Книжная кухня: О новой книге «Долгое счастливое утро» - Наталия Соколовская - Интервью - 2021-04-16
Н. Дельгядо― Здравствуйте, с вами Наташа Дельгядо. Сегодня с нами на «Книжной кухне» писатель и редактор Наталья Соколовская.
Н. Соколовская― Добрый день.
Н. Дельгядо― Мы говорим о вашей новой книге под названием «Долгое счастливое утро». Это сборник новелл Натальи Соколовской так или иначе связанных внутренне. Какими-то персонажами, сквозными темами, которые через них проходят. Хотя все новеллы о разном, рабочее название у этого сборника было «День космонавтики». Наш разговор как раз после 12-го апреля. Почему вы хотели назвать книгу «День космонавтики»?
Н. Соколовская― Действительно у меня была такая мысль, потому что тема космоса, высокопарно выражаясь, проходит сквозь всю книгу, что, кстати, было отмечено и в предисловии к книге замечательного писателя и критика Елены Иваницкой. И для нескольких поколений советских и постсоветских людей, этот космос был совершенно не фигурой речи, а был частью повседневной жизни. Это был повод для колоссальной радости, переживаний и горя, когда гибли космонавты. Мы были очень вовлечены в эту историю.
И эта книга – о наступившем прошедшем. Там несколько повестей, которые условно можно назвать школьными, потому что часть жизни героев происходит в детстве. И мы помним занятия по гражданской обороне, картины ядерного гриба. Так вот в сегодняшнем наступившем прошлом все это опять есть, к нашему ужасу. Вся та страшная фантасмагория страха войны и унижения войной присутствует. Но теперь она присутствует без духоподъемного, оживляющего и дающего надежду на будущее, космоса.
Книга начинается с того, что героиня сидит у компьютера, размазывая краску, и заливаясь пьяными слезами. Она смотрит повтор неудачного запуска ракеты, которая падает во время взлета. Вот она все это смотрит и говорит: «Всю мечту мою отняли, всю жизнь погубили». То есть, понимаете, для российского человека, а потом советского, мечта о космосе родилась еще в момент лютого крепостного права, в середине 19 века, потом она трансформировалась, пришла к Циолковскому, который сумел дать ей реальные черты для воплощения. Для нас полет Гагарина – была благая весть о свободе, которая не состоялась.
Н. Дельгядо― Насчет несостоявшейся свободы. У вас есть такой запоминающийся сильный образ, в одном из рассказов, про капсулу с посланием будущему поколению, которую закладывают в стену школы, и про которую все забывают.
Н. Соколовская― В книге переплетено что-то мистическое, социальные мотивы, иногда я сама уже не могу вспомнить было это или нет, но то, что капсула у нас была, и мы потом ее не нашли, это забыть невозможно! Я хорошо помню тот день, когда эту капсулу закладывали, это был конец 60-х, было очень торжественно. Помню эту стену в актовом зале. Потом, когда, спустя жизнь, спустя 40 лет, я позвонила в нашу школу и спросила про эту капсулу, директор ответила, что они даже не слышали о ней.
Эти заветы будущим поколениям так и остались непонятно где. Для страны, которая в середине 50-х только начинала возвращаться из лагерей, и когда вот эта сидевшая и сажавшая страна, страна благополучная и страна неблагополучная, встретились и посмотрели друг на друга, как мы помним, по словам Ахматовой, это ведь был какой-то экзистенциальный ужас, его можно было преодолеть чем-то невероятным. И этим невероятным был вот этот общий выход на свободу, это и был полет Гагарина.
Один из персонажей говорит своему сыну: «Помнишь, какие мы тогда были? Мы плакали, обнимались». И те, кто сидел, и те, кто не сидел, и те, кто сажал. Мы действительно в тот момент друг другу все простили. И это был тоже важный момент, который, на мой взгляд, упущен. Потому что сейчас мы видим, что частью человечества, к великому горю, мы так и не становимся.
Н. Дельгядо― Сюжет ваших рассказов вы придумывали или у них были какие-то реальные основания? Поясню. Один из любимых моих рассказов в этой книжке – рассказ про мальчика Васютку, который участвует в пропагандистском мероприятии в Кремлевском Дворце съездов, на котором один из детей исполняет песню «Севастополь останется русским», а этот мальчик должен читать фрагмент рассказа Платонова про то, как мальчик помогает машинисту. Неожиданно для всех он начинает читать тот же рассказ, но фрагмент про корову, которая всех кормила, а потом ее убили. Мне кажется, что придумать это невозможно! Была какая-то основа?
Н. Соколовская― Вот этому основы никакой не было. Просто мне надо было пояснить: за всем, что происходит на сцене, мальчик наблюдает на экране. И в какой-то момент понимает, что, несмотря на очень интересный сильный образ паровоза, который ведут как прирученного дракона, этого недостаточно, он должен говорить о чем-то другом, гораздо более великом, насущном, важном именно тем людям, которые сейчас сидят в зале, и тогда, поскольку он знает рассказ наизусть, начинает отрывок про корову. А заканчивает он тем, что говорит: «Я как та корова, хочу отдать своей родине все, что у меня есть. Только бы родине было хорошо». Сначала это производить обвал в зале, но потом все берут себя в руки.
Н. Дельгядо― Возвращаясь к названию книги, «Долгое счастливое утро». Очень часто название книги оксюморонное, если «Идиот», то, наверняка, речь будет идти об умном человеке. Почему вы выбрали такое название?
Н. Соколовская― Название это и оксюморонное, и нет. Потому что это утро было действительно необыкновенно счастливым, по крайней мере, для части той семьи, о которой идет речь. Но в этой семье был один человек, который в это утро знал некую тайну, которую он не мог рассказать никак. Ему надо было прожить это утро и часть этого дня со своей семьей максимально счастливо, потому что то, что начиналось потом, это был обрыв жизни. Потом начиналась война.
Н. Дельгядо― Одна из сквозных тем книги – кому на Руси жить хорошо, и когда на Руси умирать хорошо?
Н. Соколовская― Да, это говорит учительница Динера, там тема народа, ее класс – это такой малый народ, обреченный на скорое рассеяние. Учительница была совершенно помешана на Некрасове: тема справедливости, русской жизни, страдания. И однажды она свою уже взрослую ученицу спросила: «А когда умирать хорошо на Руси, знаешь?». Ученица говорит: «Не знаю». А учительница отвечает: «Умирать хорошо, когда есть надежда. Вначале 60-х еще мне рановато было, а в конце 80-х я припозднилась. То есть будем жить долго».
Н. Дельгядо― Спасибо больше, Наталья. Мы говорили о новой книге «Доброе счастливое утро» издательства «Лимбус Пресс». До свидания.