Эхомед: клиника репродуктивной медицины. Лечение по ОМС - Николай Корнилов - Интервью - 2021-04-29

С.Ануфриев― Уважаемые радиослушатели, добрый день, я Сергей Ануфриев и мы с вами продолжаем цикл передач, посвящённых лечению бесплодия и рождению детей. Мы обсуждаем медицинские, социальные и этические вопросы с одним из ведущих врачей России, занимающимся лечением бесплодия, доктором Корниловым. Николай Валерьевич работает врачом в Next Generation Clinic, является членом Американского общества репродуктивной медицины и Европейского общества эмбриологии и репродукции человека. Николай Валерьевич, добрый день.

Н.Корнилов― Добрый день, Сергей, добрый день, слушатели.

С.Ануфриев― Сегодня мы обсудим важный аспект, связанный с бесплатным лечением женщин с диагнозом «Бесплодие» по системе Обязательного Медицинского Страхования. Здесь много точек зрения. И я бы хотел обсудить первое: реально ли система Обязательного Медицинского Страхования помогает нам выбраться из демографической ямы? Стимулируя таким образом, рождение детей, у тех пар, которые не могли завести их.

Н.Корнилов― Никак. За счёт ЭКО невозможно вытянуть демографию. ЭКО показано только в крайнем случае, когда мы использовали все другие варианты, потому что искусственное зачатие, в любом случае, всегда хуже естественного зачатия или других методов, которые до ЭКО. ЭКО несёт в себе риски, какие-то осложнения, риски для здоровья матери, для здоровья детей. Поэтому, повышать эти риски нельзя и нельзя увеличивать вход в эту программу большого количества людей. Ну и в том числе, думая, что ты решаешь демографические проблемы. Нельзя всем устраивать зачатие через ЭКО. Это неправильно с позиции медицины, с позиции здравоохранения, с позиции государства.

С.Ануфриев― С одной стороны, ОМС делает эту услугу доступной, но с другой стороны, я вижу, как злоупотребляют этой доступностью. И злоупотребляют, в общем, медицинские работники.

Н.Корнилов― Медицинские работники испытывают давление со стороны своих руководителей.

С.Ануфриев― Вы имеете в виду и частные клиники?

Н.Корнилов― И частные, в том числе. И государственные, в том числе. Потому что погоня за осваиванием квот идёт и в государственных и в частных клиниках. И чем быстрее ты освоил свои квоты, тем больше вероятность, что тебе дадут ещё дополнительные квоты. И поэтому тебе надо вовлечь как можно больше пациентов в программу ЭКО, а это вовлечение – не очень хорошая практика для медицины, но к сожалению, это есть.

С.Ануфриев― Финансовый интерес работает против пациента. Финансовый интерес и заинтересованность врачей и клиник работает против интереса пациента.

Н.Корнилов― Так и получается, что бесплатность, она играет против пациентов. Пациент, который может быть, не должен был быть включён и соответственно, не должен был быть подвергнут каким-то рискам, он включается в эту программу. Наверное, здесь он заложник. Там, где люди могли бы ещё немного пожить обычной жизнью, у них наступила бы самостоятельная беременность, нет, они вовлекаются в программу ЭКО. И часто я вижу на приёме, я вижу, разбирая эти случаи, потому что ко мне приходят люди с многочисленными, допустим, неудачами в ЭКО.

И ты понимаешь, что совсем недолго они пожили, а дальше их вовлекли в программу ЭКО, потому что оно было бесплатным, им предложили бесплатно ЭКО. «Давайте быстренько решим, вы всего лишь год прожили и у вас не наступила беременность, мы придумаем вам основания для этого, для того чтобы вы попали в ЭКО». Им делается ЭКО. ЭКО оказывается нерезультативным, затем делается повторное ЭКО, оно снова оказывается нерезультативным и затем пациенты ввергаются в дикий стресс и подвергаются серьёзному воздействию, именно потому что они вовлечены в программу ЭКО. И дальше они ищут выходы из этой ситуации: «Что даже ЭКО – такой высокоэффективный метод нам не помогает. Мы крайне больные люди и давайте использовать донорские яйцеклетки, давайте использовать суррогатное материнство, донорскую сперму»

С.Ануфриев― То есть, закручивается спираль медикализации.

Н.Корнилов― Их вовлекают в эту спираль, из которой, казалось бы, остановитесь, поживите и у вас наступит беременность. И так оно может быть, но предложить уже на этом этапе, когда закрутилась эта спираль, очень сложно. Доктору вывести из этой спирали пациента очень сложно.

С.Ануфриев― Он как ретроград воспринимается.

Н.Корнилов― Он просто враг. Он не понимает всей проблемы.

С.Ануфриев― Хотя, он в общем-то, в защите интересов здоровья пациента. Тарифы в системе ОМС. В части вспомогательных репродуктивных технологий покрывают качественное оказание медицинской помощи, ту, которая действительно нужна нашим пациентам? Или они, как и всегда, достаточно дефицитны?

Н.Корнилов― Они дефицитны для оказания очень качественной помощи, которую хотелось бы оказывать пациентам. Они не покрывают. Есть конечно, допустим, Республики, Субъекты Федерации, у которых очень высокие тарифы, и я на самом деле, не очень понимаю, почему. Тарифы, допустим, в Ханты-Мансийске в 2 раза или 3 раза превышают тарифы в Саратовской области. Но система ОМС одинаково распространяется, и мы платим, наверное, одинаково деньги в систему страхования.

С.Ануфриев― Если ЭКО идёт по системе обязательного медицинского страхования, то в ряде ситуациях пара должна всё равно доплачивать, если они хотят получить услуги сверх. Например, генетическое обследование, потому что это не входит в тариф.

Н.Корнилов― Действительно, они вынуждены доплачивать и даже если не брать высший совсем пилотаж – преимплантационное генетическое тестирование, это совсем высоко. Они просто не хотят доплачивать даже за криоконсервацию эмбрионов. У них получены лишние эмбрионы, они говорят: «Я лучше получу ещё одну лишнюю квоту, а эти оставшиеся эмбрионы выбросите в ведро, и мы не готовы оплачивать криоконсервацию», хотя они могли бы использовать эти эмбрионы, не проходя снова программу ЭКО, снова стимуляцию, риски, которые с этим связаны.

Они снова готовы получить бесплатную программу, но лишь бы не платить ни копейки. Хотя, со всех позиций, с этических, религиозных, любых – выбросить эмбрионы, которые могут дать беременность на любом этапе – это не очень правильно. И очень тяжело для персонала клиники. Потому что они понимают, что часто они работают в ведро и это искажает их психику, это не нормально влияет на эмбриологов, на людей, которые работают внутри клиники. Это очень плохо для их профессионального уровня.

С.Ануфриев― Получается, что вроде благое дело, государство делает финансово доступным такую достаточно дорогостоящую, для многих россиян, услугу. И хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Мы видим, что здесь наблюдаются перегибы с точки зрения более частого назначения этой процедуры, тариф не покрывает те необходимые манипуляции, которые сделали бы ЭКО более безопасным.

Н.Корнилов― Это ещё не всё. Вы не перечислили коррупцию, которая вокруг этого развита.

С.Ануфриев― На выделение квот.

Н.Корнилов― На выделение квот. Потому что понятно, что люди с живыми деньгами едут в регионы и идёт коррупция, чтобы к тебе направляли, а не в соседнюю клинику на ОМС. И поэтому эти ходоки, которые ездят по регионам и провоцируют людей на то чтобы направляли именно туда – это коррупция и коррупция на всех этапах идёт. На совершенно разных уровнях.

Поэтому, это ещё один минус. Плюс, та дикость, с которой выполняется ЭКО. Программы, которые идут по программам ОМС. Переносятся и 2 эмбриона и гиперстимуляции и спешка к переносу. Надо провести, иначе тебе не оплатят программу по тарифу. Соответственно, много-много проблем, которые создают проблемы для здоровья женщин. Ну и здоровья детей. Мы выделяем деньги на то, чтобы решать проблемы семей, а для здравоохранения мы, возможно, увеличиваем проблемы по здоровью детей и увеличиваем в каких-то ситуациях материнскую смертность, заболеваемость и заболеваемость детей.

С.Ануфриев― Мне видится, что если бы была профессиональная автономия врачей, если бы они не шли на компромиссы в таких ситуациях, когда получают пациента с полисом ОМС и они бы могли лоббировать повышение тарифа, то возможно это было бы действительно благое начинание? Когда медицинская помощь в том объёме и с теми расходными материалами оказывается женщине бесплатно, что собственно, говоря в этом плохого? И при этом доктор не нарушает этические и медицинские стандарты.

Н.Корнилов― Врачи не определяют тариф и никак не участвуют в этом. Те организации, которые у нас есть «Ассоциация репродукции человека» или саморегулируемая организация, они никак в этом не могут участвовать. И тариф определяется на совершенно другом уровне, причём даже регионально. Поэтому, врачи не могут определить и, соответственно, они скорее заложники той ситуации. То, что предложено, то они и делают. Вопрос работы по программам ОМС и включении как можно больше пациентов – это вопрос выживания клиники, выживания их самих как специалистов. Потому что без этого у них не будет работы.

С.Ануфриев― Часто рассматривают это как элемент поддержки демографической политики, говоря о том, что женщина или семья не имеет финансовой возможности осилить ЭКО.

Н.Корнилов― Любой ребёнок – это принятие на себя огромной финансовой нагрузки для семьи. И если семья в данный момент не может себе этого позволить и перешагнуть такой маленький, на самом деле, затратный этап как ЭКО, дальше будут намного большие затраты. Потому что впереди беременность роды и дальше уже ребёнок, которого надо будет воспитывать и поднимать. Надо решать проблемы именно благосостояния людей. И потом, они уже смогут сами решать: делать им ЭКО или нет, вступать в эту программу или нет. Принимать решение за них – не совсем правильно.

С.Ануфриев― Наш интересный разговор с Николаем Валерьевичем Корниловым – врачом-репродуктологом клиники Next Generation Clinic подходит к завершению.

Н.Корнилов― Спасибо за внимание.

С.Ануфриев― До встречи, с вами был доктор Ануфриев.