Свободный формат: Петербургский ЗАКС в ожидании перемен - Оксана Дмитриева - Интервью - 2021-04-13
13.04.2021
Свободный формат: Петербургский ЗАКС в ожидании перемен - Оксана Дмитриева - Интервью - 2021-04-13
Скачать
В.Дымарский
―
Добрый день, это программа «Свободный формат», я ее ведущий – Виталий Дымарский. Сегодня у нас в гостях Оксана Дмитриева, лидер фракции «Партии Роста» в Законодательном Собрании Петербурга.
О.Дмитриева
―
Здравствуйте.
В.Дымарский
―
Первый вопрос, конечно, самый актуальный, касающийся вчерашнего пожара на «Невской мануфактуре». Понятно, что это несчастный случай, но, когда такое возникает, первым делом начинаешь думать, а не рукотворный ли это несчастный случай. Что известно, и как вы вообще оцениваете, что там произошло?
О.Дмитриева
―
Во-первых, это безусловная трагедия, потому что там погибли люди, многим нанесен тяжкий вред здоровью, во-вторых, погиб памятник архитектуры, объект культурного наследия регионального значения. Как я это оцениваю? Все очень подозрительно, но при это очень закономерно. «Невская мануфактура» как предприятие перестало там функционировать с 2007-го года, в 2017-м весь этот участок земли был переведен из зоны промышленного назначения, в территориальную зону, где допускается жилищное строительство. А совсем недавно были объединены два участка, тем самым все было открыто для жилищного строительства, и потенциальный застройщик неоднократно обращался в комиссию по землепользованию с разрешением на застройку с превышением высотного регламента. То есть все шло к тому, что на этом месте предполагалось застроить участок многоквартирными домами с превышением высотного регламента.
В.Дымарский
―
То есть это не какой-то сторонний собственник, а именно собственник этой мануфактуры?
О.Дмитриева
―
Он не был собственником «Невской мануфактуры» изначально, он купил предприятие на грани банкротства. Такое часто бывает: предприятия покупают не для того, чтобы там что-то производить, а для того, чтобы перевести его в другую территориальную зону, сменить разрешенное использование земли и осуществить жилищное строительство, как правило, с нарушением всех норм градостроительного проектирования. Фактически это уплотнительная застройка, нарушение высотного регламента, точнее даже не нарушение, а получение официального разрешения на это нарушение. Я считаю, что тут комплекс проблем. Во-первых, я всегда была против и голосовала, как член комиссии по землепользованию застройки, против того, чтобы земли промышленного назначения переводить в зоны для жилищного строительства. Потому что получается порочный круг: весь участок земли «Невской мануфактуры» переводят из промышленной зоны в жилую. При этом, в том же Невском районе из бюджета города выделяется больше трех млрд рублей для того, чтобы построить промзону «Рыбацкое». Каждый альтернативный бюджет мы предлагали не финансировать выделение средств на новые промзоны, а использовать те, которые существуют в Невской районе, с подведенными коммуникациями и хорошей транспортной доступностью. Зачем ликвидировать готовую промзону под жилищное строительство, и тут же строить новую? Это делается только для того, чтобы освоить бюджетные средства. Понятно, что, если мы не можем осуществлять эффективно текстильное производство на «Невской мануфактуре», надо использовать территорию иначе. Эта промышленная площадка вполне годится для технико-внедренческой зоны или для создания IT-парка.
В.Дымарский
―
Там ведь что-то такое и было?
О.Дмитриева
―
Здание сдавалось в аренду, при этом, как сейчас стало известно, не было никаких систем противопожарной безопасности, сигнализации и всего остального, поскольку этот объект собственник не собирался использовать, как объект промышленного или делового назначения, а так или иначе готовил его под снос. Добиться его сноса как раз можно за счет обрушения или пожара. Может быть они не предполагали, что пожар будет таким сильным, затронет другие здания, что погибнут люди… Но все это очень подозрительно. Тем не менее, какие должны быть выводы отсюда? Первое. Естественно, будет следствие, КГИОП уже обратился в следственный комитет и тот уже возбудил дело, которое Александр Бастрыкин, председатель Следственного комитета РФ, взял под личный контроль.
В.Дымарский
―
Кажется, уже кого-то задержали…
О.Дмитриева
―
Каким должно быть следствие? Мне представляется, что этот земельный участок вместе с имущественным комплексом должен быть изъят у собственника. Естественно, на этом месте не должно быть жилищного строительства. Собственнику должно быть предъявлено полное возмещение вреда, причем сумма должна быть такая, чтобы она была достаточна для того, чтобы государство само в счет возмещения вреда восстановило имущественный комплекс, объект культурного наследия и подготовило эту площадку для каких-либо иных целей, отличных от жилищного строительства. Я полагаю, что здесь может быть и технико-внедренческая зона, и рекламный, туристическо-развлекательный кластер. Вот мы все говорим о фуд-кортах, барах, гостиницах, общественных пространствах – это все должно быть не в жилых домах. Вот прекрасно можно использовать для этого бывшие промышленные предприятия, которые расположены в очень привлекательных местах, как например, «Невская мануфактура», которая располагается на берегу Невы. На самом деле это безусловное уголовное преступление, которое привело к гибели людей и объекта архитектурного наследия. Штрафы должны быть значительные, а не 15-30 тысяч, которые налагаются на юридическое лицо, которые они платят и дальше все нарушают.
В.Дымарский
―
Губернатор вчера заявил, что здание будет восстановлено.
О.Дмитриева
―
Здание будет восстановлено. Вопрос: кем и когда? Я считаю, что у собственника нужно все изъять, но при этом он должен все оплатить.
В.Дымарский
―
Это должен быть федеральный закон? Или на городском уровне?
О.Дмитриева
―
Должно быть судебное решение. У нас ведь есть расчёт вреда при нарушении природоохранного законодательства и ущерб природе. А тут нанесен вопиющий вред объекту культурного наследия, он фактически уничтожен. Поэтому должна быть нанесена восстановительная стоимость этого объекта культурного наследия и всей площадки.
В.Дымарский
―
Но знаете, не исключен вариант, что пройдет какое-то время, все успокоится и вернется на круги своя, как это было со спорткомплексом. Когда там произошел несчастный случай, все сразу остановилось, но сейчас стройка восстанавливается и все начинается заново.
О.Дмитриева
―
Я думаю, что в данной ситуации обязательно нужно восстановить этот признанный объект культурного наследия и кроме того, еще раз задуматься о безобразной практике, когда за бесценок скупаются старые предприятия, никто не собирается восстанавливать там производство или организовывать новое. А напротив меняют целевое назначение земли, используют его под жилищное строительство, при этом не несут никаких значимых обременений по социальным объектам, нарушают законодательство об объектах культурного наследия. Если дать это все снова восстанавливать собственнику, то за ним опять будет бегать КГИОП, а те их даже на порог пускать не будут. Потому что сейчас, чтобы Комитету по охране памятников войти на территорию предприятия и установить нарушения, которые он допустил по охране культурного наследия, ему вначале нужно получить санкцию прокуратуры на внеплановую проверку, затем его собственник не будет пускать на территорию помещения, он через суд будет требовать допуска на эту территорию. А еще предприниматели очень любят переводить дело из суда общей юрисдикции в арбитраж, где у них, видимо, больше связей. И чтобы только провести проверку, нужно пройти этот весь процесс, который может растянуться на годы. Примерно тоже самое и по проверкам, которые должны проводить МЧС. У нас если есть внеплановая проверка, даже по жалобам жильцов, если это многоквартирный дом, то должно быть разрешение прокуратуры. Прокуратура часто это разрешение не дает.
В.Дымарский
―
Это в рамках ограничения количества проверок малого и среднего бизнеса?
О.Дмитриева
―
Да, совершенно верно. Есть закон о защите прав объектов малого и среднего предпринимательства при проведении контрольных мероприятий. Например, несколько месяцев назад был большой запрос по поводу предприятий общественного питания, кальянных, баров. Одной из жалоб жителей многоквартирных домов было, что там есть нарушения противопожарной безопасности, изменения инженерных сетей, изменения конфигурации газовых сетей. Все то, что должно проверять министерство по ЧС. Они обратились в прокуратуру, те не дали разрешение на проведение проверок. Очевидно, будем ждать, когда что-то где-то сгорит, рухнет потолок, взорвется газ..
В.Дымарский
―
Но с другой стороны, те же малые предприятия справедливо жалуются, что их замучили проверками. Как найти баланс?
О.Дмитриева
―
Вот мы и видим результат того, что не проверяли. Поэтому в данной ситуации, особенно, если говорить о многоквартирных домах, они предназначены для жилья. Тут приоритет жители. Если даже смотреть с точки зрения акционерного общества, у жителей контрольный пакет. И это касается не только центра города, у меня сейчас много обращений с Фрунзенского района по поводу того, что там творится с ЖКХ, и тоже самое по размещению бизнес-предприятий в многоквартирных домах. Вот, например, вам вопиющий случай, с которым нужно будет долго разбираться. На первом этаже многоквартирного дома фитнес и бассейн для собак. Если бассейн по решению государственной жилищной инспекции все-таки удалось закрыть, поскольку было доказано, что он оказывает отрицательное влияние на конструкцию и влажность дома, то фитнес для собак остался. Потому что в законодательстве такого нет!
В.Дымарский
―
Ну, может это не мешает…
О.Дмитриева
―
Как фитнес для собак может не мешать?
В.Дымарский
―
Лай стоит?
О.Дмитриева
―
Естественно! Лай, блохи.
В.Дымарский
―
Не надо бассейн закрывать, тогда и блох не будет (смеется).
О.Дмитриева
―
Это абсолютное безобразие, должно быть гораздо большее регулирование размещения бизнеса в жилых домах. Более того, у нас теперь непонятно как работает Роспотребнадзор, он же у нас теперь полностью брошен на пандемию, контролирует всё и вся. А собственно соблюдение санитарно-эпидемиологических норм выполняется очень плохо. У меня столько обращений по поводу крыс, мышей, блох, клопов. Я все вспоминаю, как мой дед рассказывал, что в 20-х годах видел, как останавливался трамвай, а крысы шли на водопой. Вот я боюсь, как бы мы ни дошли до такой же ситуации. Мне казалось, что это больше специфика центра, особенно того, где есть рынки, Сенная площадь и так далее, но это отнюдь не так, потому что жалобы идут со всех районов города. Поэтому конечно, система ЖКХ нуждается в усилении контрольных мероприятий.
В.Дымарский
―
А сами жильцы могут что-то сделать? Я имею ввиду контроль.
О.Дмитриева
―
Это чрезвычайно сложно, учитывая наш утопичный жилищный кодекс, который предполагал, что нужно все отдать на откуп жильцам, которые будут выбирать УК, если им не нравится, смогут ее менять. Но это невозможно!
В.Дымарский
―
Там полный монополизм.
О.Дмитриева
―
На то, чтобы поменять УК, можно жизнь на это потратить. Эта система изначально была утопична. Я хочу зачитать одно письмо, которое пришло мне на facebook. Мой читатель очень хорошо сформулировал сложившуюся ситуацию в ЖКХ. Автор – Александр Геращенко, я лично его не знаю, но тем не менее он мой друг на ФБ и очень хорошо написал: «Вопрос, касающийся всех, независимо от политических взглядов, организация ЖКХ разрозненная и неорганизованная в единую структуру, хотя бы на уровне одного города, региона, района. Собственники квартир объединяться, управлять и контролировать организационно-технические мероприятия не в состоянии. Обман, хищение средств в союзе с монополистами, дающие энергоносители и другие услуги, идут вразрез с живущими в многоквартирных домах». Это проблемы повсеместные, поэтому тут, конечно, нужен комплекс мероприятий, для того, чтобы заставить работать прежде всего государственную жилищную инспекцию, к которой очень много нареканий, которая фактически не работает и отказывается отстаивать интересы жильцов, а вся система без работы государственной жилищной инспекции не функционирует. Все построено на том, что, если есть нарушение, есть государственная жилищная инспекция, потому что ее функций и прав нет ни у администраций районов, ни у жилищного комитета, ни тем более у жильцов. Дальше, конечно, должно работать МЧС, потому что, возвращаясь к пожару, то, в каком состоянии у нас находятся инженерные сети, вентиляционные шахты, газовые сети, подвалы, чердаки, стены домов, просто удивляешься, как мы все еще не взорвались, как нас всех не залило и как мы все еще не сгорели.
В.Дымарский
―
Особенно в старом жилом фонде.
О.Дмитриева
―
И в старом, и в новом! Ну как в новом… если это дом 60-х, 70-х, 80-х, он уже не новый и требует капитального ремонта, утепления фасадов, ремонта крыш.
В.Дымарский
―
Оксана Генриховна, раз уж разговор пошел о нашей бытовой жизни, как вы прокомментируете те меры, которые принимают по росту цен? Вернее, для того, чтобы его остановить. Нормально ли в рыночной экономике такое администрирование цен?
О.Дмитриева
―
В рыночной экономике это нормально, только это должно делаться разумно, в нужные сроки и рыночными механизмами, потому что на фоне бравурных отчетов о том, что мы получили рекордный урожай зерновых, что было известно уже в августе-сентябре прошлого года, такой восторг по поводу того, что у нас растет экспорт, который вырос в среднем на 30%, при росте объемов сельхозпроизводства где-то на 1,5%, можно было понять, что с учетом изменившегося курса рубля, если все пойдет на экспорт, это поднимет внутренние цены. И конечно нужно было своевременно вводить экспортные квоты и пошлины.
В.Дымарский
―
Видимо, трудно остановить желание получить валюту?
О.Дмитриева
―
Нужно было это делать своевременно, чтобы пресечь повышение цен на продовольствие по тем товарным группам, где у нас рекордный урожай и экспортные статьи. При этом были статьи сельхозпроизводства, по которым у нас наоборот неурожай. Например, сахарная свекла. Соответственно, цены на сахар поднялись. Тут надо было идти обратным путем. Субсидировать импорт и снижать импортные ввозные пошлины.
В.Дымарский
―
Я так понимаю, сейчас пытаются это ввести в приказном порядке.
О.Дмитриева
―
А сейчас это уже бесполезно. Пытаться повлиять на цены, когда весь урожай уже продан, бессмысленно. поэтому в данной ситуации следовало бы сделать только одно: индексировать доходы граждан.
В.Дымарский
―
Оксана Генриховна, в прошлом вы – министр труда и социальной политики. Еще раз не хотите им стать?
О.Дмитриева
―
Все зависит от того, какие возможности есть для реализации каких задач.
В.Дымарский
―
Но министров, в отличие от депутатов, у нас не выбирают. Может, если бы выбирали, вам было бы легче?
О.Дмитриева
―
Конечно, в социальной сфере очень важно, когда есть опора на граждан. Все говорят, что социальная политика должна быть эффективной. Но, что это значит? Что выделенные средства вы распределяете наиболее эффективно, решаете наиболее актуальные социальные проблемы. В любом случае социальная политика потребляет средства, а не производит их. Я всегда была против, чтобы здравоохранение, образование и науку относили к отрослям-иждевенцам, я всегда повторяла, что это высокотехнологичные отрасли экономики, которые должны быть для России, а особенно для Петербурга, отраслями специализации, потому что и медицинские услуги, и фармацевтика, это все может быть предметом и производства, и экспорта, и предметом специализации России в международном разделении труда. Тоже самое можно сказать об образовании.
В.Дымарский
―
Министров не выбирают, а депутатов выбирают. Вы идете в Госдуму или в ЗакС?
О.Дмитриева
―
Да, я намерена снова идти по своему избирательному округу, где я неоднократно избиралась. Сейчас он включает Фрунзенскими и Колпинский район. Раньше это был Фрунзенский и левый берег Невского района, где в 2016-м году были вопиющие фальсификации, округ стал хрестоматийным, его все время упоминают, когда хотят показать, до какого уровня могут дойти фальсификации, где не просто набросали бюллетеней…
В.Дымарский
―
Их втолкнули!
О.Дмитриева
―
Их просто не считали. В мешки закидывали бюллетени, а в протоколы писались заранее приготовленные цифры. Все это зафиксировано на видео, которое мы забрали со всех избирательных участков. А уже в 2019-м году, когда были муниципальные выборы, там были просто бандитские приемы, когда использовалась технология якобы надомного голосования, когда бандиты просто заполняли заранее заготовленные бюллетени, уезжали с этой урной для голосования, при этом наши наблюдатели ехали за этими машинами, им устраивали ДТП, чтобы они не могли проследить весь путь сворованных бюллетеней, а потом эта бандитская группировка быстро забрасывала их в урну для голосования, чтобы потом невозможно было отделить бюллетени надомного голосования от бюллетеней очного голосования. Но кого могут избрать бандиты? Только таких же бандитов. И вот теперь в некоторых муниципальных образованиях мы наблюдаем, что муниципальных депутатов не пускают на заседания в помещение муниципалитета, уже около года, в том числе председателя МО. Стоит ЧОП и просто никого не пускает. Такое происходит в МО Волковское Фрунзенского района.
В.Дымарский
―
И это никого не волнует? Та же прокуратура.
О.Дмитриева
―
Получается, что пока не волнует. Но, тем не менее, с этой ситуацией нужно разбираться, потому что были неоднократные обращения. Я лично задавала вопросы председателю комитета по территориальной политике, администрации губернатора Петербурга. Администрация района, думаю, должна подключиться, как раз в этом МО есть много руководителей бюджетных учреждений, которые своими голосами, могут обеспечить изменения формы правления, но тем не менее пока нужно силовое сопровождение, чтобы просто войти в здание муниципалитета. И это все не где-то там, в Тайге, а в Петербурге, крупнейшем европейском городе.
В.Дымарский
―
Но от кого это зависит? Полиция должна прийти?
О.Дмитриева
―
Я думаю, тут должно быть объединение прокуратуры, полиции и исполнительной власти, сами муниципальные депутаты. Но там объяснение только одно: среди муниципальных депутатов трое главных врачей, в том числе главврач НИИ Джанелидзе. Понятно, что в условиях пандемии им было не до этого, все силы были брошены на борьбу с коронавирусом. Тем не менее вопрос должен быть решен.
В.Дымарский
―
Будем надеяться, что на выборах в Госдуму и ЗакС будет поприличнее, хотя никаких гарантий нет. Времени остается немного, вам вопрос от имени пенсионеров: все эти истории с пенсионной реформой закончились? Все успокоились? Или все-таки этот вопрос продолжает ставиться?
О.Дмитриева
―
Я считаю, что это самая крупная ошибка в социальной области последних лет. Год назад я и мой коллега, депутат «Партии Роста» Сергей Трохманенко, внесли в Законодательное Собрание законопроект о возвращении к прежнему пенсионному возрасту.
В.Дымарский
―
Это можно сделать на уровне города?
О.Дмитриева
―
Нет, ЗакС должен принять сам проект закона и выйти с инициативой в Государственную Думу. Но целый год Законодательное Собрание наши инициативу не принимает и не рассматривает. Мы мотивировали эту инициативу именно тем, что люди возраста 55-65 лет в условиях пандемии оказались в самом уязвимом положении, потому что коронавирус не смотрит на наше законодательство, не берет во внимание, что мы решили повысить пенсионный возраст, а фактически он бьет из состояния здоровья. А все наши граждане в этой возрастной группе не перешли на самоизоляцию, поскольку она начиналась с 65-ти лет, многие были вынуждены работать. А у работающих людей вероятность инфицирования, конечно, увеличивалась. И за время пандемии продолжительность жизни в среднем у нас упала на 2 года. Сейчас она составляет 71 год. А в конце 50-х-начале 60-х, как раз, когда Юрий Гагарин полетел в космос, была 69,5 лет. За все эти 60 лет продолжительность жизни фактически выросла на полтора-два года. Поэтому объективных оснований для повышения пенсионного возраста не было. На рынок труда это оказывает отрицательное влияние, поскольку нет соответствующих рабочих мест. Экономического эффекта значительного это тоже не дало, потому что у наших граждан не лучшее состояние здоровья, низкая продолжительность жизни, люди уходят на пенсию по инвалидности, если нет рабочих мест, то платятся пособия по безработице. Поэтому мне чрезвычайно обидно, что Законодательное Собрание год ничего не делает в отношении этого важного закона.
В.Дымарский
―
Я вам желаю успехов на этом поприще. До свидания!