, это не мейнстрим науки. Но появляются новые инфекции, которые не восприимчивы и не подавляются существующим классом антибиотиков. Мы получим ситуацию, когда люди не будут доживать до того возраста, по которому сейчас идут основные исследования – это онкология и сердечно-сосудистые заболевания. И что вы думаете? Действительно она выступила таким провидцем. Через три года мы столкнулись с инфекцией и очень нуждались в новых антибиотиках, и вообще изучали это направление. И сейчас мало кто обратил внимание, в послании президента было указано на то, что мы должны разрабатывать антибиотики нового поколения».

С.Кагермазов― «Вот вы сказали мегасайнс, вам слушатели в чате ютьюба напоминают: «А как же Сколково? Вот этот проект?»

О.Дмитриева― «А Сколково, во-первых, не мегасайнс, Сколково — это пример неудачного проекта. Потому что да, мы должны финансировать науку, но при этом все равно должно быть рациональное расходование средств. Сколково – попытка создать наукоград на новом чистом месте, когда рядом физико-технический институт в Москве, рядом Черноголовка, рядом биологический городок Пущино. И, собственно говоря, он был достаточно плохо продуман. Более того, в каждом проекте должен быть лидер. Вот Академгородок в Новосибирске. Там был лидер академик Лаврентьев. Комплекс лидеров и комплекс идей, и на базе этого был создан Академгородок в Новосибирске. И потом все равно, там же создавался и университет одновременно, и Академгородок, и концепция была очень интересная. А у нас мы не то, что создаем, а мы разрушаем то, что создано. Вот, например, Алферовский центр, гимназия, Алферовский лицей, Алферовский университет исследовательский, который он создал и который нужно было развивать и продолжать финансирование. Так нет! Сейчас фактически его присоединяют к Политехническому институту. Опять же, это укрупнение, и теряется частично та концепция, тот комплекс идей, с которыми Алферов создавал этот исследовательский университет». С.Кагермазов― «Тут еще слушатели интересуются, почему в Америке отсутствуют глобальные проекты. Может государству стоит софинансировать проекты через сертификаты?»

О.Дмитриева― «Во-первых, они не отсутствуют. Во-вторых, нельзя вообще копировать. Например, каждый раз мы начинаем говорить: «Вот давайте, мы будем, как в Америке». Потом будет, как в Португалии, потом как в Чили».

НОВОСТИ

С.Кагермазов― «13 часов 35 минут, меня зовут Сергей Кагермазов. Сегодня у нас в гостях лидер фракции «Партия Роста» в Законодательном Собрании Петербурга, Оксана Дмитриева. Еще раз вас приветствую, Оксана Генриховна. И хотелось бы вот какую еще тему затронуть в оставшееся время. Очень много вопросов вам поступает по поводу комфортной городской среды в Петербурге. И, например, вопрос застройки. У нас все застраивают, застраивают. Мы с вами говорили в первой части передачи, что огромные школы строят на эти кварталы спальных районов. Насколько я помню, сейчас норма 3 миллиона квадратных метров, раньше было…»

О.Дмитриева― «Нет, нормы нет. Фактически максимальный объем жилищного строительства, который был достигнут в советское время, это 2 миллиона квадратных метров в год. Теперь мы уже достигли три миллиона квадратных метров, даже больше, и предполагается, что этот объем ввода нового жилья не будет сокращаться. В связи с этим возникает один большой вопрос – а нужно ли Санкт-Петербургу так расширяться, особенно расширяться без единого плана? Потому что фактически у нас нет объединенного градостроительного генерального плана вместе с Ленинградской областью, потому что не может быть вот такой бесконечный город. Там, где заканчивается наш город, допустим, у кольцевой автодороги, начинается город Ленинградской области. Мы думаем, что это уже загород и предполагаем, что там должна быть зеленая зона и легкие города или, как минимум, территория малоэтажной застройки индивидуального жилищного строительства. А Ленинградская область предполагает, что это самый что ни на есть город и там строятся «человейники», огромные массивы, очень плохо обеспеченные социальными объектами. И поэтому у нас в городе есть проблема большого коммерческого жилищного строительства, которое не обеспечено социальными объектами. Губернатор часто об этом говорит, что у нас дефицит составляет 300 социальных объектов. Они пытаются сейчас каким-то образом накопленный дефицит социальных объектов решить и ускорить».

С.Кагермазов― «Наследие всех предыдущих лет».

О.Дмитриева― «Но, тем не менее, порождаются еще новые проблемы, когда мы стремимся этот дефицит преодолеть. Но из Кудрово, из Мурино жители работают в Петербурге и, собственно говоря, это перейти через дорогу… Куда они должны отправлять детей учиться, где лечиться? Где детские сады и так далее?»

С.Кагермазов― «Что делать? Присоединять эти города?»

О.Дмитриева― «Нет, я не думаю. Надо совершенно четко договариваться и обсуждать с Ленинградской областью и создать все-таки вокруг Санкт-Петербурга «зеленый пояс». Если мы любим приводить примеры других стран, то вокруг Парижа «зеленый пояс», вокруг Лондона».

С.Кагермазов― «Что такое «зеленый пояс», поясните».

О.Дмитриева― «Зеленый пояс» – это территория, которая располагается вокруг мегаполиса, где в принципе запрещено многоэтажное жилищное строительство, промышленное строительство и разрешается только сельхоз использование, рекреационные цели и в нашем случае может быть индивидуальное жилищное строительство небольшой этажности. А вот в Лондоне вообще жилищное строительство просто запрещено».

С.Кагермазов― «Ну мы же не будем Кудрово и Мурино сносить?»

О.Дмитриева― «Нет, сносить мы не можем! Мы можем дальше за ним определить эту зону, чтобы вот это все не расширялось. То есть манной кашей такой не распространялось по всей территории, потому что получается огромный мегаполис без легких города, без «зеленого пояса». И может быть продумывать то, что было раньше, все-таки города-спутники».

С.Кагермазов― «Южный у нас строится».

О.Дмитриева― «Город-спутник Южный строится на территории Санкт-Петербурга. Во-первых, на территории охранной зоны Пулковской обсерватории и строительство его во многом подорвало возможности продолжения исследований. К вопросу о науке. То есть взяли и угробили направление, которое занималось исследованиями в области астрономии. Там были несколько лабораторий, которые занимались астронометрическими исследованиями, которые можно было осуществлять на территории Пулковской обсерватории. Вот строительство этого города-спутника Южный, эта агрессия и экспансия жилищного строительства, она во многом подорвала традиционное, и при этом перспективное научное направление. Более того, это разрушение и экологии, потому что мне недавно писали жители, когда я боролась по поводу строительства города-спутника Южный. Мы об этом тоже говорили, заказывали экспертизу. Там Кондакопшинские болота, которые тоже являются, во-первых, питательной средой и источником для парков. Там тоже какой-то эко баланс, потому что там нерестилище птиц. Поэтому это очень вредный проект. Кстати говоря, с Кореей... Вот к этому относится, когда это совершенно внепланово, то есть вначале приобретаются земли племсовхозов, каких-то растениеводческих предприятий. То есть там было сельскохозяйственное производство. Обанкротившиеся предприятия за копейки покупали, потом переводили эти земли сельхозназначения в зону, где разрешается жилищное строительство. Вначале там малоэтажное жилищное строительство, потом многоэтажное жилищное строительство и все. Вот, собственно говоря, это как раз пример того, как разрушается и подрывается и потенциал научный, и экологическая система подвергается деформации и весь комплекс проблем. И непонятно, зачем».

С.Кагермазов― «И еще много вопросов поступает на другую тему. В оставшееся время хотелось бы их задать. По поводу пенсии пенсионерам, особенно работающим. Пенсии индексируют ли им когда-нибудь, дождутся ли они? Я так понимаю, это федерального масштаба проблема, это Дума должна заниматься. Люди вообще умереть могут».

О.Дмитриева― «Это очень большая проблема, и я еще раз повторяю, что мы подготовили этот закон год назад об индексации пенсии работающим пенсионерам и возврату к прежнему пенсионному возрасту. Даже уже больше года назад. И до сих пор Законодательное Собрание этот закон не рассмотрело. Не вносят даже в повестку».

С.Кагермазов― «Единая Россия?»

О.Дмитриева― «Большинство «Единая Россия». Повторяю, что у Законодательного Собрания Санкт-Петербурга есть право законодательной инициативы на федеральном уровне. Но это субъект законодательной инициативы - все законодательное собрание. То есть я, как депутат Законодательного Собрания, не могу послать закон и внести его в государственную Думу. Для этого мне нужно, чтобы все Законодательно Собрание Санкт-Петербурга проголосовало за нашу инициативу «Партии Роста». Они не голосуют даже рассмотреть этот вопрос и включить его в повестку дня. Это, я считаю, на совести нашего Законодательного Собрания, что они год торпедировали рассмотрение этого вопроса и не выполнили свой политический долг. Потому что, конечно, если бы Законодательное Собрание Санкт-Петербурга проголосовало и внесло на рассмотрение государственной Думы вопрос об индексации пенсии работающим пенсионерам, как это сделало Законодательное Собрание Севастополя…»

С.Кагермазов― «А у них есть такой закон?»

О.Дмитриева― «Да, они проголосовали и внесли в государственную Думу».

С.Кагермазов― «А там «Единая Россия» вносила, получается, в Севастополе? Не знаете?»

О.Дмитриева― «Ну у нас же везде большинство «Единая Россия». Значит, в Севастополе несколько отличается от «Единой России» Санкт-Петербурга. И все-таки взяли на себя».

С.Кагермазов― «Так может поэтому и не вносят ваш законопроект? Потому что свой есть? Из-за политических соображений».

О.Дмитриева― «Возможно и политические соображения. Но в данной ситуации мы были готовы всех взять. Пусть присоединились бы все 36 человек из «Единой России», лишь бы только закон принять».

С.Кагермазов― «А эти законопроекты отличаются – ваш и Севастопольский?»

О.Дмитриева― «Они чуть-чуть отличаются, но это чисто редакционная вещь, потому что концепция там одна в этом законе. Это отменить норму в федеральном законе, где нет индексации работающим пенсионерам. То есть сделать индексацию пенсии и для работающих пенсионеров, и для неработающих пенсионеров одинаковой».

С.Кагермазов― «Я так понимаю, сторонники заморозки этой индексации говорят об экономии. Откуда вашему законопроекту деньги брать тогда? Раз индексируем, значит, деньги на это тратим».

О.Дмитриева― «Безусловно, индексация пенсии работающим пенсионерам — это примерно в среднем 4 500 в месяц дополнительно, если применить те индексации, которые пропущены, а сейчас, наверное, будет еще больше. По нашим расчетам, это около 400 миллиардов рублей в год. Откуда брать? Я вам скажу, что федеральный бюджет недоиспользовал на конец 2020 года 1 триллион рублей».

С.Кагермазов― «Об этом мы уже тогда поговорим в следующий раз, что делать с этими деньгами. Наше время, к сожалению, истекло. Сергей Кагермазов и Оксана Дмитриева – депутат ЗАКС собрания, лидер фракции «Партия Роста».