Свободный формат: как пройдёт акция в поддержку Навального в Петербурге - Максим Резник, Борис Вишневский , Андрей Пивоваров, Даниил Кен - Интервью - 2021-04-20
Внимание! Акция не согласована органами исполнительной власти Санкт-Петербурга
А. Веснин
―
13 часов 6 минут в Петербурге. Всем добрый день! Меня зовут Арсений Веснин. Программа «Свободной формат». Сегодня она будет посвящена одному из главных политических событий этой недели всей страны и нашего города, помимо завтрашнего выступления Путина перед Федеральным собранием, я имею в виду завтрашние митинги в поддержку Алексея Навального в разных городах, в том числе и в Петербурге. Сегодня будем обсуждать с петербургскими оппозиционерами, что они ждут от этого митинга, каким он будет, какие последствия. Представляю наших сегодняшних гостей – Даниил Кен, представители штаба Навального в Петербурге. Даниил, приветствую!
Д. Кен
―
Привет!
А. Веснин
―
Андрей Пивоваров – исполнительный директор общественного объединения «Открытая Россия». Андрей, добрый день!
А. Пивоваров
―
Добрый день!
А. Веснин
―
Борис Вишневский – депутат Законодательного собрания. Борис Лазаревич, приветствую!
Б. Вишневский
―
Добрый день!
А. Веснин
―
И Максим Львович Резник, тоже депутат Законодательного собрания. Максим Львович, приветствую!
М. Резник
―
Приветствую!
А. Веснин
―
Перед тем, как мы начнём беседовать, я хотел бы сделать одно важное объявление. Оно и для наших гостей, и для наших слушателей – законы в нашей стране разные и довольно сложные с точки зрения их интерпретации разными силовыми органами. Разные законодательные акты о призывах к участию в несогласованных акциях, в массовых беспорядках – мы знаем дела такие есть. В общем, много есть разных сложностей. Поэтому прошу всех гостей: давайте мы удержимся от призывов, не будем называть прямо совсем точное время и место акции. Я понимаю, что, может быть, немножечко глупо, это звучит несколько абсурдно, но, мне кажется, что всю эту информацию мы можем найти легко и в интернете, все, кому это нужно, это узнают, а радиостанция пусть ещё немножко поработает. К сожалению, времена такие, что я должен это говорить и перед началом эфира, но я надеюсь, что вы меня поймете и без каких-то прямых призывов, и мы обойдемся без точных дат, мест, времени и так далее. Хочу добавить, что журналисты Эха Москвы в Петербурге будут завтра... работать в центре Петербурга...Давайте теперь перейдем к самой беседе. Первое слово представителю штаба Навального в Петербурге – Данилу Кену. Даниил, что вы ожидаете от завтрашнего дня? Спасибо тебе, что ты пришёл.
Д. Кен
―
У меня дежавю. Второй эфир с тобой на Эхе я начинаю с того, что должен сказать, что в эфире я, а должна быть Ирина Фатьянова, которая находится под административным арестом за то, что якобы осуществила организацию незаконного митинга, который прошел 31 января. Но, напомню, во время этого она находилась под арестом и была без средств связи. Ирина под арестом, поэтому меня попросили быть представителем на этом эфире.Мне очень тяжело будет согласиться с твоей просьбы о том, чтобы мы не называли время, место и дату…
А. Веснин
―
Я понимаю тебя, но настаиваю на этом не я, но вся радиостанция просто потому, что, к сожалению, даже когда ты это говоришь, к нам потом могут прийти и сказать, что вы транслировали призывы. Поэтому давай мы просто сойдемся на том, что завтра, центр города, вечер, Петербург. Я думаю, что все понятно.
Д. Кен
―
... Мы собираемся в центре города, чтобы выразить протест против того, что Алексей Навальный находится в заключении и его пытают неоказанием медицинской помощи. Штаб зовет всех людей, кто разделяет повестку, потому что в России не только Алексей Навальный является политическим заключенным, не только его пытают в колонии. Арсений, у тебя как раз на этот счет были недавно материалы.Мы ждем тех, кто недоволен пенсионным грабежом, повышением НДС. Это большой антипутинский протест, у которого есть главная гуманитарное требование – жизнь и свобода Навального. Мы ждем очень много людей и мы своего добьемся.
А. Веснин
―
По поводу Дворцовой площади у меня сразу вопрос – понятно, что туда будет очень сложно завтра попасть. Перед предыдущими акциями три-четыре рубежа надо было пройти журналисту со всеми корочками, чтобы попасть туда, на Дворцовую площадь. Сложно представить, что где-то там можно будет собраться. Есть ли варианты альтернативных точек сбора? Как будет осуществляться вся координация?
Д. Кен
―
Мы, конечно, понимаем, что власть очень боится митинга и будет пытаться перекрыть полцентра города – так, как это было 31 января, когда перекрывали весь Невский и много станции метро... У людей могут возникнуть какие-то трудности... Если где-то произойдет какое-то разделение толпы, очень важно, чтобы люди не расстраивались и не терялись, находили единомышленников, людей будет очень много.Штаб Навального через Telegram будет информировать о текущих событиях, для того чтобы люди понимали, где свободно, куда можно пройти, где безопаснее, как-то ориентировались. Надеюсь, что все пройдет благополучно.
А. Веснин
―
Спасибо! Андрей Пивоваров, «Открытая Россия». Каким образом ваша организация будет принимать участие в завтрашней акции? Чего вы от него ждете?
А. Пивоваров
―
Когда слушаешь все эти предупреждения, вспоминаешь старый советский анекдот: человек на улице раздает листовки, приходят кгбшники, смотрят, они пустые, спрашивает, зачем он их раздает, на что им отвечают – и так все ясно. Можно говорить, можно не говорить, но 99% слушателей Эха Москвы все знают, может быть, знают даже достаточно больше. Ограничения Роскомнадзора работают, чтобы отчитаться наверх, но чем больше они глушат и запрещают, тем больше людей об этом узнают. Мои ожидания такие – будет очень много людей. Петербуржцы очень политизированны, очень интересуются тем, что происходит. Невский проспект, заполненный людьми, что мы видели в январе, и реакция Смольного на это – задержания, аресты коллег Даниила и просто активистов – выступлений боятся. Ты рассказываешь, что они перекроют четырьмя кордонами. Это работает, если выходит максимум тысяча человек.По разным оценкам количество людей, вышедших в январе, измерялось десятками тысяч. Перекрыть кордонами от десятков тысяч людей невозможно, как бы Смольный не хорохорился. Я думаю, что мы увидим народное выступление. Один из главных вопросов – спасение Алексея Навального и других заключенных. Другой – происходящее в стране. Сейчас с каждым днем становится все хуже и хуже – новые законы, новые запреты, дебильные новости о зарубежных террористических актах, которые устраивает наша страна.
Нарастание недовольства людей огромное, особенно в больших городах. Я думаю, что выйдет больше, чем в январе, мы увидим патриотов своей страны, своего города.
А. Веснин
―
Борис Лазаревич, может быть, вы внесете долю скепсиса в то, что будет происходить завтра, или, наоборот, поддержите оптимизм коллег по оппозиции?
Б. Вишневский
―
Первое – мое сочувствие Алексею Навальному, который не только с моей точки зрения, но и с точки зрения всей партии «Яблоко», является политическим заключенным, чье отравление – чудовищное преступление, которое, кстати, до сих пор не расследуется так же, как отравление Владимира НРЗБ (10:02). Мы только недавно с Максимом получили ответ, что наше заявление о расследовании отравления НРЗБ (10:04) передано в московское управление.Навальный нуждается в медицинской помощи. Как любой заключенный в стране, он имеет право на этой по закону. То, что ему эта помощь не предоставляется – это грубейшее нарушение закона. Я очень надеюсь, что его адвокаты, а они у него очень хорошие, они обжалуют это в суде, дойдут до Европейского суда, чтобы там применить 39 правило. Когда есть непосредственная угроза жизни и здоровью, нужны экстренные меры. Я надеюсь, что все юридические методы используются. Что касается завтрашнего дня – у меня ощущение скептическое. Не с той точки зрения, сколько людей выйдет – я помогаю, что людей может быть много, поскольку очень много людей недовольны не только тем, что происходит с Навальным, но и с другими политзаключенными. Только по данным Мемориала их больше 400 человек. Политзаключенные – люди, кто заключен реально по политическим мотивам, или сидят не за то, что им инкриминировано, мы знаем и про дело Юрия Дмитриева, и про узников ингушского протеста, и про крымских татар, и про запрещенных, объявленных террористической организацией организации «Новое величие» и т.д.
Очень много людей в стране, которые недовольны этим. Я имею серьезные опасения относительно того, что завтра демонстративно проводят послание президента, чтобы испортить картинку дня. Аудитория будет реагировать даже жёстче, чем она реагировала 23 и 31 января. Тогда было задержано больше 2 тысяч человек. Примерно половина получила штрафы, остальные – административные аресты. Людей привлекают до сих пор. До сих пор еще не закончились суды. В течение года после этих акций любого их участника могут определить и по фотографиям, и по камерам наблюдения и привлечь к ответственности.
Я опасаюсь, что завтра из-за этого совпадения с посланием президента все может отказаться гораздо жесче. Примерно зная образ мысли Владимира Владимировича, его окружение это довольно нетрудно посчитать. Это значит, что нам грозят задержания, штрафы, аресты и новые уголовные дела. После январских событий больше ста уголовных дел по стране. Учитывая совпадение с посланием – если бы даже вдруг наша полиция решила бы вести себя помягче, что из разряда фантастики, но вдруг, им бы не позволили бы этого сделать в силу совпадения. Еще одна вещь, которой я опасаюсь, поскольку примеры уже были, я сам с ними сталкивался, потом помогал людям и во время ареста, и в судах, и даже с оплатой штрафа – в центре города вечером в будний день много людей, возвращающихся с работы, идущих по делам, студентов и школьников, идущих после кружков, могут начать вязать, то есть вязать тех, кто даже не собирался ни на какой митинг, ни на какую массовую акцию и даже о ней не знали.
А. Веснин
―
Каждый раз такие задержанные есть, после каждой акции.
Б. Вишневский
―
Вечер буднего дня, когда люди возвращаются с работы, может увеличить эту вероятность. Я с огромным уважением отношусь ко всем людям, которые выходят на мирные протесты. Безусловно, это их право. Но я уверен – так происходило на протяжении последних четырех лет: мне придется играть роль человека, который будет ездить по отделам полиции, пытаться получить информацию. Думаю, что это может затянуться до середины ночи. У меня предчувствие в этом плане не самое лучшее. Именно с точки зрения того, как будут вести себя правоохранительные органы и какими последствиями это может обернуться.
А. Веснин
―
Максим Львович, каковы ваши ожидания от того, что будет происходить завтра?
М. Резник
―
Мне, наверное, проще, чем коллегам – я представляю сам себя, не представляю никакой организации, хотя в данном случае считаю, любые призывы и отзывы не играют никакой роли, поэтому наказание за это, страх что-то произносить понятен, он связан с драконовским законодательством, но это тот самый случай, когда каждый решает сам, выходить или нет. Я для себя не вижу альтернативы. Вернее так – она есть, то, что сказал Борис Лазаревич существенно и важно. Надо посмотреть, что если не выйти?Недавно я говорил с трибуны Законодательного собрания, что люди, которые 23 и 31 января выходили в центр Петербурга – это гордость Петербурга, ими надо гордиться. Нормальная власть должна гордиться гражданами, которые готовы жертвовать, преодолевать страх ради ценностей. В данном случае ценности очень просты. Это митинг против демонстративного убийство на наших глазах. Когда говорят, что вот не только Навальный или только Навальный. Навальный – это символ того, что происходит.
Если можно на глазах у всего мира, у всей страны убивать самого влиятельного лидера оппозиции, что сейчас происходит в колонии, значит, так можно поступить с каждым. Если мы дадим его убить, то, значит, так можно поступить с каждым из нас – с тем, кто сегодня в студии, кто нас слушает, кто выйдет или не выйдет – не имеет значения. Не понимать это могут только кретины, либо пособники режима, которые думают, что если с Навальным можно, то со мной обойдётся. Нет, это касается каждого.
Навальный лишь символ, демонстрирующий до какого беспредела может дойти диктатура. Любому нормальному человеку страшно, когда на него немотивированно пытаются бросится, ударить дубинкой – я не хочу всё это повторять. Не страшнее ли каждому из нас жить в этом бесправии? Подчиняться опричникам, упырям, держимордам, отравителям и убийцам? Мне страшнее второе, поэтому я выхожу. Кроме того, как депутат, я не могу быть в стороне от того, что происходит.
Я разделяю мнение этих людей, потому что сам так думаю. Кроме того, я являюсь членом контрольной группы законодательного собрания. Именно так я выходил в 2017 году на Марсово поле. Это не помешало посадить меня на 10 суток, когда я потребовал создать комиссию по расследованиям зверств карателей. Но все равно кто-то из депутатов должен видеть своими глазами, что там происходит. Смогу ли я наблюдать? Сейчас мы не можем ничего прогнозировать, но я выхожу.
А. Веснин
―
У меня ещё такой вопрос – сторонники Навального позиционируют завтрашний митинг как финальную битву или это очередной протестный шаг?
М. Резник
―
Я считаю, что в отличие от многих других митингов сейчас речь идет о жизни человека. Мы с Борисом Лазаревичем подписали на днях письмо от депутатов регионального парламента. Или то, что пишут деятели с мировыми именами. К сожалению, наши деятели культуры в этом смысле сильно отличаются в худшую сторону. Но в данном случае никто, кроме самих граждан, защитить Навального не может. Это принципиальное отличие этой акции.
А. Веснин
―
Борис Лазаревич, вы ждете чего-то принципиально нового?
Б. Вишневский
―
Я не думаю, что это финальная битва. Боюсь, что таких битв будет еще много. Битва важная с той точки зрения, что речь идет о жизни и здоровье человека, которому нагло отказывают в медицинской помощи. Я хочу привести сравнение, может быть, оно покажется банальным или, наоборот, с ним не согласятся – человека держат в заложниках, вопрос в том, что можно предпринять, для того чтобы ему помочь. Я думаю, возможны разные способы, мне трудно сказать, какой из них окажется более действенным.Вспомните историю с Олегом Трусенцовым. Я сам на Невском стоял плакатом, требуя его освобождения. Он проводил многодневную голодовку, требуя освобождения всех украинских граждан, которых в России держат в заложниках. В конце концов его удалось освободить и обменять, благодаря очень серьезному международному давлению. Это крайне важно, чтобы при каждой встрече Владимиру Путину его окружение тыкало бы в нос и историей с Навальным, и историей с Юрием Дмитриевым, и другими историями наших политических заключенных.
К сожалению, это не финальная битва. Это одно из сражений долгой войны за то, чтобы наша страна стала бы нормальной страной, где не будет политзаключенных, не будет отказов им в медицинской помощи, не нужно будет собирать митинги, для того чтобы к человеку пустили бы врача.
А. Пивоваров
―
Мне кажется не очень корректным сравнение мероприятия с НРЗБ (22:00). Мне кажется, не очень корректно говорить про другие мероприятия. Человек находится в тюрьме, его пытают, его жизнь под угрозой. Человек добровольно пошел на обострение. Этот человек представляет сейчас все гражданское общество страны, поэтому важнейшие мероприятия поставить прогноз, что будет дальше. С каждым днем всё хуже и хуже, поэтому я считаю, что это одна из ключевых точек развития гражданского общества.
Д. Кен
―
Этот митинг будет особенным. Максим прав, что Навальный – символ. Но он не только символ, но и конкретный человек. У каждого из нас личная и абсолютно разная история знакомства с ним. У каждого из наших слушателей есть личное понимание роли и значимости этого человека. Кроме того, это последний митинг в России, который пройдет до того, как в Москве суд примет решение о том, является ли штаб Навального и Фонд борьбы с коррупцией (признан в РФ иноагентом) экстремистскими организациями. Это решение тоже будет принято только в зависимости от того, насколько этот митинг будет мощным.Путин простой и циничный человек. Если он после этого митинга поймет, что ему невыгодно признавать нас экстремистами, то это не будет сделано. Финальная битва может быть завтра, а может быть через 15 лет. Мы точно не будем знать накануне о том, что она финальная. Надо делать то, что правильно, и, может быть, получится. Борис Вишневский говорит о рисках, которые есть – это правильно и логично. Но правильно также задаться вопросом о том, что участие в митинге каждого сделает этот митинг более безопасным. Поэтому идите и сделайте этот митинг более безопасном для себя и для всех.
А. Веснин
―
Это был Даниил Кен – представитель штаба Навального. Без призывов, к сожалению, не получается. Но я ещё раз попрошу мою просьбу всё-таки соблюдать. Радиостанция нам ещё нужна. Мы сейчас прервемся на новости, потом продолжим.НОВОСТИ
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир петербургского Эха. Времени у нас не так много, поэтому быстренько еще раз представлю наших гостей: Максим Резник и Борис Вишневский – двое депутатов Законодательного собрания, Андрей Пивоваров – «Открытая Россия» и Даниил Кен – представитель штаба Навального в Петербурге. Данил, есть просьбы не устраивать прямых призывов, ещё раз эту просьбу озвучу. Мне хочется понять, это акция – единственный способ повлиять на то, что происходит с Навальным или какая бы она ни была, её эффект не повлияет на то, допустят ли врачей или не допустят? Отпустят Навального когда-нибудь из тюрьмы или нет?
Д. Кен
―
Важно понимать, что по тем показателям здоровья Алексея, о которых мы сейчас знаем, он находится в критическом состоянии. Вчера вечером адвокаты его видели, он слаб, плох, у него, возможно, большие проблемы с работой сердца вплоть до смерти в любой день. Да, это предельно критически важный митинг, поэтому Штаб и ФБК (признан в РФ иностранным агентом) анонсировали его, не дожидаясь 500 тысяч человек на сайте free.navalny.com. Если вы думаете идти или не идти, наверное, это ваш последний шанс повлиять на принятие решения о том, убьёт Путин Навального всё-таки или нет.
А. Веснин
―
Андрей, как ты считаешь, это самый главный способ повлиять на ситуацию с Навальным у его сторонников?
А. Пивоваров
―
В нашей стране не работает закон. Последние международные истории показывают, что международное давление особо не работает. Вся эта история про то, что людям живется хорошо, неправда. Людям живется хуже. Элита, власть на это не особо реагирует, поэтому только массовое недовольство, понимание того, что люди закипают, может повлиять. Любят говорить, что Путин не прогибается. Но они смотрят, что происходит. Поэтому я считаю, что людское недовольство, может быть, не единственным фактом, но ключевой фактор, на который Кремль обращает внимание и постоянно измеряет.
А. Веснин
―
Борис Лазаревич, я так понимаю, вы считаете, что главное – это международное давление?
Б. Вишневский
―
Мы сейчас не можем оценить, какой из различных способов воздействия окажется самым эффективным, но я отчаянно пытаюсь вспомнить хоть один пример за последние годы, даже десятилетия, когда массовая акция приводят к освобождению политзаключенных.
А. Веснин
―
Голунов.
Б. Вишневский
―
Акции в поддержку Голунова проводили журналисты. При всей моей любви к ним. Эти акции не носил такого характера, что заполнялись все площади. Там не было ситуации, когда человек был личным врагом Путина. Там и другие механизмы были задействованы, чтобы как-то изменить ситуацию. Мне кажется, что должны применяться все возможные методы, потому что непонятно, какой из них окажется более эффективным в этой ситуации. Ситуация близка к критической, соглашусь, надеюсь, к Алексею будут допущены врачи.
А. Веснин
―
Пришло сообщение о том, что глава ЕСПЧ сам не планирует посещать Навального в колонии в связи с состоянием его здоровья, но допустил, что к нему, может быть, смогут прийти сторонние врачи. Максим Львович, как вы считаете, улица тут сильнее всего или какая-то бюрократия и подковерные разговоры?
М. Резник
―
Мы должны использовать все возможные методы для торжества справедливости. Я считаю, что здесь прямо пропорциональная математическая зависимость: если людей будет мало, шансы Алексея Навального на жизнь и свободу снижаются, чем больше людей, тем больше шансов на жизнь и свободу Алексея Навального. Думаю, с этим никто из нас в студии спорить не станет, с этой простой зависимостью.Никакие призывы и отзывы не работают. Когда каждый из нас принимает решение, мы должны помнить: чем нас больше, тем больше шансов на жизнь и свободу Алексея. И наоборот. Хочу ещё раз напомнить: конечно, речь идет об Алексее, но Алексей в данном случае это тот рубеж, сдача которого аукнется каждому из нас, здесь ни у кого не должно быть иллюзий.
А. Веснин
―
У меня ещё вопрос – странное ощущение складывается: Навальный давно держит голодовку, у Навального проблемы уже очень давно, но оппозиция, в том числе петербургская, толком ничего не может предложить, никаких вариантов, как повлиять на эту проблему, кроме того, если сама команда Навального не объявит митинг. Несколько писем, несколько заявлений, правильные слова – как будто бы всё, что может делать оппозиция. Действительно никаких рычагов не осталось?
М. Резник
―
Я не очень понимаю, почему в петербургская оппозиция должна делать что-то особенное. Объявлен митинг. Речь не об оппозиции и не об оргструктурах. Еще раз говорю, что это каждый должен принимать свое решение. Что еще мы можем сделать, как депутаты, с Борисом Вишневским? Мы делаем всё, что возможно: и письма, и выступления, и запросы, и инициируем это на уровне и только Петербурга.Последнее письмо мы с Вишневским и НРЗБ (30:56) инициировали. Я имею в виду ту письмо, которое сейчас подписывают по всей стране депутаты и просто люди. Я не знаю, какие ещё есть инструменты. Я как человек, депутат и гражданин, воспользовались тем инструментом, который предоставлен. Арсений, сейчас не существует никаких форм каких-то согласованных акций. История, связанная с реализацией конституционного права, обнулилась, а еще накрылась ковидом, который включается и выключается в зависимости от нужд властей.
Обнуление на голосовании или парад – ковида нет. Митинг – ковид есть. Поэтому в данном случае, на мой взгляд, нужно пользоваться теми инструментами, которые в наших руках.
А. Веснин
―
Борис Лазаревич, партия «Яблоко» официальные решения по поводу этого мероприятия принимает?
Б. Вишневский
―
Решений пока не видел. Официальная позиция будет. Во время январских акций позиция была простая: члены партии в индивидуальном порядке могут принимать в этом участие и многие участие принимали. Я, как Максим, не принимаю претензий городской оппозиции, потому что мы делаем все, что возможно, в том числе говорим об этом с трибуны загса при крайнем неудовольствии нашего руководства.
А. Веснин
―
Я про то, что митинг сейчас собрать может только команда Навального.
Б. Вишневский
―
У Алексея и его команды сейчас максимальные ресурсы для сбора публичных акций, но я еще раз хочу повторить, что каждый делает то, что может и умеет для помощи Алексею и другим политическим заключённым. Публичные акции не являются здесь единственным инструментом.
А. Веснин
―
Даниил, будет ли штаб брать на себя ответственность и помогать всем тем людям, которых задержат, которых побьют, против которых могут быть потом возбуждены уголовные дела?
Д. Кен
―
Мы традиционно берем на себя обязанность юридически помочь тем, кто будет в итоге завтрашней акции оштрафован или посажен под арест. Работает почта pravo@navalny.com. Все контакты штаба доступны... Плюс есть работающие в контакте с нами, но самостоятельные структуры ОВД.ИНФО, Апология протеста, которые занимаются помощью людям в отделах полиция и помощи тем, в отношении кого возбуждают уголовные дела.
Б. Вишневский
―
Завтра будет работать горячая линия, которая организована Яблоком и НРЗБ (34:20). На январских акциях она действовала эффективно. Все телефоны будут у нас на связи. Адвокаты, волонтеры. Будет оказана максимально возможная помощь тем, кто будет незаконно задержан, потому что граждане имеют право мирно выходить на улицу и не просить для этого никаких разрешений.
А. Веснин
―
Спасибо, Борис Лазаревич!
Д. Кен
―
Мы берем на себя моральную ответственность за то, что пытаемся спасти Алексея и Россию...
А. Веснин
―
А ответственность перед теми людьми, которые сядут в тюрьму или могут быть избиты?
Д. Кен
―
Ответственность за это должен нести и понесет Владимир Путин и те, кто будет исполнять его незаконные приказы в администрации Петербурга и в полиции. Мы, со своей стороны, постараемся снизить имеющиеся риски и оказать помощь тем, кто пострадает.
А. Веснин
―
Спасибо, друзья! Завтра будет тревожный день. В любом случае будут работать все юристы и правозащитники. Мы, журналисты, будем рассказывать о том, что происходит. Напомню, что мы будем работать в центре Петербурга завтра вечером. Будем делать оттуда прямую трансляцию обязательно. Спасибо нашим гостям. В студии были Максим Резник и Борис Вишневский – двое депутатов Законодательного собрания, Андрей Пивоваров – «Открытая Россия» и Даниил Кен – представитель штаба Навального в Петербурге. Берегите себя! Услышимся.