Синергия: речевая патология у детей - Елена Дашковская - Интервью - 2021-04-16
16.04.2021
С. Агапитова
―
Добрый день, уважаемые радиослушатели. Сегодня мы вновь будем говорить о детях. Точнее, о том, как говорят наши дети, можно ли и нужно ли заниматься развитием речи ребёнка, или приятная картавость-шепелявость придаст ему неповторимую индивидуальность?«Говоруша»
— так нежно называется центр развития речи, который 9 лет назад учредила логопед-дефектолог Елена Дашковская. Именно она и будет отвечать на мои вопросы. Здравствуйте, Елена.
Е. Дашковская
―
Здравствуйте.
С. Агапитова
―
В первой части программы «Синергия» я обычно задаю гостю несколько вопросов в режиме «блица», чтобы у наших радиослушателей смог сформироваться некий образ. Отвечать надо быстро, честно, не задумываясь. Вы готовы, Елена?
Е. Дашковская
―
Конечно.
С. Агапитова
―
«Говоруша». Ассоциация с милым попугайчиком.
Е. Дашковская
―
Да, конечно. Наш символ — это попугай.
С. Агапитова
―
Но ребёнок — это же не попугай. Или в каком-то смысле в раннем возрасте всё-таки попугай — то есть, повторюшка?
Е. Дашковская
―
Да, речь формируется по подражанию. Мы из неговорящих детей делаем говорящих попугайчиков-говорушек.
С. Агапитова
―
Если не секрет, ваш стаж работы?
Е. Дашковская
―
В этом году будет 30 лет.
С. Агапитова
―
Солидно. У вас очень сложная специальность, по образованию вы — олигофренопедагог. Это работа с умственно отсталыми детьми?
Е. Дашковская
―
Это работа со всеми категориями детей с проблемами в развитии, от умственной отсталости и ЗРР до «два-три звука нарушено». Это учитель-логопед.
С. Агапитова
―
И какова главная цель работы вашего центра?
Е. Дашковская
―
Это коррекция и сопровождение детей с проблемами в развитии.
С. Агапитова
―
Есть ли у вас мечта?
Е. Дашковская
―
Да, конечно. Я хочу открыть большой коррекционно-реабилитационный центр в Санкт-Петербурге с поддержкой государства.
С. Агапитова
―
А теперь переходим к вопросам по существу. На них отвечает директор центра развития речи «Говоруша» Елена Дашковская, ибо она как никто другой на основании своего опыта работы может рассказать родителям, что делать, если они столкнулись с речевыми особенностями своего ребёнка. Специалисты говорят, что детей с проблемами речи становится всё больше. Елена, с чем это связано?
Е. Дашковская
―
Да, к сожалению, это так. По статистике сейчас каждому второму ребёнку дошкольного возраста нужна коррекционная помощь. Это связано с огромным количеством причин, но самая большая — это слабая нервная система у детей. Со слабой нервной системой сейчас рождаются практически все детки.
С. Агапитова
―
Это значит, что и у родителей слабая нервная система, видимо?
Е. Дашковская
―
Конечно. Всё передаётся по наследству.
С. Агапитова
―
Всё взаимосвязано. Я помню, когда с моим старшим сыном в детстве занималась логопед, она очень внимательно осмотрела младшую полугодовалую сестрёнку и смотрела на уздечку. Действительно ли можно у совсем маленького, ещё не говорящего ребёнка определить, как он в дальнейшем будет разговаривать?
Е. Дашковская
―
Да, конечно. И не просто можно, а нужно сейчас это делать, потому что очень много детей с проблемами в развитии, а конкретно — трёхлетних, не говорящих вообще. То есть, речь задерживается очень сильно. И уже в младшем возрасте, можно сказать, в младенческом — до года, можно определить, есть ли какие-то риски, ведущие к тому, что у ребёнка будут нарушения речи.
С. Агапитова
―
И что тогда делать?
Е. Дашковская
―
Тогда нужно обращаться прежде всего к неврологу, но к речевому неврологу, квалифицированному специалисту. Нужно обращаться к квалифицированному логопеду, который тоже смотрит детей, до года в том числе. Есть методики, которые уже с раннего возраста можно применять: это остеопатия, логопедический массаж и наблюдение у невролога. Это три компонента, которые очень нужны.
С. Агапитова
―
Обращаются к речевому невропатологу, и он пишет такой загадочный диагноз: ТЗР или ЗРР. Родители пугаются и не знают, куда бежать, что с этим делать.
Е. Дашковская
―
К сожалению, это правда. Но это очень хороший невролог, который напишет такой диагноз. Чаще всего бывает так: «Не говорит в два — заговорит в три, не говорит в три — заговорит в четыре. Подождите!» Ждать не нужно ни в коем случае, нужно обращать на это внимание. ЗРР — это задержка речевого развития, ТЗР — это темповая задержка речевого развития, и нужно уже обращаться к специалисту-логопеду и уже принимать какие-то меры.
С. Агапитова
―
Бытует мнение, которое вы сейчас подтвердили, что если ребёнок не говорит до трёх лет, то вроде в этом нет ничего страшного. Он накопит, его прорвёт, и он потом родителям скажет всё, что накопилось. Или всё-таки родителям стоит насторожиться немного раньше?
Е. Дашковская
―
Стоит насторожиться. Речь, как и другие функции — физиологическая функция, и она должна вовремя сформироваться. Например, мы же не будем с вами говорить, если ребёнок в два года не ходит: «Давайте подождём до трёх». Так же не может быть. Мы сразу бежим, и, скорее всего, это не очень утешительный диагноз. Бежим к врачу-специалисту и решаем эту проблему или пытаемся решить. С речью то же самое. Если ребёнок в два года не говорит фразовой речью, маленькой фразой («Мама, дай!»), то нужно насторожиться и обращаться. Потому что дальше могут как ком наращиваться следующие проблемы: психологические, интеллектуальные. Если ребёнок к четырём годам не говорит, нарушается интеллект.
С. Агапитова
―
Насколько часто родители сталкиваются с такими проблемами, как дислексия и дисграфия? Я так понимаю, что это касается уже всё-таки времени, когда ребёнок начинает писать, рисовать — как правило, когда он уже приходит в школу, и первокласснику говорят: «Ой, у тебя дисграфия»?
Е. Дашковская
―
Дисграфия и дислексия — это нарушения письменной речи. Нарушения письменной речи можно диагностировать только в школьном возрасте, в начальных классах, когда у ребёнка начинает формироваться письменная речь. Поэтому все недокорректированные до школьного возраста проблемы в устной речи обязательно перейдут в письменную речь. Так не бывает, что в устной речи есть какие-то проблемы, а в письменной всё хорошо. Поэтому и важно в дошкольном возрасте всё откорректировать по-максимуму, чтобы письменная речь была хорошая.
С. Агапитова
―
Вы можете какой-то пример привести? Это касается написания, не знаю, мягких шипящих?
Е. Дашковская
―
Пример дисграфии — когда ребёнок не может услышать до конца и схватить на слух фразу и, когда пишет диктант, эту фразу не может записать. То есть, весь класс уже убежал вперёд, уже третью фразу или предложение пишет, а он на первом застрял и всё, у него ступор, писать дальше не может. Когда ребёнок пропускает гласные, не ставит точки, неправильно пишет окончания, неправильно форма и образ буквы формируется (вместо «д» пишет «б», например), и так далее. Это такие гностические практические формы, тяжёлые нарушения, которые нужно корректировать обязательно, потому что это всё накладывает отпечаток на развитие.
С. Агапитова
―
И сколько времени потребуется для того, чтобы ребёнку помочь?
Е. Дашковская
―
Вообще коррекция проходит от 3 месяцев. Для кого-то это 3 месяца — один звук поставить и ввести в речь. Для кого-то это полгода, для кого-то годами. Есть такое нарушение, общее недоразвитие речи — оно, кстати, идёт после задержки речевого развития. Если ничего не делать, то будет общее недоразвитие речи, и оно, к сожалению, является условно обратимым. То есть, если вообще на это не обращать внимания, то ребёнок так и будет нарушенным.
С. Агапитова
―
А что такое «комплексное сопровождение ребёнка»? Не станет ли это для него развитием комплекса неполноценности, когда на него набрасывается куча специалистов, и он и то не может, и это не может, здесь неправильно говорит, здесь неправильно пишет, и все в комплексе хотят ему помочь?
Е. Дашковская
―
С точки зрения специалистов всё наоборот. То есть, ребёнок, который приходит к нам — тяжёлый ребёнок, не говорящий — у него уже начинаются комплексы, что он ничего не может. У него постоянно опыт неудач. «Я сделал — меня не поняли, я сказал — меня не поняли, я повторил — меня не поняли. Не буду вообще ничего делать». И когда каждый специалист и вместе команда берётся за этого ребёнка, вытаскивает и всё время поддерживает его и говорит: «Ты можешь!», то наоборот, у него формируется комплекс полноценности, что он может.
С. Агапитова
―
Это действительно очень важно. Прошлый год у нас был пандемийный, и как можно было комплексно сопровождать ребёнка, если выходить было нельзя никуда?
Е. Дашковская
―
Мы сделали невозможное: за неделю перевели все занятия в онлайн. И даже сделали онлайн-программу комплексного сопровождения, когда с одним ребёнком на системной основе занималось 3 или даже 4 специалиста. А я лично учила родителей делать логопедический массаж самостоятельно дома. Это действительно был очень хороший рывок в развитии детей, мы их поддержали. И потом, когда пандемия закончилась, мы не получили никаких откатов, а только продвижение.Мало того, во время пандемии я провела бесплатную диспансеризацию регионов и обследовала 62 ребёнка на бесплатной основе. Все дети оказались нарушены. Некоторые из них пошли на нашу программу сопровождения онлайн и получили очень хорошие результаты. Когда они вернулись в детские сады, их не узнали логопеды: «Что вы делали в пандемию, как вы так занимались?»
С. Агапитова
―
Это приятно.
Е. Дашковская
―
Да. Теперь они к нам приезжают на программу «Логотур» из других регионов, уже очно.
С. Агапитова
―
А входит ли в комплекс сопровождение родителей? Насколько важна работа с родителями?
Е. Дашковская
―
Обязательно. Наша, так скажем, фишка центра — что мы сопровождаем не просто детей, но и родителей, и для этого я провожу массу мероприятий. В том числе прямые открытые эфиры каждый второй и четвёртый понедельник месяца в 18 часов на всех площадках, которые только можно — на сайте, «ВКонтакте», «Одноклассники», Youtube, Instagram. Разбираю часто задаваемые вопросы родителей, объясняю, что нужно делать, по полочкам всё раскладываю.
С. Агапитова
―
Родители должны быть мотивированы на то, чтобы их так сопровождали, ведь правда?
Е. Дашковская
―
Да, конечно. Моя задача уже более 9 лет — постоянно рассказывать, что это очень важно, и чтобы обращали внимание на детей с проблемами развития. Не только родители, но и государство.
С. Агапитова
―
Есть семьи, скажем, немотивированные, асоциальные в нашем понимании. Ребёнок в такой семье очень много теряет: у него получается и задержка педагогического развития, и психического, и речевого. Возможно ли как-то выявлять таких детей и им помогать? Или пока в школу не пойдёт, так у него всё и будет?
Е. Дашковская
―
Конечно, можно и нужно. У нас коммерческая организация, а также есть некоммерческая организация, на базе которой мы проводим бесплатную речевую диспансеризацию. Проходит она каждое последнее воскресенье месяца. Можно записаться по телефону центра 642-05-13, прийти, и мы бесплатно обследуем речь и другие функции ребёнка. Бесплатную диспансеризацию проводят 3 специалиста, логопед, психолог и дефектолог, в очень комфортной обстановке, когда родителю и ребёнку посвящено всё время.
С. Агапитова
―
Логопеды-дефектологи — как я понимаю, сейчас одна из самых востребованных профессий именно в связи с тем, что проблем с речью детей становится всё больше. Очень часто родители хотят устроить своего ребёнка именно в логопедический детский сад, где работают специалисты. Они исходят, видимо, из того, что не готовы платить за то, чтобы с ними работал некоммерческий специалист. Такое сочетание программ коммерческих и некоммерческих, наверное, помогает вам охватывать больше семей, получается?
Е. Дашковская
―
Да, конечно. Если, например, ребёнок и родитель проходят речевую диспансеризацию, я и мои специалисты даём маршрут, куда они могут пойти на коммерческой и некоммерческой основе. Даю полный алгоритм действий, как пройти, например, медико-психолого-педагогическую комиссию, чтобы поступить в логопедический детский сад. Потому что родители тоже этого не знают. Такая информационная поддержка — и не только информационная, но и конкретная помощь ребёнку, диагностика — помогает родителям быстрее принять решение.
С. Агапитова
―
Хорошо. Есть ли какой-то, скажем, самый старший возраст у человека, когда уже всё, ему ничего не исправить? Дети — понятно. Это до 18 лет, кстати?
Е. Дашковская
―
Дети до 18 лет, конечно. У нас в основном центр до 14, потому что редко кто приходит. Хотя ко мне недавно приходил мой воспитанник, которому сейчас 17 лет. Он сам попросил маму: «Мама, отведи к Елене Владимировне на логопедический массаж, что-то мне всё затянуло опять». Тоже осознанность. Ко мне, конечно, обращаются взрослые люди — например, молодой человек, которому 26 лет, который говорил: «Я готов застрелиться после работы, потому что я не могу». Он постоянно работает на речи — менеджер высокого звена. Он постоянно должен говорить, и у него всё болит. Говорит: «Я к вечеру просто схожу с ума от боли». Вот мы делали логопедический массаж, ставили звук «р». Вообще 99 лет — это, наверное, крайний возраст, когда уже можно: «Да ну ладно, чего там».
С. Агапитова
―
Исправить можно что-то даже в 99 лет. У вас недавно произошло такое замечательное событие — вы теперь и в области работаете.
Е. Дашковская
―
Да, мы открыли филиал во Всеволожске, активно начинаем работать. Приглашаем всех желающих, будем развивать сеть франчайзи по Ленобласти. У меня очень глобальная задача: охватить как можно больше детей с проблемами развития и родителей, которые их сопровождают.
С. Агапитова
―
Мне кажется, что правильно и грамотно говорящие дети должны быть одной из целей государства. Вы ощущаете государственную поддержку в вашей деятельности, в этом важном деле?
Е. Дашковская
―
Очень бы хотелось ощутить, потому что я понимаю, что мы сейчас вышли уже на такой уровень, что без поддержки государства, особенно реализация той мечты, которая у меня стоит к 2025 году — это уже нереально своими силами. Очень хочется, конечно, чтобы государство на нас обратило внимание. Нам очень нужно помещение, потому что мы не помещаемся уже в тот коммерческий проект, который сейчас осуществляем. И очень хочется какой-то диалог с государством, чтобы эту проблему как-то решить.
С. Агапитова
―
В заключительной части программы «Синергия» я обычно предлагаю гостям сделать выбор: это комментарий человека, важного для вас; сюрприз-мнение о вашей работе; или вопрос, заданный в Telegram-канале «Эха Петербурга». Но сегодня придётся отступить от традиций, потому что уже 3 вопроса есть в Telegram-канале: как вас найти?
Е. Дашковская
―
Это очень просто. У нас есть сайт govorysha.ru — там вся информация, где мы, что мы, на каких каналах. Находимся мы на станции метро Звёздная, Пулковская улица, дом 2, корпус 1. Телефон 642-05-13. Мой личный телефон +7-921-744-18-52, я лично сопровождаю всех сотрудников и всех родителей. Пожалуйста, если будут какие-то вопросы, обращайтесь. Во Всеволожске — Христиновский проспект, 83. И также группа «ВКонтакте» очень активная, где вся информация.
С. Агапитова
―
Скажите, пожалуйста, на что бы вы хотели обратить внимание из новых программ и разработок, с которыми можно на сайте у вас познакомиться?
Е. Дашковская
―
Сейчас наступает летний период, и очень хочется пригласить всех родителей и детей на «Логотуры». Из разных регионов и даже других стран приезжают к нам на коррекцию от 14 дней до 3 месяцев. Это, конечно, программа комплексного сопровождения, это интенсив на 3 месяца, когда мы берём одного ребёнка, составляем ему индивидуальный маршрут развития, и с ребёнком занимаются сразу все специалисты центра и все программы, которые у нас есть.
С. Агапитова
―
Эти «Логотуры» действительно востребованы для представителей регионов?
Е. Дашковская
―
Да, у нас некоторые дети уже по второму-третьему разу приезжают. Потому что в регионах очень сложно найти специалистов, особенно команду.
С. Агапитова
―
Так с ними можно и онлайн позаниматься, в принципе.
Е. Дашковская
―
Они хотят очно! Это очень хорошо. Заодно и на Петербург посмотреть. Родители могут программу себе устроить шикарную, а дети — позаниматься.
С. Агапитова
―
Будем надеяться, что скоро пандемические ограничения снимут, и к вам приедет много семей с детьми из разных регионов. И не только посмотрят Петербург, но и научатся правильно разговаривать. Спасибо большое, Елена, очень интересный разговор у нас был.
Е. Дашковская
―
Спасибо огромное.
С. Агапитова
―
И мне кажется, очень важно, чтобы проблемы речевого развития ребёнка решались совместно: сам малыш, его родители, специалисты, которые смогут помочь, и, конечно, заинтересованные государственные структуры. И только тогда сработает эффект синергии. До встречи в следующую пятницу на радио «Эхо Петербурга».