На самом деле - Интервью - 2021-04-21

Мы начинаем программу «На самом деле». Я Сергей Цыпляев – уполномоченный представитель Санкт-петербургского университета технологий управления и экономики. За режиссерским пультом Сергей Бабайкин. Мы помним наш девиз: «Истина сделает нас свободными». Сегодня у нас две темы: одна тема – это диссиденты, общество и власть, вторая тема – пути модернизации России. Сегодня будем говорить о двух Германиях. Если посмотреть на нашу политическую жизнь, то можно заметить, что она становится всё более удивительной, но и до боли знакомой тем, кто жил в советское время.

Постоянные разговоры о тюрьмах, пытках, проблемах медицины, политических заключённых, компаниях, письмах в политбюро с просьбой об их освобождении, компании за границей по этому поводу и, в целом, мы понимаем, что нам нет дела до позитивной повестки, до обсуждения, как обстоят дела в стране. Все крутится вокруг этих тем. Это случаи, которые происходят с Алексеем Навальным и с целым рядом его соратников и последователей.

Сейчас возникает повод вспомнить ситуацию, которая происходила 40-50 лет тому назад вокруг академика Андрея Дмитриевича Сахарова. Кто-то скажет, что фигуры несравнимого масштаба. Да, но и всё остальное измельчало – и общество, и власть. В общем, какие масштабы, такие и люди, такие и действия. Самое главное – мы совершенно не извлекаем уроки из того, что происходило и как все это выглядело. Мы приближаемся к 100-летней годовщине рождения Андрея Дмитриевича. Это будет 21 мая. Сегодня ровно месяц остался до этого момента. Сегодня 21 апреля.

Сахаров – человек, который в 32 года стал академиком, лауреат ленинской и сталинской премий, трижды герой социалистического труда, абсолютно обласканный человек со стороны власти, человек, который занимался созданием термоядерного оружия, водородной бомбы. Три человека в этой связи могут быть названы: Андрей Дмитриевич Сахаров, Дмитрий Борисович Зельдович и Юрий Борисович Харитонов. Первые два сделали, наверное, больше всего для решения теоретических задач.

Этот человек в какой-то момент вдруг превращается в инакомыслящего, потом в человека, против которого ополчилась вся государственная машина, пропагандистская машина до травли, до политической ссылки. Началось все с одной простой мысли – человек начал размышлять о том, какое оружие создано, что дальше можно сделать в мире, имея это оружие, что надо делать, чтобы недопустить ядерного апокалипсиса и гибели человечества.

Любой человек, кто прикоснется к подобным вещам, если у него есть мозг, душа и сердце, начнет об этом размышлять. Первое, чем он стал заниматься – он стал выступать против испытаний, которые не были продиктованы физическими и техническими задачами. Он посчитал, что каждая мегатонна – это приблизительно 10 тысяч человеческих смертей. Испытания становились все больше и больше. В высоких слоях атмосферы взрывали бомбы и по 20 мегатонн.

Самый максимум достигали при практически 60 мегатоннах, когда облако обернулось вокруг земли и вернулось обратно в исходную точку. Мы понимаем, что одна мегатонна – это 10 тысяч смертей. Подобные испытания прибавляют 600 тысяч дополнительных онкологический смертей. Речь шла о том, что надо останавливать делать мораторий. Потом соответствующий договор был подписан, но это начинал Сахаров, теперь этого просто не происходит только в подземном режиме.

В 1862 году Сахаров стучал во все двери, звонил Хрущеву с тем, что не надо производить взрыв, он никому не нужен, это понимают разработчики. Но по ведомственным соображениям хотелось взорвать. Хрущев собрал ученых и сказал довольно прямо: мы проводим политику с позиции силы, мы не можем об этом говорить вслух, но нам нужны эти взрывы, чтобы продемонстрировать мощь и решимость. Тем более что это 1962 год – время обострения ситуации вокруг Берлина, берлинский кризис, строительство стены. Мы должны показывать свою твердую руку, что будем так делать.

Сахаров пишет во все инстанции, потом узнает, что взрыв произведён. Он сам пишет, что он просто падает на стол и рыдает от бессилия, потому что ничего не смог сделать, чтобы остановить этот взрыв. Он был очень принципиальным и довольно решительным человеком, упорный и твёрдый в тех позициях, которые он занимал. Дважды отказался вступать в коммунистическую партию: первый раз – в 1948 году, второй раз – в 1965 году. В 1950 году выступил в защиту генетики. В тот момент, когда генетиков сажали, а кругом царила лысенковщина.

Всегда ли он был прав в своих позициях? Нет, не всегда. Он вспоминал, что написал жене в дни смерти Сталина, что он под впечатлением смерти великого человека, думаю о его человечности. Потом всегда вспоминал эту вещь с краской на щеках, поскольку полностью пересмотрел все позиции по этому вопросу. Дальше пошли предложения в сторону политбюро, пошли размышления о том, что делать в этой ситуации. Была издана статья «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе».

Главная идея Сахарова – все идет от атомного оружия. Есть две системы, которые находятся в непримиримым конфликте. Каждая система вооружается. В конце концов надо искать выход. Мир идет к опасной черте и выдвигает идею конвергенции двух систем. Сейчас это кажется совершенно мягкий вариант: давайте брать лучшее от капитализма, от социализма и идти к какой-то системе, основанной на свободе, на конкуренции, на ответственности, на экологичности, делать ее более эффективной.

Я бы сказал, что вся программа, которую он был предлагал, носит такой мягкий социал-демократический характер. Больше свободы экономическим предприятием, политические свободы, право свободного выезда за границы и так далее и тому подобное. Но это вызывает совершенно жесткую реакцию, поскольку человек выступает с идеями, которые не вписываются в политическую линию. И как только появляются эти публикации, его отстраняют от всех секретных дел, после чего Сахаров как человек, безусловно гениальный и талантливый довольно длительное время занимается такими вещами, как астрофизика, самые модные и самые тонкие направления квантовой теории поля, физики элементарных частиц. Делает там очень интересные работы.

Эти выступления и публикации, особенно интервью, которое он дал что шведскому журналисту, привели к тому, что где-то в августе 1973 года развернулась сущая травля. Появляется письмо академиков, которые осуждают поведение академика Сахарова, который себе позволяет то, подрывает сё и, вообще, не достоин звания советского учёного. Пускай он об этом подумает. Разворачивается совершенно серьезная компания. Все поддерживают, я зафиксирую кое-какие моменты из очень интересной книжки Олега Морозова «Сахаров. Возвращение из ссылки».

Под этим письмом, где сказано что Сахаров стал орудием враждебной пропаганды против Советского Союза и других социалистических стран, что деятельность Сахарова в корне чужда советским ученым, что она выглядит особенно неприглядно на фоне концентрации усилий всего нашего народа на решении грандиозных задач и так далее. Свое возмущение выражают деятельностью Сахара, а дальше идёт список 40 академиков, которые представляет цвет нашей науки: нобелевские лауреаты Басов, Прохоров, Семёнов, Черенков, великие математики как Виноградов, Боголюбов, президент Академии Наук Келдыш, физики Скобельцын, Франк и Харитонов, которые вместе с ним работали.

К этому присоединяются все от колхозников до рабочих. Начинают писать и писатели, и кинематографисты. Кроме таких фамилий, которые вполне себе ожидаемо под этими письмами – среди писателей, кроме Михалкова, Маркова и Бондырева, найдем подписи Чингиза Айтматова, Василия Быкова и Сергея Залыгина, Константина Симонова. Этот факт, который надо помнить. Среди музыкантов – это, помимо Тихона Хренникова, Кабалевский, Свиридов, Шостакович, Щедрин. Деятели кино вместе с Бондарчуком, Герасимовым, Кулиджановым, Роман Кармен и Сергей Юткевич.

Всеобщее осуждение. Мы сейчас говорим про общество, надо признать, что интеллигенция в очень небольшом количестве смогла по крайней мере не поставить свои подписи. Из физиков можно назвать, прежде всего, Гинзбург, Зельдович, который с ним работал, академики Леонтович, Новиков. Часто звучат гордые рассказы о том, как интеллигенция всегда панировала власть, как была противовесом.

Об этом любит рассказывать Михаил Борисович Пиотровский. Я всегда довольно скептически слушал эти речи, помня историю про академика Сахарова, поскольку любой культ личности всегда создается интеллигенцией. Это для меня важно. Мое образование – это теоретическая физика. Диссертацию я писал в разделе математические методы в квантовой теории поля, то есть фактически в той же сфере, в которой работал Сахаров. Вся информация пошла из радио.

В 1973 году я был в строй-отряде, помню то гнетущее настроение, когда правоверные комсомольцы, организаторы и лидеры слушали и понимали, что что-то здесь не то в этом королевстве. Пропаганда настолько топорная, проходит в противоречие со всем тем, что ты знаешь: что делал Сахаров, какие были результаты Света я начинаю задумываться что что-то надо менять если то колоссальный удар по профессиональной части физиков, которые находились.

А дальше была 7-летняя ссылка в Горький. Она последовала после того, как Сахаров решительно выступил против войны в Афганистане. Если сегодня мы думаем об этом, то мы до сих пор не понимаем, что мы там делаем и зачем мы положили столько наших молодые ребят. Обоснования, которые звучали тогда – если мы сегодня туда не войдем, то аойдут американцы, но они вообще не собирались. Потом им пришлось туда входить, результат ровно тот же. Сегодня мы полностью молчим по поводу того, что не дай Бог уйдут, потому что стоит уйти, как встанет вопрос, кто дежурный по Афганистану, потому что все структуры, которые были, в итоге там развалины.

После этого он был создан и почти решён контакта с миром. Единственное, что там происходило – туда ездили физики. Они могли общаться с ним якобы по основной работе – по физике. В ходе этой ссылки Сахаров прошёл через три голодовки: 1981, 1984 и 1985. Голодовка 1981 года была связана с категорическим отказом выпустить за границу невесту, сына Елены Боннэр – его жены. Ее уволили отовсюду, исключили отовсюду. Держали в качестве заложника. Сахаров пошёл в голодовку, и в конце концов её выписали.

Голодовки 1984 и 1985, причём 1984 прерванная, в 1985 продолжил и результат был получен, были спровоцированы выпуска заграницу Елены Боннэр, которая была ветераном войны, контуженна, у неё были проблемы со зрением из-за контузии, ей было необходимо лечения. Неоднократно ее выпускали для соответствующих сложных операций в Италию, но в этот раз сказали: «Нет, будете сидеть и никуда не поедете». Сахаров голодал. Это сильно сократило его жизнь. Его принудительно кормили. Он описывает, как это делалось: не только через трубочку и через нос, а самым жестоким способом, чтобы подавить волю – человека фиксируют, зажим на нос, он вынужден дышать ртом, куда вливается раствор с едой. Как говорил главврач, для еще пущего удовольствия он призывал женскую бригаду, чтобы человеку было вдвойне неприятно от осознания того факта, что подобные операции над ним производят женщины.

Он мог бы скончаться, потому что последняя голодовка по этой части у него была совершенно железная. Он человек принципов – он сказал, если только не выпустят, он выходит из Академии, потому что он не может быть академиком в таком положении. На президиуме обсуждался вопрос и об исключении его из Академии. Когда этот вопрос был поставлен, П. Л. Капица, который тоже не подписал тот документ, сказал, что такой прецедент уже был.

Стали выяснять, были ли такие прецеденты. Один был – Эйнштейна исключили из гитлеровской Германии из Академии. После этого вопрос об исключении был закрыт. В результате все так бы и закончилось, если бы не счастливая смена в политическом руководстве: приходит Горбачёв, начинается Новое время, встает вопрос, что делать. Вопрос о возможности выпуска Боннэр за границу обсуждается на политбюро. Читать записи этого обсуждения крайне интересно, поскольку это показывает уровень и как из небольшого вопроса выезда человека за границу на лечение делается колоссальная проблема государственного, мирового масштаба.

Прежде всего докладывает товарищ-председатель КГБ, говорит, что хочет выехать, спрашивает, можно ли его выпустить. Но могут быть проблемы: она выйдет, а потом будут говорить, выступать, а, может, не вернется, потом поставят вопрос о воссоединении семей. Сахарова мы выпустить не можем, поскольку он секретоноситель. По мнению специалистов, если Сахарову дать лабораторию, то он там может продолжить работу в области военных исследований. Поведение Сахарова складывается под влиянием Боннэр. Была такая концепция.

Интересна реплика Горбачева: «Вот что такое сионизм». Дальше говорится, что выступают разные представители. Секретарь ЦК Земянин: «Можно не сомневаться, что на западе Боннэр будет использована против нас, но отпор ее попыткам сослаться на воссоединение с семьей может быть дан силами наших ученых, которые могли бы выступить с соответствующими заявлениями. От Боннэр никакой порядочности ожидать нельзя. Это зверюга в юбке, ставленница империализма».

Дальше говорят, что надо бы всё-таки решать вопрос. Предстоит встреча с ветераном и Рейганом. Надо решить до этого, поскольку если решим после, это будет истолкована как как наша слабость. Министр культуры Демичев: «Я думаю о встрече Горбачева с ветераном и Рейганом. Если отпустить Боннэр до этого, на западе поднимут шумную антисоветскую кампанию. Так что сделать это, наверное, лучше будет после визитов».

Первый заместитель председателя Президиума Верховного Совета Кузнецов: «Случай сложный. Если мы не разрешим поехать Боннэр на лечение, то это может быть использовано в пропаганде против нас». Восточный вариант – Алиев: «Однозначного ответа на рассматриваемый вопрос дать трудно. Сейчас Боннэр находится под контролем. Злобы у неё за последние годы прибавилось. Всю её она выльет, очутившись на западе. буржуазная пропаганда будет иметь конкретное лицо для проведения разного рода пресс-конференций и других антисоветских акций. Положение осложняется, если Сахаров поставит вопрос о выезде к жене. Так что элемент риска тут есть. Но давайте рисковать».

Уровень обсуждения ужасающий – это политбюро. Только один вопрос – что это будет с точки зрения пропаганды? Психология, что мы находимся в состоянии постоянной войны с западом, запад об этом, правда, не очень знает. Все шаги мы должны сопоставлять с тем, что будет происходить там, а это колоссальная несамостоятельность на самом деле. Никто не обсуждает вопросы гуманизма. Только то, что же это будет с точки зрения ведения пропагандистской войны. Заряженность на восприятие всего мира и всего происходящего через призму бесконечного противостояния, виртуального или реального, конечно, колоссально искажает всё происходящее и приводит к неверным решениям.

Ещё раз показываю, как из ничего была создана колоссальная проблема, которую приходилось решать с помощью привлечения всего политбюро. Это еще раз говорит о том, что в нашем сознании присутствует такая картина мира: у нас осажденная крепость, мы должны сплотиться вокруг вождя, поэтому любые разногласия и дискуссии совершенно недопустимы, каждый, кто пытается высказывать какое-то другое мнение – еретик, он должен быть уничтожен, раздавлен.

Часто именно эта идеальная картина мира, полная благости и лояльности, ведет на вперед, когда невозможно рационально понять, зачем все это происходит, зачем все это было раскручено по Сахарову. Если сегодня посмотреть – его идеологические позиции исключительно мягкие, исключительно аккуратные. Многое из того, что он предлагал, потом было реализовано. Все те же самые идеи потом и Горбачёв использовал в своих выступлениях. Боннэр и Сахаров даже говорили: «Такое ощущение, что он прочитал нашу книгу и говорит ровно те же позиции, которые мы обсуждали».

Общество взирало за всем происходящим довольно безучастно и без каких-либо возможностей влиять на это. Была потом большая дискуссия. Потом людям было стыдно за, то что они подписались. Многие пытались объяснять, почему они это сделали. Очень уважаемый НРЗБ (21:18) Харитонов, третий человек, который работал над этой бомбой. Мы не будем бросать камни, потому что понимаем, какой был уровень страха и какой уровень подхода ко всему происходящему.

В конце концов этот разговор я хотел бы завершить двумя вещами. Первое – утверждением, что если мы не будем допускать разнообразия, не будем допускать благотворность различия мнений и взглядов, мы лишим страну шансов развиваться, потому что каждый человек, который предлагает нововведение, он тем самым говорит, что его не устраивает действующий порядок. Если вы не развиваете критическое мышление по отношению к действующему порядку, то никогда не будет никаких новшеств. Созидательное разрушение, которое запускается человеческим сознанием, всегда исходит из вопроса, а почему нужно делать так, как мы привыкли, почему бы не сделать это лучше, по-другому? Это и предлагал Сахаров в своих выступлениях. Я бы прочитал маленький кусочек из этой книжки, которую я вам показывал. В морозное воскресенье 29 декабря 1989 года, когда был непрерывающийся поток обледенелых москвичей приезжих, сколько вдруг собралось вместе чистых, светлых, интеллигентных лиц.

Поток все тек и тек мимо гроба Андрея Дмитриевича во Дворце молодежи. Обтекая его с двух сторон, всякий примечал посреди казённых венков воткнутую бумажку с надписью, сделанную от руки красным фломастером: «Прости нас». Самые точные слова, которые можно сказать последнему святому, отринутому на грешной земле русской. Это говорит о том, что каждый народ всегда отвечает за действия своего правительства и внутри, и снаружи. Чтобы мы ни говорили. По этой части у меня бывают очень большие разногласия с большой частью нашей интеллигенции, которая считает, что мы ни причём, мы не голосовали, не участвовали, мы ни за что не отвечаем.

Каждый в разной мере, но тем не менее, отвечает за то, что происходит в стране, поэтому мы отмечаем за то, что произошло с этим человеком, который всю жизнь положил на то, чтобы добиться баланса между двумя противоположными полюсами, чтобы не дать возможности одному полюсу победить другой, а потом он делал всё, чтобы обеспечить существование этих полюсов, чтобы не дать им сгореть в огне атомной войны. Такая вот история, из которой мы должны извлечь правильные уроки. Сейчас у нас перерыв на новости, потом вернемся к разговору про две Германии.

НОВОСТИ

Мы снова в общем эфире. Сегодня у нас будет второй разговор, который мы ведем каждый раз, потому что я считаю, что это главная тема, в которой нам надо разбираться – как модернизироваться России, какие есть подходы, способы, где примеры, которые показывают, куда можно ходить, куда ходить не стоит. В прошлый раз мы говорили о великой лаборатории, созданной человечеством – разделение северной и южной Кореи на советскую и американскую зону оккупации. Один народ, одна культура, а результаты отличаются колоссально.

Второй пример точно такой же ситуации – это две Германии. Одна страна делится на четыре оккупационных зоны, потом три оккупационных зоны: американская, английская, и французская – объединяются в западную Германию. Советская зона становится Восточной Германией. Западная Германия, разбитая в той же самой степени, что и Восточная, начинает проводить реформы. Причём реформы проводит довольно интересно: руководителя экономического управления Людвига Эрхарда вызывает генерал Люций Клей, военный губернатор зоны, и говорит с возмущением: «Чего вы себе позволяете? Мы определили фиксированные цены, кругом карточки, а вы изменяете нашего установления».

Известный миф – его ответ: «Я не изменял ваши предписания, я их отменил». Генерал говорит: «Но все мои советники против этого». На что Эрхард, будущий министр экономики, бывший канцлер Германии, ответил: «Мои советники тоже против». Что он сделал? Он отменил карточки, провел денежную реформу, поменяв деньги 1 к 10, ввел свободные цены, по существу дал экономике возможность начинать развиваться. Дальше правительство начало проводить целый ряд экономических реформ и программ, которые были направлены на стимулирование развития экономики, на создание рабочих мест, на стимулирование предпринимательской инициативы и на то, чтобы содействовать развитию собственного бизнеса.

Он начинался с продовольствия, с одежды, потому что нужно было что-то есть, во что-то одеться – страна лежала в руинах. Потом пошло создание высокотехнологичной сферы. Подъём начался через год после реформ Эрхарда, это называлось «Немецкое экономическое чудо» – колоссальный рост? который происходил в течение следующих десяти лет. Исследователи называют три основных источника этого роста: смелость западногерманских немецких политиков, которые в этой ситуации включили рыночные механизмы, второй важный элемент – план Маршалла, большая помощь со стороны Соединенных Штатов в выдаче кредитов, для того чтобы было можно покупать товары, правительство закупало импорт, необходимый для развития промышленности, потому что если бы там поставили задачи импортозамещения, они тогда ещё десятилетиями разгребали бы завалы.

Так, экономика получила колоссальное ускорение, потому что покупались не продукты роскоши, а то, что необходимо для развития индустрии, то, что делал Сталин в 20-30-е годы у нас – он закупал импортные заводы, для того чтобы создать промышленность. Третий источник, о котором мы, наверное, поговорим более подробно, это свяжет нас уже с Восточной Германией – это колоссальное технологическое переселение. Восточная Германия всё поставила под контроль, предприятия все были национализированы.

Существовали VEB – Volkseigenbetrieb – предприятия народной собственности, не государственные. Всё переходило в государственную собственность, хозяева и организаторы сказали: «Вы свободны. Либо будете инженерами под партийным контролем, либо вы свободны». В результате большое количество людей, тогда еще была возможность, уехали на запад Германии. По разным оценкам до 1961 года из ГДР уехало 3,6 млн человек.

Оценки выезда доходят до 7 млн, а страна всего 18 млн. Это паническое бегство пришлось закрывать, построив Берлинскую стену в 1961 году. Восточная Европа дала почти 10 млн людей, которые туда приехали. В 60-ые годы это было 30% рабочей силы Германии, это – те люди, которые приехали из Восточной Европы и из ГДР. Причем из ГДР порядка 87% приезжала молодёжь от 18 до 25 лет. С весьма хорошим образованием. Поэтому Западная Германия до 1961 года почти не тратила деньги на образование, потому что она получала весь этот мощный поток из Восточной Германии, откуда уезжали.

Оттуда уезжали не просто работники, но ещё уезжала предпринимательская часть. Уехало 360 тысяч предпринимателей. Основной объём эмиграции был с 1945 по 1949 год. За эти десять лет уехало 20 тысяч инженеров и техников, 4,5 тыс врачей, тысяча университетских преподавателей. Если посмотреть на то, что произошло с экономикой – мы всегда слышали, что Восточная Германия была хозяйственно такая неразвитая, а западная исторически была развита. Это была попытка объяснить необъяснимое. Мне всегда было непонятно, как же это могло быть, если там находится столица. Столица, а кругом – неразвитый регион. Такого быть не может. Именно Восточная Германия до войны была наиболее развитой частью, там находилась основная часть промышленности. Бавария была чисто сельскохозяйственной. 1930 год, чулочное производство: до 75% мирового объема синтетических чулков делалось вокруг Берлина. Текстильное машиностроение – до 80% мирового производства находилась там. К 1960 году на территории ФРГ, где не было ни одного завода, было 137 предприятий по производству чулков, 29 тысяч человек, а до 1945 года там не было ни одного завода.

Самая интересная история, когда инженеров, которые занимались автомобильным производством в городе Хемнице, иначе Karl-Marx-Stadt, попросили покинуть город. Они уехали на запад, в Ингольштадт, и начали делать предприятие с нуля. Они сделали Autounion, что потом превратится в Audi. Сегодня мы знаем этот концерт. Что получилось у Восточной Германии? Был Тrabant – маленькая пластмассовая машинка на бензиновом двигателе – и Wartburg. Надо было вставать в очередь на этот автомобиль за 7-10 лет. Обычно все кончали вуз и сразу же вставали. На заднем сидении в Тrabant было невозможно поместится, я имел удовольствие опробовать это. Карл Цайз. Осталось предприятие Йена. Когда Германия снова объединилась, на западе всё было построено заново. Приехали, 10% взяли, 10% отделилось в виде компанией Йена Оптик. Всё остальное – люди переучивались на гостиничный и прочий бизнес, поскольку абсолютно никаких конкурентоспособности и интереса, всё было снесено до уровня зеленой площадки. Человек по фамилии Кербер работал в Дрездене на предприятии, которое занималось машиностроительном производством для создания сигарет с фильтром, тоже был изгнан, уехал. На западе создал компанию Hauni Maschinenbau. Она производила до 90% мирового рынка машин для производства сигарет с фильтром.

Есть интересные примеры, например, когда было давно созданное предприятие НРЗБ (33:26), где еще в 20-е годы был изобретён пакетик, люди уехали на запад, там совершенствовали свои пакетики, стали одним из лидеров бизнеса. В 1991 году приехали и выкупили то предприятие, которое осталось и было уже совершенно неизвестным в Восточной Германии. Так почти повсеместно. Все полиграфическое машиностроение развалилось и обанкротилось, все фирмы, которые занимались печатанием книг, ушли на запад.

Советским людям казалось, что Восточная Германия богатая страна, шикарная вывеска, а реально страна проиграла соревнования. Там был государственный монополизм – все под контролем государства – привел к тому, что наиболее процветающая часть тотально проиграла соревнования той стороне, где был развит свободный рынок и куда пришли люди с инициативой, куда пришли промышленники и создали практически все с нуля, заново, сделали так, что страна стала одним из мировых лидеров.

Закончилось для Восточной Германии всё достаточно печально: стоило только открыть границы, как народ снова бросился бежать через Венгрию из славной страны. После этого эта часть снова была включена в Германию. Сейчас Германия тратит колоссальные средства, для того чтобы дотянуть уровень оси – жителей восточной части – до уровня веси. В Берлине видно, насколько это всё разительно отличается и насколько разный результат у представителей одного и того же трудолюбивого народа в зависимости от того, какие системы, какие варианты организации жизни вы выбираете.

Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок, какой путь надо избирать и к каким результатам вы придёте. Это была передача «На самом деле». Я Сергей Цыпляев. Истина сделает нас свободными. До встречи в следующую среду.